Глава 14
Алессандро
Солнце стояло уже высоко, около одиннадцати утра, но над портовым районом висело искусственное затмение. Черный, жирный дым от первых подорванных ангаров закрывал небо, превращая яркий день в какие-то сумерки.
— Двигаем, Алессо! Если не закроем вопрос сейчас, они успеют вывезти остатки товара через черный причал! — Давид перекрикивал грохот стрельбы, меняя магазин в своем «Узи».
Мы ворвались на территорию последнего склада Валлони под аккомпанемент визга шин и разлетающегося в щепки бетона. Нас встретили плотно.
Около дюжины выживших боевиков Валлони забаррикадировались за контейнерами. Пули свистели над головой, выбивая искры из металлических стоек.
— Марко, Санчес — обходите слева! Глушите их гранатами! — скомандовал я, прижимаясь к ржавому борту сухогруза.
Давид не ждал. Он действовал как сорвавшийся с цепи пес. С диким оскалом он выкатился из-за укрытия, поливая свинцом позицию двух снайперов на вышке. Один из них мешком рухнул вниз, пробив собой крышу пристройки.
Давид рванул вперед, сокращая дистанцию. Один из людей Валлони, огромный детина с татуировкой на всю шею, выскочил на него с дробовиком. Давид просто нырнул под выстрел, схватил ствол ружья и с хрустом вогнал свой нож парню прямо под подбородок.
— Слишком медленно, урод! — рявкнул Давид, проворачивая лезвие и отпихивая обмякшее тело.
Я пробивался к главному входу в ангар. Внезапно из-за кучи паллет на меня вылетел «чистильщик» Валлони. Он был быстрым.
Вместо того чтобы тянуться за пушкой, он полоснул меня по лицу длинным охотничьим ножом. Я почувствовал резкую, обжигающую боль. Горячая кровь мгновенно залила воротник белой рубашки.
Я перехватил его запястье, нанес короткий удар лбом в переносицу, услышав отчетливый хруст, и, не давая ему опомниться, всадил всю обойму ему в живот.
Отойдя на шаг, я коснулся щеки.
Кожа была рассечена глубоко — этот след останется со мной навсегда, как память о последнем вздохе клана Валлони.
— Босс, ты как? — Марко подбежал, прикрывая меня огнем.
— Плевать. Ставьте заряд. Живо!
Пока наши парни добивали тех, кто еще пытался огрызаться, мы с Давидом зашли внутрь склада. Огромные стеллажи, забитые белыми брикетами и ящиками с оружием — всё это должно было взлететь на воздух.
Санчес уже возился у несущих колонн.
— С4 готова, босс. Таймер на тридцать секунд. Если не хотим стать частью этого фейерверка, пора делать ноги!
Мы рванули к выходу под прикрывающим огнем Давида. Он буквально выкашивал последних смельчаков, которые пытались помешать нам выйти.
Мы успели отойти метров на пятьдесят, когда мир содрогнулся. Ударная волна толкнула в спину, а за ней последовал оглушительный рев.
Склад Валлони подбросило вверх, крышу сорвало, как консервную банку, и в небо поднялся огненный гриб. Миллионы долларов в товаре и оборудование превратились в пылающий мусор. Людей Валлони выкидывало из пылающих окон, а многие выбегали из своего укрытия.
Жар от складов был таким сильным, что воздух перед глазами дрожал. Я стоял на пирсе, чувствуя, как кровь из раны на щеке подсыхает, стягивая кожу. Я зажег сигарету, глядя на это безумие.
— Твою мать, Алессо, это было даже слишком просто, — Давид подошел сзади, вытирая окровавленный нож о штанину убитого врага. — Они визжали, как сучки, когда всё начало рушиться.
Я лишь молча курил. С кланом Валлони было покончено. В течение последних дней мы методично обрубали их финансовые артерии. Сегодня они не просто проиграли перестрелку — они стали пепелом.
— Валлони больше не существуют, — холодно произнес я, стряхивая пепел в сторону догорающего склада. — Этот город еще раз узнал, кто здесь настоящий хозяин.
Мы постояли еще пару минут, глядя, как пламя пожирает остатки их амбиций. Черный дым теперь полностью закрыл утреннее солнце.
— Поехали, — бросил я Давиду.
Мы подошли к моему темному «Астон Мартину», который чудом не зацепило осколками. Давид запрыгнул на пассажирское, довольно потирая руки, всё еще испачканные в чужой крови.
Я сел за руль, бросил пропитанный кровью платок на приборную панель и завел мотор. Низкий рокот двигателя заглушил треск пожара. Мы сорвались с места, оставляя позади догорающее кладбище империи Валонь.
Я резко вывернул руль, и шины «Астона» взвизгнули, оставляя черные полосы на асфальте прямо перед входом в круглосуточную аптеку. Неоновая вывеска «24/7» нервно мигала.
— Какого черта, Алессандро? — Давид недоуменно посмотрел на меня, покрепче сжимая свой пистолет. — Мы только что взорвали полгорода, а ты решил купить витаминки? Тебе что, пластырь на щеку нужен?
Я ничего не ответил. Глухо хлопнув дверью, я зашел внутрь. Сонная аптекарша за прилавком вздрогнула, увидев мужчину в дорогом, но испачканном гарью и кровью костюме с глубоким порезом на лице. Я молча бросил купюру на прилавок и ткнул пальцем в нужную коробку.
Через пару минут я вернулся в машину и небрежно бросил на приборную панель маленькую упаковку с таблетками экстренной контрацепции. Давид замер. Тишина в салоне стала осязаемой. Его взгляд метнулся от моих рук к коробке, а затем на его лице медленно расплылась наглая, похабная ухмылка.
— О-о-о... — протянул он, бесцеремонно хватая пачку грязными пальцами. — Так значит, наш ледяной босс всё-таки человек? Ты уже пристроил свой «ствол» в кобуру дочки Романо? Алессандро, ты серьезно? Прямо перед делом?
— Убери руки, — я резким движением выхватил коробку. — И закрой свою пасть, Давид, пока я не зашил её тебе лично тем же ножом, которым ты кромсал людей в порту.
— Да ладно тебе, не кипятись! — Давид откинулся на кожаное сиденье, хохотнув. — Неужели малышка София так хороша в постели, что ты напрочь забыл о безопасности? Ты же сам всегда говорил: «Холодная голова, пустые карманы для чувств». А теперь что? Ты же понимаешь, дети в нашем мире — это не радость, это живая мишень. Твои враги бы душу продали, чтобы узнать, что у тебя есть слабое место.
Я почувствовал, как челюсти сжимаются до хруста. Рана на щеке отозвалась пульсирующей болью, капля крови сорвалась и упала на багровый воротник.
— Именно поэтому я купил это, — отрезал я, вдавливая педаль газа в пол так, что нас обоих вжало в кресла. — Она — моя. Но случайности — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Никаких наследников в это дерьмовое время. И никаких улик.
— Ты жестокий ублюдок, — почти с восхищением прошептал Давид, глядя, как стрелка спидометра переваливает за сто пятьдесят. — Сначала сжигаешь империю Моретти, Романо, Валлони, а потом едешь зачищать последствия своей бурной ночи. София хоть знает, во что вляпалась, связавшись с тобой?
Я промолчал, глядя на пустую трассу. София была единственным чистым пятном в моей грязной жизни.
Дорога от порта до центра города заняла меньше двадцати минут — «Астон Мартин» летел по римским улицам, словно пуля, выпущенная из ствола. Давид рядом не умолкал, он был в том самом состоянии «боевого транса», когда адреналин еще требует выхода.
Он крутил в руках свой складной нож, рассматривая зазубрины на лезвии, и смеялся, вспоминая, как Санчес чуть не подорвал сам себя, когда ставил детонатор.
Я же молчал. Рана на щеке горела, кровь подсохла, стянув кожу неприятной коркой. В зеркале заднего вида я видел свое отражение: бледный, с красной полосой через пол-лица и ледяными глазами. Настоящий дьявол, только что выбравшийся из пекла.
— Мы их уничтожили, Алессандро. Просто в пыль. Валлони теперь — это просто фамилия на надгробных плитах, — Давид сплюнул в окно и спрятал нож. — Куда теперь? В «Элизиум»?
— Совет ждет, — коротко ответил я, выжимая газ до упора. — Они уже знают. Дым от порта виден из окон их пентхаусов.
Когда мы затормозили у входа в «Элизиум», швейцар даже не рискнул подойти. Мы выглядели как вестники войны: помятые костюмы, запах гари, осевший на волосах, и кровь на манжетах.
Давид шел на полшага позади, его правая рука привычно лежала на рукояти пистолета, скрытого полой пиджака.
Мы поднялись на второй этаж. Охрана у дверей в вип-зал попыталась было преградить нам путь для досмотра, но я просто посмотрел им в глаза.
— Только попробуй коснуться моего плеча, и ты не доживешь до обеда, — негромко сказал я.
Охранник сглотнул и отступил.
В зале царил полумрак. Тяжелые бархатные шторы отсекали солнечный свет, создавая иллюзию вечной ночи. За массивным столом из темного дуба сидели четверо. Те, кто вершил судьбы города десятилетиями.
В центре сидел Эстебан Вильяр. Мощный старик, колумбийская кровь которого, казалось, была гуще, чем у обычных людей. Он медленно потягивал виски, глядя на меня с какой-то отеческой гордостью.
Рядом с ним сидел Лучо Барзини, нервный коротышка с юга, который всегда боялся перемен, и Донато — старый лис, контролирующий портовые доки на другом конце города.
Я не стал садиться. Я встал во главе стола, упираясь руками в столешницу. Давид встал за моей спиной, как молчаливая тень.
— Порт зачищен. Склады Валлони горят. Их активы теперь принадлежат мне, — мой голос прозвучал как удар молота в этой тишине.
Первым тишину нарушил Барзини. Он нервно забарабанил пальцами по столу.
— Ты слишком увлекся, мальчик мой, — вкрадчиво произнес он, избегая моего взгляда. — Валлони — банкроты, Моретти лишились активов после смерти наследника. Ты перекрашиваешь карту Каморры в свой цвет слишком быстро. Это... беспокоит.
Он обвел взглядом остальных, ища поддержки.
— Кто-то в этом зале может испугаться такой прыти, Алессандро, — продолжил Барзини, его голос начал дрожать. — Мы привыкли к порядку. А ты несешь хаос. Ты разрушил баланс, который строился годами! Сегодня ты сжег Валлони, а завтра что? Придешь за моими прачечными? Придешь за доками Донато? Это не бизнес, это бойня!
Эстебан молча пустил кольцо дыма, наблюдая за Барзини, как за назойливой мухой. А потом заговорил Донато. Старик неожиданно хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.
— Замолчи, Лучо, ты воняешь страхом на весь зал, — отрезал Донато. Он перевел взгляд на меня, задержавшись на окровавленной щеке. — Посмотри на него. Он сделал за одну неделю то, что мы боялись сделать десять лет. Валлони были занозой в заднице у каждого из нас. Они воровали товар, они подкупали судей через нашу голову. Алессандро не разрушил баланс. Он вычистил мусор.
Донато поднял свой бокал в мою сторону.
— Мальчишка показал зубы. И, честно говоря, Барзини, если ты так боишься за свои прачечные, значит, ты плохо ими управляешь. Сильные не боятся. Сильные уважают результат.
Эстебан Вильяр наконец поставил стакан на стол. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он был другом моего отца и Артура, и я знал, что его слово — закон.
— Подойди ближе, Алессандро, — негромко сказал он.
Я подошел. Эстебан протянул руку и коснулся края моей раны на щеке. Я даже не вздрогнул.
— Красивый шрам. Дорогой. Такой нельзя купить, его можно только заслужить.
Он повернулся к совету, и его голос стал стальным:
— Каморра долго спала. Мы стали жирными, ленивыми и мягкими. Валлони думали, что мы — старики, у которых выпали зубы. Алессандро напомнил им, что это не так. Он взял то, что другие побоялись взять.
Эстебан встал, и все остальные невольно тоже поднялись со своих мест.
— Территории Валлони теперь официально под твоим началом, Алессандро. Совет признает твое право. Но помни: вместе с землей ты забираешь и их врагов. Ты стал самым заметным человеком в этом городе.
Я кивнул, чувствуя, как пульсирует рана. Давид за моей спиной довольно хмыкнул. Победа была полной.
— Барзини, — я посмотрел на дрожащего коротышку. — Если ты так волнуешься о порядке, можешь прислать своих людей помочь моим парням отмывать порт от крови Валлони. Работы там много.
Барзини только открыл рот, но так и не нашел, что ответить. Мы с Давидом развернулись и направились к выходу.
Дорога к особняку пролетела в каком-то странном мареве. Давид на пассажирском сиденье «Астона» азартно рассуждал о том, как теперь распределятся доли в порту, но я слышал его голос словно через слой воды. Боль на щеке пульсировала в такт мотору, напоминая о том, как близко сталь была к моему глазу.
Когда мы вошли в холл, в доме было непривычно тихо. Около пяти вечера солнце пробивалось сквозь высокие окна, бросая длинные золотистые полосы на мраморный пол.
София стояла у лестницы, кутаясь в длинный шелковый халат жемчужного цвета. Увидев нас — грязных, пахнущих дымом и кровью — она замерла, и её тонкие пальцы сильнее впились в ткань на груди.
— Ого, — Давид первым нарушил тишину, присвистнув и по-хозяйски оглядывая холл. — Так вот она какая, легендарная София Романо. Красивая птичка в золотой клетке.
Я устало сбросил пиджак прямо на руки подошедшему молчаливому охраннику.
— София, познакомься. Это Давид, — я кивнул в сторону друга. — Мой лучший друг и по совместительству главный головорез Каморры.
— Приятно познакомиться, Давид, — тихо ответила она, но её взгляд почти сразу переметнулся на меня.
Она сделала шаг навстречу, совершенно игнорируя присутствие постороннего мужчины. Её глаза расширились, когда она увидела рваный след на моей скуле.
— Алессандро... Боже, твоё лицо, — прошептала она, и в её голосе не было того привычного холода, который она обычно выстраивала между нами.
София подошла вплотную, почти касаясь моей груди. Её маленькая, теплая ладонь осторожно поднялась к моему лицу, но она замерла в сантиметре от раны, боясь причинить боль.
— Нужно немедленно обработать. Там же грязь, может начаться заражение... Пойдем, я помогу, — в её глазах плескалась искренняя тревога, смешанная с тем самым странным блеском, который появляется у женщин, когда они видят своего мужчину вернувшимся с охоты.
Я перехватил её руку у своей щеки и осторожно поцеловал ладонь.
— Всё в порядке, маленькая леди. Ничего с ней не случится. Это просто царапина, цена за спокойный сон этого города, — я улыбнулся ей одними губами, стараясь смягчить свой жесткий голос. — Не переживай, мой лебедь, я видел раны и похуже.
Я заметил, как она чуть заметно улыбнулась на это прозвище, и страх в её глазах сменился чем-то мягким, почти нежным.
Я вытащил из кармана небольшую пачку таблеток — те самые, которые я купил в аптеке — и вложил ей в ладонь.
— Принимай их после каждой нашей ночи, — шикнул я ей на ухо, коснувшись губами её виска.
Она кивнула, спрятав упаковку в карман халата, и на мгновение прижалась лбом к моему плечу.
— Ты не в моей рубашке, — заметил я, скользнув взглядом по шелку.
— Я принимала ванну, — она подняла на меня свои бездонные глаза. — Расслабилась и просто забыла о ней. Прости.
— Не страшно, — я еще раз поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос, который дурманил голову сильнее любого алкоголя. — Иди отдыхай. Нам с Давидом нужно закрыть несколько вопросов в кабинете.
Давид, который всё это время стоял в стороне, тактично рассматривая картины на стенах, кашлянул.
— Да уж, Алессандро, не думал, что ты бываешь таким романтиком. Прямо картина маслом: «Возвращение героя».
Мы направились в мой кабинет. Как только массивная дубовая дверь закрылась, атмосфера мгновенно изменилась. Нежность осталась по ту сторону порога. Я сел за стол, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.
— Ты видел её глаза? — спросил Давид, разливая по стаканам крепкий виски. — Она на тебя смотрит так, будто ты не бандит, а святой, который только что спас мир. Опасная штука, Алессандро.
— Она — часть моего мира, Давид. А теперь давай к делу. Нам нужно решить, что делать с новыми поставками, которые должны были прийти Валлони в понедельник. Теперь они — наши, и нам нужно перехватить их до того, как таможня начнет задавать вопросы.
Я разложил на столе карту порта и графики прихода судов. Рана на лице стянулась и запеклась, но я не обращал на неё внимания.
Теперь, когда последнее препятствие в лице Валлони было стерто в порошок, перед нами открывались горизонты, о которых Артур мог только мечтать.
— Смотри сюда, — я ткнул пальцем в четвертый пирс. — Здесь мы выставим людей Донато. Старик за нас, а значит, проблем с докерами не будет...
— Послушай, Алессандро, — Давид ткнул пальцем в район порта. — Если мы пустим товар через 14-й причал, как предлагал Донато, мы сэкономим на пошлинах, но попадем в поле зрения федералов. У них там камера на камере. Я предлагаю гнать фуры через старую промзону в обход объездной. Там заброшенные ангары, а дорога ведет прямо к складам твоего отца.
— Там мост через канал в аварийном состоянии, многотонники не пройдут, — отозвался я, не поднимая глаз от документов. — Пустим мелкими партиями через цветочные фургоны. Никто не догадается проверять розы на наличие «белого снега» и запчастей от «Узи».
В дверь деликатно постучали. София вошла с подносом кофе. Аромат зерен на миг перебил запах пороха, всё еще исходивший от нашей одежды.
На ней всё еще был тот же шелковый халат, но сейчас она казалась более собранной. Чтобы показать Давиду (да и ей самой), кто здесь главный, я схватил её за тонкое запястье и, не терпя возражений, усадил к себе на колени.
— Ты слишком напряжена, София, — прошептал я ей в губы, игнорируя то, как дернулось её плечо.
Я поцеловал её — грубо, собственнически, заставляя её почувствовать каждый дюйм моей власти. Она вздрогнула, её пальцы на мгновение вцепились в мою рубашку, и я почувствовал ответный импульс.
Когда она встала, чтобы уйти, поправляя халат, её взгляд на секунду зацепился за папку с грифом «Секретно» на углу стола. Я заметил, как она нахмурилась, словно увидела знакомое имя или цифру, которую не должна была видеть. Но она тут же отвела взгляд и вышла, прикрыв дверь.
— Она видела список счетов, — хмуро заметил Давид, когда шаги Софии затихли в коридоре. — И счета её отца в том числе. Ты же понимаешь, что она не просто так нахмурилась? Она что-то поняла.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как пульсирует рана на щеке.
— Кстати, что насчет ее отца? Мой приказ был выполнен?, — спросил я у Давида.
— Насчет Рафаэля Романо... — Давид сделал небольшую паузу, сверившись с планшетом. — Мы «вели» его последние семь дней. Грызли по кускам, методично и без перерывов. Полная обработка: от оффшоров до личных активов.
Итоги операции «Романо»
• Финансовое состояние: Рафаэль официально признан банкротом. Мы вычистили всё — инвестиционные счета, недвижимость в Риме и весь семейный бизнес.
• Семья: Её брат-близнец больше не является частью «золотой молодежи». Его вместе с младшей сестрой Ливией отправили к тетке по материнской линии.
• Локация: Сейчас они обживаются в небольшом городке на севере Италии (Болонья). Подальше от камер, долгов и фамильной гордости. А Рафаэль пока еще в Риме.
— Рафаэль остался ни с чем, — подытожил Давид, наконец убирая планшет. — Буквально на улице. Тебя это устраивает?
Я провел пальцем по пульсирующему следу на щеке. Боль была отрезвляющей.
— Устраивает, — коротко бросил я. — Теперь он знает, каково это — терять почву под ногами.
— И еще, Алессандро... — Давид подошел к окну и чуть отодвинул тяжелую штору. — Нас сливают. Кто-то знает наши шаги наперед. Операция в порту прошла успешно только потому, что мы ударили раньше времени, но Валлони ждали нас. И этот черный внедорожник, что кружит у ворот твоего особняка уже третий час... Это не просто любопытство. За нами следят, изучают график смены охраны.
Я резко подался вперед.
— Внедорожник? С какими номерами?
— Без номеров, Алессандро. Тонировка в ноль. Они знают, когда ты выезжаешь и когда возвращаешься.
— Проверь всех, кто был на операции, — процедил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Подними записи с камер внешнего периметра. Если этот внедорожник появится снова — бери парней, зажимайте его в кольцо и тащите водителя сюда. Живым или мертвым, мне плевать.
Давид кивнул, его лицо превратилось в маску профессионального убийцы. Он отправил ребят проверить периметр, но тот внедорожник растворился.
Когда Давид вышел, я остался в тишине кабинета. Я подошел к окну. Черный внедорожник медленно проехал мимо кованых ворот, на мгновение притормозив у главного въезда. Его фары на секунду вспыхнули, словно подавая сигнал, и он растворился в сумерках.
— Игра только начинается, — прошептал я сам себе, касаясь пальцами запекшейся крови на щеке.
Когда Давид уехал, дом погрузился в ту тяжелую, вязкую тишину, которая бывает только в крепостях перед осадой. Я еще долго сидел в кабинете, потягивая остывший кофе и глядя в окно на пустую дорогу. Фары того джипа больше не появлялись, но я кожей чувствовал чужой взгляд, затаившийся в тенях деревьев.
Около полуночи я поднялся на второй этаж. Мои шаги тонули в мягком ковре коридора. Я остановился у двери Софии, помедлил секунду, а затем осторожно толкнул её.
В комнате пахло лавандой и чем-то неуловимо девичьим. София спала, свернувшись калачиком под тяжелым одеялом, подсвеченная мягким, медовым светом ночника. Она была пугающе красивой...
Мой взгляд упал на кровать. Рядом с её ладонью лежала раскрытая книга в темном переплете. Я осторожно, стараясь не разбудить её, взял книгу в руки. На обложке не было названия, только тисненый узор. Я прищурился, пробегая глазами по строчкам на развороте.
Это была сцена из какого-то мрачного романа. Описание было настолько живым и откровенным, что я невольно задержал дыхание. Девушка в книге бежала по темному лесу, задыхаясь от страха, а за ней по пятам следовал преследователь в маске крика.
«Если я поймаю тебя, я не просто убью тебя, — шептал он ей в затылок, когда его пальцы почти коснулись её волос. — Я возьму тебя прямо здесь, на сырой земле, пока ты будешь умолять меня о пощаде».
Дальше шли детали, от которых по коже пробежал мороз, а внизу живота возникло знакомое напряжение. Блять. Стояк. Автор не скупился на описания: жесткие руки, сорванная одежда и страсть, граничащая с насилием.
Я удивленно вскинул брови, переводя взгляд на спящую Софию. Мой маленький лебедь, оказывается, прятала под подушкой не сказки о принцах, а чертовски горячий дарк-роман.
Я и не знал, что в моей библиотеке водятся такие экземпляры — или она нашла его?
Я усмехнулся про себя, запоминая прочитанные строчки. Значит, вот какие демоны живут в этой хорошенькой головке. Что ж, София, если тебе нравятся такие игры, я с удовольствием стану твоим главным кошмаром.
Я аккуратно положил книгу на тумбочку, стараясь, чтобы закладка не вылетела. Затем наклонился и бережно поправил одеяло, укрывая её обнаженное плечо. На мгновение я замер, любуясь тем, как подрагивают её ресницы во сне.
— Спокойной ночи, лебедь, — едва слышно прошептал я.
Я прикоснулся губами к её макушке, вдыхая сладкий аромат шампуня, и вышел из комнаты, бесшумно прикрыв дверь.
Идея уже начала оформляться в моей голове. Я устрою ей сюрприз, который она запомнит навсегда. Я воплощу в жизнь ту самую сцену из книги, но только в моей версии не будет места для вымысла — только реальность, только страсть и только моя абсолютная власть.
Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚