Глава 9

Продолжение

Снаружи бесновалась «Яма» — гигантский шрам на теле земли, заброшенный карьер, превращенный в логово для тех, кто не признает законов. Пыль, поднятая сотнями шин, висела в свете прожекторов золотистой взвесью, а запах жженой резины смешивался с едким ароматом дешевого виски и адреналина.

— София, выходи. Не заставляй меня вытаскивать тебя силой. — повторил Алессандро.
Его голос прозвучал пугающе спокойно, как шелест клинка, выходящего из ножен.

Я замерла, вжимаясь в пол. Он не мог меня видеть. Это блеф. Но когда он медленно обернулся и я встретилась с его ледяным, мертвенным взглядом, холодный пот прошиб спину.

Я выскользнула из машины, едва не запутавшись в собственных ногах. Алессандро вылетел следом, захлопнув дверь с грохотом, который заглушил даже музыку трибун.

— Ты совсем лишилась инстинкта самосохранения?! — он навис надо мной, его тень полностью поглотила меня. — Зачем ты залезла в машину, София?

— Я не собиралась ехать с вами! — я вскинула подбородок, глядя в его яростные глаза. — Я хотела изуродовать ваш «Астон»! Хотела оставить вас без вашей главной страсти, раз вы отобрали у меня мою жизнь!

В этот момент из тени ближайших машин вышел мужчина. Его лицо, пересеченное белым шрамом, исказилось в сальной усмешке. Я его не знала.

— О, Риццони! — прохрипел он, останавливаясь слишком близко. — Значит, слухи о твоей новой «птичке» — правда?

Мужчина жадно облизнул губы, скользя взглядом по моим плечам.
— Хрупкая балерина в грязной Яме... Ты же знаешь, Алессандро, такие быстро ломаются. Может, выставишь её на кон? Я бы предложил за неё больше, чем все букмекеры этого города.

Воздух между ними мгновенно стал свинцовым. Алессандро не стал тратить слова на угрозы. Его рука молниеносно нырнула под кожаную куртку. Гул трибун разрезал сухой, оглушительный выстрел.

Я вскрикнула, зажимая уши. Бруно взвыл, хватаясь за предплечье, из которого толчками начала сочиться темная кровь.

— Еще один звук в её сторону, Бруно, и следующая пуля будет в твоем пустом черепе, — прорычал Алессандро, даже не глядя на раненого врага.

От этого зрелища — хладнокровной жестокости и запаха пороха — мой разум помутился. Паника, копившаяся неделями, вырвалась наружу. Я развернулась и бросилась бежать. Плевать куда — в толпу, в темноту карьера, в лес. Лишь бы подальше от этого чудовища, которое стреляет в людей так же легко, как переключает передачи.

— София, стой! — его рев ударил мне в спину.

Я успела пробежать всего несколько метров, когда тяжелые шаги настигли меня. Прежде чем я успела сделать вдох, Алессандро обхватил меня за талию. Одним мощным рывком он перекинул меня через плечо, как добычу.

— Отпустите! Ненавижу вас! Убийца! — я исступленно колотила его кулаками по спине, но он даже не шелохнулся. Он нес меня к машине, и я чувствовала, как под моей ладонью бешено пульсирует его напряженная шея.

Он донес меня до передней двери, рывком распахнул её и буквально швырнул меня на сиденье. Прежде чем я успела выскочить, он навалился сверху, блокируя собой всё пространство. Его лицо было в паре сантиметров от моего, и я чувствовала его тяжелое, горячее дыхание.

— Послушай меня, — его голос стал низким, опасно вибрирующим, а в глазах вспыхнула дикая, почти звериная тревога. — Ты хоть понимаешь, куда ты попала? Для этих ублюдков ты не женщина, ты — кусок дорогого мяса. Стоит мне отвернуться, и они вытащат тебя из машины, затащат за ближайшие фургоны и трахнут всей толпой по очереди, пока ты не перестанешь дышать. И никто здесь не придет тебе на помощь.

Он медленно вытянул из кармана двери моток жесткого пластикового троса. Холодный свет прожекторов отразился в его глазах.

— Если ты еще раз дернешься к ручке — я свяжу тебе руки. Я привяжу тебя к этому сиденью так крепко, что ты не сможешь даже пошевелиться. Я не шучу, София. Либо ты сидишь тише воды, либо я сам лишу тебя возможности двигаться. В «Яме» выживают только те, кто знает свое место. Твое место сейчас — здесь, за моей спиной. Поняла?

Он с силой защелкнул ремень безопасности, фиксируя меня на месте.

Алессандро действовал пугающе спокойно. Он потянулся к бардачку, и я инстинктивно вжалась в сиденье, чувствуя, как по коже пробегает мороз.

Он достал черный сверток — эластичную ткань маски. Сухой, механический щелчок центрального замка ударил по моим нервам. Всё. Он заблокировал двери. Я оказалась в ловушке внутри «Астона», который теперь казался мне тесной клеткой, пропитанной запахом его парфюма — тяжелого сандала и дорогого табака.

Я наблюдала за ним, не в силах пошевелиться. Алессандро медленно натянул черную балаклаву, скрывая лицо. Тот мужчина, которого я видела в особняке, исчез. Остался только «Дьявол» — легенда этих дорог, чьи глаза теперь опасно блестели через узкие прорези.

Я прильнула к стеклу, жадно следя за тем, как он идет сквозь толпу. Люди расступались перед ним мгновенно, словно он нес на себе невидимое клеймо власти. Он направился к группе мужчин у стартовой линии — суровым, грубым типам, которые заправляли всем в «Яме».

Алессандро встал в центре их круга, скрестив руки на груди. Даже через стекло я видела, как организаторы притихли под его взглядом. Он не оправдывался за выстрел, он диктовал свои условия. В этом месте он был законом и судьей.

Когда переговоры закончились, он развернулся и пошел обратно. Его походка — хищная, уверенная — вдруг пробудила во мне воспоминание. Пазл сложился с мучительной четкостью.

Он сел в кресло, и салон мгновенно заполнился его тяжелой энергией. Я смотрела на него через прорези маски, и мой голос дрогнул от смеси страха и ярости:

— Это были вы... Месяц назад, на тех гонках на заброшенном аэродроме. Я видела вас там.

Алессандро замер. Его пальцы в кожаных перчатках замерли на рычаге передач.

— Вы стояли в тени, — я говорила тихо, но постепенно переходя на крик. — Я тогда случайно наткнулась на вас. Мы смотрели друг на друга, и я до смерти испугалась того взгляда. Вы лгали мне! Всё это время, пока вы держали меня в этом склепе, вы делали вид, что я — просто случайный трофей, что вы забрали меня из театра по прихоти. Но вы пометили меня, как добычу, еще тогда! Вы пришли в мою академию не за акциями. Вы пришли за мной, потому что выслеживали меня! Почему вы не сказали, что я была вашей целью с самого начала?

Алессандро медленно повернул голову. Взгляд через маску был невыносимым — он выжигал всё живое внутри меня.

— Потому что правда ничего бы не изменила, София, — его голос стал низким, как рокот приближающейся бури. — Да, я видел тебя. И да, я уже тогда знал, что ты будешь моей. Мое появление в театре не было спонтанным решением. Это была финальная стадия охоты. Ты думала, что это случайное похищение? Нет. Я шел за тобой по следу слишком долго, чтобы отпустить.

— Вы — чудовище! — я ударила ладонью по приборной панели. — Вы спланировали мой ад еще до того, как я узнала ваше имя! Вы всё это время играли со мной, как кот с мышью!

— Хватит! — отрезал он, и его окрик заставил меня замолчать. — Мы на трассе. Здесь нет места твоим обидам. Посмотри вокруг: эти люди пришли за зрелищем. И если ты издашь хоть звук, который собьет меня с ритма — я заклею тебе рот скотчем. Я не шучу, София. Мне нужна тишина, чтобы мы оба остались живы. Поняла?

Я ничего не ответила, просто наблюдала. Мы подъехали к стартовой линии. Толпа кричала, кто-то ставил ставки, кто-то целовался, а кто-то пришел за зрелищем. Я чувствовала себя призраком, совсем не подходящим под все эти законы.

Я вжалась в сиденье, задыхаясь от его цинизма. К окну подошла Рокси — стартовая дива. Она постучала длинными ногтями по стеклу и хищно улыбнулась Алессандро, посылая ему воздушный поцелуй.

— Жги сегодня, Дьявол! — выкрикнула она, её голос едва пробился сквозь рев моторов.

Алессандро даже не кивнул ей. Его пальцы в черных перчатках сжали руль так, что кожа затрещала.

— Я ненавижу вас... — выдохнула я, закрывая глаза. — Больше всего на свете я ненавижу тот день, когда увидела вас. Если бы не он, я сейчас была бы дома со своей семьей!

— Зато ты наконец-то чувствуешь себя живой, — коротко бросил он. — А теперь держись.

Рокси в центре трассы подняла флаги. Воздух в карьере взорвался от звука двигателей.

— Выпустите меня... — прошептала я последнюю просьбу.

— Слишком поздно.

Флаги резко упали вниз. Мир за стеклом превратился в рваные, кровоточащие полосы света. «Астон» летел по дну карьера, взрывая песок, который градом ударял по днищу, выстреливая металлической дробью. Впереди маячили три пары кроваво-красных огней — хищники, почуявшие слабость.

Алессандро вел машину с пугающей, почти хирургической точностью. Его руки в черных кожаных перчатках впились в обод руля так, что костяшки побелели. Я же едва не разрывала обивку кресла ногтями, чувствуя, как липкий, холодный пот течет между лопаток.

— Пригнись! — рявкнул он. Его голос перекрыл яростный свист ветра.

В этот момент мир сошел с ума. Тяжелый матовый «Мустанг» слева и «Ниссан» справа начали синхронно сужать кольцо, зажимая нас в «коробочку». Раздался жуткий, вырывающий душу скрежет — «Мустанг» влетел в наш левый бок, высекая сноп ослепительных искр, которые на мгновение выжгли мне сетчатку. Машину швырнуло в сторону, я почувствовала, как задние колеса беспомощно шлифуют пустоту над обрывом.

— А-а-а! Алессандро, хватит! Мы разобьемся! — мой крик сорвался на хриплый, надрывный всхлип.

Я зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали багровые пятна, ожидая, что через секунду многотонная сталь просто раздавит мои кости. Воздух в салоне заполнился запахом жженой резины и едким озоном.

— Смотри на меня! — его голос ударил хлестче пощечины. — Не смей закрывать глаза!

Он не нажал на тормоз. Напротив — его нога в тяжелом ботинке вдавила педаль в пол до упора. Двигатель взревел раненым зверем, звук был такой силы, что, казалось, у меня сейчас лопнут барабанные перепонки.

В ту секунду, когда противник решил нас протаранить окончательно, Алессандро совершил нечто безумное. Он резко, с лязгом, сбросил передачу и вывернул руль прямо на «Мустанг», идя на таран.

— Что вы делаете?! — взвизгнула я, хватаясь за торпеду.

«Астон» дернулся, как живое существо, подсекая переднее колесо врага. Удар! Металл закричал, разрываясь. Соперник, не ожидавший такой агрессивной чечетки на скорости, потерял управление. Его машину занесло, и он с грохотом врезался в скалистый выступ, исчезая в облаке пыли и обломков.

— Один готов, — процедил Алессандро. Его лицо под маской было каменным, зубы оскалены.

Рывок. Газ в пол. Турбины свистнули так, будто мы уходили на вертикальный взлет. Нас впечатало в кресла с такой чудовищной силой, что из легких выбило остатки кислорода.

«Астон» сорвался с цепи, обходя «Ниссан» по такой узкой траектории, что я кожей почувствовала жар чужого мотора.

— Держись! — рявкнул он, когда мы вылетели на финишную прямую.

Мы пронеслись через черту первыми, поднимая гигантский шлейф песка, который накрыл трибуны, как цунами. Когда мотор наконец затих, в наступившей звенящей тишине был слышен только мой рваный, судорожный всхлип. Я сидела, парализованная, не в силах разжать пальцы, которые намертво присохли к ручке двери.

Стекло медленно поползло вниз. Организатор, жадно дыша, протянул Алессандро тяжелый сверток, обмотанный грязным скотчем. Тот даже не взглянул на деньги. Он лишь слегка кивнул в сторону, где у края трассы стоял его человек.

— Отдай это Давиду, — холодно бросил Алессандро. — Мне не нужны эти копейки.

Организатор быстро кивнул и отступил. Алессандро поднял стекло, отрезая нас от ликующей толпы, и в салоне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием.

— Нам здесь больше делать нечего. Мы уезжаем.

Голос Алессандро прозвучал пугающе буднично. Он резко крутанул руль, и «Астон» с рокотом сорвался с места, взрезая гравий. Я вжалась в кресло, чувствуя, как внутри всё дрожит от липкого, холодного ужаса.

Я смотрела на его руки в черных перчатках, хладнокровно сжимавшие руль после всей этой бойни, и внутри меня что-то окончательно лопнуло. Дистанция и вежливое «вы» сгорели в одно мгновение.

— Ты знал, — прошептала я, и голос сорвался на хрип. — Ты всё знал. Еще в гараже.

Алессандро не повернул головы, его профиль казался высеченным из камня. Это молчание взбесило меня до потемнения в глазах.

— Ты специально это сделал! — я почти закричала. — Ты видел меня в зеркале, но всё равно завел мотор. Потащил меня в этот ад, чтобы проучить? Чтобы я захлебнулась страхом, пока ты там калечишь людей?!

Я рванула ручку двери.
— Открой! Я не поеду с тобой! Выпусти меня!

Центральный замок щелкнул — сухо и окончательно. Я начала бить ладонями по стеклу и приборной панели.

— Хватит! Я не твоя вещь! Останови машину, Алессандро!

Вместо ответа он просто вдавил педаль в пол.
Спидометр вспыхнул ядовитым светом: 100... 200... 250... Триста лошадиных сил ревели под капотом, заставляя корпус машины мелко дрожать. Сосны вдоль трассы слились в черную стену, высасывающую воздух из легких.

— Ты сама залезла в эту машину, София, — его голос прорезал гул турбин, как бритва. — Хотела увидеть мой мир? Смотри! Ты ведь теперь даже на «ты» со мной заговорила? Значит, барьеры рухнули? Ну так иди до конца! Прыгай! Ты же так этого хотела, так рвалась на свободу! Давай, выходи прямо сейчас, на этой скорости! Что же ты не открываешь дверь? Куда делась твоя смелость, маленькая балерина?!

Я вжалась в сиденье, раздавленная физически и морально. Воздух стал плотным, как бетон. Я поняла: я никуда от него не денусь. Он держит меня за горло самой моей сутью.

Я закрыла лицо руками и зарыдала — надрывно, от черного бессилия.

Рев мотора начал стихать. Машина плавно
съехала на обочину и замерла в оглушительной тишине леса. Алессандро сорвал маску, его лицо было бледным, а в глазах плескалась мучительная глубина. Он молча отстегнул мой ремень и резко, но бережно притянул меня к себе.

Его руки обхватили мои плечи, заставляя уткнуться лицом в его грудь. Я слышала, как бешено колотится его сердце.

— Тсс... Тише, — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Больше не пытайся играть со мной. Ты только делаешь себе больно.

Я хотела оттолкнуть его, но мои руки сами вцепились в его плечи. Я сжала ткань его одежды, впитывая запах горького сандала и металла.

— Я здесь. Я держу тебя.

Я ненавидела его за всё. Но сейчас его объятия были единственным местом на земле, где я не рассыпалась на части. Я просто плакала, пока тишина поглощала мой окончательный надлом.

Дорога к особняку казалась бесконечной. Мерный рокот двигателя и тепло, исходящее от Алессандро, странным образом усыпляли, вытягивая из меня последние силы. Веки стали свинцовыми, и я сама не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон прямо на пассажирском сиденье.

Очнулась я от странного ощущения невесомости. Кто-то осторожно, но крепко держал меня, и я чувствовала мерные шаги, отзывающиеся вибрацией в чужой груди. Холодный ночной воздух коснулся кожи, а затем его сменил запах дома — дорогого дерева и воска.

— Отпусти... — пробормотала я, едва разлепив веки. Мой голос звучал жалко и сонно. — Отпусти меня, я сама... сама смогу дойти.

Я попыталась слабо дернуться, но сильные руки только плотнее прижали меня к себе. Я подняла взгляд и наткнулась на жесткую линию челюсти Алессандро.

— Спи, мой лебедь, — негромко отозвался он. В его голосе не было давешней ярости, только странная, усталая хрипотца. — У меня нет сил спорить с тобой. Ты едва на ногах стоишь.

Он нес меня по длинным коридорам особняка, и я, вопреки здравому смыслу, уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать. Мы зашли в мою спальню. Алессандро аккуратно опустил меня на шелковые простыни, стараясь не делать резких движений.

Он выпрямился, собираясь уйти, и мрак комнаты тут же стал казаться мне живым. Перед глазами снова поплыли кровавые огни фар, скрежет металла и обрыв карьера. Паника, дремавшая внутри, вспыхнула с новой силой.

— Не уходи, — я резко вскинула руку и вцепилась в его запястье. Пальцы дрожали, сжимая его кожу. — Пожалуйста... останься со мной. Мне страшно.

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать. Я ждала издевки, холодного отказа или того, что он напомнит мне о моей ненависти к нему. Алессандро замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на мою руку, вцепившуюся в него как в спасательный круг.

Затем он тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, сел на край кровати.
— Я здесь, София, — тихо сказал он, накрывая мою ладонь своей тяжелой, теплой рукой. — Спи. Я никуда не уйду.

Я закрыла глаза, и впервые за долгое время тьма перестала казаться враждебной. Под защитой его ладони я наконец-то уснула, зная, что этот человек — мой самый страшный кошмар и мой единственный защитник в одном лице.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚