Глава 9
ЛИСА.
Пытаюсь ускользнуть в этот момент, Чонгук хватает мои запястья своими большими руками и прижимает их к стене. Я шиплю, когда чувствую боль на запястьях. Не хочу умирать — что забавно, учитывая, что сама неоднократно просила об этом за последние десять лет своей жизни — черт возьми, даже умоляла об этом, но я еще не объездила весь мир. Видела Канаду и Италию, с Кристиано в качестве гида, но это все. А как насчет Большого каньона? Или Эвереста? Хочу, по крайней мере, поесть в чертовом «Тако Белл», прежде чем умру.
— Ты еще не решил? — переспрашиваю, мой голос срывается на нервный смех, когда он отпускает одно из моих запястий. — Ты наемный убийца. Не тебе решать. — Моя нижняя губа дрожит. — Моретти решает. Ты просто посредник...
Твердый пистолет прижатый к моему виску задерживает остаток фразы в моем горле, а на глаза наворачиваются слезы.
— На мои решения не влияют страх или деньги.
— Тогда не убивай меня, — произношу, эмоции душат мои слова в горле.
Вытягивая шею, Чонгук наклоняется ближе, так близко, что клянусь, наши губы соприкасаются.
— Сто четыре подтвержденных убийства, — просто говорит он, наклоняя голову. — Из ста четырех человек девяносто три умоляли меня пощадить их жизни. Как ты думаешь, скольких я отпустил?
Я качаю головой.
— Продолжай.
— Ни одного, — предполагаю я, и он улыбается.
— Ни одного.
Нетерпение вспыхивает, разжигая мои нервы, и слезы высыхают.
— Тогда чего ты ждешь? Ты дразнишь меня уже несколько недель, уверена, что Моретти не оценит, что ты вот так водишь меня за нос, так что если ты собираешься нажать на чертов курок, нажимай на него! Избавь меня от страданий.
Чонгук опускает пистолет.
— Как я и сказал... — Он отпускает меня, и я прижимаюсь к стене. — Я еще не решил, что буду с тобой делать.
Он отворачивается и идет на кухню. Я жду в темной тишине... ну, не знаю, чего. Любопытствуя, на цыпочках прохожу по коридору и вхожу в кухню, потирая запястья. Инстинктивно мои глаза мечутся к бумажному полотенцу, под которым я оставила пистолет, и пробираюсь к нему как можно тише, пока Чонгук снимает зеленое чайное полотенце с ручки духовки и кладет его на стул. Когда он открывает морозильник, сбрасываю бумажное полотенце со своего пистолета и — он исчез! Похлопываю по стулу, как будто это заставит его волшебным образом появиться.
— Ищешь это?
Я поднимаю голову, и передо мной стоит Чонгук, в одной руке замороженный горошек, в другой — мой пистолет. Прищурив свои черные глаза, он захлопывает за собой морозильник. Бросает мне пистолет, и я неловко ловлю его с громким вздохом, моя грудь сжимается от страха выстрелить в себя. Чонгук поворачивается спиной и роняет горох на полотенце, а я выпрямляю руки и направляю пистолет ему в затылок... кажется. Честно говоря, здесь довольно темно, так что могу направить пистолет на мои милые кошачьи часы слева.
Без раздумий, без колебаний, я нажимаю на спусковой крючок.
Щелчок.
Ничего.
— Ты же не думала, что я верну пистолет полностью заряженным? — спрашивает он, не оглядываясь через плечо, заворачивая горошек.
Зарычав, бросаю оружие на стул.
— Что тебе от меня нужно?
Не обращая на меня внимания, Чонгук поворачивается, и от этого стремительного движения у меня в позвоночнике появляется сталь, когда он шагает вперед и возвышается надо мной. Схватив мои руки, он кладет прохладное полотенце с замороженным горошком на мои запястья и держит его там.
— Я схватил тебя слишком сильно, — говорит Чонгук, я хмурюсь, наблюдая за его огромными, обтянутыми кожей руками, которые он прижимает к моим запястьям. — Это поможет.
Схватил меня слишком сильно? Я в замешательстве.
— Твое кольцо, — говорит он. Я чувствую его взгляд на своем лице, когда он слегка надавливает на горох. — Оно новое.
Странно, как много этот парень замечает.
— Да. Я выхожу замуж.
— Поздравляю.
Я поднимаю взгляд на него.
— Да. Спасибо.
— Вряд ли это энтузиазм.
Смотрю на него.
— Я бы не хотела делиться своими проблемами с Моретти или человеком, который пытается меня убить.
— Может стоит. Это может спасти тебе жизнь. — Чонгук вытягивает шею. — Почему Кристиано женится на тебе?
Что это за вопрос? Почему кто-то женится?
— Потому что он любит меня.
— Тебе нечего ему предложить.
Ай. Я усмехаюсь.
— Ну и ладно, спасибо.
— Ты не сделана из того же теста, что и они... — Чонгук хватает горох и бросает его на стул. Не двигаюсь, молчу, он берет мою руку в свою и зажимает кольцо Кристиано между пальцами. — ...Вот что я имел в виду.
Медленно он снимает кольцо с пальца и убирает его в карман. Без него мне легче дышится.
— Я не хочу выходить замуж за Кристиано Руссо. Не хочу иметь ничего общего ни с одним из них, но уже слишком поздно. Я приняла плохое решение и теперь страдаю от последствий, — вырываю свои руки из рук Чонгука. — Какое это имеет значение для тебя?
Он поджимает губы и — озарение. Возможно ли, что Чонгук испытывал ко мне такое же крошечное увлечение, как и я к нему? Мучаю ли я его мысли так же, как он мои?
— О, я вижу, — подхожу ближе, отклоняю голову назад, чтобы посмотреть на него. — В течение нескольких недель ты следовал за мной на работу и с работы. Ты входил в мой дом, пока я спала. Наблюдал, как переодеваюсь, читаю и ем. Ты даже наблюдал из другого здания, как Кристиано прижимал мою голую грудь к стеклу, — перевожу взгляд с его глаз на губы, желая, чтобы освещение было получше, чтобы я могла их запомнить. — Готова поспорить, что тебе неприятно, что, убив меня, это прекрасное тело превратится в руины.
Его губы подергиваются в уголках.
— Я вижу, ты не из тех, кто стесняется себя.
— Я никогда не была такой, — касаюсь его рук, слегка прижимая ладони к нему. — Думаешь, мне нравится носить юбку-карандаш в больнице или читать книгу на улице в крошечной красной ночнушке, закинув ногу на ногу? — усмехаюсь. – Да ладно. Я знала, что ты смотришь.
И это меня волновало.
Чонгук расправляет плечи.
— Ты права. Покончить с тобой — это расточительство, но ты не единственная женщина с красивым телом и функционирующей пиз...
— …осторожней.
— Просто спроси Кристиано.
Чонгук мог бы дать мне пощечину, и это не было бы так больно, как слова, которые он только что произнес. Стиснув зубы, наклоняюсь вперед и целую его. В шоке его тело прижимается к моему, и я провожу языком по его нижней губе. Неожиданно моя голова кружится от ощущения его рта. Я не целовалась ни с кем, кроме Кристиано, почти десять лет. Дрожу от энергии, которая прокатывается по моему позвоночнику. Впервые за долгое время поцелуй возбуждает меня, и все по неправильным причинам. Шок Чонгука длится секунду, прежде чем он подходит ближе, и хватает мои волосы в кулак. Рывком, он отрывает мой рот от своего. Я задыхаюсь, пытаясь угнаться за учащенным сердцебиением, пока тот смотрит на меня.
— Ты думаешь, что поцелуй со мной спасет тебе жизнь?
Я пожимаю плечами.
— Стоило попробовать.
Чонгук удерживает меня на месте, и я ожидаю... ну, не знаю, чего именно. Может, того, что он пырнет меня ножом. Может, застрелит.
Чонгук чертыхается себе под нос, прежде чем прижать к себе, целуя грубо, отчаянно, как будто это то, что ему нужно, чтобы выжить. Он раздвигает губы и проникает языком в мой рот, обхватывая сильной рукой мою талию и приподнимает, что я оказываюсь на кончиках пальцев ног. Дыхание сбивается, когда его вкус вливается в меня: шоколад, мята и опасность. Меня никогда не целовали так — никогда с такой силой, с таким желанием. Когда Кристиано целует, то, как будто заставляет чувствовать, что я обязана ему, но этот поцелуй Чонгук принимает с благодарностью, жадно набрасывается на него, как будто не достоин касаться моих губ, как будто это чертово благословение. Это поцелуй, в котором можно раствориться... но он не для удовольствия.
Скольжу одной рукой по его шее, моя кожа воспламеняется электричеством, когда она соприкасается с его кожей, а другую просовываю под его куртку... веду по стройным бедрам... пока мой указательный палец не касается его пистолета. Внутри я победно улыбаюсь.
Мужчины великолепны, не так ли? Сильные, сосредоточенные и внушительные... пока леди не проявит к ним внимание. Тогда они превращаются в шпаклевку. Шпаклевку, которой можно придать форму. Даже такой властный мужчина, как Чонгук, не соперник мягким губам женщины.
Выхватываю пистолет, он мгновенно реагирует, но я вырываюсь из его хватки, прежде чем тот успевает меня обезоружить. Направляю пистолет ему в грудь. Мои губы опухшие и влажные. Как и его.
— Ну-ну, — дразню я, задыхаясь. — Разве это не дилемма? Твой босс не будет тобой доволен.
Чонгук облизывает свои губы.
— Не будь дурой, Лиса.
— Я не хочу стрелять в тебя, — говорю ему. — Но у меня связаны руки.
— Ты убьешь меня, и что потом? — огрызается Чонгук, подходя ближе. — Ты побежишь к Кристиано, где он будет держать тебя взаперти в чертовом чулане, пока сжигает полгорода, одержимый жаждой мести? Невинные люди погибнут, и это будет на твоей совести.
— Он все равно захочет отомстить, — аккуратно делаю шаг назад. Снова делаю шаг, отчаянно пытаясь сохранить дистанцию между нами. — И если его подстегнет моя смерть, то платить будет весь город, а не половина.
Чонгук усмехается, и, Боже помоги мне, это прекрасное выражение его лица.
— Ты думаешь, его это так волнует?
— Кристиано Руссо — самый безжалостный человек, которого я когда-либо встречала. Ради меня он готов уничтожить целые планеты, Чонгук, и, если бы тот знал, что ты преследовал меня все это время, ты бы уже был мертв. Я оказала тебе услугу, не сказав ему.
Чонгук улыбается мне. На самом деле, блядь, улыбается.
— Мило. Думаешь, я должен его бояться?
Мило? Кристиано — психопат, и отсутствие страха у Чонгука невероятно возмутительно. Я не видела Кристиано во всей его убийственной красе, но слышала истории. Знаю, на что он способен.
— Ты должен быть в ужасе.
Его улыбка исчезает, когда он поднимает руку успокаивающим жестом.
— Сейчас я боюсь тебя больше, чем Кристиано Руссо. Дай мне пистолет.
Я делаю еще один шаг назад, прохожу через столовую и подхожу к стеклянной стене. На этаже подо мной находится бассейн. Если понадобится, я выпрыгну из этого гребаного окна.
— Я не отдам тебе пистолет.
— Хорошо. — Чонгук засовывает руки в карманы куртки. — Не отдавай мне пистолет. Дай мне ответы.
Я хмурюсь, все больше теряя хватку на пистолете из-за потных ладоней.
— Ответы?
— Франко Моретти хочет получить информацию. Вот и все.
— Информацию?
Чонгук подходит ближе.
— О поставке героина. О планах переезда в Калифорнию.
Я открываю рот и снова закрываю его. Я никогда не вела дел с Руссо или кем-либо, связанным с ними.
— Героин? Руссо занимаются наркотиками?
— Ты действительно ничего не знаешь, да? — хмыкает он. — Держу пари, Талия и Бэт знают о бизнесе Руссо больше, чем ты.
Талия? Бэт? Стриптизерши? Ох. Я смотрю на него.
— Ты сволочь.
— Меня называли и похуже. — Чонгук делает шаг вперед, и я позволяю ему.
Позволяю ему медленно сократить расстояние между нами. Чем ближе он подходит, тем прямее становится его осанка. Смертоносное намерение исходит от него волнами, и я знаю, что не выберусь отсюда живой, если только не выберусь сама.
Опускаю пистолет, позволяя Чонгуку думать, что он побеждает, но, когда тот оказывается на расстоянии вытянутой руки, я стреляю в окно и ныряю в него. Стекло режет меня, но адреналин, разливающийся по венам, не позволяет мне почувствовать раны. Мое сердце грозит разорваться, пока я лечу в свободном падении в течение пяти секунд, прежде чем рухнуть в бассейн. Верчусь, выпрямляясь в воде, стиснув зубы от жгучих ожогов, опаляющих мою кожу. Отпустив пистолет, брыкаюсь ногами и двигаю руками, пока не выныриваю на поверхность. Задыхаюсь, вдыхая как можно больше воздуха, пока двигаюсь к краю.
— Лиса! — кричит Чонгук сверху, его голос медленно отдается эхом в моих ушах. — Ты с ума сошла?
Не глядя, я отталкиваюсь. Он ни
хрена не понимает.
— Подожди там! Я иду.
Я вытаскиваю половину своего тела из бассейна, и моя голова кружится. Бетон становится небом, а небо — бетоном. Все так сильно кружится.
— Лиса, у тебя кровь!
Подволакивая ногу, я с силой вытаскиваю себя из бассейна и размазываю кровь повсюду. Ее так много...
— Стой там, Лиса, стой, черт возьми!
Я двигаюсь к большим, черным воротам и падаю где-то на полпути. Лежу на полу. Не знаю, как долго пролежала, но, когда, наконец, поднимаюсь на ноги, на меня смотрят люди. Семья. Три подростка и отец, который разговаривает по телефону со скорой помощью — а может, с полицией. Я его не слышу.
Бормочу, что мне очень жаль, но не думаю, что они меня слышат. Прохожу через ворота и спотыкаюсь о мужчину, который протягивает руку, чтобы обнять меня. Я отстраняюсь от него и направляюсь к задней двери.
Моя голова сильно кружится. Не знаю, где у меня порез, но где бы тот ни был, он заставляет меня истекать кровью, и быстро. Всхлипываю, когда мои ноги превращаются в желе.
Закрываю глаза, ожидая, что сейчас упаду на кафель, но меня окружают только крепкие, теплые руки. Голос проклинает меня, но прижимает к себе.
Кристиано? Мама? Папа? Чонгук? Я не знаю.
Невесомость охватывает, когда меня поднимают с земли и уносят.