Глава 17

   ЛИСА.
    Мы едем чуть больше часа, и этого достаточно, чтобы моя задница начала болеть. Исчезла гладкая автострада, мы едем по временной дороге, а затем сворачиваем в маленький сонный городок в глубинке Сиднея. Я не говорю Чонгуку, но точно знаю, где мы находимся.
Сомерсби.
Кристиано постоянно приводил меня сюда, когда мы только начали встречаться. Он притворялся, что ему нравятся маленькие города, деревья и водопады, чтобы сделать меня счастливой. Но Крис их ненавидит. И пляж тоже ненавидит.
   
Люди пялятся на R8, когда Чонгук едет по главной дороге, а я прячу лицо за завесой своих волос. Разве сейчас неподходящее время, поднимать вопрос о том, что люди здесь точно знают, кто такой Кристиано Руссо? Габриэлла часто посещает здешний питомник растений, Марко имеет деловые отношения с джентльменом, который управляет пабом в конце этой улицы, а Кристиано пожертвовал деньги на строительство нового водяного колеса для города в качестве подарка мне на день рождения, и он хочет купить тайное место в нескольких километрах к северу.
   
Чонгук останавливается возле интересного магазина альтернативной одежды. Я не дразню его за это. Обычных магазинов одежды здесь мало. Он глушит двигатель, отстегивает ремень безопасности и выходит из машины.
Пока он обходит машину спереди, я отстегиваю свой ремень безопасности и прикусываю губу. Что, если кто-то узнает меня? Что, если... О, нет. Что, если Кристиано здесь?
Чонгук открывает мою дверь и протягивает руку. Я смотрю на его раскрытую ладонь, а затем на его лицо.
   
— Пятнадцать минут, Лиса, — обещает он. — Пятнадцать минут твоего времени, а потом мы пойдем.
   
Я скребу зубами нижнюю губу. Что самое худшее может произойти за пятнадцать минут? Вхожу. Беру одежду. Возвращаюсь. Это все.
Вдохнув, я кладу свою руку в его, и Чонгук помогает мне выйти из машины. Мы идем рука об руку в магазин, и, к счастью, за прилавком только один человек, и никто не просматривает стеллажи.
Брови молодого парня поднимаются, когда тот видит меня, и он прислоняется к прилавку, его плохо сидящая флуоресцентно-зеленая рубашка растекается под ним.
О, Боже. Я выгляжу так же плохо, как и думала.
   
— Добрый день, — приветствует он нас, почесывая свою короткую, коричневую козлиную бородку. — Вы видели и лучшие дни, не так ли?
   
Пальцы Чонгука сжимаются вокруг моих, и я быстро поглаживаю его большим пальцем.
   
— Неужели это так очевидно? — говорю я, вежливо улыбаясь.
   
— Да. Что...
   
— Мы здесь, чтобы делать покупки, а не болтать, — огрызается Чонгук, указывая на другой конец комнаты. Он смотрит вниз на меня. — Женская одежда там. Бери все, что хочешь.
   
Я следую его указаниям без протеста и пересекаю полмагазина в дальнюю сторону, к кабинкам для переодевания. Позади меня Чонгук наблюдает за кассиром, его напряженный взгляд не смягчается, прежде чем наконец отворачивается. Я просматриваю стеллажи, а Чонгук сидит на кресле у стены, яростно пишет смс и игнорирует свой телефон, когда тот звонит. Несмотря на то, что этот магазин — не то место, где я обычно делаю покупки, я нашла несколько красивых вещей, и все они сделаны из мягких, струящихся тканей, которые не будут раздражать порезы.
Довольный, Чонгук забирает у меня одежду и бросает ее на прилавок.
   
— Так что с вами случилось? — кассир наклоняется и берет предмет одежды, светло-розовое летнее платье длиной до колена. — Автомобильная авария? Реабилитация?
   
Тепло разливается по моему телу и приливает к щекам. Я знала, что это была плохая идея — выходить в таком виде.
   
— Эм...
   
— Повернись, Лиса, — спокойно говорит Чонгук, его глаза опасно сверкают на молодого человека.
   
Я хмурюсь.
— Ты хочешь, чтобы я...
   
— Да.
   
— Хорошо... — осторожно, я поворачиваюсь и — БАЦ!
   
Резко повернувшись к Чонгуку, я задыхаюсь при виде того, как он держит парня за его нелепую бородку, сильно прижимая его к столешнице. Кровь льется из его носа и течет по темной дубовой поверхности.
   
— Извинись, — требует Чонгук.
Его голос спокойный, но властный. То, чего Кристиано никогда не мог достичь, и, черт возьми, это самое страшное, что я когда-либо слышала.
Я протягиваю руку и касаюсь руки Чонгука.
   
— Чонгук...
   
Он усиливает хватку, и парень шипит сквозь зубы.
— Прости меня! Господи Иисусе. Прости меня!
   
Чонгук смотрит на меня, ища какого-то одобрения. Я отчаянно киваю головой, и он грубым толчком отпускает парня. Потом отвожу взгляд, не желая смотреть в лицо бедному кассиру. Был ли он груб? Да. Заслужил ли он то, что получил? Нет.
   
— Теперь ты собираешься завершить ее покупку. — Чонгук тянется в задний карман и достал бумажник. — И, если ты испачкаешь что-нибудь кровью, я тебя убью.
   
Я отворачиваюсь от них, пока они проводят покупку. Воздух напряжен и трещит от волнения, наполняя меня тревогой. Я грызу ногти. Если бы только у меня был Ксанакс, чтобы снять напряжение.
Вскоре слышу, как чек распечатывается из кассового аппарата, и оборачиваюсь, когда парень вручает Чонгуку пакет с одеждой.
   
— Вам придется приложить лед к носу на некоторое время... — говорю ему, и Чонгук берет мой бицепс в свои теплые, большие руки.
   
Зажав нос между указательным и большим пальцами, кассир смущенно кивает мне и отворачивается. Я чувствую себя ужасно, когда Чонгук провожает меня из магазина, стремительно шагая своими длинными мощными ногами. Я с трудом поспеваю за ним, и попытки причиняют мне ненужную боль. Мы проходим всего шесть метров, прежде чем я стискиваю зубы и вырываюсь из его хватки, ставя ноги на пешеходную дорожку.
   
— Зачем ты это сделал? — огрызаюсь я, потирая свой нежный бицепс.
   
— Он вел себя как маленький грубиян.
   
— Нет, не вел. -
Чонгук бросает на меня взгляд, заставляя пересмотреть свой ответ.
— Ладно. Может быть, он был немного груб, но не было ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.
   
— Тебе и не нужно было. Я справился с этим за тебя.
   
— Ты напал на него. — Я кладу руки на бедра. — Ты думаешь, я настолько слаба? Что мне нужна твоя помощь? — спрашиваю я. — Он же не задел мои чувства.
   
— Это не имеет значения. — Чонгук делает шаг вперед. — Никто не будет говорить с тобой в таком тоне, пока я рядом, capito?
   
Я скрещиваю руки на груди.
— Мне это не нравится, Чонгук. Насилие — это не то, что мне нравится, а что, если он вызовет полицию? — Мои глаза расширяются, а сердце замирает, останавливается и снова набирает обороты в неустойчивом темпе. — Камеры наблюдения. Что, если...
   
Чонгук закатывает глаза.
— Тебе нужно расслабиться. Там не было никаких камер. Я проверил, когда мы вошли.
   
Как он может так спокойно относиться к этому? Если Кристиано найдет нас, то расплачиваться будет он. Возможно, мне удастся избежать обвинения в похищении, но мне действительно придется его сдать. Что, если парень из магазина вызовет полицию? Наверняка Крис уже поручил им следить за мной.
   
— Я должна была сказать тебе раньше, когда поняла, где мы находимся. Руссо — очень большая часть этого города.-
Я задерживаю дыхание, ожидая, что он взорвется. Вместо этого Чонгук кивает.
   
— Я знаю. Именно поэтому мы здесь.
   
— О...
   
— О? Похоже, ты разочарована.
Правда?
   
— Нет, совсем нет. Я просто подумала, что мы...
   
Чонгук слегка наклоняет голову, и я тяжело сглатываю.
— Тусуемся.
   
Я съеживаюсь от слов, слетающих с моих губ.
   
— Так и есть, — улыбается он мне. — Мне весело. А тебе?
   
— Ну, мне точно нескучно, — говорю я с нервной усмешкой, когда он берет мою руку в свою.
   
— Пойдем. Нам нужно сделать еще одну остановку.
   
Его кожа теплая и успокаивающая, а хватка — такая крепкая и защищающая. Держаться за руки со Чонгуком — это совсем другое, чем с Кристиано. Хватка Кристиано всегда была сухой и властной, как у хозяина, держащего поводок своей собаки. Я никогда не отходила слишком далеко, иначе меня оттаскивали назад и ругали. Для Кристиано я была вспомогательным средством, а держаться с ним за руки было обязанностью.
Проверяю свои границы с Чонгуком из любопытства. Незаметно я отодвигаюсь от него, и он ослабляет свою руку. Двигаюсь дальше, и тот позволяет нашим рукам соскользнуть, ловя мой мизинец своим. Придвигаюсь ближе к нему, когда мы подходим к машине, и наши ладони легко соприкасаются, пальцы переплетаются. Держась за руки с Чонгуком, я чувствую себя равной. Моя грудь вздымается, когда что-то во мне разбухает. Не могу выразить, как долго ждала, чтобы почувствовать себя равной.
   
Я искоса смотрю на Чонгука. Его лицо нейтрально, лишено каких-либо особых эмоций. Возможно, на первый взгляд он не сильно отличается от Кристиано, но в глубине души, думаю, что Чонгук совсем другой человек. Судя по тому, как тот обращался со мной до сих пор, понимаю, что он джентльмен. Или я ему действительно нравлюсь.
Чонгук не замечает моей проверки. Он не сводит глаз с нашего окружения, сканируя все впереди, пока мы не подходим к машине. Там открывает для меня дверь и придерживает ее для меня, пока не сажусь, и закрывает ее, я пристегиваюсь. Когда Чонгук садится за руль, он передает мне мою сумку, заводит машину и выезжает на тихую главную дорогу.
   
Поездка по полосе до паба в конце улицы проходит спокойно, и я время от времени поглядываю на Чонгука. Он не отрывает взгляда от дороги, изредка обращая внимание на боковые зеркала. Он любит свою машину. Это видно по тому, как тот гладит ладонями руль.
   
— Ты всегда можешь сделать снимок, Лиса. — Взглянув на меня, рот Чонгука расплывается в захватывающей дух улыбке, и я не могу оторвать глаз. — Я слышал, они держатся дольше.
   
— Кстати говоря, я попробовала погуглить тебя.
   
Чонгук поднимает брови.
— Ты пробовала меня погуглить?
   
— Мне было любопытно.
   
— И что ты нашла?
   
Я пожимаю плечами.
— У тебя хорошо получается скрываться от камеры, надо отдать тебе должное.
   
Глубокий смех прорывается из груди Чонгука, вибрируя воздух вокруг меня, когда он заезжает на парковку напротив бара. Нежно сжав мое бедро, тот говорит мне сидеть спокойно и оставляет меня в машине с включенным прохладным воздухом.
Наблюдаю за часами на центральной консоли. Проходит минута за минутой, и я чувствую усталость и боль по мере того, как действие лекарств заканчивается. Чонгука не было один час и пять минут, прежде чем он, наконец, вернулся. Я вижу, как тот выходит из паба через боковую дверь. Чонгук размахивает руками, пока идет к машине. И не выглядит счастливым. Я не отрываю взгляда от его приближающейся фигуры, каждый шаг такой же разочарованный, такой же мощный, как и предыдущий. Он ждет у водительской двери несколько минут, расхаживая взад-вперед, сжимая свои огромные руки и напрягаясь всем телом. Чонгук замирает, его грудь расширяется при вдохе, а затем расслабляется, когда он выдувает воздух.
Я смотрю прямо перед собой, когда он открывает дверь и садится за руль. Чонгук прикасается к рулю и сжимает его в руках. Воздух, который он впускает в машину, тяжелый и электрический. Одно неверное слово — и он сорвется, я просто знаю это.
К моему удивлению, Чонгук поворачивается ко мне.
   
— Тебе нравятся водопады?
   
Я моргаю на него. Он задал вопрос мягко, но его лицо... его опасные, вулканические глаза, насупленные брови и сжатые губы наполнены яростью.
   
— Да. -
Я вижу это, когда оглядываюсь на его руки, на его красные, опухшие костяшки пальцев. Должно быть, что-то произошло.
— Ты получил то, что хотел? — спрашиваю я, переводя взгляд на его лицо.
   
Он кивает.
— Всегда.
   
Чонгук проводит своей здоровой рукой по костяшкам пальцев, и я не могу удержаться. Протягиваю руку и прижимаю ее к его запястью, нежно касаясь кончиками пальцев тыльной стороны ушибленной кисти. С тихим выдохом Чонгук отрывает руку от кожи и позволяет мне осмотреть ее. Поднеся ее ближе к лицу, я надавливаю на распухшие костяшки. Все в порядке, несмотря на воспаление. Кожа не повреждена, кости не сломаны и не смещены, и он не вздрагивает и не отдергивает руку, когда я прикасаюсь к ней. На основании этого осмотра я бы сказала, что нет ничего такого, что не вылечил бы холодный компресс.
Опускаю голову и прижимаюсь губами к костяшкам его пальцев. Пальцы дергаются в моих, косточка двигается под моими губами. Я отстраняюсь и отпускаю его. Не знаю, почему почувствовала, что должна это сделать, но сделала это. Наши взгляды встречаются, и в его темных глазах вспыхивает намек на удовольствие. В одно мгновение между нами что-то меняется. Это воздух. Это то, как наше дыхание сталкивается друг с другом, и то, как длинные волны нервной энергии пронизывают меня.
Долгое время думала, что сломлена. Кристиано измотал меня. Таблетки, которые принимала, изматывали меня. Черт, каждый аспект моей жизни изматывал меня. Только когда Чонгук пробрался в мою жизнь, я снова начала чувствовать.
Волнение.
Страх.
Возбуждение.
Все это. Я не могу вернуться к тому, чтобы ничего не чувствовать. Не могу вернуться к Кристиано или в свою квартиру. Я хочу убежать. Хочу уехать в Мексику и жить там. Как там Барбадос в это время года? Или Аляска? Чонгук поедет со мной?
   
— Ты прекрасна, ты знаешь это?
   
Мое сердце замирает. Это знакомое высказывание... Боже, оно гораздо приятнее без ругательств. От смущения мои щеки горят под его пристальным взглядом. Я опускаю взгляд на свой больничный халат.
   
— Я не чувствую себя красивой.
   
— Так и есть. — Чонгук смотрит в окно. — Ты можешь носить мешок из рогожи и все равно заставлять мои внутренности извиваться.
   
Я улыбаюсь ему, и от моей груди исходят теплые, добрые флюиды. Затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно.
Думаю, это самое приятное, что мне когда-либо говорили.