Глава 22
ЧОНГУК.
Лиса спит большую часть дня. Пытаюсь спать, но совместное использование моей кровати — это привычка, с которой я борюсь. Она спит как животное, постоянно ворочаясь и крутясь. Все ли женщины спят так... энергично?
Я не могу знать. Никогда не делил постель с женщиной.
Переворачиваюсь на спину, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Лису.
Моретти хочет, чтобы я отвез ее обратно к Кристиано. Очевидно, Скорпионы набрали обороты, а Руссо были слишком заняты разборками с Моретти, чтобы держать их в узде. Ошибка новичка, на самом деле. Руссо не могут справиться со Скорпионами в одиночку.
Вчера вечером мне пришлось сидеть за ужином с Марко, Кристиано и Франко. Кристиано все время смотрел на меня злыми глазами. От него пахло дорогим одеколоном и виски — запах, который, я думаю, был бы знаком Лисы. От одной мысли об этом скрутило желудок, и мне пришлось бороться со своими внутренними демонами, чтобы не проткнуть ему горло вилкой. Я мог бы. Мог бы убить их всех и пойти домой.
Не знаю, почему Франко Моретти настаивает, чтобы я присоединился к нему для этих дел. Я независимый подрядчик и выполнил свой последний контракт, но он требует, чтобы я довел дело до конца. Поскольку он мой лучший клиент, не настаиваю. Я могу уйти. Могу вернуться в Америку и забыть о Руссо и Лисе Манобан, вздорном докторе из Сиднея... но не могу заставить себя бросить ее на растерзание волкам.
Протягиваю руку и убираю прядь карамельных волос с лица Лисы. Согласно истории, которую Моретти рассказал Руссо, я рискую жизнью от их имени, чтобы забрать Лису у Скорпионов и доставить ее на порог Моретти к полуночи сегодня. Я пытался убедить себя сделать это всю дорогу домой вчера поздно вечером. Я просто... не знаю, смогу ли я.
Бззззз. Бззззз.
Поворачиваю голову к прикроватной тумбочке и хватаюсь за мобильный телефон. Нажимаю кнопку ответа, прежде чем проверить определитель номера. Блядь.
— Да? — Я приподнимаюсь на локтях, и клочок хлопковой простыни, прикрывавший мою нижнюю половину, стягивается с тела Лисы, которая переворачивается с тяжелым выдохом.
— Сейчас обед, — огрызается Моретти. — Где ты был, Чонгук?
— Я был занят. Что ты хочешь?
— Ты внезапно ушел во время нашего вчерашнего ужина. Я хочу знать, на чем мы остановились после нашего разговора.
— Я не знаю, где мы остановились.
— Тебе лучше это выяснить. Руссо ждут ее в полночь. У тебя есть два варианта. Ты либо приводишь ее, либо убиваешь и перекладываешь вину на Скорпионов.
Я стискиваю зубы. Мы можем свалить на Скорпионов не так уж много, прежде чем правда станет до боли очевидной, и что тогда? Я чертовски уверен, что меня здесь не будет, когда это дерьмо попадет в вентилятор.
— Могу я позвонить тебе позже?
— Нет. — От злобного тона его голоса мышцы вокруг моего позвоночника напрягаются.
— Ты со мной или против меня, Чон?
Свешиваю ноги с края кровати и встаю, провожу пальцами по волосам.
— Ты ждешь, что я просто так отдам ее? Месяц спустя?
Низко наклоняюсь и тянусь за своими трениками.
— Она не твоя, Чонгук, — огрызается Моретти, пока я натягиваю штаны. — Они обменивают большую часть своей территории на нашу помощь.
— И они заберут ее обратно, как только Скорпионов не будет в деле. Ты забыл, кто зверски убил твою жену, Моретти?
Я вылетаю из комнаты.
— Конечно, я не забыл! — рычит он. — Ты должен мне помочь закончить это. Мы можем править Сиднеем с тем, что они нам дают, а потом раздавить их под тяжестью этой ошибки.
— Мне насрать на Сидней. — Прохожу через дом и захожу на кухню. Я пихаю миску с фруктами на столешнице и хватаю пачку сигарет, лежащую под ней.
Мертвая тишина в динамике посылает ужас в мой желудок. Выхожу из дома, зажав сигарету между губами. Мои собаки кружат вокруг моих ног, прежде чем опуститься на прохладный камень.
— Non capisco... — Я не понимаю.
Потом его осеняет.
— Ты трахал ее, не так ли? — говорит Франко сквозь стиснутые зубы.
Он в ярости. Конечно, тот в ярости. Моретти предупреждал меня не делать этого. Франко говорил мне не привязываться к ней, если вдруг она нам пригодится.
Как сейчас.
Если ему от этого станет легче, я, чертовски, старался не заниматься с ней сексом. Черт, я массировал ее обнаженную спину, слушал ее нежные стоны и не пытался ничего сделать. Это была гребаная пытка, но я справился с ней и прожил бы еще один день без нее, если бы Лиса не ворвалась в мою комнату и не надавила на меня. Не моя вина, что она хотела меня, и не моя вина, что я поддался. Она выпятила свои сиськи и легла на меня, ощущая такое невероятное тепло на моих бедрах. Бросьте ее любому мужчине и посмотрите, продержатся ли они так же долго, как я. Гарантирую, что нет.
— Ты идиот! Тебе лучше молиться, чтобы Кристиано не узнал, — ругается и плюется Франко, разбрасывая вещи по комнате. — Прошлой ночью я бросил тебе по меньшей мере десять девок, и ты отказал им всем, и ради чего? Шлюхи другого мужчины?
Поджав губы, я достаю из пачки зажигалку и прикуриваю сигарету. Перешагиваю через своих собак и иду на другую сторону крыльца.
Я должен напомнить себе, что убийство Моретти повредит бизнесу. Затягиваюсь сигаретой, и дым течет в мои легкие. Они расширяются и покалывают, я задерживаю дым на мгновение, а затем выдыхаю его со вздохом.
Облегчение.
— То, чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается, — говорю я ему, стряхивая сигарету, отчего пепел падает на пол.
— Касается, если ты нарушаешь мои планы!
Слышу, как когти моих собак царапают камень, когда они вскакивают на ноги. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Лиса закрывает за собой дверь, прижавшись спиной к стеклу. Мое сердце замирает в груди при виде того, что на ней одна из моих рубашек. Ткань не прилегает к изгибам ее женственного тела, волосы в беспорядке, но она все равно выглядит невероятно. Она смотрит вниз на Ромео и Джульетту, ее глаза цвета виски широко раскрыты и полны страха, когда они лижут ее лодыжки.
— Хорошо, — говорит Лиса, ее голос на несколько октав выше, чем обычно. — Хорошо. Хорошо. Привет.
Я свищу, и они подбегают ко мне.
— Чонгук? Ты меня слушаешь? — требует Моретти, но я игнорирую его.
— Идите, — говорю я собакам, и они убегают с крыльца. — Я перезвоню тебе через пять минут.
— Чонгук! Не смей...
Кладу трубку, засовываю телефон в карман треников. Не знаю, что, черт возьми, мне делать. Допустим, я помогу Моретти получить то, что он хочет. Что произойдет, когда две семьи снова начнут воевать друг с другом? Лиса будет на противоположной мне стороне, и если Франко Моретти не придет за ней первым, она точно попадет под перекрестный огонь. Как я смогу вынести это на своих плечах?
Нервно поглядывая на собак, Лиса пробирается ко мне. Чем ближе та подходит, тем меньше они ее волнуют, пока она не сосредоточивается только на мне. В ее глазах блестит что-то такое, чего я раньше не замечал, и это заставляет что-то пылать в моей груди. На мне нет часов, но мне и не нужно знать, что мой пульс повышен. Я чувствую его. Сердце яростно бьется о мои ребра, и я ненавижу это. Не могу вернуть ее к нему, но в то же время... я не могу разделить с ней свою жизнь. Это слишком опасно.
— Курение вредно для тебя, разве ты не знал?
Я даже забыл, что держу сигарету.
— Спасибо за совет, доктор Манобан.
Ухмыляясь, она выхватывает сигарету из моих пальцев и помещает ее между своими мягкими губами. Она вдыхает, втягивая дым в легкие, а затем выдыхает его на выдохе.
— Ты такой жёсткий, опрятный и идеальный, — говорит Лиса, протягивая мне сигарету. — Я не думала, что ты куришь.
Я качаю головой, так как от только что сделанной затяжки у меня сводит живот. Она пожимает плечами, делает еще одну затяжку, откидывая голову назад.
Мой взгляд падает на ее тонкое горло, и я вспоминаю, сколько раз кусал, целовал и облизывал его прошлой ночью. Я был осторожен, чтобы не оставить никаких следов, на случай, если решу вернуть ее обратно.
— Нет. То есть, курил, но бросил.
Она улыбается, обнажая свои белые зубы.
— Значит, напряженные времена?
Я смеюсь один раз.
— Ты даже не представляешь.
Лиса низко наклоняется и тушит сигарету об пол у своих ног. Когда выпрямляется, поворачивает голову в сторону двери, и я следую за ней обратно в дом, где она выбрасывает окурок в мусорное ведро на кухне. Бросив пачку сигарет в мусорное ведро, прислоняюсь к столешнице, сложив руки на груди, пока она моет руки и полощет рот.
Мой телефон вибрирует в кармане снова и снова, но я не обращаю на него внимания. Мне нужно принять решение сейчас. Кинуть Моретти, забрать Лису и убраться отсюда к черту или... сделать то, что лучше для моего бизнеса, вернуть ее жениху и сделать вид, что ничего этого не было.
Я не могу оставить ее. Даже если бы мне удалось убедить Лису вернуться со мной в США, она не смогла бы работать, а я знаю, что Лиса любит свое дело. Не говоря уже о том, что в Штатах за мной охотятся опасные люди. У меня больше врагов, чем друзей.
— Лиса...
Слова, которые я собирался сказать, застревают у меня в горле, когда ее взгляд встречается с моим. Блеск в глазах исчезает, когда Лиса смотрит на меня, ее легкая улыбка сползает. Я вижу, как по ее лицу пробегает ужас, и она прижимает руку к животу.
— Мне не нравится, как это звучит, — говорит Лиса, нервно посмеиваясь.
— Я должен отвезти тебя обратно к Кристиано. Сегодня вечером.
Кровь отливает от ее лица, и это словно удар в живот. Она отворачивается от меня, переводя свои широко раскрытые глаза на столешницу.
— Ох. -
Я не могу удержаться. Хватаю ее. Маленькое тело напряжено, и я держу ее крепко, но она все равно как будто ускользает.
— Я не хочу этого, Лиса. Ты знаешь, что не хочу, но...
— Моретти, — бормочет Лиса, умудряясь втиснуть свои руки между нами.
Лиса толкает меня в грудь, и я вздрагиваю от ощущения боли глубоко внутри. Вопреки себе, несмотря на то, как крепко хочу обнять ее, я отпускаю ее. Она отворачивается от меня, сосредоточившись на чем-то в раковине, и моргает своими длинными ресницами, как будто сдерживая слезы.
— Что будет, если ты не отдашь меня обратно? — Она поднимает голову в мою сторону, и ее слезящиеся глаза, блядь, убивают меня.
— Если я не сделаю этого... мы оба мертвы.
Я не боюсь Руссо, но у Франко Моретти есть некоторые контакты, которые могут заставить меня попотеть.
Лиса что-то ищет на моем лице. Я не знаю, что. Изо всех сил стараюсь передать на лице бешеное состояние своих эмоций, чтобы она увидела, как мне тоже тяжело. Видимо, мне это не удается, потому что ее лицо искажается в замешательстве.
— Вчера вечером ты сказал, что я могу остаться здесь с тобой. — Лиса морщит свой тонкий нос. — Ты знал, чего хотел Моретти, когда говорил мне это?
Вижу это на ее лице, надежду на то, что я не солгал ей, когда она была наиболее уязвима.
Я солгал.
— Я хочу остаться здесь, — говорит Лиса, и то, как ее красивый, лёгкий голос обволакивает мои уши, когда она говорит, наполняет меня чувством, которого я не испытывал уже очень давно. Счастье. Настоящее счастье. — Я хочу остаться здесь с тобой.
Лиса проводит руками по моим бокам, трогая и оценивая каждый кусочек плоти, которого касаются кончики ее пальцев. Я не должен поощрять это. Не должен поощрять ее, но я никогда в жизни ничего так сильно не хотел.
Я буду сожалеть о следующих словах, которые вылетят из моего рта, потому что это ложь. Все до единого.
— Так оставайся… — Я облизываю ее пухлую нижнюю губу. — Со мной.
Я вытесняю воспоминания из головы и прислоняюсь спиной к столешнице.
— Да. Я знал.
— Зачем ты это сказал, если это неправда?
Я отталкиваюсь от столешницы с разочарованным вздохом. Что она хочет от меня услышать?
— Потому что я был захвачен моментом.
Лиса сглатывает с легким кивком, и я вижу по выражению лица, как ее сердце разбивается. Должен признать, она хорошо держится, но я не понимаю, становится ли от этого легче или труднее.
— Хорошо, — просто говорит она, обходя меня.
Я хмуро смотрю на ее затылок, когда она уходит.
— Хорошо?
— Хорошо.
Лиса выбегает из комнаты, а я жду в тишине, пока она закроет дверь своей спальни. Вот так просто? Наше время, проведенное вместе, закончилось? С тяжелым сердцем достаю из кармана телефон и перезваниваю Моретти.
Он отвечает, но молчит. Я чувствую его ярость. Могу представить, что тот уже спланировал мою смерть.
— Я приведу ее, — говорю я ему, ущипнув переносицу. — Она будет у тебя дома к полуночи.
— Тебе повезло, — рычит он. Я слышу, как он скрежещет зубами. — Еще раз бросишь трубку, Чон, и я скормлю твои яйца твоим собакам. Понял?
— Ага. Понял.
Франко вешает трубку, погружая меня в тишину. Как я позволил этому зайти так далеко? Это моя вина. Это я не смог ее убить. Это я привез ее сюда и убедил Моретти, что это хорошая идея. Что, по моему мнению, должно было произойти? Я был без ума от Лисы с самого чертового начала. Этот путь был неизбежен, и я, черт возьми, все равно его выбрал. Неужели мне так нравится мучить себя?
С тяжелым выдохом отталкиваюсь от стойки и прохожу через дом, останавливаясь у двери комнаты Лисы. В тишине я слышу всхлипы, и тянусь пальцами к ручке, но останавливаю себя. Что я ей скажу? Прости? Как будто это поможет.
Чертыхаясь себе под нос, несусь по коридору и захлопываю за собой дверь своей спальни. Меня не отговорить.
Я работаю один.
Я живу один.
Я существую один.
Это никогда не беспокоило меня раньше, и я не собираюсь позволять этому беспокоить меня сейчас, несмотря на то, что привык к тому, что кто-то, кроме моих собак, встречает меня, когда прихожу домой.
Я готовлю еду для одного.
Я наливаю напитки для одного.
Я — один.
Не вдвоем.
Один.
Моя жизнь создана для меня и только для меня. Добавление еще кого-то — это катастрофа, особенно если это женщина, которую я украл у кого-то другого. Неудивительно, что Кристиано хочет запереть ее и оставить себе. Она незабываема. Лиса — воплощение красоты, силы и ума. Что я хочу знать, так это то, как он может заставить себя быть с другими женщинами, когда дома ждет самая прекрасная? Я скажу, что желание иметь других женщин, кроме Лисы, потакание другим женщинам, кроме Лисе, свидетельствует о его душевной силе. Как он отключает свой мозг? Как не думает о ней? Как другие женщины пробуждают в нем желание, когда очарование Лисы так чертовски завораживает?
Я падаю на свою кровать. Она пахнет ею. И мной.
Нами.
Кристиано Руссо — идиот.
Я не думаю, что смогу спать с другой женщиной до конца своих дней.