Глава 6

    Поместье Руссо невероятно. Это то единственное, что есть у Кристиано, от чего у меня перехватывает дыхание каждый раз, когда его вижу. Все остальное просто... неважно. Темный кирпичный красавец дом возвышается на три этажа и занимает площадь более пяти тысяч квадратных футов. Даже я должна признать, что это гораздо более впечатляющее зрелище, чем особняк Моретти на другом конце города.
Высокие черные ворота из кованого железа автоматически открываются прямо перед машиной Тони, и я испытываю благоговейный трепет вновь видя прекрасный ландшафт. Не знаю, почему не приезжаю сюда чаще. Как только проезжаем через ворота, полностью забываю, что нахожусь в Сиднее. Я забываю, что моя жизнь абсолютно разрушена.
Дизайн этого места, от старинных ставен до фигур, вырезанных из кустов, все это дело рук Габриэллы. Этот дом — ее шедевр. Она превратила этот заброшенный участок земли в великолепный рай, и с каждым месяцем он становится все лучше.
   
Тони ведет машину по длинной подъездной дорожке и объезжает большой каменный фонтан в конце. Провожу взглядом по черно-белому тротуару и останавливаюсь на мраморных ступенях, где стоит он. Кристиано замечает меня на заднем сиденье машины, и я хмурюсь от его яростного взгляда. Пристально рассматриваю, как хорошо сидят на нем черные брюки и белая рубашка на пуговицах, которая подчёркивает грудь и бицепсы. Черный галстук, и в руке, прижимая к боку, он держит черный пиджак. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видела Кристиано в галстуке.
   
— Он хорошо одет, — замечаю я. — Ему нужно куда-то идти?
   
— Не забивай свою хорошенькую головку делами, Лиса.
   
Машина останавливается, и Тони глушит ее.
   
— Он проводит тебя к Марко, но потом ему нужно будет уйти.
   
Мой желудок сталкивается с сердцем. Почему я чувствую себя так... Не в своей тарелке? Под его пристальным взглядом мои ладони начинают потеть, а чувство вины проявляется в каждом органе. Те мысли о Чонгуке снова преследуют меня. Я засовываю ногу обратно в туфлю и тянусь к двери, пока Крис неторопливо спускается по ступенькам. Его неистовый взгляд смягчается, когда он прикасается к двери автомобиля и открывает ее. Вот и все. Звуки щебечущих птиц и запахи свежескошенной травы встречают меня.
   
— Ты надела платье, — неподдельный шок отражается на лице Кристиано, и я тихо выдыхаю.
Он не мог знать, о чем я думала по дороге сюда.
   
— Это то, что ты хотел.
   
Крис протягивает мне руку, и я беру ее.
   
— Я уже начал думать, что тебя больше не волнует, чего я хочу.
   
— Конечно, мне не все равно, — произношу, позволяя ему помочь мне выйти из машины.
   
Меня это волнует? Я не знаю. Может быть, да. Может быть, нет. Я застряла в этих странных отношениях на десять лет. Я больше ничего не знаю.
Кристиано тянет меня за собой. Я стараюсь соответствовать его широким шагам, пока он ведет меня через красивый дом, но у меня ничего не получается. В конце концов, Кристиано стонет от разочарования и замедляет шаг.
   
— Sei lento come una tartaruga.
Ты медлительна, как черепаха.
   
Ничего не могу с этим поделать. Смеюсь, сжимая его руку в своей.
   
— Una tartaruga? Niente Affatto. Черепаха? Вовсе нет, — говорю я ему. — Tu hai le gambe più lunghe delle mie. У тебя ноги длиннее, чем у меня.
   
Кристиано улыбается мне.
— Спасибо, что пришла.
   
Он притягивает меня ближе, так что наши руки скрещиваются, и все плохие мысли о нем, которые у меня были, кажутся необоснованными.
Почти.
Видите ли, мы проходили через это с ним миллион раз. Когда он мил и когда я позволяю ему быть милым, легко притвориться, что огромных трещин в наших отношениях не существует. В этот момент я настолько погружаюсь в то, какими могли бы быть наши отношения, что забываю, какие они есть. Они дисфункциональны, пагубны, и я несчастлива, просто и ясно. Но — и это довольно большое, довольно раздражающее «но» — он так глубоко вошел в мою жизнь, в ту женщину, которой я стала, что не думаю, о возможном счастье с кем-то еще.
Я окидываю взглядом декор, пока Кристиано ведет меня в гостиную, расположенную рядом со спальней его отца.
   
— Нам придется немного подождать. Он спит, и мне бы не хотелось будить его.
   
Я киваю, вырывая свою руку из его руки.
— Я не против подождать.
   
Прогуливаюсь по гостиной. Она изменилась с тех пор, как была здесь в последний раз, и, что ж, я неравнодушна к традиционному итальянскому декору. Текстуры, детали и позолоченные края. Хочу такой же дом.
   
— Ты чертовски красива, ты знаешь это?
   
Я поворачиваюсь к нему лицом. Жар поднимается по моей шее и заливает щеки, когда он прислоняется к дальней стене, окидывая взглядом меня с головы до ног. Я прикусываю зубами нижнюю губу. Какова вероятность того, что он скажет то же самое, если узнает, о чем я думала сегодня утром?
   
— Ты сегодня работаешь сверхурочно, не так ли? — произношу я, низким голосом, чтобы никто больше не мог услышать.
Его губы кривятся в одну сторону, когда он борется с улыбкой.
   
— Я просто хочу, чтобы ты помнила, что когда-то мы были счастливы, Лиса.
   
Моя мягкая улыбка ослабевает.
— Когда-то.
   
— Мы можем быть счастливы снова, просто... — Крис облизывает губы в разочаровании и бросает пиджак на стол рядом с собой. — Просто скажи мне, что я должен делать.
   
— Я… — Я замолкаю, прикусив губу, когда в комнату входит молодая блондинка, не старше девятнадцати лет, одетая в черную форму уборщицы.
   
Должно быть, она новенькая.
Мгновенно воздух становится густым от напряжения. Она окидывает меня любопытным взглядом, прежде чем зайти в гостиную со своей маленькой голубой тряпкой.
   
— Извините, что помешала, — бормочет она, направляясь к лестнице позади меня. — Просто проходила мимо.
   
Она взглядом скользит по нему, и я вижу это в ее блестящих радужках.
Желание.
Отчаяние.
И, осмелюсь сказать, любовь.
Стиснув зубы, смотрю на Кристиано, который отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Я закатываю глаза. Как будто мне нужно быть мухой на стене, чтобы знать, что они уже трахнули друг друга. Обиженная горничная поднимается по лестнице и исчезает, оставляя за собой шлейф неловкости.
Тошнота подкатывает к моему животу, и я прижимаю руку к груди. Фу.
    Бросив сумочку, подхожу к маленькому столику возле кожаного дивана, который стоит вдоль стены, и достаю скотч Марко. Не говоря ни слова, наливаю себе четверть стакана. Какого хрена я здесь делаю?
   
— Ты скрежещешь зубами, — говорит Крис переводя взгляд от окна.
   
— Спасибо. Я обязательно сообщу об этом своему стоматологу на следующем осмотре и чистке, — делаю большой глоток, наслаждаясь тем, как он обжигает мое горло.
   
— Для скотча еще рановато, тебе не кажется?
   
Боже, как я его ненавижу. Поворачиваюсь и переношу вес на одну ногу.
   
— Где-то сейчас «счастливый час», верно?
   
Кристиано чертыхается себе под нос и несется через всю комнату. Выхватив стакан из моей руки, он с громким стуком ставит его на стол.
   
— Я сказал тебе, что перестану встречаться с другими девушками, если ты переедешь ко мне, так что не смотри на меня так, будто я проблема, — голос Кристиано злой, глубокий и грубый, как будто это я во всем виновата. Наглости у этого животного!
   
— О, это моя вина, что ты не можешь держать свой член в штанах? Нет. Ты не можешь так манипулировать мной, — огрызаюсь я резким шепотом. — Ты не можешь.
   
Крис наклоняется ближе, так близко, что наши носы соприкасаются.
— Я могу делать все, что, черт возьми, захочу.
   
Вся ярость, которая копилась во мне десять лет, вырывается, и я сильно бью Кристиано по лицу. Его голова откидывается в сторону, и огонь вспыхивает на моей ладони, но стискиваю зубы и терплю.
   
— Ты не властен надо мной, Кристиано Руссо, — говорю ему, мой голос низкий и мрачный, дрожащий от страха.
   
Его щека краснеет. Его челюсть дергается под кожей. Рыча, он подхватывает меня и перекидывает через плечо.
   
— Опусти меня! — приказываю я, но он не слушает.
   
Одна из моих туфель падает, когда он несется по темному, унылому коридору, дергает дверь и захлопывает ее за собой.
   
— Если ты не поставишь меня… а-а! — визжу я, когда он бросает меня на большую мягкую кровать и прижимает к матрасу своим тяжелым телом.
   
Это комната для гостей. Комната, в которой я сплю, когда остаюсь здесь. Его мама считает, что мы с Крисом не должны спать в одной постели, поскольку не женаты. Впрочем, это неважно. Он приходит, как только она засыпает.
   
— Разозлись на меня, детка, — дразнит он, сжимая мои запястья так крепко, что кажется, будто они сломаются в его огромных лапах.
   
Я с усмешкой смотрю на него.
— Тебе бы это понравилось, не так ли?
   
— Конечно, понравилось бы. Это единственный раз, когда я чувствую от тебя хоть какие-то эмоции.
   
Я вздрагиваю. Ай.
— Ты сделал меня такой. Ты сделал меня такой, какая я есть.
   
— И это делает тебя моим беспорядком. — Опустив лицо, Крис проводит носом по моему горлу, вдыхая. — Ее зовут Фейт, — произносит он, целуя мою челюсть, и я вздрагиваю.
   
— Кого зовут Фейт?
   
— Горничную.
   
Я сжимаю челюсть и изо всех сил пытаюсь оттолкнуть Криса от себя, но он чертовски силен.
   
— Слезь с меня.
   
Кристиано переносит свой вес, легко проскальзывая между ног, прижимая мою нижнюю половину своими стройными бедрами.
   
— Я трахнул ее три недели назад.
   
Сжимаю зубы так сильно, что они начинают болеть, и раскаленная до бела ярость прожигает меня насквозь, вытесывая, как старое дерево. Слезы выступают в уголках глаз и обжигают лицо, и я ненавижу это. Я не испытывала эмоций по поводу женщин, с которыми он спал, с тех пор, как впервые узнала, что Крис это делает. После того как он заставил меня чувствовать, что это была моя вина, я заставила себя перестать беспокоиться. Пока Крис меньше прикасался ко мне, мне было все равно, что он делает.
Но, как оказалось, это все еще больно. Ублюдок. Я не знаю. Может быть, это потому, что я никогда не встречала других женщин. Поскольку они были вне поля зрения, думаю, их было легче игнорировать. Что со мной не так? Почему меня достаточно, чтобы жениться, но недостаточно, чтобы быть мне верным?
Я фыркаю, и крошечная струйка слез перестает течь. В конце концов, у нас нет эксклюзивных отношений. Он может делать все, что захочет.
   
— Это отстой, да? Чувство предательства.
   
Я сопротивляюсь, и Крис держит меня крепче, ограничивая количество кислорода, которое могу вдохнуть в свои легкие.
   
— Я никогда не предавала тебя, — говорю ему, и его глаза превращаются в черные, злые щели.
   
— Не предавала? Тогда скажи мне, почему мои люди не нашли тело на парковке у больницы?
   
Мое сердце замирает. Черт.
— Что?
   
— Там не было ни тела, ни крови, ни даже пряди волос — ни твоих, ни его.
   
Мое тело начинает дрожать от страха. Если я расскажу ему о Чон Чонгуке, мне никогда не разрешат выйти из этой комнаты.
   
— Я... я не знаю.
   
— Come l’hai ucciso, Lisa? Non mentirmi.
Как ты его убила, Лиса? Не лги мне.
   
— Я... я застрелила его... из своего пистолета.
   
— Забавно.
   
Кристиано отпускает мое запястье и тянется к моей голове. Из-под подушек он достает пистолет. Мой пистолет. Пистолет, который он подарил мне на двадцать первый день рождения.
   
— Твой пистолет полностью заряжен, — направив его себе в лицо, он нюхает ствол. — И из него никогда не стреляли.
   
Положив палец на спусковой крючок, он направляет пистолет на меня, его глаза возбужденно горят.
   
— Что ты мне не договариваешь?
   
Мое сердце грохочет в груди, стуча, как копыта на ипподроме. Он ведь не станет стрелять в меня, правда? Легкие сжимаются, и я не могу дышать. Я борюсь с ним, надавливая свободной рукой на его плечо.
   
— Крис...
   
Он прижимает пистолет к моей щеке, и я замираю, ненавидя, что слезы снова наворачиваются на глаза.
   
— Что... ты... не говоришь мне?
   
— Я...
   
— Скажи мне! — Крис вонзает пистолет, и я вздрагиваю, когда металл давит на зубы.
   
— Я не убивала его, — зажмуриваю глаза. — Он напал на меня, но это не я его убила.
   
Моя грудь вздымается от рыданий, но Кристиано не отступает. Он собирается убить меня. Я умру.
   
— Кто это был? Кто убил его?
   
— Я не знаю! — Я плачу. — Было темно. Я... я не могла... я не могла видеть.
   
— Лиса... — рычит Крис, и я сильно вздрагиваю.
   
Никогда раньше не слышала его голос таким мрачным. Существует вполне реальная вероятность, что он собирается нажать на курок. Когда между нами возникают серьезные разногласия, он всегда угрожает, что однажды застрелит меня. Возможно, сегодня именно такой день.
   
— Я говорю правду! — Я открываю глаза, и слезы катятся по переносице. — Пожалуйста! Я говорю правду.
   
Кристиано замирает, и его мышцы расслабляются. В конце концов, когда он удовлетворен, то убирает пистолет и бросает его на пол.
   
— Это было так чертовски сложно?
   
Кристиано отстраняется от меня, и я перекатываюсь на бок, одергивая платье. Как только страх перед приставленным к моей голове пистолетом проходит, начинается водоворот. Мои длинные волосы прилипли к лицу, и все, что хочу сделать, это убежать... но не могу. Я никогда не смогу убежать.
   
— Эй, не плачь... — Кристиано подползает ко мне сзади и обхватывает своими большими руками мою талию. Положив свою голову на мою, он целует мою скулу. — Это просто тактика запугивания. Я бы не стал стрелять в тебя, детка.
   
Тактика запугивания? Какой нормальный человек использует пистолет, чтобы напугать кого-то и заставить его сказать правду?
   
— Почему ты мне не сказала? — спрашивает Крис тихим шепотом, прижимая меня к себе.
   
Потому что ты разъяренный психопат, который запер бы меня в клетке.
— Потому что я не хотела причинять тебе лишний стресс.

— Я ценю твой мотив. — Отстранившись, он подсовывает палец под мой подбородок и направляет мое лицо в свою сторону, пока мы не встречаемся взглядами. — Но не смей больше ничего от меня скрывать, ты поняла?
   
Я киваю, и Крис прижимает свои теплые, крепкие губы к моим. От этого мне становится плохо.
   
— И еще кое-что.
   
Кристиано лезет в карман и достает маленькую черную коробочку с золотой отделкой. О, нет. Я уже видела эту коробочку раньше. Он открывает ее, и вот оно, обручальное кольцо из белого золота с большим сапфиром.
   
— Кристи...
   
— Я не хочу это слышать. — Крис берет мою руку и тянет назад, к себе. — Надень это и носи. Я устал ждать тебя. Ты будешь моей гребаной женой, будешь улыбаться и поддерживать меня, ты поняла?
   
Я позволяю ему надеть кольцо на безымянный палец. Вот оно. Второй последний гвоздь в мой гроб. Несмотря на мои заморочки и заморочки Кристиано, я стану миссис  Руссо, и у меня нет права голоса в этом вопросе.
Поднеся кольцо к лицу, я уставилась на него.
   
— Оно прекрасно, — шепчу я. — Спасибо.
   
Я не могу заставить себя посмотреть на него... или остановить новый поток слез. На этот раз, однако, я достаточно женственна, чтобы не дать им упасть.
Тук. Тук.
Я вскакиваю, свешивая ноги с кровати. Быстрыми движениями провожу по лицу, когда дверь открывается, а затем наклоняюсь, чтобы поправить свою единственную туфлю, позволяя волосам служить занавесом между мной и тем, кто стоит за дверью.
   
— Вас ищет Габриэлла. -
Я застываю, когда ее красивый голос разносится по комнате и просачивается в мои поры, как больная зараза.
— И у меня ваша туфля...
   
Повернув голову, я заправляю волосы за ухо и смотрю на девушку. Она напугана. Я вижу это по изгибу ее тонких бровей и по тому, как напряженно та держится. Как много она услышала? Или, возможно, боится, что я выбью из нее все дерьмо. К счастью для нее, я не очень люблю драться.
Протягиваю руку.
   
— Спасибо.
   
Она проскальзывает в комнату, нервно двигаясь, ее взгляд скользит к Кристиано, который поправляет рубашку, не обращая на нее никакого внимания. Когда беру свою туфлю, она поворачивается на пятках и быстро выбегает из комнаты.
   
— Я не трахал ее, — признается Кристиано, обходя вокруг кровати и поднимая с пола мой пистолет.
   
Я надеваю туфлю и хмурюсь, когда он поднимает меня на ноги, задирает платье и засовывает пистолет за пояс моих белых кружевных трусиков.
   
— Но ты сказал...
   
Крис поправляет мое платье.
— Я знаю, что я сказал. — Он запускает пальцы в мои волосы и проводит большими пальцами под глазами. — Фейт, глупая влюбленная девчонка. Я и пальцем ее не тронул.
   
— Зачем тебе врать мне о чем-то подобном? — спрашиваю я, гордясь тем, что мой голос остается ровным.
   
Кристиано пожимает плечами.
— Иногда приятно знать, что тебе не все равно.  -
Я дрожу. Как может человек быть таким жестоким?
   
— Почему я?
   
— Хм?
   
— Почему ты настаиваешь на том, чтобы делать это со мной? — Я указываю на дверь. — Ты можешь выбирать, Кристиано. Я имею в виду, десять лет и все эти женщины... и ты еще ни в кого не влюбился?
   
В его черных, как эспрессо, глазах появляется грусть, и он качает головой.
— Я люблю тебя. Только тебя.
   
Я сдуваюсь. Ну... разве это не разочаровывает.
Кристиано обхватывает меня своими большими руками и прижимает к себе. Сморщившись, я заставляю себя обнять его в ответ. Не хочу. Видит Бог, не хочу. Что я хочу сделать, так это снять этот пистолет со своего бедра и выстрелить ему в гребаную грудь…
...но этого не делаю.
Потому что, несмотря на то, сколько он причинил мне боли, я не настолько женщина, чтобы причинить ему боль в ответ.
Как жалко.