Глава 16

София

Солнечный зайчик нагло полз по щеке, заставляя жмуриться. Я открыла глаза и первым делом вдохнула — густой, горьковатый аромат кофе смешивался с аппетитным запахом жареного бекона. Живот предательски заурчал, напоминая, что ужин вчера был пропущен.

Я сфокусировала взгляд. Прямо перед носом стоял тяжелый дубовый поднос, заставленный тарелками. А рядом, прогибая матрас своим весом, сидел Алессандро.

— Проснулась, мой лебедь? — Его голос прозвучал непривычно мягко, с легкой хрипотцой, которая обычно появлялась у него только по утрам.

Он сидел в своей привычной манере — спина прямая, плечи развернуты, но расстегнутые верхние пуговицы белой рубашки и отсутствие галстука делали его домашним, почти уязвимым. В глазах, где обычно плескался холодный расчет и сталь, сейчас было что-то похожее на теплое золото.

— Доброе утро, — я потянулась, чувствуя, как мышцы приятно затекли, и пригладила торчащие в разные стороны волосы. — Неужели ты сам это приготовил?

— Специально для тебя. Надеюсь, тебе понравится. Хочу почаще тебя так баловать.

Я не удержалась от смешка, принимая из его рук тяжелую фарфоровую чашку.
— Грозный Дон Каморры, перед которым трепещет весь город, готовит завтраки в постель? — я иронично вскинула бровь, глядя на идеальную яичницу. — Если об этом узнают твои враги, они умрут от шока раньше, чем ты успеешь достать пистолет. Скажут, что большой и страшный Алессандро Риццони размяк.

— Пусть говорят, — он подался вперед, сокращая расстояние между нами. — Только с тобой я могу быть таким, София. Для остального мира я остаюсь тем, кем должен быть. А для тебя я просто человек, который хочет, чтобы ты была сыта и улыбалась.

Он поцеловал меня в щеку, и я принялась за еду под его пристальным, изучающим взглядом. Он смотрел так, будто я была величайшим сокровищем в его коллекции.

— Кофе не слишком крепкий? — вдруг спросил он, наблюдая, как я делаю первый глоток.

— В самый раз. Ты даже с сахаром угадал, — я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло.

— Я запоминаю детали, — коротко бросил он, и в этом был весь он.

Внезапно мой взгляд упал на прикроватную тумбочку. Сердце пропустило удар. Моя книга. Я отчетливо помнила, как вчера вырубилась на самом «интересном» месте, бросив роман раскрытым корешком вверх. Теперь же книга лежала идеально ровно, закрытая, обложкой кверху. А на обложке — полуобнаженный парень в маске обнимает девицу в порванном платье.

— Если ты о книге... — Алессандро проследил за моим застывшим взглядом. Уголки его губ поползли вверх, превращаясь в ехидную ухмылку. — То ночью я закрыл её и положил на место. Ты уснула прямо с ней в руках.

Кровь мгновенно прилила к лицу.
— О... спасибо, — пробормотала я, надеясь, что он на этом закончит. — Я просто... не дочитала главу.

— Я заметил, — в его голосе зазвучали вкрадчивые нотки. Он чуть наклонил голову, не сводя с меня глаз. — Довольно любопытный сюжет. Особенно та часть в лесу.

Вилка с куском бекона замерла на полпути к рту. Я чуть не поперхнулась.

— Ты... ты читал? — я посмотрела на него в полном ужасе. — Алессандро, это просто глупая книжка, чтобы расслабиться!

— Глупая? — он усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией. — Автор описывает всё так подробно, будто сам там присутствовал. Значит, тебе нравятся такие...жаркие сцены?

— Я просто люблю такой жанр! — выпалила я, чувствуя, как горят уши. — Там всё преувеличено. Это не значит, что я жду этого в жизни.

— Конечно, — он медленно протянул руку и убрал выбившуюся прядь мне за ухо. Его пальцы на секунду задержались на моей коже. — Но теперь я знаю, о чем ты думаешь перед тем, как закрыть глаза. Полезная информация, не находишь?

Я спрятала лицо за чашкой кофе, мечтая, чтобы земля разверзлась прямо здесь, посреди спальни. Это было хуже, чем если бы он поймал меня на краже его секретных документов.

— Прекрати, — прошипела я в чашку. — Больше никогда не оставлю книги на тумбочке.

— Поздно, лебедь, — тихо рассмеялся он. — Я уже всё запомнил.

Я сделала вид, что крайне увлечена своим завтраком. Тишина в комнате стала какой-то тягучей, наполненной его негласным торжеством. Книга на тумбочке — в темной обложке, с этим нелепым маньяком в маске — казалась сейчас громче любого крика.

— София, — позвал он, и в его голосе промелькнула та самая бархатная мягкость, смешанная с иронией. — Ты так старательно жуешь этот тост, будто он виноват в твоих ночных фантазиях. Посмотри на меня.

Я нехотя подняла глаза. Алессандро не смеялся надо мной открыто, но в уголках его губ застыла та самая снисходительная усмешка, от которой по коже пробегал холодок.

— Перестань меня дразнить, — наконец выдавила я, отставляя пустую чашку. — У каждого есть свои маленькие слабости. Кто-то держит в страхе полстраны и страдает одержимостью, а кто-то читает про побеги от маньяков. Это просто... психологическая разгрузка.

— Одержимостью, значит? — он чуть прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Любопытно. Значит, сцена на сотой странице, где он ловит её в лесу и говорит, что сделает с ней все, что он захочет — это «разгрузка»? А я-то думал, тебе такие методы кажутся варварскими.

— В книге это выглядит... эстетично, — я попыталась защититься, чувствуя, как горят уши.
— Там это метафора страсти. В жизни же всё иначе, Алессандро.

— Конечно, — он медленно склонил голову набок, не сводя взгляда с книги, лежащей на тумбочке. — В жизни всё гораздо скучнее. В жизни похититель просто приносит тебе завтрак в постель и проверяет, не остыл ли твой кофе, пока ты грезила о парне в маске.

Я не выдержала и фыркнула, чувствуя, как напряжение сменяется смешком.

— Грозный Дон Каморры ревнует меня к вымышленному психу с ножом? Серьезно? Это новый уровень, Алессандро.

Он коротко рассмеялся — сухим, коротким смехом, — и придвинулся чуть ближе, нависая над подносом.

— Я не ревную, лебедь. Я анализирую конкуренцию. Судя по тому, как сильно ты прижала эту книгу к груди перед сном, мне стоит поработать над своим образом «злодея». Видимо, я стал слишком мягким, раз ты ищешь острых ощущений в дешевой бумаге.

— Не смей, — я ткнула пальцем в сторону книги.
— Тебе до его методов далеко. Он хотя бы не заставлял героиню завтракать, когда она хочет спать.

— Он просто не умел готовить, — отрезал Алессандро с победной усмешкой. — И в отличие от него, я не ношу маску, чтобы напугать тебя. Мне достаточно просто быть рядом.

Он подался вперед и мимолетно коснулся губами моей щеки. Кожу обожгло его дыханием, и на мгновение я забыла обо всех маньяках мира.

— Ешь, София. А то вдруг тебе придет в голову сбежать в лес — нужны будут силы, чтобы я не поймал тебя слишком быстро.

После завтрака Алессандро забрал поднос и ушел на террасу. В окне я услышала, как отодвинулся тяжелый стул и как чиркнула его зажигалка — он всегда курил одну сигарету после кофе, глядя на свои владения.

Оставшись одна, я первым делом запихнула злополучный роман в самый дальний угол ящика тумбочки. Хватит с меня позора на сегодня. Нужно было как-то выплеснуть адреналин, и тело само подсказало выход.

Я быстро переоделась в короткую серую майку и облегающие черные лосины, которые сидели как вторая кожа. Из шкафа достала пуанты. Они были для меня единственной связью с той, прежней Софией.

Я спустилась на первый этаж, в просторный зал с панорамными окнами. Здесь, прямо за стеклянной дверью, была терраса, где сидел он, но плотные тюлевые занавески скрывали меня от его прямого взгляда.

Я опустилась на пол, медленно и тщательно завязывая ленты на щиколотках. Каждый узел — как ритуал. Встала на носочки, проверяя баланс. Паркет здесь был прохладным и идеально гладким.

Я начала танцевать. Без музыки, только под ритм собственного дыхания. Плие, резкий взмах ноги, поворот. Я кружилась, и мир вокруг расплывался в теплых солнечных бликах. В какой-то момент я поймала кураж, забыв, где нахожусь. Я была не пленницей в золотой клетке, а просто балериной в свете софитов.

Очередной резкий пируэт. Я замерла, тяжело дыша, и мой взгляд уперся в огромное окно, выходящее в сад.

Там, в самом конце длинной аллеи, за декоративными колоннами, стояла тень. Человек. Темный капюшон и кепка скрывали лицо, а глаза прятались за широкими очками. Он стоял неподвижно, как изваяние, и смотрел прямо на меня. В его позе было что-то такое... липкое. Жуткое. Будто он не просто смотрел, а примеривался ко мне.

Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки.

— Кто это?.. — сорвалось с моих губ.

Я моргнула, протирая глаза, а когда открыла их — там уже никого не было. Только солнечные пятна на траве и лениво качающиеся ветки роз.

Галлюцинация?

От страха и резкой остановки голова закружилась, пол под ногами качнулся. Я оступилась, пуанты предательски скользнули по лаку, и я уже зажмурилась, ожидая падения.

Но вместо холодного пола я почувствовала жесткие, горячие ладони. Они обхватили меня за талию, буквально выдергивая из падения.

— Ты в порядке? — голос Алессандро прозвучал прямо над ухом. Спокойный, но с той самой властной хрипотцой.

Я испуганно вздрогнула и обернулась, едва не задев его носом. Он стоял вплотную. Рубашка всё так же расстегнута, в глазах — пристальное внимание.

— Боже... — я прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердце. — Ты как тут оказался так быстро? Ты же был на террасе, за дверью!

Алессандро едва заметно усмехнулся, не спеша убирать руки с моей талии. Его пальцы слегка сжали мои бока сквозь тонкую ткань майки.

— Я уже какое-то время наблюдал за тобой, София. Ты танцуешь так, будто пытаешься убежать от самой себя.

Я сглотнула, чувствуя его запах — смесь табака, дорогого парфюма и чего-то чисто мужского. Его близость всегда выбивала почву из-под ног не хуже любого головокружения.

— О чем ты задумалась в ту секунду, когда едва не встретилась с паркетом? — он прищурился, и его взгляд стал колючим. Он явно заметил мой испуг.

— Да так... ни о чем, — я отвела глаза в сторону окна, где только что видела тень. Рассказать ему? А если это просто охранник? Или, что хуже, если это был кто-то от отца, и Алессандро пристрелит его прямо на моих глазах?

— Не ври мне, — тихо, почти ласково произнес он, но в этом «ласково» стали было больше, чем в ноже. Он взял меня за подбородок и заставил смотреть на него. — У тебя зрачки расширены, и ты дрожишь. Ты что-то увидела в саду?

Я замерла. Он видел меня насквозь. Всегда.
— Просто... тень. Мне показалось, там кто-то стоял. Наверное, это просто твой охранник.
Алессандро медленно повернул голову к окну.

Его лицо в один миг превратилось в каменную маску. Глаза стали холодными, как сталь.
— Мои люди не стоят в кустах, София. Они знают свои посты.

Он выпустил меня и сделал шаг к двери на террасу, на ходу доставая из кармана рацию.
— Сядь и сними пуанты, — бросил он через плечо, и его голос уже не был теплым. — Если там кто-то был, он пожалеет, что родился на свет.

Я опустилась на банкетку, дрожащими пальцами распутывая ленты пуантов. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Тот человек в капюшоне... он не выглядел как случайный прохожий.

Алессандро рванул дверь на террасу с такой силой, что стекло жалобно звякнуло. Я видела через окно, как он замер на мгновение, сканируя сад взглядом хищника, а потом прижал рацию к губам.

— Третий, пятый — ко мне! Периметр, сектор Б, живо! Кто-то был в саду. Взять живым, если получится. Если нет — валите на месте.

Его голос, еще десять минут назад шептавший мне нежности, сейчас звучал как удар хлыста. Я сидела на банкетке, судорожно дергая ленту пуанта, которая затянулась в тугой узел. Пальцы не слушались, во рту пересохло. Всё очарование утра испарилось, оставив после себя горький привкус тревоги.

Спустя минуту Алессандро вернулся в зал. Он не выглядел напуганным — он был в ярости. Тихой, контролируемой и оттого еще более жуткой.

— Ты уверена, что видела человека? — он остановился передо мной, сложив руки на груди. — Не блик, не птицу? Опиши его. Еще раз.

— Тёмный капюшон... кепка, очки, — я наконец справилась с узлом и стянула один пуант. Нога ныла от напряжения, но я едва это замечала. — Он просто стоял. Не шевелился. Знаешь, так смотрят на что-то, что уже считают своим. От этого взгляда у меня всё внутри перевернулось.

Алессандро желчно усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Своим, значит? Смело. Очень смело.

В этот момент на террасе показались двое охранников. Один из них, тяжело дыша, кивнул Дону, подзывая его. Алессандро вышел к ним, и я, не выдержав, подошла к открытой двери, ловя каждое слово.

— Ну? — коротко бросил он.

— Никого, босс. Мы прочесали сад до самого леса. Но за живой изгородью, там, где земля рыхлая после полива... есть следы. Свежие. Крупные мужские ботинки. Судя по протектору — что-то армейское или трекинговое. Он ушел в сторону густого массива.

Алессандро резко обернулся ко мне. Его взгляд на секунду смягчился, но тут же снова стал холодным, как лед в стакане виски.

— Прочесать всё до самого города, — скомандовал он людям. — Поднять дроны с тепловизорами. Здесь до ближайших жилых кварталов десятки километров леса, он не мог раствориться в воздухе. Если он в лесу — загоните его.

Охранники мгновенно исчезли, выполняя приказ. Алессандро зашел обратно в комнату. Я чувствовала, как от него буквально исходит электричество — он был на пределе.

— Десятки километров пустоты вокруг, София, — тихо произнес он, глядя в окно, и параллельно на меня. — Случайных людей здесь не бывает. Кто-то очень настойчиво ищет смерти, раз подобрался так близко к моим окнам.

— Ты думаешь, он еще там? — я кивнула в сторону леса, который темной стеной высился вдалеке.

— Он далеко не уйдет, — отрезал Алессандро. — Но пока мои парни не перероют каждый метр этой земли, ты будешь под моим присмотром.

Он не стал запирать дверь, просто остался стоять рядом, продолжая вслушиваться в тихий шелест рации, из которой доносились доклады о поисках. Ощущение, что за нами наблюдают из чащи, стало почти физическим, и даже присутствие Алессандро не могло унять дрожь в моих руках.

Я поднялась, не выпуская пуанты из рук, и смотрела на Алессандро. Босые ступни тонули в холоде паркета, а атласные ленты были сжаты так крепко, что пальцы едва заметно дрожали. Комната будто сжималась вокруг меня.

Алессандро стоял у окна, его спина была напряжена так, что казалась вылитой из чугуна. Он молчал, и это молчание давило на меня сильнее, чем если бы он кричал.

— Думаю, на сегодня балета хватит, — внезапно отрезал он, обрывая мои мысли.

Он резко обернулся, и я не успела даже шаг назад сделать. В два широких шага он оказался рядом. Прежде чем я успела хоть что-то возразить, Алессандро подхватил меня на руки. Одна его рука надежно легла под мои колени, вторая — на лопатки, прижимая к твердой груди, от которой исходил жар и запах дорогого табака.

— Эй, пусти! Я бы и сама дошла! — я вспыхнула, чувствуя себя беспомощной куклой, и в шутку забила кулачками по его плечам. — Я балерина, у меня ноги покрепче, чем у твоих бойцов, я могу стоять на пальцах часами!

Алессандро даже не шелохнулся. Он только крепче сжал пальцы, и в этом жесте было столько властного собственничества, что у меня перехватило дыхание.

— Нет, — коротко бросил он, глядя мне прямо в глаза своим фирменным стальным взглядом. — Ты слишком бледная. А пол в доме холодный.

Он развернулся и, не выпуская меня, вышел через распахнутые двери на террасу. Полуденное солнце тут же залило нас ослепительным светом, заставляя зажмуриться. Воздух здесь был густым, напоенным ароматом роз.

Алессандро по-хозяйски опустился в глубокое плетеное кресло и, вместо того чтобы поставить меня на пол, усадил прямо к себе на колени.

Его ладони, горячие и тяжелые, легли на мою талию, обтянутую тонкой тканью лосин. Я чувствовала кожей каждое движение его пальцев.

— София, слушай меня внимательно, — он заговорил тише, и в его голосе прорезались те самые пугающие стальные нотки, которые он обычно приберегал для своих врагов. — Я принял решение. Сегодня, сразу после обеда, Риккардо начнет обучать тебя стрельбе и рукопашному бою.

Я замерла, глядя на него в полном шоке. Мои пальцы, всё еще сжимавшие пуанты, побелели.

— Что? Обучать чему? Прямо сегодня?
Алессандро, я балерина, я всю жизнь училась грации, а не тому, как ломать людям кости. Зачем мне это?

— В нашем мире это жизненная необходимость, — продолжал он, игнорируя мой протест. Его взгляд стал темным, почти черным. — Тот ублюдок в лесу подошел слишком близко. Я не дам тебе второго шанса быть беззащитной. Ты должна уметь постоять за себя.

— Но у тебя же везде охрана! — я почти сорвалась на крик, пытаясь достучаться до его логики. — Камеры, заборы, десятки вооруженных людей! Зачем мне пистолет? Я его в руках не удержу!

— Никаких «но». Я так решил, и точка. Без возражений, София, — он чуть встряхнул меня, заставляя замолчать и смотреть только на него. — Теперь ты всегда будешь в безопасности, потому что я так хочу. Но безопасность — это не только стены. Это твоя способность не замереть от ужаса, когда перед тобой окажется враг. Больше никто и никогда не напугает тебя в моем доме. Поняла?

Его уверенность была заразительной и пугающей одновременно. Он верил, что может контролировать саму судьбу.

— Риккардо! — не повышая голоса, позвал он.
Начальник охраны появился мгновенно, словно соткался из теней колонн. Он остановился в паре шагов, поправляя гарнитуру в ухе. Его лицо было непроницаемой маской.

— Да, босс, — Риккардо коротко мазнул по мне взглядом и тут же вежливо его отвел.

— После обеда займешься Софией, — Алессандро говорил сухо, чеканя каждое слово. — Стрельба, основы защиты. Начни с базы.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как во мне закипает бессильный гнев. Они решали мою судьбу так, будто я была деталью оружия, которую нужно подточить.

— Может не надо? — прошептала я. — Алессандро, ты серьезно?

— Сделаю, босс, — Риккардо едва заметно кивнул и так же бесшумно исчез.

Алессандро снова перевел взгляд на меня. Его ладонь на моей талии сжалась чуть крепче, напоминая, кто здесь принимает решения. В его глазах я видела дикое, первобытное желание защитить свою собственность любым способом.

— Ты слишком много на себя берешь, — я попыталась вывернуться из его объятий, но он не позволил. — Ты не можешь просто превратить меня в одного из своих солдат.

— Ошибаешься, — он медленно наклонился, его горячее дыхание коснулось моих губ. — Я сделаю всё, чтобы ты выжила. Даже если ради этого мне придется научить тебя убивать. Никто больше не посмотрит на тебя так, как тот тип в саду.

Я хотела возразить, закричать, что это безумие, но он снова лишил меня голоса. Его поцелуй был властным, жадным, не терпящим никаких «но». Это был поцелуй хозяина, который заявляет свои права. Он словно вливал в меня свою сталь, вытесняя остатки моего балетного мира. В голове всё поплыло, и я невольно обмякла, чувствуя, как его руки крепко держат меня, оберегая от всего мира.

Когда он отстранился, его взгляд был тяжелым и торжествующим.

— А теперь иди в дом. Обед через полчаса. Тебе нужны силы, лебедь. Тренировки Риккардо — это не репетиция у станка. Там не будет пощады.

Он аккуратно ссадил меня со своих колен на террасу. Я стояла на ватных ногах, глядя, как он снова берется за рацию, возвращаясь к делам своего кровавого королевства. Ощущение его рук всё еще жгло кожу, а в голове набатом стучала мысль: моя жизнь окончательно перестала принадлежать мне, и сегодня после обеда она изменится навсегда.

После обеда, который прошел в звенящей тишине, я поднялась в спальню. Образ нежной балерины в пуантах остался в утреннем тумане, смытый холодной водой в душе.

Я вытащила из шкафа свободные хлопковые штаны на завязках и простую черную футболку — ничего не должно было стеснять движений или отвлекать.

Волосы я стянула в тугой, высокий хвост, затянув резинку так сильно, что кожа на висках слегка натянулась. В зеркале на меня смотрела девушка, чьи глаза всё еще блестели от страха, но челюсть уже была упрямо сжата.

Риккардо ждал меня у массивной дубовой двери в конце коридора первого этажа. Без лишних слов он приложил палец к сканеру, и дверь с тяжелым вздохом открылась, обнажая лестницу, уходящую глубоко под особняк. Мы спускались вниз, и с каждой ступенькой воздух становился всё более сухим и стерильным.

Мы оказались в подвале, который больше напоминал высокотехнологичный бункер.

Идеальная звукоизоляция, яркие лампы дневного света и этот специфический, резкий запах оружейного масла и жженого пороха. Вдоль стен на специальных креплениях висели десятки единиц оружия, от которых веяло холодом и смертью.

Риккардо остановился у длинного металлического стола. Его лицо было непроницаемым, как скала.

— Босс не шутил, Синьорина София, — его голос в замкнутом пространстве тира звучал сухо и гулко. — Времени у нас мало, а враги ждать не будут. Сегодня мы не учимся стрелять в десятку. Мы учимся выживать.

Он подошел к стенду и начал показывать арсенал, словно экскурсовод в музее смерти.

— Это — средний и тяжелый калибр. Штурмовые винтовки, — он указал на массивные автоматы. — Для тебя сейчас они бесполезны: слишком большой вес, сильная отдача, ты просто не удержишь ствол после первого выстрела. Это оружие для открытого боя. Тебе это не нужно.

Он перешел к следующему ряду, где лежали небольшие устройства.

— Пистолеты-пулеметы. Скорострельность сумасшедшая. Хороши для ближнего боя, но требуют очень твердой руки. Мы вернемся к ним позже, когда ты перестанешь вздрагивать от каждого шороха.

Наконец, он открыл ближайший к нам кейс. Внутри, на черном поролоне, лежал изящный матовый пистолет.

— Твой инструмент — короткоствольное оружие. Пистолет. Он маленький, легкий, его легко спрятать под платье или в сумочку. Он не для войны в поле. Он для того, чтобы нажать на курок, когда кто-то окажется слишком близко.

Риккардо взял пистолет, быстрым, отточенным движением проверил магазин и положил его обратно на стол рукояткой ко мне.

— Оружие не прощает ошибок, София. Оно не знает жалости. Маленький калибр удобен для тебя, он не вывернет тебе кисть, но требует точности. Средний — это классика, золотая середина. Но начинать будем с малого.

Я медленно протянула руку. Металл оказался неожиданно холодным и тяжелым. Когда мои пальцы сомкнулись на рукоятке, по телу пробежала дрожь. Это было так непохоже на легкие балетные ленты.

— Ноги на ширине плеч, — скомандовал Риккардо, вставая сбоку. — Не зажимайся. Дыши ровно, как перед выходом на сцену. А еще надень наушники, иначе можешь оглохнуть.

Надев наушники, я подняла руку, целясь в бумажную мишень в конце галереи. Рука тут же начала мелко дрожать. Пистолет, который казался легким в руках Риккардо, сейчас весил целую тонну.

— Стреляй, — негромко произнес он.

Я нажала на спуск. Грохот в закрытом пространстве ударил по ушам, даже сквозь наушники. Отдача толкнула меня в плечо, и я едва не выронила оружие, сделав шаг назад. Пуля ушла куда-то в потолок.

— Снова, — сухо бросил Риккардо. — Крепче хват. Представь, что это рука того человека из сада. Не дай ему вырваться.

Следующие полтора часа превратились в бесконечный круг ада. Я стреляла снова и снова. Магазин за магазином. Мои руки дрожали уже не от страха, а от дикого напряжения в мышцах.

Пальцы онемели, а ладонь натерло жесткой рукояткой. Каждый выстрел отдавался в запястье резкой болью, но Риккардо был неумолим.
Когда с тиром было покончено, я думала, что это всё. Но Риккардо просто указал на маты в центре зала.

— Оружие могут выбить из рук, София. И тогда у тебя останется только твое тело. Иди сюда.

Внутри меня всё запротестовало. Мышцы и так горели после стрельбы, но взгляд Риккардо не оставлял выбора. Я вышла на маты, чувствуя себя босой и беззащитной.

— Ты привыкла двигаться красиво, плавно, — Риккардо начал медленно обходить меня по кругу. — В балете ты тянешь носок. В драке ты должна ломать кости. Твоя грация — это твоя скорость. Твои ноги — это твоя сила. Используй свой баланс.

Он внезапно сделал выпад. Я едва успела отпрянуть, и его кулак рассек воздух в сантиметре от моего плеча.

— Реагируй! — крикнул он. — Если он схватит тебя за горло, у тебя не будет времени на реверансы!

Он снова пошел в атаку, на этот раз хватая меня за запястье. Я инстинктивно попыталась вырваться, но он держал как в тисках.

— Не тяни! — Риккардо дернул меня на себя, и я врезалась в его твердую грудь. — Используй вращение! Разворачивай бедро!

Я задыхалась. Пот заливал глаза, футболка насквозь промокла и липла к спине. Раз за разом он ронял меня на маты. Глухой звук удара тела о покрытие отдавался в голове. Каждый раз я поднималась, чувствуя, как внутри закипает слепая, черная ярость.

Так прошло еще примерно два часа. Он показывал мне много захватов, учил куда правильно нужно бить, чтобы сбить противника с толку.

— Ещё раз! — Риккардо снова замахнулся.
На этот раз я не стала ждать. Когда он схватил меня, я резко развернулась всем корпусом, используя инерцию, как в фуэте, и со всей силы ударила его локтем в челюсть. Удар вышел смазанным, но Риккардо на секунду ослабил хватку. Я тут же нанесла удар ногой по его голени.

Он отступил на шаг, и на его лице впервые за весь день промелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Вот это уже дело, — он вытер ладонью подбородок. — Злость — хороший союзник, если умеешь её контролировать.

Я стояла, согнувшись пополам, упираясь ладонями в колени и жадно хватая ртом воздух. Мои руки ходили ходуном, лодыжка ныла после удара, а на коленях уже начали проступать синяки.

— На сегодня... хватит, — Риккардо подошел к столу и бросил мне полотенце. — Ты не упала в обморок, и это уже победа. Но завтра будет в два раза тяжелее. Иди в душ.

Я молча взяла полотенце, не в силах даже кивнуть. Когда я поднималась по лестнице, мои ноги дрожали так сильно, что я едва не соскальзывала со ступенек. Каждая мышца протестовала против движения.

До своей комнаты я буквально доползла, цепляясь пальцами за перила лестницы. Каждая ступенька отдавалась в бедрах тупой, пульсирующей болью. Балет приучил меня к нагрузкам, но там всё было про выносливость и эстетику, а здесь — про выживание. Мышцы выли так, будто меня пропустили через огромную мясорубку, а потом заставили собраться заново.

Первым делом я заперлась в ванной. Набрала полную чашу горячей воды, добавив туда горсть ароматной соли, и просто рухнула в неё, блаженно прикрыв глаза. Вода обжигала натруженную кожу, вытягивая усталость.

Перед глазами всё еще вспыхивали огни подвала и суровое лицо Риккардо. «Не зажимайся. Дыши».

Выйдя из ванной, я чувствовала себя вареным овощем. Сил хватило только на то, чтобы натянуть шелковую пижаму от Victoria's Secret — нежно-розовую, скользящую по телу, как прохладный ручеек. Я подошла к зеркалу, чтобы распустить хвост, и в этот момент дверь тихо щелкнула.

Алессандро вошел бесшумно, как хищник в свои владения. Он не стал включать основной свет, оставив комнату в мягком полумраке бра. Он подошел сзади, его руки по-хозяйски легли на мою талию, а нос уткнулся в изгиб шеи. От него пахло холодным ветром и дорогим коньяком. В руках он держал небольшую коробку.

— Я знаю, что лишил тебя многого, София, — негромко произнес он, протягивая мне новый iPhone. — Но я не хочу полностью отрезать тебя от мира. По крайней мере, не так жестоко.

Я удивленно взяла телефон. Экран вспыхнул, и я увидела, что в списке контактов записан только один номер: «Алессандро».

— А как же моя семья? — я подняла на него глаза, полные надежды. — Я смогу позвонить им?

Он чуть прищурился, и его ладонь собственнически скользнула по моему плечу.

— Я подумаю над этим. Позже. Если будешь хорошо себя вести и слушаться Риккардо. — Ну что, как первый день, лебедь? — он перевел тему, и его хриплый голос отозвался дрожью где-то внизу живота. — Чему тебя научил мой лучший цепной пес?

— Стреляла... — выдохнула я, откладывая телефон на столик и непроизвольно откидывая голову ему на плечо. — И он показал пару приемов. Сказал, что я слишком мягкая.

— Мягкая? — Алессандро чуть развернул меня к себе, его ладони скользнули по шелку пижамы вверх к лопаткам. — Покажи. Хочу посмотреть, на что ты способна.

Я игриво прищурилась, решив проверить его реакцию. Высвободившись из его объятий, я резко отскочила назад и встала в ту самую стойку, которой меня полдня мучил Риккардо.

Резкий замах ногой, от которого я почувствовала ноющую боль в мышцах, целясь ему по почкам — быстро, как учили. Но Алессандро даже бровью не повел. Он просто выбросил руку вперед и перехватил мою щиколотку в воздухе, заставляя меня замереть на одной ноге.

— Плохо, — усмехнулся он. — Замах слишком широкий.

Я закусила губу и, решив пойти ва-банк, рванулась вперед, пытаясь повалить его своей массой. Но Алессандро только этого и ждал. С глухим, утробным смешком он обхватил меня за бедра, одним мощным рывком оторвал от пола и закинул на кровать. Секунда — и он уже навис сверху, прижимая мои запястья к подушкам. Его тяжелое тело вдавило меня в матрас, не оставляя пространства для маневра.

— Так нечестно! — я часто дышала, глядя в его темные, горящие глаза. — Ты профессионал, ты мог бы хоть немного поддаться для приличия.

— Извини, малышка, но в реальном бою тебе не будут поддаваться, — он наклонился ниже, обжигая мои губы своим дыханием. — Там тебя будут ломать. А я буду тебя... любить.

Его поцелуи были жадными, почти свирепыми. Он целовал меня так, будто не видел вечность. Его пальцы ловко, почти грубо рванули пуговицы моей шелковой рубашки. Тонкая ткань затрещала, обнажая плечи и грудь. Когда его рука скользнула вниз, к кружевным трусикам, я услышала характерный звук рвущегося шелка.

— Алессандро! Это же Victoria's Secret! — вскрикнула я, наполовину возмущенная, наполовину сгорая от желания. — Ты их порвал!

— Я куплю тебе еще десяток, — прорычал он в мои губы, не давая опомниться.

Он полностью обнажил меня, отбрасывая остатки пижамы на пол. Его ладони, горячие и мозолистые, жадно сминали мою грудь, вызывая стон, который я не смогла сдержать. Алессандро спустился ниже, его рука скользнула между моих бедер. Он ввел один палец, медленно, проникая в самую глубину, а затем добавил второй, проверяя мою готовность. Я выгнулась навстречу его руке, чувствуя, как внутри всё плавится от жара.

— Ты такая мокрая, София... — прошептал он, глядя, как я задыхаюсь под ним. — Только моя. Всегда только моя.

Он разделся за секунды, отбрасывая одежду в сторону, и вошел в меня одним мощным толчком. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи. Это была не просто страсть, это было какое-то дикое, первобытное единение, где боль от тренировок смешивалась с острым удовольствием. Каждое его движение было наполнено властью.

Мы занимались сексом долго, до изнеможения, пока мир за стенами спальни не перестал существовать.

Когда всё закончилось, и мы лежали, переплетясь телами под тяжелым одеялом, Алессандро приподнялся на локте. Свет луны падал на его татуировки, делая их живыми.

— Ты ведь принимаешь те таблетки, которые я тебе дал? — его голос вдруг стал серьезным, почти сухим.

— Да, — тихо ответила я, глядя в его непроницаемые глаза. — После каждой нашей ночи. Как ты и просил.

Он удовлетворенно кивнул и поцеловал меня в лоб, собственнически притягивая к себе.

— Хорошо. Спи, мой лебедь. Здесь ты в безопасности.

Он вскоре уснул, его дыхание стало ровным и глубоким. А я никак не могла провалиться в сон. Я осторожно высвободилась из его объятий и подошла к комоду, где стоял графин с водой. Вытащила таблетку из упаковки и выпила ее, а затем подошла к окну, кутаясь в простыню.

Глушь. Вокруг особняка на десятки километров только лес и тишина. Но вдруг мой взгляд зацепился за движение у ворот.

Там, по узкой проселочной дороге, совершенно бесшумно, с выключенными фарами, скользил черный внедорожник. Он двигался медленно, словно патрулировал территорию.

Сердце кольнуло нехорошим предчувствием. В такой глуши в три часа ночи не ездят случайные машины. Тот человек в кепке и капюшоне из сада... внедорожник... Всё это складывалось в одну тревожную картинку. Кто-то продолжал свой дозор, и этот кто-то явно не был из охраны Алессандро.

Я вернулась в постель и прижалась к его горячему боку, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок страха.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚