Глава 17

София

Прошла еще одна неделя. Теперь каждое мое утро начиналось не с пуантов и балета, а с глухих ударов о маты. Но сегодня тренировка была особенной. Вместо привычных легинсов и футболки, Риккардо заставил меня надеть длинное платье с глубоким разрезом и туфли на небольшом каблуке.

Я стояла в подвале. Лампы дневного света гудели, отражаясь в зеркалах. Сегодня всё было иначе.

Риккардо настоял, чтобы я тренировалась в том, в чем меня может застать реальная опасность. На мне было узкое шелковое платье глубокого изумрудного цвета — подарок Алессандро — и туфли на тонкой шпильке.

— Платье — это не просто одежда, София. Это твоя ловушка или твое прикрытие. Выбирай сама, — голос Риккардо звучал сухо.

Он снова пошел в атаку, резким движением пытаясь перехватить мою правую руку. Еще неделю назад я бы зажмурилась и сжалась. Но не сегодня. Сердце бухало в ребра, пот застилал глаза, а хвост на затылке давно растрепался, и мокрые пряди липли к лицу.

В момент, когда его пальцы почти коснулись моей кожи, я вспомнила всё, чему он меня учил. Я не стала сопротивляться его силе. Напротив, я резко ушла в сторону, используя инерцию его же рывка. Мои ноги, закаленные годами у станка, сработали как пружины. Я сделала короткий, хлесткий выпад и нанесла удар локтем снизу вверх, прямо в челюсть.

Раздался глухой стук. Риккардо отступил на два шага, прижимая ладонь к губе. На мгновение в зале повисла звенящая тишина.

— Неплохо, София. Очень неплохо, — он медленно убрал руку, слизывая каплю крови. В его глазах, обычно холодных и оценивающих, впервые промелькнуло нечто похожее на уважение. — Твоя балетная растяжка — это твое тайное оружие. Ты бьешь под такими углами, которые обычный боец просто не успеет просчитать.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени от прилива адреналина.

— Я просто... я не хочу больше падать, Риккардо.

— Хватит на сегодня, можешь идти— раздался низкий, бархатный голос из угла зала.

Алессандро сидел на кожаном диване в тени, наблюдая за нами всё это время. Я даже не заметила, когда он вошел. Он поднялся — высокий, статный, в безупречной белой рубашке с расстегнутым воротом. Риккардо кивнул ему и молча вышел через тяжелую дубовую дверь, ведущую во внутренние помещения особняка.

Я потянулась к скамье, где лежало свежее белое полотенце. Уткнулась в него лицом, впитывая жар и усталость. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах, но это была правильная боль. Боль живого человека, а не фарфоровой куклы.

— Подойди ко мне, лебедь, — тихо позвал Алессандро.

Я отложила полотенце и медленно пошла к нему, цокая каблуками по бетонному полу. Он перехватил меня на полпути, его сильные ладони легли мне на талию, притягивая к себе. Я кожей чувствовала, как от него пахнет дорогим парфюмом и чем-то неуловимо опасным.

Он взял мои руки в свои и перевернул их ладонями вверх. Его большие пальцы бережно, почти невесомо коснулись свежих мозолей и покрасневших костяшек.

— Ты делаешь успехи, — прошептал он мне в самую макушку, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала теплая волна. — Но эти руки... они созданы, чтобы их целовали, а не чтобы они разбивались о лица наемников.

— Ты сам сказал, что я должна уметь постоять за себя, — я подняла на него взгляд. Мои глаза, которые он всегда называл сапфировыми, сейчас, должно быть, горели лихорадочным блеском.

— И ты справляешься. Даже лучше, чем я ожидал.

Он вдруг присел на одно колено. Мое сердце пропустило удар.

Алессандро приподнял подол моего изумрудного платья, обнажая бедро, где на кожаной подвязке был закреплен маленький, изящный нож с матовым лезвием. Его пальцы скользнули по моей коже, проверяя, плотно ли сидит кобура.

— Запомни, — его голос стал серьезным, почти суровым. — Если кто-то подойдет слишком близко, если ты почувствуешь угрозу... левой рукой ты чуть приподнимаешь шелк, вот так, — он наглядно показал движение, — а правой рвешь сталь вверх. Одним движением. Плавным, как твой танец в «Жизели», но резким, как удар змеи. Попробуй.

Я сглотнула, сосредоточилась. Вдох. Рывок. Нож оказался в моей руке быстрее, чем я успела об этом подумать. Острие уперлось Алессандро в плечо.

Он довольно прищурился, не шелохнувшись.

— Умница. Никто не ожидает, что у хрупкой девушки под подолом спрятано оружие.

Он поднялся, забирая у меня нож и пряча его обратно в чехол. Его лицо внезапно смягчилось, а взгляд потемнел от какой-то новой, скрытой мысли.

— Идем. Тебе нужно переодеться и позавтракать. Нам нужно поговорить.

Мы вышли из подвала. Переход из холодного бетона в роскошь особняка всегда дезориентировал меня.

Я поднялась наверх, быстро приняла душ, смывая с себя запах пота. Выбрав легкий кремовый кашемировый джемпер и свободные брюки, я спустилась обратно. На столе уже стоял свежесваренный кофе и фрукты. Алессандро ждал меня, глядя на террасу.

— Присядь, София, — он пододвинул мне стул. — У меня есть важная новость. Через три дня состоится благотворительный бал-маскарад. Это событие года в высшем свете, и я обязан там быть. Ты пойдешь со мной как моя официальная спутница. Весь мир должен наконец узнать, кому ты принадлежишь.

Я замерла с чашкой в руках.
— Бал-маскарад? Будут маски? — в голове закружились образы: таинственные тени, шепот за веерами, скрытые лица.

— Да. Маски обязательны. Это даст нам некоторую свободу, но и добавит риска. Там будет много тех, кто улыбается мне в лицо, пряча за спиной нож. Поэтому ты и тренировалась в платье.

Я посмотрела на свои руки. Мозоли уже не казались мне чем-то уродливым. Это были мои знаки отличия.

— Я справлюсь, — твердо сказала я. — Обещаю.
Алессандро вдруг протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было властным, но на удивление нежным.

— Я знаю. Но сегодня... сегодня работы больше не будет. Забудь про все, про Риккардо и про свои страхи. Весь этот день в нашем распоряжении, и я хочу провести его только с тобой. Мы едем в мой охотничий домик в горах.

— Охрана уже собирается? — спросила я, привыкшая к бесконечной веренице черных джипов.

Он покачал головой, и в уголках его губ заиграла та самая редкая, настоящая улыбка, которая делала его моложе и... человечнее.

— Нет. Никакой охраны. Без лишних глаз. Только ты и я. Я сам буду защищать тебя сегодня, если в этом возникнет нужда. Но в тех лесах нет никого, кроме ветра.

Я почувствовала, как внутри что-то сладко екнуло. В этом огромном особняке, полном слуг и телохранителей, мы никогда не были по-настоящему одни. Идея остаться с ним наедине, в глуши, пугала и будоражила одновременно.

— Тогда едем? — я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как напряжение последних дней начинает медленно отпускать.

— Едем, — он поднялся, не выпуская моей руки.

— Там, наверху, воздух прохладный и чистый. Тебе понравится.

Подготовка к отъезду была суматошной, но в этой суете было что-то по-настоящему живое. Я быстро забросила в небольшую кожаную сумку пару теплых вещей: объемный свитер крупной вязки, плотные джинсы и мягкие носки.

Алессандро ждал меня у входа. Его «Астон Мартин» застыл на гравии, хищно поблескивая черными боками под утренним солнцем.

— Готова? — он перехватил мою сумку.

— Вроде да. Только... я не слишком мало взяла?

— София, мы едем на сутки, а не в кругосветку, — он усмехнулся, открывая багажник.

С тихим щелчком крышка поднялась. Алессандро аккуратно уложил мою сумку рядом со своим дорожным саквояжем. На заднее сиденье он бросил легкую куртку и пакет с чем-то, что пахло очень вкусно — видимо, припасы из нашей кухни.

Когда я забралась в салон, кресло мягко приняло меня в свои объятия. Алессандро сел за руль, и как только двигатель заурчал, я почувствовала вибрацию каждой клеточкой тела.

Мы выехали за ворота особняка, и я первым же делом достала свой новенький телефон. И начала снимать прекрасные виды из окна.

— София, ты его из рук не выпускаешь, — заметил он, плавно переключая передачу.

— Хочу сделать пару кадров. Посмотри, какой здесь свет!

Я навела камеру на него. В объективе его профиль на фоне мелькающих деревьев выглядел как кадр из дорогого кино. Я сделала несколько селфи, дурачась и ловя отражение солнца в волосах.

На одном из снимков Алессандро попал в кадр — он едва заметно улыбался, глядя на дорогу, и эта случайная улыбка была дороже любых постановочных фото. Я впервые увидела его красивые ямочки.

Вскоре дорога пошла круто вверх.

— Посмотри направо, — тихо сказал он.

Я прильнула к стеклу и у меня перехватило дыхание. Скалы. Дорога буквально висела над пропастью. Там, внизу, расстилался густой, как молоко, туман, сквозь который пробивались острые макушки сосен. Обрыв казался бесконечным.

— Это те самые скалы? — прошептала я.

— Да. Самое тихое место на земле, если не считать шума ветра. Здесь понимаешь, как мало значат все наши проблемы.

Я кивнула, не в силах оторваться от вида. Но когда я случайно бросила взгляд в зеркало заднего вида, чтобы поправить прядь волос, мое сердце упало.

Далеко позади, за два поворота от нас, шел черный массивный внедорожник. Он не пытался обогнать, не мигал фарами — просто висел на хвосте, сохраняя одну и ту же дистанцию. Тень в тени.

Я замерла. Тот самый внедорожник. Внутри всё похолодело. Сказать ему? Алессандро выглядел таким расслабленным, его пальцы легко лежали на руле, он наконец-то не думал о делах. Если я сейчас скажу про «хвост», эта магия исчезнет. Он снова превратится в холодного босса мафии, начнет отдавать приказы по рации, и наша поездка будет испорчена.

«Может, просто случайный путник?» — попыталась я успокоить себя, хотя в такие случайности в мире Алессандро верилось с трудом. Я решила промолчать. По крайней мере, пока.

— София? Ты чего затихла? — он бросил на меня быстрый взгляд.

— Просто... голова немного кружится от высоты, — соврала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Скоро приедем. Потерпи еще минут десять.

Он прибавил газ, и «Астон Мартин» мощно рванул вперед, вгрызаясь в очередной поворот. Я спрятала телефон в сумку, ощущая, как ладони стали влажными. Мы ехали навстречу тишине, но за спиной у нас определенно кто-то был.

Через десять минут, как и говорил Алессандро, машина плавно затормозила, шурша шинами по опавшей хвое. Перед нами, словно сошедший со страниц старой сказки, возник уютный одноэтажный домик.

Он был полностью деревянным, из темного, благородного кедра, с невысоким крыльцом и большими окнами, в которых отражалось закатное небо. Никаких высоких заборов, никакой колючей проволоки — только лес, обнимающий это место со всех сторон.

Как только я открыла дверцу и шагнула на землю, в грудь ударил густой, одуряюще чистый воздух. Я непроизвольно зажмурилась и сделала глубокий вдох. Пахло сырой землей, смолой, хвоей и чем-то неуловимо сладким — так пахнет настоящая свобода. После стерильного воздуха особняка и тяжелого запаха подвала этот аромат кружил голову похлеще вина.

— Боже, как здесь красиво... — выдохнула я, оборачиваясь к Алессандро.

Он уже стоял у багажника. Видеть его здесь, на фоне дикой природы, было непривычно. Он достал наши сумки, подхватил тяжелые пакеты с продуктами и кивнул мне на дверь.

— Иди открывай, ключ в замке.

Я взбежала по ступенькам, повернула ключ, и дверь с мягким щелчком поддалась. Внутри нас встретил уютный полумрак и прохлада. Алессандро вошел следом, поставил пакеты прямо на кухонный стол и выдохнул, расправляя плечи.

— Ну вот мы и дома. По крайней мере, на сегодня. Располагайся, лебедь. Я сейчас.

Он скрылся в небольшой комнате за перегородкой, а я осталась стоять посреди кухни, вдыхая запах дерева и тишины. Я вытащила из своей сумки телефон и теплые носки. Пока его не было, я надела мягкие носочки и осматривалась вокруг. Спустя пару минут он вернулся, и я невольно затаила дыхание.

Алессандро сменил строгую рубашку на простую черную водолазку. Ткань была тонкой, но плотной, и она облегала его тело так, что не оставалось никаких сомнений в его силе. Было видно, как под каждым движением перекатываются мышцы плеч и напрягается широкая спина. Темные джинсы сидели на нем идеально, подчеркивая мощные ноги и его уверенную, хищную походку.

В этом образе — без галстука, без оружия на виду — он казался еще более внушительным. Он выглядел как человек, который может и дрова нарубить, и защитить от целой армии, даже не сбив дыхания. Его взгляд стал мягче, но та внутренняя мощь, которая всегда меня пугала и притягивала одновременно, никуда не исчезла.

Она просто затаилась. Он подошел к столу и начал не спеша выкладывать продукты.

— Здесь нет прислуги, лебедь, — Алессандро вытащил овощи и мясо, положив их на стол и принялся за другие пакеты. — Сегодня всё сами. Справишься?

Я лишь задорно вскинула подбородок. Тревога из-за черного внедорожника всё еще сидела где-то глубоко внутри, но вид Алессандро — домашнего, без бронежилета и свиты — заставил меня на время задвинуть страх подальше.

Мы принялись за обед. Это было странно и до безумия мило: человек, который одним словом мог вершить судьбы, сейчас серьезно и сосредоточенно нарезал овощи. Я взялась за лепешки, те самые, которые мы с мамой готовили в детстве. Но, в какой-то момент мы не поделили узкое пространство у разделочной доски.

— Ты мешаешь великому повару, — усмехнулся он, пытаясь отодвинуть меня бедром.

— Великому? Ты едва не порезал помидор вместе с пальцем! — я со смехом толкнула его в плечо и, не удержавшись, подцепила пальцем горсть муки, которую приготовила для лепешек.

Хлопок — и на его щеке и безупречной черной водолазке осталось белое пятно. Алессандро замер. Секунду он смотрел на меня так, будто я совершила покушение, а потом в его глазах вспыхнул озорной огонек.

— Ах так?

Через минуту мы уже носились по кухне, как подростки. Мука летала в воздухе белым облаком, оседая на моих волосах и ресницах. Я визжала от смеха, когда он всё-таки поймал меня, прижимая спиной к столешнице.

Его руки, всё еще испачканные в муке, оставили следы на моем кремовом джемпере. Мы тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, и в этом моменте не было никакой мафии, никакого прошлого. Только мы.

Пока Алессандро доделывал основные блюда, я забрела в угол комнаты, где стоял старый проигрыватель. Рядом, в плетеной корзине, лежали пластинки. Я перебирала их, пока пальцы не наткнулись на потертый конверт без названия.

Подойдя к виниловому проигрывателю, я медленно положила пластинку. С тихим шипением игла опустилась на винил. И полилась тягучая, хрипловатая мелодия старого блюза. Звук был таким теплым, будто музыка рождалась прямо здесь, из искр камина.

Я закрыла глаза. Тело само начало двигаться. Я просто плавно качалась в такт, обхватив себя руками, чувствуя, как музыка проходит сквозь меня. Шерстяные носки бесшумно скользили по доскам пола.

Внезапно я почувствовала тепло за спиной. Алессандро подошел неслышно. Он не стал прерывать мой танец — он просто положил ладони мне на талию, подстраиваясь под мой ритм.

Мы начали кружиться по комнате. Это не было похоже на вальс, скорее на медленное, тягучее кружение двух людей, которые наконец-то нашли свой берег.

— Я думал, ты танцуешь только на сцене, — прошептал он, уткнувшись носом в мой висок.

— На сцене я танцую для других. А сейчас... сейчас я просто живу, Алессандро.

Он развернул меня к себе, не разрывая объятий. Его взгляд был таким глубоким и нежным, что у меня перехватило дыхание. В этот миг я поняла, что за этим человеком я пойду куда угодно — хоть в огонь, хоть в горы.

Обед прошел в уютной атмосфере. Мы ели прямо из тарелок, сидя на ковре у камина, и разговаривали обо всем на свете.

— Слушай, вкусные лепешки. Кто тебя научил? — он с аппетитом взял еще одну, на мгновение становясь обычным, домашним.

— Это мамин рецепт, — я грустно улыбнулась, глядя, как он ест. — Маленькой я всегда крутилась на кухне, помогала ей... Но после того, как её не стало, я больше их не готовила. Не могла.

Воздух в комнате будто стал тяжелее. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, которые я так долго прятала.

— Что с ней случилось? — он спросил это очень тихо и накрыл мою ладонь своей. Его рука была большой, надежной, и я невольно переплела свои пальцы с его.

— Четыре года назад... к нам ворвалась преступная группировка. Я до сих пор не знаю названия, но отец до сих пор боится произносить это название. Они забрали её, — голос сорвался, и я судорожно выдохнула. — А когда её нашли... это было ужасно. Я до сих пор иногда просыпаюсь от собственного крика, потому что вижу это во сне.

Он вдруг замер. Его взгляд стал острым, направленным куда-то внутрь себя, будто он вспомнил о чем-то своем, таком же темном и тяжелом. Он резко, порывисто притянул меня к себе, прижимая к своей груди.

Он закрыл глаза и на мгновение приник губами к моему виску. В этом поцелуе не было страсти — только тихая клятва и желание закрыть меня от всего мира.

— Теперь ты со мной, — приглушенно проговорил он мне в волосы. — Пока я дышу, ни один кошмар к тебе больше не прикоснется.

Когда дрова в камине превратились в алые угли, а усталость после плотного обеда навалилась на плечи, мы сидели рядом и просто смотрели на слабенький огонь.

Он укрыл нас одним большим мягким пледом. Я пристроила голову у него на груди, слушая ровное, спокойное сердцебиение.

Тук-тук. Тук-тук.

Под этот звук я чувствовала себя в полной безопасности, несмотря на всё, что осталось там, за дверью.

— Спи, лебедь, — тихо сказал он, целуя меня в макушку. — Здесь тебя никто не тронет.

И я уснула.

***

Холод пробрался под кашемировый плед медленно, как скользкая змея. Сначала онемели кончики пальцев на ногах, потом озноб пробежал по спине, заставляя меня вздрогнуть всем телом.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Сладкий сон, в котором не было ни пуль, ни масок, разбился вдребезги о ледяную реальность.

В камине догорали последние угольки — они едва мерцали, бросая на стены дрожащие, алые тени, похожие на чьи-то длинные, костлявые пальцы.

Я повернулась на бок, надеясь прижаться к Алессандро. Мне так не хватало его жара, его сильных рук, в которых я чувствовала себя как в неприступной крепости. Но ладонь наткнулась на пустой, уже остывший ковер.

Сердце тут же пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро, где-то в самом горле, мешая дышать. Его не было рядом.

— Алессандро? — позвала я. Голос был хриплым и слабым, он будто утонул в вязкой, тяжелой тишине домика.

Никто не ответил. Только ветер за окном завывал так жалобно, будто оплакивал кого-то. Я села, сильнее кутаясь в плед, и в этот момент единственная тусклая лампа над столом на кухне мигнула, затрещала и окончательно погасла.
Дом погрузился в кромешную тьму.

— Алессандро, это не смешно! Слышишь? Хватит! — я уже почти кричала, чувствуя, как паника ледяными тисками сжимает грудную клетку. В голове всплывали картинки из фильмов ужасов, но реальность была куда страшнее, потому что она была моей.

Тишина стала такой плотной, что я слышала, как кровь шумит в ушах. Я встала, путаясь в тяжелых полах пледа, и на ощупь, выставив руки вперед, побрела к выходу. Ноги сквозь теплые носки чувствовали каждую холодную неровность пола, дерево противно скрипело под весом, и каждый этот звук заставлял меня вздрагивать. Я толкнула тяжелую дубовую дверь и выскочила на крыльцо.

Ночь в горах была черной, как смола. Лес вокруг казался армией чудовищ, которые замерли в ожидании приказа. Воздух был таким холодным, что легкие обжигало при каждом вдохе.

— Алессандро! — я сорвала голос, выкрикивая его имя в пустоту леса. — Пожалуйста, отзовись! Мне страшно!

Я чувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой, брошенной в центре огромного, враждебного мира. И вдруг слева, совсем рядом, раздался резкий скрип. Я вскрикнула, отшатнулась к стене и резко обернулась. Сердце чуть не вылетело из груди.

На ветке кедра, буквально в метре от меня, сидела маленькая белка. Она замерла и продолжала грызть шишку, поглядывая на меня своими черными глазами-бусинками.

— Боже мой... — я выдохнула, прижимая ладонь к груди. — Ты меня до смерти напугала... глупая белка...

— Неужели? — раздался за моей спиной низкий, ледяной голос.

Я резко обернулась, и крик застрял в горле. На крыльце стояла высокая, массивная фигура. На Алессандро была та самая белая маска из фильма «Крик» — застывшее, вытянутое лицо с черными провалами вместо глаз.

В этом лесу, в этой пугающей темноте, это выглядело не как шутка, а как настоящий кошмар. Его широкие плечи в черной водолазке казались в темноте еще огромнее.

— Ну что, воплотим твою книгу в реальность?
Время пошло, мой милый лебедь, — прозвучало из-под маски. Голос был чужим, искаженным, лишенным всякой человечности. — У тебя есть пять минут, чтобы спрятаться. Иначе я найду тебя и сделаю с тобой все, что захочу.

Я не стала ждать ни секунды. Страх подстегнул меня лучше любого кнута. Я скинула плед, который тяжелой кучей упал на доски крыльца, и в одном джемпере и мягких носках бросилась в сторону леса.

Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, пытаясь свалить меня на землю. Я бежала, не разбирая дороги, задыхаясь от холодного воздуха. В голове билась только одна мысль: «Это просто игра. Он шутит». Но почему-то от этой мысли не становилось легче.

Я забежала за огромный валун, пытаясь отдышаться. Лес вокруг замер, словно затаив дыхание. И вдруг, в паре десятков метров, я заметила движение.

Тень. Но это был не Алессандро. Тень была приземистой, тяжелой и двигалась она слишком неуклюже для его грациозной, хищной походки.

В этот момент оглушительный выстрел разорвал тишину. Пуля со свистом прошла над самой головой, в щепки разнеся кору дерева. Я закричала, вжимаясь в холодный, скользкий камень.

— Ну что, время вышло! — голос Алессандро раздался прямо над моим ухом.

Я резко обернулась, хотела предупредить его, но он уже сорвал маску. Его лицо было жестким, глаза горели опасным, первобытным огнем. Он выглядел так, будто сам превратился в часть этого леса.

— Теперь ты полностью моя... — начал он, притягивая меня к себе, но его фразу прервал еще один выстрел.

Пуля взрыла землю прямо у моих ног. Грязь брызнула на лицо, забиваясь в рот.
— Ложись! — рявкнул Алессандро. Он повалил меня на землю, накрыв своим телом.

Я чувствовала его тяжесть, едкий запах пороха и то, как стальными жгутами напряглись его мышцы под водолазкой. Еще два выстрела пропели над нами, срезая ветки сосен, которые дождем посыпались на спину.

— Не шевелись, София. Дыши тихо, — прошипел он, прижимая меня к сырой хвое.

Я замерла, боясь даже моргнуть. В этот момент я поняла: сказка закончилась. Нас действительно пытались убить. Когда выстрелы на секунду стихли, он рывком поднял меня за руку.

— Бежим к дому! Живо!

Мы неслись сквозь заросли, как два безумца. Я споткнулась, нога подвернулась, я уже чувствовала, что падаю лицом вниз, но Алессандро железной хваткой удержал меня, буквально втаскивая на крыльцо. Мы влетели в дом, он с грохотом закрыл дверь на все засовы и прислонился к ней спиной.

— Какого хера?! — он прижал меня к стене, тяжело и часто дыша. В его глазах была нескрываемая ярость. — Откуда здесь стрелки? Кто это?

Я дрожала так сильно, что не могла выговорить ни слова. Слезы градом катились по щекам, оставляя горячие следы.

— Черный внедорожник... — наконец выдавила я.

— Что? Какой еще внедорожник?

— Тот, что ехал за нами... по шоссе. Я видела его в зеркале, когда мы ехали сюда. Алессандро, я видела его и раньше! Я не сказала тебе, не хотела портить наш день! Я хотела, чтобы мы были просто... людьми.

Он замер, его лицо буквально окаменело, став похожим на гранитную статую.

— Когда «раньше», София? Отвечай!

— В ту ночь в особняке... когда мы спали переспали, около недели назад. Я встала воды попить и увидела из окна, как такой же внедорожник проезжал мимо ворот. Очень медленно. Я думала, это твоя охрана!

Алессандро с силой ударил кулаком по стене рядом с моей головой. Звук был такой, что я невольно зажмурилась.

— У охраны другие машины! Они пасли нас от самого города. Черт, София! Надо было сказать мне сразу! Почему ты промолчала?!

— Я хотела просто тишины! — закричала я, вцепившись в его водолазку, сминая ткань пальцами. — Один день нормальной жизни! Без твоих войн, без крови на руках! Я боялась, что ты снова станешь тем монстром, который только и делает, что отдает приказы убивать!

Он резко выдохнул, и его напряженные плечи немного опустились. Он притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои спутанные волосы.

— Дурочка... — прошептал он, и в его голосе проскользнула такая боль, от которой у меня сжалось сердце. — В моем мире тишина — это самое опасное время. Если вокруг тихо, значит, враг уже навел прицел.

— Это может быть тот человек в маске? — я подняла на него глаза, полные слез и надежды на то, что всё это — просто ошибка.

— Всё возможно, лебедь. Но сейчас ты со мной, — он взял мое лицо в свои большие, теплые ладони.
— Пока я здесь, никто тебя не тронет. Поняла? Я выжгу этот лес, но не дам тебя в обиду.

Я кивнула, шмыгая носом. Его спокойствие, эта его уверенность в собственной силе постепенно передавались и мне. Страх перестал быть парализующим, он превратился в холодную решимость.

— Но не забывай, — вдруг усмехнулся он, и в его глазах снова плясали те самые дьявольские искорки, которые так пугали и манили одновременно, — я тебя всё-таки нашел. А значит, я могу делать с тобой всё, что захочу. Помнишь правила игры?

Я невольно рассмеялась сквозь слезы, глядя на его серьезное, испачканное в лесной грязи лицо.

— Ты безумец, Алессандро. Нас только что чуть не убили, мы заперты в деревянном доме в горах, а ты продолжаешь... ты неисправим.

— Какой есть, — он наклонился и накрыл мои губы своими в глубоком, властном поцелуе.

В этом поцелуе был вкус страха, лесной хвои и той дикой любви, которая рождается только на краю пропасти.

***

Утро в горах было колючим и серым. Туман за окном стоял такой густой, что казалось, будто лес просто исчез, оставив нас в пустом белом ничто.

Я сидела за тем самым деревянным столом, где еще вчера мы смеялись и дурачились с мукой. Сейчас на столе лежали не овощи, а карта местности и несколько прозрачных пакетов с какими-то грязными железками.

Во дворе вовсю хлопали дверцы джипов. Приехали люди Алессандро. Гул их голосов пробивался сквозь бревна стен, лишая этот дом последнего уюта.

Алессандро стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов. Его черная водолазка, в которой он вчера казался таким домашним, теперь выглядела как броня. На плече темнело пятно от засохшей грязи — след нашего вчерашнего падения. Он не спал всю ночь. Я видела это по его глазам: холодным, расчетливым, как у волка перед прыжком.

Дверь скрипнула, и в дом вошел Джек. Он выглядел выжатым, его ботинки были насквозь мокрыми от росы.

— Докладывай, — Алессандро даже не обернулся. Голос звучал как удар хлыста.

— Босс, мы прочесали склон, откуда велся огонь, — Джек выложил на стол ноутбук. — Там была лежка. Двое стрелков. Ушли профессионально, гильзы за собой прибрали, но одну осечку мы все же нашли.

Джек пододвинул пакет, в котором тускло поблескивал патрон. Алессандро взял его, покрутил в пальцах и вдруг его челюсть так сжалась, что я услышала скрип зубов.

— Старая школа, — процедил он. — Калибр редкий. Такими пулями пользовались наемники еще в девяностые.

— Это еще не всё, — Джек понизил голос, бросив короткий взгляд на меня. — Мы нашли следы протекторов того самого внедорожника, который видела синьорина София. В километре отсюда, на старой просеке. Они ждали там часа три. Но самое паршивое... следы обуви.

Я подалась вперед, забыв про свой ледяной кофе.
— Что со следами? — мой голос дрогнул.

Джек посмотрел на Алессандро, дождался кивка и только тогда ответил мне:
— Размер сорок третий. Особенность — стоптанный внешний край на левом ботинке. Синьорина София, это тот же самый человек, который неделю назад залез к вам в сад. Тот, в кепке и капюшоне. Мы сравнили слепки. Один в один.

Внутри у меня всё рухнуло. Значит, он не просто мимо проходил. Он шел за мной. Он дышал мне в затылок всё это время.

— Как он нас нашел? — я вскочила со стула. — Алессандро, ты говорил, что здесь никто не знает про этот домик!

Алессандро резко обернулся. В его взгляде вспыхнуло что-то среднее между яростью и жгучей виной. Он подошел ко мне вплотную и схватил за плечи. Его пальцы через ткань свитера ощущались как стальные обручи.

— У нас крыса, София. Кто-то из своих сливает всю информацию, а еще слил координаты нашего местоположения. Джек!

— Да, босс?

— Камеры на шоссе, спутники, биллинг телефонов всех, кто знал об отъезде — переверните всё! Если этот ублюдок в капюшоне хоть раз засветился перед объективом — я хочу видеть его лицо через час. И проверьте тех, кто дежурил в особняке в ту ночь, когда София видела машину у ворот.

— Будет сделано.

Алессандро притянул меня к себе, прижимая лбом к своему подбородку. Я слышала, как бешено колотится его сердце.

— Теперь ты не сделаешь ни шага без охраны. Ты поняла? Никаких танцев, никаких прогулок в одиночестве. Ты под замком, пока я не принесу тебе его голову.

Я прижалась к нему, пряча лицо в черной ткани его водолазки. А в голове в это время роились совсем другие мысли.

«Он ищет стрелка, а я... я ведь тоже искала», — пронеслось в мозгу. — «В ту неделю, пока он был занят, я пыталась раскопать хоть что-то про его семью. Та групповая фотография, старая газетная  вырезка про трагедию... Я ведь хотела найти доказательства, что он такой же, как его семья. Хотела иметь рычаг давления».

Я закусила губу, чувствуя, как по спине ползет холодный пот.

«Но сейчас я не могу об этом сказать. Если я признаюсь, что вела свое расследование у него за спиной, он решит, что я тоже его предала. У меня нет улик. Ни одной зацепки. Только мои догадки...»

— София? Ты чего замерла? — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. — О чем ты думаешь?

Я сглотнула и постаралась, чтобы мой голос звучал максимально естественно, по-женски испуганно:

— Я просто думаю... кто он? Тот человек в капюшоне. Зачем ему я? Если он хотел убить меня, почему стрелял в дерево над моей головой?

Алессандро помрачнел. Его взгляд стал тяжелым.

— Потому что он не хотел убивать тебя сразу. Он хотел напугать. Предупредить меня. Показать, что он может дотянуться до самого дорогого, что у меня есть.

— Босс, — позвал Джек, стоя у стола с ноутбуком. — Смотрите. Мы вывели записи с дорожных камер на въезде в горы. Увеличили кадр, чтобы было лучше видно. Вот ваш «Астон Мартин». А вот, через три машины... черный внедорожник без номеров. Но посмотрите на водителя.

Мы оба подошли к столу. На зернистом снимке был виден край черного капюшона и рука на руле. На запястье водителя тускло блестела татуировка — какой-то странный символ, похожий на переплетенных змей.

Я замерла, глядя на экран ноутбука, и почувствовала, как кровь отливает от лица. В глазах потемнело, а пальцы, сжимавшие край стола, похолодели. Эта татуировка. Переплетенные змеи на запястье, выглядывающем из-под рукава куртки. Я знала ее. Я видела ее сотни раз.

— София? — голос Алессандро донесся до меня как сквозь слой ваты. — Ты побледнела. Ты что, знаешь этот знак?

Я сглотнула, пытаясь разжать сведенное судорогой горло. Мой взгляд был прикован к зернистому снимку.

— Это Паоло, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Он был одним  из моих личных охранников. Давным-давно. Я помню эту татуировку... он говорил, что это какой-то символ из его родной деревни.

В голове вихрем пронеслись воспоминания. Та самая ночь в академии, от которой я до сих пор просыпаюсь в холодном поту. Раздевалка, запах пудры и лака для волос, и Кристиан. Мой бывший, который превратил мою жизнь в ад. Он пробрался ко мне, несмотря на всю охрану. Он просто купил Паоло. Заплатил ему, и тот открыл дверь, позволив Кристиану войти, чтобы тот попытался... я зажмурилась, отгоняя картинку того, как Кристиан прижимает меня к скамье, пытаясь изнасиловать.

После того случая Паоло исчез. Отец в ярости сменил всю охрану, поставил двух новых парней, а про Паоло больше никто не слышал. Я думала, он сбежал с деньгами Кристиана и залег на дно.

— Тот самый охранник, который пропустил к тебе Кристиана? — голос Алессандро стал пугающе спокойным. — София, я видел тот момент в раздевалке. Я ведь тогда уже следил за тобой по камерам.

Я подняла на него глаза. Я не удивилась. В мире Алессандро камеры были везде, и я давно догадывалась, что он наблюдал за мной еще до того, как мы официально встретились. Хотя, когда у него в кабинете я увидела мониторы, то уже точно убедилась.

— Я знаю, что ты видел, — тихо ответила я. — И я знаю, что ты сделал с Кристианом. Ты прислал мне его руку и глаза в той коробке, Алессандро. Ты избавил меня от него. Но если Кристиан мертв... на кого тогда сейчас работает Паоло?

Алессандро помрачнел. Он снова посмотрел на снимок, впиваясь взглядом в татуировку со змеями.

— Если этот Паоло работает на того, кто в нас стрелял, значит, Кристиан был лишь мелкой пешкой в большой игре, — Алессандро обернулся к Джеку. — Слышал? Имя — Паоло. Бывший охранник Софии. Найди мне его биографию. С кем пил, кому задолжал, где прятался эти годы. Живо!

Джек кивнул и выскочил из дома, отдавая команды на ходу. Алессандро снова повернулся ко мне и крепко обнял, прижимая мою голову к своей груди.

— Всё хорошо, лебедь. Мы его найдем.

Я уткнулась носом в его водолазку, вдыхая его запах, но внутри меня всё кричало от напряжения.

«Паоло здесь. Человек, который однажды уже предал мою семью ради денег, теперь охотится за нами», — думала я, закрыв глаза. — «Но Кристиан не мог заказать это из могилы. Значит, Паоло изначально работал на кого-то другого? На кого-то, кто ненавидел моего отца и ненавидит Алессандро?»

Я поняла, что это еще одна зацепка в моем расследовании. Когда я копалась в архивах его семьи, пытаясь найти грязь, и вот — грязь сама нашла меня. Связь между моим прошлым и его
становилась всё более явной.

«Я приостановлю поиски улик, но я должна узнать, кто стоит за этим охранником. Если это человек из прошлого моей семьи, то я в еще большей опасности, чем думала».

— София, соберись, — Алессандро чуть отстранился, его ладони легли мне на щеки. — Мы уезжаем прямо сейчас. В особняке ты будешь в безопасности, пока я буду выжигать землю в поисках этого предателя.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Я пошла за сумкой. В голове набатом стучало: Кристиан был только началом. Настоящий кукловод всё еще в тени. И Паоло — его единственная ниточка, за которую я обязана ухватиться, даже если Алессандро будет против.

— Быстрее! — крикнул он из коридора.

Я бросила последний взгляд на догорающий камин. Вчера здесь была тишина и любовь. Сегодня — война, в которой старые призраки моего прошлого решили заговорить на языке пуль.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚