Глава 21

   ЛИСА.
    Вынимая свои пальцы из меня, Чонгук напрягает тело. Он перемещает свой рот с моей теплой, влажной киски на внутреннюю сторону бедра, где нежно целует меня через заживающий порез и вверх по бедру.
Он целует мой живот.
Мою грудь.
Мою шею... пока не устраивается между моих бедер, его лицо снова в дюйме от моего.
   
— Он никогда не заставлял тебя чувствовать себя так хорошо?
   
Его голос хрипловат и неразборчив. Я замедляю дыхание и молчу. Обидела ли я его? Думает ли он, что я лгу?
   
— Мое удовольствие не было для него приоритетом.
   
Чонгук наклоняет голову под небольшим углом, и мне хочется разглядеть его лицо как следует. Чонгук ласкает мою грудь, и я выгибаю спину, прижимая ее к его руке.
Должна признать, что это не только вина Кристиано. Я пила таблетки каждые несколько часов, и в результате они сильно испортили мое возбуждение. Я не могла испытывать удовольствие, даже если хотела. Думаю, Кристиано оставил попытки.
   
— Твое удовольствие для меня в приоритете. — Чонгук спускает штаны и просовывает руку между нами, проталкивая шершавые подушечки пальцев между нами.
   
Они скользят по моему клитору, и это потрясающее ощущение, но не это заставляет меня трепетать. Нет. Это ощущение головки его толстого, обнаженного члена у моего входа.
Это отрезвляет меня, и я напрягаюсь. Я... я изменяю Кристиано? Это то, что я делаю? Темное, неприятное чувство терзает мою грудь. Чувствуя мое напряжение, Чонгук поглаживает мой клитор и упирается своим влажным лбом в мой.
   
— Мы не обязаны ничего делать, — говорит он, обводя рукой мой маленький комок нервов. — Нет, если ты не хочешь.
   
Отгоняя страх, я тяжело сглатываю, двигая бедрами навстречу ему, к головке его члена, втягивая самый кончик внутрь себя.
   
— Я хочу… — О, Господи Иисусе. Я в нескольких коротких толчках от того, чтобы кончить на него.
— Я хочу быть с тобой.
   
Издав низкий и глубокий грудной стон, он толкает свой член глубже. Мое сердце колотится, а его руки сжимаются, когда я пытаюсь принять его целиком. Мои губы приоткрываются, и он поворачивает голову, погружая язык в мой рот с дрожащим выдохом. Он голый, без защиты, и это невероятное ощущение.
Неправильно.
Опасно... но невероятно.
   
— Я не буду кончать в тебя, — уверяет Чонгук, целуя мою нижнюю губу. — Я просто хочу почувствовать тебя.
   
Я киваю, и он впивается в мои губы жадным поцелуем, обхватывая меня своими сильными, крепкими руками. Чонгук стонет, произнося мое имя, и оно звучит по-другому, чем когда-либо звучало от Кристиано.
   
Мало-помалу, дюйм за дюймом, с каждым толчком его бедер, я теряю контроль над собой. Вскоре Кристиано становится далеким воспоминанием. Меня поглощают только эгоистичные мысли о том, чтобы взять все, что я хочу, от тела Чонгука и только от тела Чонгука. Я прерываю поцелуй.
   
— Я хочу остаться здесь, — говорю я ему, наши лбы соприкасаются. — Я хочу остаться здесь с тобой.
   
Потом провожу руками по его бокам, касаясь твердых мышц, и хватаю его низко за бедра, мои пальцы скользят по изгибу его задницы.
   
— Так оставайся, — он облизывает мою губу, — со мной.
   
Наши горячие вздохи сталкиваются. Мои нервы расшатаны, а тело работает на пределе возможностей. Я никогда не чувствовала себя так. Мой разум, тело и душа никогда не были в такой гармонии. Мое сердце бьется о его сердце, их быстрые удары подражают друг другу. С каждым толчком я поднимаюсь все выше и выше, дышать становится все труднее. Когда мне кажется, что я достигла вершины, он снова делает толчок, массируя меня изнутри, подталкивая все дальше и дальше.
   
— Лиса... — задыхается он. Его губы нависают над моими, его дыхание обжигает мою кожу.
Он трахает меня жестко. Так сильно, что кислород не может задержаться в моих легких дольше секунды. Так сильно, что мое лоно сжимается в предвкушении, ожидая, что его оргазм прольется через меня, когда он будет двигаться между моих бедер.
Мои груди подпрыгивают вверх-вниз, а он смотрит, завороженный их видом.
— Такие идеальные сиськи, — произносит Чонгук себе под нос, прежде чем поймать одну из них в свою большую руку и, выгнув шею, втянуть сосок в рот.
   
Я выгибаю спину.
— Чонгук...
   
Он берет обе груди в свои жадные руки и использует их, чтобы сильнее притянуть меня к своему члену. Раздается шлепающий звук, когда наши тела сталкиваются. Он прав. Я вся мокрая. Кажется, я никогда не была такой возбужденной, такой мокрой. Его бедра скользят от моей влаги, покрывая заднюю поверхность моих собственных бедер.
Отпустив меня, Чонгук хватается одной рукой за изголовье кровати, и я слышу, как оно скрипит под силой его хватки. Другой рукой он скользит по месту, где встречаются наши тела, и касается основания своего члена, когда вводит его в меня и выводит из меня.
   
— Блядь, — хрипит он, меняя свои удары с быстрых на медленные и мучительные.
   
Чонгук прикасается ко мне. Он трогает себя, исследуя, как мы подходим друг другу. Проводит подушечкой большого пальца по моему клитору, оказывая идеальное давление. Мой оргазм достигает пика, и Чонгук чертыхается. Ощущение того, как я сжимаю его, доводит его до крайности. Он стонет, глубоко и гулко, и делает это. Делает толчок.
И толчок.
И толчок.
Трахает меня так сильно, как меня никогда не трахали.
   
— Да, да! — Я врезаюсь в свой оргазм, как кувалда в сухую стену.
   
Сокращения в моей киске почти болезненны, мои ноги дрожат и трясутся. Я пытаюсь сомкнуть бедра, но Чонгук сильно прижимает свои бедра к моим, заставляя их оставаться открытыми. Он продолжает трахать, без устали вбиваясь в меня. Я чувствую напряжение в его теле, когда он борется за то, чтобы продержаться еще несколько толчков, но я хочу, чтобы ему было так же хорошо, как мне. Хочу, чтобы его мышцы были ленивыми, как мои. Я раздвигаю бедра так широко, как только могу, и обхватываю его мускулистую задницу своими маленькими ладошками. И втягиваю его в себя, выгибая спину.
   
— Кончи в меня, — умоляю я, и в ответ слышу низкий рык.
   
Он опускается вплотную ко мне и запускает пальцы в мои волосы. Только когда тот прижимается своими губами к моим, Чонгук находит свою собственную разрядку и изливается внутрь меня с громкими, неровными стонами и сильными толчками своего члена.
Я прижимаю его к себе, проводя кончиками пальцев по его влажной спине, пока он зарывается лицом в мою шею и пыхтит, отчаянно пытаясь перевести дыхание. В конце концов, он поднимает голову, и я вижу в его взгляде что-то такое, от чего у меня в животе поднимается ужас.
   
— Только не говори мне, что ты жалеешь об этом, — говорю я, тяжело сглатывая.
   
— Я хочу... — Его вулканический взгляд переходит на мои губы.
— Я должен... но не хочу.
   
И тут меня осеняет, что в темных глубинах его гипнотизирующих глаз я вижу не сожаление. Это беспокойство... и это еще страшнее, чем сожаление. Что он знает, чего не знаю я?
   
Чонгук с дрожью соскальзывает с моего тела и берет меня за руку. Иду с ним, позволяя ему стащить меня с кровати и провести через его тускло освещенную спальню в ванную комнату. Я стою посреди комнаты, неловко прижав руки к груди, пока Чонгук открывает дверь в душевую и настраивает душ. Звук воды, льющейся из лейки и разбивающейся о кафель, заполняет мои уши. Я не могу дождаться момента, когда окажусь под ним и смою липкость между ног.
К моему удивлению, Чонгук включает тусклый белый настенный светильник у зеркала вместо яркого над нами. Он освещает пространство достаточно хорошо, чтобы я могла видеть комнату, но не настолько, чтобы эффективно принимать душ. Он снова берет меня за руку и тянет в сторону душа.
   
— Почему такой свет? — спрашиваю я, любопытствуя.
   
Чонгук улыбается мне через плечо.
— Я покажу тебе. -
Мы заходим в душ, и Чонгук первым пускает меня под горячие струи.
— Закрой глаза.
   
Я делаю то, что мне говорят. Откидываю голову назад, позволяя воде каскадом стекать по моим волосам, и вздыхаю. Я вижу. Душ при таком освещении почти безмятежен. Я чувствую, как его тело прижимается к моему, и выпрямляюсь, встречая его взгляд. Он намыливает руки, и сладкий ягодный запах проникает в мои ноздри, согревая грудь.
   
— Понимаешь, о чем я?
   
Открыв глаза, я киваю.
— Я ни за что не хочу выходить.
   
Чонгук возвышается надо мной и отодвигает лейку душа. Прохладный воздух прижимается к моей коже, вызывая мурашки по коже.
   
— Повернись.
   
Откинув волосы на одно плечо, я поворачиваюсь на месте и тут же чувствую его влажное, обнаженное тело, прижавшееся к моей спине. Мои легкие сжимаются, уменьшая количество воздуха, которое я могу в них вместить.
   
— А ты не боишься поскользнуться? — спрашиваю я, пока он намыливает меня своими большими руками.
   
— Нет.
   
Я улыбаюсь.
— Наверное, это здорово — ничего не бояться.
   
Опускаю голову и вижу, как пузырьки кружат по сливу. Никогда в жизни не чувствовала такой заботы, и это от человека, которого я едва знаю. Не могу отделаться от ощущения, что... возможно... Чонгук — тот, кому я предназначена. Это безумие? Я сумасшедшая?
   
— Я боюсь тебя. — Чонгук скользит своими намыленными руками по моей талии. Они легко скользят по моему животу, а затем вверх под моими грудями.
   
— Меня? — хмурюсь я, поворачивая голову. — Почему ты боишься меня?
   
Чонгук опускает свой рот к моему уху.
— Я боюсь того, что ты делаешь со мной.
   
— И что я с тобой делаю?
   
— Ты делаешь меня безрассудным. — Чонгук проводит языком по раковине моего уха, и я ахаю, когда он скользит руками между моих ног. — Ты поглощаешь мои мысли и полностью их искажаешь. Ты заставляешь меня думать, что самое важное в моей жизни — это оказаться между твоих восхитительных бедер.
   
Я закрываю глаза и откидываю голову ему на плечо, пока он очищает мою киску от спермы. Его твердая эрекция касается моей задницы. Она подергивается время от времени, когда он вводит в меня палец, и мне приходит в голову, что я еще не видела его пенис. Я поворачиваюсь, хватая Чонгука за бедра. В свете лампы я вижу его лицо, и мое сердце сжимается. Он самый красивый человек, которого я когда-либо видела. У него постоянно сердитый взгляд, и это разжигает огонь в моей крови. Я всегда любила мужчин с сердитым взглядом. Не знаю, почему. Есть что-то в их огненном взгляде, что просто говорит со мной.
   
Я окидываю взглядом его большое, мужественное тело и устремленный на меня твердый член. Он большой. Намного больше, чем я ожидала. Намного больше, чем я привыкла.
Если бы Кристиано увидел это... его мужественность сдулась бы, как воздушный шарик с дырочкой.
Я делаю шаг вперед, прижимая Чонгука к стеклу. Не в силах удержаться, провожу ладонью по нижней стороне его члена, и он втягивает воздух между зубами.
   
— Я просто хотела посмотреть, — говорю я под рев душа.
   
— И? Что ты думаешь?
   
— Я не очень люблю оральный секс, — я приподнимаюсь на кончики пальцев ног и нежно целую его губы, — но очень, отчаянно хочу взять твой член в рот.
   
Застонав, он прижимается ко мне, и я не могу понять, хочет ли он, чтобы я сделала это, или пытается отговорить себя от этого. Чонгук смотрит на меня, действительно смотрит, и я вижу, как напряженность на его лице меняется от вожделения к озабоченности.
   
— Как бы мне этого ни хотелось, думаю, нам обоим нужен сон.
   
Как только слово на букву «с» слетает с его губ, я чувствую это на своих веках. Я определенно могу немного поспать. Но несколько раз поглаживаю его член, обдумывая свои дальнейшие действия. Думаю, у нас есть целый день, чтобы исследовать друг друга более тщательно. Он грубо целует меня, прежде чем выскользнуть из-под меня, чтобы помыться под водой. Заинтригованная, я наблюдаю за ним. Забавно наблюдать, как такой внушительный мужчина, как Чонгук, делает что-то настолько обычное, как мытье волос.
   
Я выхожу из душа, пока Чонгук моет свое тело, и вытираюсь одним из шести полотенец на вешалке. Воздух холодный, заставляя мои соски затвердеть, когда я выхожу из ванной. Обхожу кровать Чонгука и направляюсь к двери. Тяжело зевая, я выхожу из его спальни и иду по коридору в свою комнату. Как будто в оцепенении, я надеваю футболку и забираюсь в свою кровать. Она не такая привлекательная, как его, но для своей задачи подходит.
Я закрываю глаза, но открываю их снова — кажется, через секунду. Я невесома, Чонгук подхватывает меня на руки и выносит из комнаты.
   
— Что случилось? — спрашиваю я, проводя рукой по лицу.
   
— Спи со мной.
   
Не протестую, в основном потому, что что бы я ни сказала, он проигнорирует... а еще потому, что его кровать гораздо удобнее моей.
Чонгук укладывает меня на свою кровать и забирается рядом со мной. Когда он натягивает на меня одеяло, я замечаю, что он сменил простыни. Они больше не сатиновые, а хлопковые.
Я переворачиваюсь на бок, и он подползает ко мне сзади.
Голый.
Трудно сосредоточиться на сне, когда он так крепко прижимает меня к своему телу. Я слегка ерзаю, и этого достаточно, чтобы пробудить его член. Даже сквозь шум потолочного вентилятора слышу, как Чонгук ругается.
Я оглядываюсь через плечо с усмешкой.
   
— Ты ненасытен.
   
— Я не могу так спать, — стонет Чонгук, скользя руками по моей футболке. — Я не знаю, что на меня нашло.
   
Я поворачиваюсь к нему лицом, и он проводит зубами по моей ключице, его ладонь скользит по моему бедру.
   
— Раздвинь ноги, — требует он, напрягая все тело.
   
Я никогда не видела, чтобы мужчина хотел этого так отчаянно. Никогда в своей жизни. Моя кровь теплеет под кожей при мысли о том, что я нужна Чонгуку так, как он утверждает, что я ему нужна.
Я хочу раздвинуть ноги. Хочу впустить его в свое тело во второй раз, но мы и так потратили столько времени. Что, если ему придется работать сегодня вечером? Мысль о том, что ему придется вести машину после такого короткого сна, пугает.
Я сжимаю ноги.
   
— Тебе нужно поспать.
   
Ворча, Чонгук хватает меня своими большими руками и с легкостью поднимает, прежде чем опустить на свое тело. Я седлаю его бедра, моя голая киска прижимается к его животу.
   
— Я усну, когда мне больше нечего будет тебе дать, — говорит он, его руки скользят к моей попке.
   
Я снова мокрая. Знаю это, потому что чувствую, как на кожы  у него скапливается влага. Выдыхая, наклоняюсь вперед, и он раскрывает меня, поднимая достаточно высоко, чтобы прижать свой член к моему входу. Двигаю бедрами, и все его тело напрягается.
Чонгук прижимает меня к себе, и мы приоткрываем губы в унисон, когда наши тела вновь соединяются. Прижав руки к его груди, я упираюсь лбом в его лоб, задавая ему безмолвный вопрос.
    Что мы делаем, Чонгук?
Его молчаливый ответ звучит для меня оглушительно громко.
Я не знаю.