Глава 2

    Садясь на край кровати, сжимаю зубы. Кряхчу и пытаюсь натянуть свою шелковую ночнушку, опираясь локтями на колени. Голова раскалывается с тех пор, как вернулась прошлой ночью. Я думала, что Чонгук убьет меня по дороге домой, но он этого не сделал.
Страшно даже представить, как резко все изменилось за ночь. Превратилось из нуля в сто в мгновение ока. Не могу поверить, что Моретти заказали меня, и наняли для этого Чон Чонгука. Я дрожу от страха. Мне не приходилось встречаться с Чонгуком, но слышала его имя миллион раз. По правде говоря, Руссо его боятся.
   
Восемь лет назад он убил двух братьев Марко, Чиро и Рональдо. Также на его счету старший сын Марко, Розарио, и его жена, Изабелла. Теперь он пришел за мной. Почему? Вероятно, они думают, что я полезна для Руссо. Потому что они слишком сильно меня любят. Уверена, что есть еще что-то, но не знаю этой информации. Со мной делятся секретными рецептами и за это, по их мнению, я должна назвать своих детей их именами, а не военными планами.
   
Выдохнув, я встаю с кровати и иду по квартире, проводя рукой по лицу.
Дзинь.
Вздрагиваю, когда кофейник заканчивает варить кофе, который я не планировала варить.
Он был здесь.
На протяжении нескольких недель Чон Чонгук следовал за мной из одного места в другое. Когда он рядом, наблюдает за мной, по позвоночнику пробегает электрический ток, предупреждая о его присутствии.
Вот как сейчас.
Я оглядываю кухню. Из носика кофейника валит пар, а на крышке собирается конденсат. Рядом с кофейником — его визитная карточка.
Одинокая белая роза.
Я хмурюсь. Пытка. Это игра Чонгука. Розы, которые он оставляет — это быстрое напоминание о твоей неминуемой смерти, но непонятно, когда именно она настанет. Поэтому ты ждешь ее. Напрягаешься. Паникуешь. Пока не перестаешь здраво мыслить, и тогда он нападает. Когда ты слабее всего.
Почти хочу того, чтобы Чонгук поторопился. Видит Бог, моя жизнь и так не слишком хороша.
   
Я на цыпочках прокрадываюсь на кухню и беру белую розу. Она холодная и свежая, ее аромат щекочет нос. Подношу ее к лицу и вдыхаю, уголки моих губ приподнимаются. Это немного романтично, не так ли? Кофейник. Белая роза. Зачем ему варить кофе? Почему бы не бросить розу и не уйти? Может быть, он намекает, что следующий кофе будет последним.
По другую сторону от кофеварки стоит стакан с водой. Наполовину полный, рядом с ним две таблетки обезболивающего.
   
Трогаю голову. Она болит. Как он узнал? Бросив розу на столешницу, проглатываю таблетки, запивая водой, и достаю кружку из шкафа. Я наливаю черный кофе в кружку и подношу ее к губам. Кофе поглощает мои чувства, рот наполняется слюной, но не могу заставить себя выпить его...
Потому что замечаю своего киллера, стоящего на крыше соседнего жилого дома и наблюдающего за мной в бинокль. Мое сердце бешено колотится. Оно бьется в животе, и мне хочется блевать.
    Чон Чонгук — всего лишь пятнышко, которое я не могу разглядеть сквозь расстояние, но знаю, что это он. Кто еще это может быть? И снова вдыхаю кофе, наполняя легкие его парами, затем ставлю чашку на столешницу. Что, если он отравил его? Что, если «Панадол», который я только что приняла, вовсе не «Панадол»?
   
— Черт.
   
Хватаю кофейник и иду к раковине, выливаю все в канализацию, жидкость из моей кружки тоже. Когда заканчиваю, оглядываюсь на Чонгука, но... его нет.
Игра. Это все часть игры по запугиванию, в которую он любит играть. Я в этом уверена.
   
Все еще потрясенная, завариваю еще один кофейник. Где-то вдалеке слышу звонок телефона и вздрагиваю. Сейчас едва семь. Возможно, мне следовало выпить кофе, который приготовил мой киллер. По крайней мере, тогда мне не пришлось бы сегодня идти на работу.
Я перемещаюсь в гостиную и сажусь на свой белый кожаный диван. Бездумно беру пульт и включаю телевизор.
   
— ...другие новости: на улицах становится все опаснее, так как между Руссо и Моретти вспыхивает напряженность. Посторонние люди утверждают, что видели, как принц мафии Кристиано Руссо и его помощник Тони Деллотто вошли в больницу Сент-Джеймс, где работает подруга и уважаемый доктор Лиса Манобан. Свидетели также рассказали Eight News, что видели, как Кристиано сжимал окровавленное плечо после драки на южной стороне Сиднея вчера поздно вечером.
   
Вот дерьмо. Я выключаю телевизор. У Руссо и Моретти много работы по пиару, если они хотят, чтобы СМИ и полиция держались от них подальше. Забавно, как красивая ведущая новостей назвала меня. Уважаемый. Уважаемый доктор, Лиса Манобан. Меня не уважают. Меня боятся. Это большая разница.
Дзинь.
   
Поднимаюсь с дивана и иду на кухню. Непроизвольно смотрю на противоположное здание... Но его там нет. Наверное, на уровне подсознания, знала, что не увижу его, поскольку жуткого чувства, что за мной наблюдают, больше нет.
    Выдохнув, наливаю кофе и сажусь на стул. В гостиной снова звонит телефон, но я не обращаю на него внимания. Разве я не могу спокойно выпить кофе?
Он звонит снова. И еще раз. И снова. Пока этот непрекращающийся шум не заставляет меня подойти к нему. Стиснув зубы, роюсь в сумочке и вытаскиваю телефон. Мои органы скручивают, когда вижу имя Кристиано, мелькающее на экране. Очевидно, он видел выпуск новостей. Не терпится ответить и узнать, что во всем этом каким-то образом виновата я. Провожу по экрану и подношу телефон к уху.
   
— Доброе утро, — говорю я с ложной бравадой, пробираясь обратно на кухню.
   
Крис выдыхает с облегчением.
— Ты в порядке.
   
— А почему бы и нет?
   
На заднем плане что-то разбивается.
   
— Потому что эти ублюдки только что разнесли твое имя и место работы по всем новостям в прайм-тайм.
   
Я закатываю глаза. Не в первый раз. Все равно все знают, кто я и где работаю. Это не гребаное открытие.
   
— Не волнуйся об этом, — говорю я ему, потягивая свой кофе. — Я не волнуюсь.
   
Я все равно мертва.
   
— Почему ты не волнуешься? У меня есть враги. Враги, которые хотели бы уничтожить все, что мне дорого.
   
Я корчу гримасу. Кристиано думает, что ему не все равно, но по правде говоря, он не знает, как заботиться о ком-то, кроме себя. Видимо, это черта Руссо.
   
— Я думаю, тебе стоит переехать ко мне.
   
Паника пробегает по позвоночнику, и я чуть не роняю телефон.
   
— Что?
   
— Да. Я попрошу Тони и нескольких парней заскочить, чтобы забрать твое дерьмо и принести его в дом.
   
— Эээ...
   
Нет. Определенно нет. Мне нравится мое личное пространство. Мне нравится быть самой по себе, вдали от монстров, которые управляют всеми другими аспектами моей жизни.
   
— Не думаю, что кому-то из твоих подружек понравится делить постель с твоей будущей женой. Это убивает настроение.
   
— Nonlirivedrò maipiù. Solo te.
Я больше не буду их видеть. Только ты.
   
Вы только посмотрите на это! Мой будущий муж — романтик. Как мило с его стороны приостановить свою бесконечную череду шлюх только для того, чтобы убедить меня переехать к нему. Я вздрагиваю. Со сколькими женщинами он был? Сотни, легко. Для меня он единственный, с кем я была за десять лет. Мне не разрешается встречаться с кем-то другим. От меня ожидают, что я буду верна мужчине, с которым даже не встречаюсь, в надежде, что однажды мы поженимся. В каком цивилизованном мире это вообще имеет смысл?
   
— Qual è il problema, Lisa?
В чем проблема, Лиса?
   
Все просто. Я не хочу переезжать к нему. Также не хочу выходить за него замуж, но у меня связаны руки. Если откажу Кристиано, они перережут мне горло, и я истеку кровью на улице.
Я заикаюсь, отставляя кружку.
   
— Нет никаких пробл...
   
— Тогда почему ты не сказала «да»? Я думал, ты будешь взволнована. — Его голос злобный. Он настолько агрессивен, что у меня волосы встают дыбом.
   
— Я просто... Я не думаю, что готова к...
   
— Не готова? Сколько мне еще ждать?
   
— Я не знаю.
   
— Не знаешь? Ты никогда, блядь, не знаешь.
   
Крис замолкает, и на короткий миг в моей груди загорается надежда, что он осознает, что зря тратит свое время на меня.
   
— Ты встречаешься с кем-то еще? — требует Кристиано, и в динамике раздается еще один звук.
Он что, швыряется вещами?
   
— Нет.
   
— Скажи мне правду!
   
— Я говорю тебе правду. Я ни с кем не встречаюсь. — Мой голос трещит от страха и паники.
   
В этот момент думаю обо всех своих друзьях-мужчинах и коллегах по работе и о том, скольких из них Кристиано убьет, пока не убедится, что я говорю правду.
На линии тихо, и я грызу ноготь большого пальца. О чем Крис думает? Собирается ли он приехать сюда и заставить меня переехать в поместье Руссо? Или собирается выбить мою дверь и застрелить меня?
   
— Мне не нужно твое разрешение, — говорит Кристиано, сохраняя спокойствие. — Единственная причина, по которой я не принуждаю к этому, заключается в том, что не хочу, чтобы мы вступили на скользкую дорожку, понятно?
   
Скользкая дорожка, да? Все в наших отношениях — скользкая дорожка, как в романтическом, так и в ином смысле.
   
— Мне нужно больше времени, Крис. Вот и все.
   
— Я могу купить тебе все, что ты захочешь — дома, машины, драгоценности, чертовых слонов, а тебе нужно время? Время — это роскошь, которой нет ни у кого из нас, Лиса.
Думаю, я знаю это лучше, чем кто-либо другой.
   
Крис выдыхает, позволяя этому превратиться в долгую паузу.
   
— Время… Иисус... ладно, хорошо. У тебя может быть время, просто позвони мне, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Или если ты одумаешься.
   
Я стиснула зубы.
— Хорошо.
   
Кристиано кладет трубку, и я с тяжелым вздохом бросаю телефон на стойку.
Что, черт возьми, мне делать?

***
Сегодня пока я на работе телефон молчит весь день. Это даже приятно. Обычно у меня куча пропущенных звонков от коллег и Руссо, но, похоже, сегодня я никому не нужна. Засовываю руку в карман своего белого халата и достаю маленькую оранжевую бутылочку Риталина. За день я приняла только одну таблетку. Не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось прожить целый день на одной таблетке. С меньшим количеством стимуляторов в моем организме, Амбиен, который принимаю перед сном, должен усыпить меня быстрее, чем это обычно происходит.
Забавно. Часто рассказываю своим пациентам об опасности чрезмерной зависимости от наркотиков, и посмотрите на меня. Я в гребаном беспорядке. Мой указательный палец дергается на крышке, а по шее ползет знакомый зуд «еще одну». Я качаю головой, засовывая таблетки обратно в карман, пока пересекаю подземную парковку больницы.
   
— Нет, — бормочу я себе под нос, глядя вниз. — Иначе я не буду спать часами... ух...
   
Мысли обрываются, я издаю непонятный звук, как будто хрюкаю, в тот момент, когда меня прижимают к холодному, твердому металлу стоящего рядом грузовика. Подбородком ударяюсь о машину и морщусь, упираясь ладонями в нее, согревая металл тревогой, которая вытекает из моих пор. Мужчина, мой нападавший ростом шесть футов четыре дюйма, прижимает меня, не оставляя шансов на спасение. Я хнычу, когда мое сердце делает смелую и болезненную попытку вырваться из горла и терпит неудачу. Крепко зажмуриваю глаза. Конечно, моя жизнь закончится именно так. После встречи с Руссо существовала ли когда-нибудь более мягкая альтернатива?
Мужчина тяжело и горячо дышит мне в ухо, когда гладит меня по спине.
   
— У меня нет денег, — говорю ему, морщась от явного страха в моем голосе.
   
— Мне не нужны твои деньги, — жалит он, хватая меня за шею.
   
Приподняв плечи, вдыхаю и сморщиваю нос, когда мускусный запах тела попадает мне в ноздри. Если ему не нужны деньги, тогда... ох. Мои глаза расширяются. Это он?
Я ожидала, что Чон Чонгук будет пахнуть лучше. Больше похоже на розы и меньше на коньяк.
   
Он дергает меня за карман, доставая ключ-карту врача, и я стискиваю зубы. Ожидала, конечно, что его руки будут грубыми и требовательными. Но больше представляла их умелыми, так сказать, менее нетерпеливой гориллой и более любопытным львом.
Почему я вообще романтизировала своего киллера, ума не приложу... Возможно, сошла с ума. В любом случае, он не такой, каким я его себе представляла.
   
— Лиса Манобан, — прошипел он. — Шлюха Кристиано Руссо.
   
Гримасничаю. Ненавижу, когда меня так называют. Увы, от шлюхи не уйти, пока не станешь женой, и, как бы тошно это ни звучало, я бы предпочла, чтобы меня считали шлюхой Криса, а не его женой. Шлюха означает, что у меня все еще есть шанс оставить эту жизнь позади. Тогда как жена... ну... это уже финал.
   
Схватив за плечи, Чонгук разворачивает меня и прижимает спиной к грузовику. Я неловко ставлю ногу, и тонкий каблук моей черной замшевой туфли Miu Miu напрягается под весом, угрожая сломаться. Открываю глаза и смело смотрю в лицо отвратительному головорезу, который прижимает свои огромные лапы к моим плечам. Он ухмыляется, наклоняясь ко мне вплотную со своей уродливой рожей. У него квадратная челюсть, огромные брови. И теперь я совсем не думаю, что этот человек — Чон Чонгук. Насколько поняла, Чонгук умен и молчалив. Он никогда бы не напал на меня на парковке. Нет. Он будет ждать, пока я останусь в полном одиночестве, без возможности вырваться. Может быть, когда буду принимать ванну... или спать в своей постели.
   
— Чего ты хочешь? — Я ненавижу то, как мой голос дрожит и срывается от страха.
   
— Прошлой ночью этот ублюдок, Руссо, убил моего брата, — рычит он, крепче прижимая меня к себе. — Выстрелил ему в голову на глазах у его жены и двух маленьких детей.
   
Мое сердце болезненно замирает, и я открываю рот, только чтобы ойкнуть, как идиотка. О, эти бедные дети. Мое сердце замирает, а на глаза наворачиваются слезы.
   
— Мне так жаль, — шепчу я, качая головой. — Я не... Я ничего не знаю о...
   
— Закрой свой рот. — Он дергает меня вперед и прижимает спиной к грузовику.
   
Я шиплю.
— Моретти не будет счастлив, если ты...
   
— Франко Моретти не знает, что для него хорошо. Он боится войны, но это единственный способ очистить город от подонков Руссо.
   
Бандит проводит рукой по моим волосам и дергает голову в сторону.
— Он будет злиться, пока я не принесу ему голову любимой принцессы Руссо.
   
— Я не...
   
Пью! Звук пули, выпущенной из глушителя.
Теплая жидкость забрызгивает мое лицо, и тяжелые руки бандита падают. Тяжелый удар. Он падает на твердый пол.
Вытирая лицо, я отталкиваюсь от грузовика и оглядываюсь по сторонам. Ничего. Нижняя губа дрожит, и я зажимаю ее между зубами, наклоняюсь, забираю ключ-карту и переступаю через большое тело.
Что только что произошло?
   
Мой желудок резко переворачивается, и я задыхаюсь, отчаянно роясь в кармане в поисках ключей от машины. Несмотря на то что я так долго была рядом с Руссо, Кристиано всегда старался сделать все возможное, чтобы мне не быть свидетелем чего-то... Жестокого. Я видела огнестрельные ранения, но никогда не видела, как пуля входит в плоть.
Кажется, меня сейчас вырвет.
   
Я быстро иду к своей машине. Неужели Чон Чонгук на этой парковке вместе со мной? Он был моим спасителем? Я тянусь к ручке двери своей машины и замираю как вкопанная, услышав звук. Где-то на парковке раздается красивый свист...
Наверное, это и есть мой ответ.