Глава 10
ЧОНГУК.
Для протокола, это не означает, что все делается по старинке. Это, блядь, полная противоположность тому, как все делать по старинке.
Я прижимаю руку к внутренней стороне бедра Лисы, надавливая курткой на одну из ее ран. Из всех ран эта кровоточит сильнее всего. Стекло вонзилось в нее, как теплый нож в масло, ее одежду тоже разрезало, и я не знаю, смогу ли вовремя доставить ее туда, где она должна быть. О, как все перевернулось. Я начал свой вечер с намерения убить ее, а теперь мчусь на огромной скорости по темной служебной дороге, идущей рядом с автострадой, пытаясь спасти ей жизнь? Моретти убьет меня на хрен.
Бросаю быстрый взгляд на Лису, которая бледнеет все сильнее с каждой секундой. Смотрю на часы на центральной консоли. Мы в двух минутах езды от стоматологической клиники брата Бо. Я заранее позвонил ему, чтобы сообщить о своем приезде, и он встретит меня там. Если смогу доставить Лису туда, если смогу доставить ее к Бо вовремя, он сможет подлатать ее, а потом я смогу решить, что, черт возьми, мне с ней делать. Что еще важнее, смогу понять, что черт возьми собираюсь объяснить Моретти.
Въезжаю на парковку престижной стоматологической клиники «Брайт». Других машин нет, за исключением единственного белого Мерседеса через несколько мест слева от меня. Полагаю, он принадлежит брату Бо.
Опускаюсь на центральную консоль и беру жевательную резинку. Честно говоря, мои нервы не такие крепкие, как хотелось бы, и жвачка помогает. Надеюсь, его брат знает о моем приезде и не ждет меня внутри с полицией.
Заглушив машину, спрыгиваю с водительского сиденья и выхожу на горячий ночной воздух. Закатываю рукава до локтей, обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. Содрогаюсь при виде некогда белых кожаных сидений под безжизненным телом Лисы. Влажная и подсохшая кровь окрасила поверхность и впиталась в волокна. Мне никогда ее не вычистить.
Я поднимаю обмякшее тело Лисы на руки, и она еще больше пропитывает мою рубашку кровью. Кряхтя, пинком захлопываю дверь и несу ее вверх по лестнице к входной двери дантиста. Оглянувшись через плечо, стучу в дверь ботинком. На улице тихо. Ни машин на дороге, ни людей на тротуаре.
Как раз так, как мне нравится.
Я отступаю назад, когда механизм блокировки двери из матового стекла лязгает, и она открывается. Передо мной стоит человек с широко раскрытыми глазами, его худые плечи напряжены и расправлены.
— Господи! Что, черт возьми, произошло?
Я проталкиваюсь мимо него, и кровь и вода капают на кремовую плитку.
— Куда я могу ее положить?
— Куда ты можешь ее положить? — Он закрывает дверь и следует за мной, пока я пробираюсь через приемную в первую операционную. — Ей нужен хирург, а не дантист. Что, по-твоему, я должен с ней делать?
В операционной пахнет отбеливателем и мятой — интересное сочетание, которое не очень хорошо принимают мои легкие.
— Я не жду, что ты что-то сделаешь, — опускаю Лису на черный стул, не собираясь убирать с ее лица мокрые волосы. — Где Бо? Он уже здесь?
— Нет, его еще нет, — брат Бо сложил свои тонкие руки на худой груди. — Ты же понимаешь, что это стоматологическая клиника. А не чертова больница.
— Да, — нажимаю кнопку откидывания на консоли и укладываю Лису. — Но стоматологи используют швы, верно?
— Да.
— И физраствор? И перекись?
— Ну, да, но...
Я смотрю на него, а его взгляд скользит к ножу, заткнутому за пояс моих штанов. Это единственное оружие, которое у меня есть, кроме винтовки в багажнике. Лиса уничтожила мой пистолет, когда прыгнула в бассейн, который я, как дилетант, оставил. К счастью, он не зарегистрирован ни на меня, ни на Моретти.
— Значит, я в правильном месте.
— Это то, ради чего Бо хотел, чтобы я оставался открытым? Нет. Абсолютно точно нет. — Он указывает на дверь, и я вижу пятна пота в складках его бледно-голубой рубашки. — Если ты сейчасже не уйдешь, я вызову полицию.
Я прищуриваю глаза, и он тяжело сглатывает, его крошечный кадык слегка подрагивает.
— Давай. Попробуй.
— Не обращай на него внимания. Он дантист.
Натан вздрагивает, и я поворачиваюсь на пятках, выхватывая нож. Подняв руку в перчатке, Бо останавливается как вкопанный, мой нож в трех четвертях дюйма от его горла. Так. Блядь. Близко. Я не помню, когда в последний раз кто-то подкрадывался ко мне.
Сегодня я слишком небрежен. Сначала позволил Лисе отвлечь себя, а теперь Бо? Если не возьму себя в руки, это может плохо кончиться.
Бо поджимает свои тонкие розовые губы и опускает руку. Выдохнув, как можно тише, я опускаю руку и убираю нож обратно за пояс.
Натан хмурится на Бо.
— Что это значит?
— Все знают, что дантисты — мудаки по умолчанию.
— Чушь.
— О, да? — Бо переходит на сторону Лисы, отодвигая с дороги станцию с отсосом, и роняет на пол свою черную сумку. — Сколько ассистентов у тебя сменилось за этот месяц, Натан?
Натан смотрит на Бо своими темно-карими глазами.
— Я не говорю тебе, как вести твой бизнес, так что не говори мне, как вести мой.
За исключением непрекращающихся препирательств, вы не сможете сказать, что Бо и Натан — братья. Натан — невысокий, стройный брюнет, а Бо — блондин с крепким телосложением.
Я одинаково ненавижу их обоих.
— Сними с нее одежду. Мне нужно будет осмотреть каждую рваную рану. Сколько, ты сказал, их было?
— Немного, — произношу. Берусь за воротник комбинезона Лисы и разрываю его посередине, прежде чем вытащить из него руки и ноги, обнажая ее черное кружевное нижнее белье.
— Больше всего меня беспокоит порез на внутренней стороне ее бедра.
Бо захватывает ее ногу за колено и поднимает ее вверх. Кровь продолжает вытекать, но уже не с такой скоростью, как раньше.
— Судя по всему, ей понадобится переливание крови. Ты знаешь группу крови?
Отпустив ее, он наклоняется, чтобы покопаться в своей сумке. Выкладывает разные виды крови на ближайшую к нему скамейку. Я знаю о Лисе все. Знаю, в какую начальную школу она ходила, список ее аллергий, и когда в последний раз делала гребаный мазок. Знать цель вдоль и поперек — это часть моей работы.
— Четвертая отрицательная.
Бо перестает копаться и откидывает голову назад.
— Конечно, блядь, отрицательная.
— Четвертая отрицательная — это...
— Самая редкая группа крови. Мы знаем, Натан, Господи! — Бо встает, проводит пальцами по волосам. — Почему ты все еще здесь? Разве тебе не нужно чистить зубы?
— Сейчас десять часов. Никто не нуждается в осмотре и чистке так поздно.
Закатив глаза, Бо смотрит на меня, пораженный.
— У меня нет четвертой отрицательной, Чонгук.
Я пожимаю плечами.
— Так используй первую отрицательную.
Он качает головой.
— Не могу. Запасы первой отрицательной в больнице критически малы, пока завтра утром не прибудет новая партия. Я не смог стащить ни одной, и поверь мне, я пытался.
Я сжимаю зубы. Черт побери. Девушка на пороге смерти, а она все еще заноза в моей заднице. Снова и снова сжимаю челюсти, снова и снова, заставляя себя забыть об этом. Она умрет. Моретти будет счастлив, я получу вторую половину своих денег, и тогда смогу сесть в самолет и покинуть эту Богом забытую адскую дыру.
Но...
Зачем это делать, если могу сделать свою жизнь в десять раз тяжелее, чем она должна быть?
— Я дам ей кровь. — Я провожу рукой по лицу. — У меня первая отрицательная.
— Я не планировал прямого переливания крови. — Бо прижимает кончики пальцев к вискам. — Я взял с собой достаточно игл для переливания и резиновых трубок... Я просто... я просто не знаю, является ли прямое переливание хорошей идеей.
Я хватаю странное гребаное сиденье и опускаюсь на него. Выдвинув подлокотник вперед, опираюсь на него локтями и выпрямляю левую руку.
— Сделай это.
Бо потирает виски маленькими круговыми движениями, которые, кажется, успокаивают его нервы.
— Нам понадобится стеклянная трубка для забора крови. Если твоя кровь будет отбираться в сосуд, то свертывание будет предотвращено, но у нас нет времени. — Бо вскидывает руки вверх. — К черту. Я сделаю все, что смогу.
Развернувшись на каблуках, он достает из сумки пригоршню игл для переливания крови, резиновые трубки, всевозможные мелочи.
— Я собираюсь проделать грубую работу, но этого должно быть достаточно.
Он разрывает упаковку антибактериальных салфеток и проводит ими по вене на моей руке.
— Как долго у нее идет кровь?
Я пожимаю плечами.
— Пятнадцать минут, плюс-минус.
Бо кивает и поворачивается к Лисе. Он тыкает и тыкает ее, а затем возвращается к скамейке, чтобы взять свои острые инструменты. Потом подходит ко мне.
— После беглого осмотра рваных ран я бы сказал, что, учитывая продолжительность кровотечения, она едва задела бедренную артерию. Сильного кровотечения в начале было достаточно, чтобы она потеряла сознание, что, к счастью, уменьшило поток крови из-за падения кровяного давления. -
Он с небрежной поспешностью втыкает иглу в вену, и я зажмуриваюсь.
— Однако на данный момент я бы сказал, что у нее высокий риск обескровливания...
— По-человечески, — огрызаюсь я.
— Кровотечение. У нее высокий риск обескровливания, поэтому нам нужно как можно скорее ввести ей твою кровь.
Бо закрепляет все на месте, прежде чем повернуться к Лисе. Моя кровь стекает по трубке и капает на пол, заставляя Натана выругаться где-то позади меня. Бо устанавливает ее канюлю, затем присоединяет резиновую трубку и заклеивает ее.
Выдохнув, Бо поворачивается к Натану.
— Мне нужно, чтобы ты принес физраствор, чтобы я мог промыть ее раны. Мне также нужна перекись, если она у тебя есть, и те викриловые швы, которые ты используешь.
Кивнув, Натан исчезает в коридоре, а Бо возвращается к оценке Лисы.
— Хорошо, что она выстрелила в окно, прежде чем прыгнуть в него. Большинство ее порезов неглубокие, только один или два потребуют наложения швов, но вот этот порез на внутренней стороне бедра ей очень мешает. — Бо смотрит на меня. — Ты должен был отвезти ее в больницу, Чон. Ей нужен рентген. Мне неудобно зашивать эти раны, пока мы не будем уверены, что ничего не оставили.
— Я возьму этот риск на себя.
Бо нахмурился.
— Я не могу гарантировать, что мне удастся удалить все осколки, когда буду промывать рану.
— Так промой хорошенько. Отвезти ее на рентген не получится.
Натан входит в комнату, неся все предметы, которые просил Бо, и Бо приступает к работе. Я наблюдаю за ним, стараясь не упасть со стула, так как у меня кружится голова. Он промывает, чистит, накладывает швы и перевязывает раны всем, что может предоставить стоматологическая клиника — чего, на удивление, очень много.
Спустя Бог знает сколько времени Бо и Натан вытирают с кожи Лисы столько крови, сколько могут, а затем, наконец, убирают волосы с ее лица. Облегчение охватывает меня, когда вижу, что ее щеки окрашивает легкий розовый оттенок, но облегчение совершенно противоположно тому, что чувствуют Бо и Натан.
Они недоверчиво смотрят на меня. Как будто женщина на стуле — это трехгрудый инопланетянин.
— Это... — Натан отступает назад, снимая перчатки и бросая их на пол. — Ты привел сюда Лису Манобан? Ты что, блядь, с ума сошел?
О, значит, они знают, кто она такая. Я вырываю материал из руки и прижимаю ватный тампон к отверстию, чтобы остановить кровотечение.
— Очевидно.
Бо смотрит на меня, предательство блестит в его глазах. Только не говорите мне, что эти идиоты тоже боятся Кристиано?
— Ты ведь знаешь, кто она? — спрашивает Натан, и я киваю.
— Конечно, я знаю, кто она.
Все знают, кто она такая.
— У тебя есть желание умереть?
Я хмуро смотрю на него.
— А у тебя?
Сползаю со стула и поворачиваюсь к Бо, не обращая внимания на то, как мой мозг раскалывается в черепе и катится по кругу.
— Теперь, когда она почти стабильна, ты собираешься вернуть ее мне и держать рот на замке по поводу всего этого, понятно?
— Но...
— Никаких «но». — Я наклоняюсь и понижаю голос. — Иначе сожгу это гребаное место дотла вместе с вами обоими.
Поворачиваюсь и выхожу из комнаты в поисках шкафа, в котором есть хоть что-нибудь, чтобы прикрыть полуобнаженное тело Лисы. К счастью, открыв шесть шкафов и один ящик, я нахожу один, заполненный разными по размеру халатами, все уродливого оттенка кешью, больше похожими на тюремную форму, чем на медицинское облачение.
Игнорирую Бо и Натана, которые спорят тихим шепотом, когда возвращаюсь в комнату, и одеваю Лису, пока они смотрят. От братьев волнами исходит беспокойство, и я могу только молиться, чтобы они боялись меня больше, чем Кристиано.
— У тебя есть что-нибудь, что поможет держать ее без сознания? — спрашиваю я Бо, и он задумывается над вопросом.
— Держать ее без сознания?
— Я хочу, чтобы ее усыпили. Это всего на несколько дней. Мне нужно уладить пару дел, и я бы не хотел, чтобы она бегала вокруг и создавала мне проблемы.
— Ты хочешь, чтобы я ввел ее в кому? — Бо делает шаг вперед, его движения слишком агрессивны, на мой вкус. — Если только у тебя нет реанимации, о которой я не знаю, я не дам...
Я замахиваюсь на него ножом, и он проглатывает свой протест.
— Нужно ли мне напоминать тебе, что я убил чистильщика бассейна, с которым трахалась твоя жена?
Натан ахает.
— Ты мой должник.
Бо расправляет плечи.
— Когда я перестану быть твоим должником?
— Когда я скажу.
Мой телефон звонит в кармане брюк, и я засовываю нож обратно за пояс, чтобы вытащить его. Моретти. Черт.
Я бросаю взгляд на Бо, засовывая телефон обратно в карман.
— Ты поедешь со мной. Мы сделаем остановку у больницы, чтобы ты мог взять кое-какие вещи...
— Я должен вернуться домой к жене и детям. Они будут интересоваться, где я.
Я схватил Лису и осторожно притянул ее в свои объятия.
— Они будут гадать, где ты, до конца своих дней, если ты не сделаешь то, что я скажу.
Ругаясь, Бо хватает свой мешок, когда Натан делает шаг вперед.
— А как же беспорядок?
Я направляюсь к двери.
— Приберись.
Бо говорит Натану, что позвонит ему завтра, и выходит за мной в приемную.
— Мне нужно, чтобы ты оборудовал комнату в моем доме. Она не должна быть современной, но ее должно быть достаточно, чтобы она могла продержаться несколько дней.
Он ворчит, но не протестует. С чего бы это? Бо, блядь, должен мне, учитывая, что тот надул меня с оплатой за утопление парня.
Я кладу Лису на заднее сиденье своей машины и беру черный мешок из багажника. Мне нужно будет надеть его на голову Бо, когда мы проедем через город и направимся к моему дому. Я не могу допустить, чтобы он знал мой адрес. Даже Моретти не знает этого места.
Кстати говоря, мой телефон снова вибрирует, когда сажусь за руль. Я игнорирую его и поворачиваю ключ в замке зажигания.
Он будет в ярости.