КНИГА ВОСЕМНАДЦАТАЯ - книга о жестоком ветре | книга о яростном приливе
Королевство солнца
Книга 18 Глава 26 Тихая коса
Он был заражен злым вирусом.
Тиаки дернулся, глядя на Такаяю. Как только его душа была поражена подозрительными призраками, было нелегко обуздать ее усиливающие эффекты. С Наоэ, похитившим место генерала и приказ о его стирании, по-видимому, от Кеншина, Кагетора потерял основание для своего «положения».
Это глупо!
Никто из них не знал, кто собирается атаковать первым. Они приготовились к бою и менее чем через секунду, они оба сделали свой ход. Так началась битва. Такая согнула колени, как дикий лев. С его пальцами на земле, он опустил спину, и сила всего его тела была сосредоточена в его животе. Тиаки знал, что он накапливает огромное количество энергии всякий раз, когда он принимает эту позу.
Он шел в полную силу! - Чиаки не дрогнул, несмотря на то, что понял, насколько опасна ситуация, и выпустил волну прямо перед ним ...! Затем напряженные мускулы Такая продвинули его тело в воздух!
Такая продвинулась вперёд почти в то же время, когда Чиаки выстрелил в него заклинаниями. Он разбрасывал заклинания, похожие на пули убийцы, один за другим, бросаясь вперед, не глядя ни налево, ни направо.
Тиаки сразу создал толстую стену. Затем что-то глубоко тяжелое ударило его. Тиаки побледнел. Он никогда не испытывал этого раньше. Такая не атакует заклинаниями. Но что это за необычное давление, толкающее его с фронта!
Его боевой дух превратился в давление!
Он никогда не сталкивался с таким явлением до сих пор ...!
"Черт возьми!"
Скрип. Бывший лидер сломал свою защиту. Его барьер не мог удержаться и был разбит на куски. Этот уровень мощности, конечно, не был обычным оншоу ...!
"Оооо ....!"
Перед лицом заклинания Такаяи, которое ударило его, как лавина земли и камней, Чиаки выдержал, изогнув свое тело. Это было похоже на взрыв бомбы. С огромным усилием он поднял Гошинью и закричал:
«Как, черт возьми, я позволил бы тебе...!»
Он отодвинулся и закричал, пока Такая твердо посадила обе ноги на землю. Теперь это был конкурс грубой силы. Тиаки не закончил предложение и сосредоточился на давлении легких Такая. Такая была в агонии, потому что он не мог дышать. При таких темпах Такая могла в конечном итоге задохнуться, но Чиаки не ослабил свою хватку. Нет, он не мог позволить себе ослабить свою силу. Если бы он немного отступил, заклинание Такая прорвалось бы, а плоть и кости Чиаки были бы разорваны на куски.
С приглушенным стоном, Такая собрала силы и посмотрела в ответ со свирепыми глазами. Рот Тиаки внезапно открылся.
"!"
Его горло было закупорено. Твердые глыбы воздуха были заложены изо рта в пищевод. Область под его животом сжималась, так как воздух продолжал забиваться до такой степени, что, возможно, разорвал его внутренние органы ...!
Этого не может быть ...!
Он чувствовал неуклонно возрастающую опасность от этого ощущения раздутости. Даже если бы он хотел остановить его, не было никакого способа сделать это!
Левое ухо Такаи стало кровоточить. Чиаки едва удалось контратаковать. Он хотел разрушить свои полукруглые каналы, чтобы лишить его атакующей силы, но Такая не была настолько наивна, чтобы допустить это. Просто глядя на него, он отбросил тело Чиаки назад.
"Urgh!"
Тиаки ударил каменный памятник. Такая ударила своими заклинаниями в его восстанавливающееся тело. Однако реального тела Чиаки там не было. Он украдкой заменил это иллюзией. Чиаки на самом деле стоял рядом с Такая. Он атаковал, когда Такая обернулась от удивления ...!
Бетонная земля между ними сильно разбилась. Заклинание Такаи столкнулось непосредственно с атакой Чиаки. Ударная волна сотрясла всю окружающую территорию, земля разлетелась на куски концентрической ряби. Тиаки защитил свое тело от отскакивающей ударной волны, но Такая вернулась к действию.
Ударная волна теперь в два раза больше первой, попавшей в тело Чиаки.
«Оооо!»
Он защищал свое тело всей силой, которая у него была. Такая неумолимо создала заклинания с обоими кулаками. Это были тяжелые, плотные заклинательные бомбы. Каншоуса не может быть изгнан, если его физическое тело еще живо. Если бы он получил прямой удар, не было сомнений, что это тело будет разорвано на куски плоти ...!
Такая начала атаку. Он нацелился на Чиаки и нанёс последний удар.
Грохочущий рев потряс внешний край кратера. Земля и песок были взорваны, и в Дайканбоу появилась огромная щель. Отрубленные руки и ноги упали перед глазами Такая. Хотя Такая была покрыта дождем земли и песка вместе с кровью и кусочками плоти, его это не обмануло.
Он обернулся и выстрелил в заклинание. Еще одно заклинание столкнулось с ним, создав взрыв бомбы.
"Ch!"
Как и следовало ожидать, Такая старалась изо всех сил выдержать этот бой. Облако пыли начало рассеиваться, и Такая увидела на противоположной стороне, что Чиаки Шуухэй опустился на одно колено и уставился на него. Его руки и ноги были явно по-прежнему прикреплены. Тиаки создал иллюзию, пытаясь заставить его думать, что он разорван на части.
Он тяжело дышал. Его кровоточащие глаза были доказательством того, что оба были серьезны в этой борьбе. Тиаки получил существенный ущерб и не мог создать другую иллюзию. У Такая также были незаживающие раны на теле, которые были очень болезненными, а лицо побледнело.
«Ваши заклинания действительно похожи на топор дьявола».
Чиаки сказал ему через нарушение дыхания. Он, честно говоря, не думал, что это будет так страшно. Ситуация отличалась от того, что он первоначально ожидал. Это был первый раз, когда Чиаки почувствовал, как страшно было видеть его врагом.
Я никогда не видел весь его потенциал в качестве противника.
Нет, для начала это было не то, что он мог бы увидеть. Его [Кагетора] сила росла в зависимости от того, насколько сильным был его враг. Если бы он сражался с богом, он определенно проявил бы божественные силы. Мысль об этом заставила его дрожать. Это должно быть бесконечно. По правде говоря, он никогда бы не узнал такого рода страх, если бы не эта борьба с ним.
«После этих 400 лет я, наконец, знаю твой истинный характер. Кагетора. Твоя сила - серп бога смерти. Парней, которых ты победил, не убивают. Их головы лежат во власти твоего серпа, верно?»
Где-то в глазах Такая была боль, но он оставался тихим. Тиаки начал ненавидеть этого зверя из глубины своего сердца. Хотя он был ранен, он, казалось, не знал пределов своей боевой силы. Оставалась только сила убийства, как инстинкт зверя, питающегося плотью. Это был тот тип источника энергии, который породил самый опасный из "бойни". Он был движим импульсом, что он должен серьезно победить этого человека любой ценой.
«... Я разобью серп этого бога смерти».
Его голос немного дрожал в конце предложения.
«Если я сделаю это, тебе тоже будет легко, не так ли?»
Он активизировал свою силу воли и атаковал заклинаниями. Такая отразила все свои атаки с многократной силой.
Черт возьми...!
Тиаки не было достаточно сил, чтобы противостоять всем заклинаниям. В конце концов, он получил прямой удар и был отброшен назад. Несмотря на это, Такая приготовилась с большей силой. Но в тот момент, когда он хотел атаковать ...
"!"
Что ...
Лицо Такая неестественно напряглось. Ненормальность в нем подняла голову. Сразу же, окружающий бетон начал взрываться беспорядочно, как живые существа. Это было похоже на заложенные мины, взрывающиеся наугад.
"Кагетор ...?!"
"Аааа ... !!"
Заклинания не были направлены на Чиаки, но выходили из-под контроля, поскольку Такая давила руками на виски. Это была странная сцена хаоса. Плитка и камни таинственным образом лопались, осыпались, интенсивно сталкивались в воздухе, а в темноте разбрасывались бесчисленные искры. Он не мог контролировать свои заклинания. Прямо в центре, Такаяя присела, не крича.
Его силы сходят с ума!
Размышляя таким образом, Чиаки яростно пнул землю и побежал к Такая через хаотичный мусор. Тиаки прицелился в Такая, у которой было испуганное лицо, и, казалось, он собирался атаковать заклинанием, но не сделал этого. Вместо этого он взмахнул кулаком.
Ударившись в живот, Такая упала в обморок. В то же время плитки и камни падали на землю в грохот хора. Тиаки придавил такую.
Такая, задыхаясь, посмотрела на Чиаки, склонившегося над ним.
"... Ты не собираешься убить меня?"
«Ты все еще не можешь контролировать свои силы».
Кагетора нахмурился от боли.
«Совершенно нечем гордиться избиением парня, который не в отличной форме. В этом нет никакого смысла для меня».
"..."
"Вы пришли сюда, чтобы умереть, не так ли?"
Такайя внезапно расширила глаза. Но вскоре он улыбнулся.
«Это абсурд ...»
«Я не буду играть в эту игру, помогая кому-то покончить жизнь самоубийством.
Тиаки оттолкнул Такая, который все еще был осторожен с осторожностью, и сказал:
«Твое лицо говорит, что я предатель. Если ты хочешь так думать, иди и думай, как хочешь. Это меня не касается. в любом случае, мне все равно. Это не имеет никакого отношения ко мне, к тому, что собирается сделать Кеншин, к чему ты будешь оказываться ... Если ты мне не веришь, это нормально. Учитывая, сколько дурака вы, со своими бредовыми преследованиями, вы не будете слушать, что бы я ни говорил в любом случае, верно? У меня нет проблем, просто оставив вас здесь и здесь. Я могу просто исчезнуть, если хотите. Но ваша привычка заставлять себя заблуждаться время, чтобы вести себя как какой-то избалованный ребенок - это то, что я не могу терпеть ".
Такая отскочила, и его глаза стали более напряженными. Однако Чиаки проигнорировал его.
«Вы сказали, что слышали о новом Уэсуги от Такематы. Он что-нибудь говорил о Кайдзаки?»
«Kaizaki ...»
было упомянуто имя человека, с которым он не хотел вступать в контакт. Такая запаниковала, и на его лице появилось еще большее выражение отвращения и осторожности.
"Почему ты упоминаешь ... его ..."
"Ты не слышал?"
У Такая глаза расширились.
Он понял, что он никогда не думал о положении, которое занимал этот человек по имени Кайдзаки Макото.
Kaizaki это тот, кто зависит от Ootomo.
Отомо был союзником нового Уэсуги. Что касается Наоэ, этот факт не был совпадением. Во-первых, не было никакой причины, по которой современный человек, который «хотел оторваться от оншоу», был изгнан из Оотомо. Не говоря уже о том, что Ootomo объединились с новым Uesugi, что было довольно необычно.
Что, если Кайдзаки является членом нового Уэсуги?
Он предал Сатоми, но что, если он уже был с новым Уэсуги в тот момент? Что если он уже тайно соединил силы с Наоэ? Кайдзаки хотел уничтожить Сатоми с самого начала. По указанию Наоэ он помог стереть сатоми. Конечно, не было никаких доказательств этого. Но Наоэ, должно быть, приказал ему спасти Такая. Что, если это планирование Наое в фоновом режиме уладило этот инцидент?
... Если это так, то
что, если Кайдзаки Макото был также частью плана Наоэ ...
Ха, Такая рассмеялась. Внезапно в его глазах появилось небрежное выражение.
«Так вот о чем все это было ...»
«Что?»
«Я наконец-то понял. Наое приказал этому человеку приблизиться ко мне, не так ли? Хитро утешить меня, манипулировать мной и использовать все, что можно от меня использовать. И после того, как он разоблачит, он стер бы меня, не так ли? Именно поэтому он сказал и сделал все это. Чтобы воспользоваться моей слабостью. Сказав эти непостижимые вещи, приведу меня в отчаянное замешательство ...! "
"Что-то случилось между тобой и Кайдзаки?"
«Это причина, по которой он так похож на Наоэ? Говоря то, что сказал бы только Наоэ. Наоэ раскрыл мою слабость и все, что касалось меня, Каизаки. Они сговорились друг с другом. Наоэ разобралась во всем. чтобы я потерял уверенность, как меня успокоить, чтобы я доверял, как справиться со мной в любой ситуации, он знает все. Как будто он говорит, что в прошлом мужчины занимались со мной сексом, потому что я его пригласил Поскольку я искушал людей, которых не знал, открыв им свое сердце и тело, будучи обнаженным и бесстыдно плача от удовольствия, он, должно быть, где-то видел это и смеется надо мной. Обнажая мои старые раны, чтобы заставить меня потерять свои гордость, моя уверенность, заставляя меня играть с женщиной, он хочет показать мне, насколько я грязен, не так ли ...!Он воспользовался моими хрупкими соображениями, сказал непонятные вещи, чтобы сбить меня с толку, чтобы отомстить мне, чтобы полностью использовать меня! "
«Кагетора!»
«Чтобы замучить до смерти того, кто заставил его все это время страдать!»
Такая не могла вынести этого и яростно покачала головой.
«Нет, я никогда не верил в такого человека. Ложь, говорящая о таких вещах, как его место в жизни, должна быть на моей стороне. Это поверхностное сочувствие. Я не настолько глуп, чтобы в это верить. Все, что говорят о его место в жизни здесь, всегда и навсегда. Что я его жизнь. Что независимо от того, сколько раз он меняет тела, я его единственная жизнь. Он хочет меня убить! Легкие слова. Я никогда не верил им из начало. Он найдет свою следующую драгоценную жизнь после того, как он изменится, верно, точно так же, как работает kanshou. Потому что все люди как kanshousha.
"Успокойся, Кагетора."
«Несмотря на то, что он сказал, что я единственный! ... Он все еще ... все еще делал это со мной. Этот нарцисс с комплексом преследования! Я чуть не попал в его ловушку. Я был почти обманут. Хорошо, что он ушел! Хорошо, что он и все остальные ушли! Мне никто не нужен. Я не попаду в ловушку этого человека! Полностью откажись от меня столько, сколько ты захочешь. Этот человек - единственный, кого я никогда не прощу Я буду отрицать этого человека! Этот человек - единственный, кому я не проиграю в этом мире. Только этот человек один. Я определенно не буду, ни во второй раз, ни разу! "
"Ты тот, кто не имеет никакого смысла! Кагетора!"
Крича, Чиаки схватился за запястье Такая, словно собирался оторвать его.
«Я не знаю, жалуетесь ли вы или являетесь параноиком, но я действительно не могу следовать за вами. То, что сказал и сделал Кайзаки, было похоже на Наоэ? Если это так, вы уже знали об этом!»
Такая была поражена и выглядела испуганной. Тиаки продолжал с чувством отчаяния.
«Если вы не получите его, я расскажу вам, что на самом деле происходит. Вы поняли истинную личность Кайдзаки, несмотря на ваше состояние. Вы помните странную вещь, которую вы выпалили после встречи с Кайдзаки? умри, ты сказал, что он жив. Несмотря на то, что ты отрицал «смерть» Наое, в тот момент ты понял! »
"Я не знаю, о чем ты говоришь ..."
«Хватит с этим и уже просыпаюсь! Теперь, когда мы подошли к этому моменту, нет необходимости цепляться за твой гипнотизм. Я действительно сыт по горло тобой. У меня было достаточно мириться с твоей степенью глупости. Если хочешь так сильно обвинять людей, вернись к реальности и сделай это! »
Тиаки схватился за воротник Такаяи.
«Ты все еще не понимаешь, не так ли? Ты все это время убегал. Ты убегал от своей неспособности справиться с потерей Наоэ. Боги тоже должны быть раздражены. спаси, что они просто позволят тебе быть. Да, Наое все еще существует прямо сейчас. Он все еще вокруг из-за тебя. Ситуация изменилась. Так что прекрати это бессмысленное шоу обезьян уже! ... Со времен Хаги, той, которой ты считал себя Наое - это Фума Котару. Ты сошел с ума! Наоэ был убит. Потеряв его, ты взорвался и сошел с ума от твоего побега! "
Такая ахнула, как будто он проснулся от сна и расширил глаза.
"Фума Котару ..."
«У тебя нет воспоминаний о смерти Наоэ, не так ли? Конечно, нет, потому что ты их исказил. Харуи и другие согласились с твоей уловкой, чтобы тебе не напомнили правду, потому что будет плохо, если ты умрешь от безумия. Два года ...! "
У Такая глаза оставались широко открытыми. Он слушал без малейшего движения. Киккава Мотохару тоже сказал нечто подобное. Хотя Кусака сказал, что это «утешительная ложь», совсем недавно, когда они расстались, Мотохару тоже сказал то же самое. - То, что он думал, что Такая продолжала, чтобы найти утешение ...
Кайдзаки Макото также упомянул об этом, но с другим значением. Он назвал это «кошмаром» и сказал, что он «подделка». Такая еще должна честно и спокойно подумать о том, почему они все говорили одно и то же, несмотря на разные интересы.
«Наоэ не была убита».
"Верно. Потому что ты сбежал от этого."
«Но вам всем ... нельзя доверять ...»
«Правильно. Вы не доверяете нам. Потому что в вашем нынешнем состоянии каждый является врагом, поэтому вы никому не доверяете. Но это слова людей ты не доверяешь всей лжи? Разве мои слова не прозвенели где-нибудь? Можешь ли ты честно сказать, что это абсолютно не так! "
Он не мог. Такая не могла этого отрицать. Правда, он не мог полностью отследить свои воспоминания. Его воспоминания отличались от прошлого. Его воспоминания были искажены. Кагетора однажды стерла прошлое. «Смерть Наоэ». «Произошло чудо». Мотохару не просто придумал историю, чтобы успокоить его. Что если он очень старался сказать ему правду?
«Если ты думаешь, что я враг, тогда это будет моим последним проявлением доброты к тебе. Безумный парень не способен подозревать других!»
«Я ... не сошел с ума ...»
«Тогда докажи это. Докажи мне, что ты не сошел с ума!»
Такая отчаянно закрыла глаза и вытащила воспоминания об этом инциденте. Но на этот раз возникла путаница, так как он не знал, что к чему. Который был уверен? Что было правдой? Постепенно он даже не знал, где он был. Такая прижалась к своим храмам изо всех сил.
«Я не знаю ... я не знаю ...»
«Если вы не знаете, я вам помогу. Если вы хотите знать, где начинается и заканчивается ваше строительство этой реальности, я помогу тебе! Я вонзу тебе в голову свою руку, вытащу все твои воспоминания с моей силой! "
Такая кричала. Мысленное заклинание Тиаки начало проникать в его дух. Он сунул палец в душу Такая против его воли с помощью силы, которая, если ее серьезно использовать, могла бы изменить личность человека.
»..
Чувство давления душило его дыхание. Это было все равно, что засунуть руку в матку крупного рогатого скота, чтобы схватить его за ноги и вытащить. Нет, более того, Такая находилась в состоянии сильного, сильного замешательства.
«Я достану этот гной, который вырос в тебе, и позволю тебе увидеть его!»
"... Ааааа!"
Его душа открывалась, и образы, которые были спрятаны, выбрасывались из сосуда его сердца, подобно потоку почвы и камня. Он был расстроен нежным, обнаженным ощущением того, что его разграбил какой-то посторонний предмет, и, наконец, даже его эмоции были в смятении. Он плакал рваным голосом. Вдруг ...
"!"
Тиаки ослабил свою силу в ответ. Он коснулся чего-то настолько неестественно хрупкого в центре, что был потрясен. Нет, он подошел так опасно, что если бы он пошел немного дальше, он бы сломал его.
Что это было ...
Это было похоже на гнилые фрукты. Прикоснувшись к нему, Чиаки немедленно ослабил свою силу. Он подумал, что сердце Такая остановилось, потому что тело последнего вздрогнуло и начало дрожать.
«Ты ... что это было ...»
Такая была вялой и не двигалась.
«Что ты скрываешь? Что с тобой случилось? Не говори мне, почему твои силы сходят с ума, потому что ...»
Он сделал что-то радикальное?
Чиаки, чувствуя что-то необычное позади себя, резко обернулся. Из тьмы выскочила большая тень, прикрывая луну, когда она пролетала над ним, словно скрывая ее.
"Какая!"
Это был огромный прыжок, его острые когти едва скучали по нему. Глаза Тиаки расширились. Серебряное существо появилось. Он приземлился гибко прямо рядом с Такая и издал громовой рев. Это был огромный зверь. Казалось, все его тело излучало свет луны. Это был большой тигр.
Рейджиуу! ... Котароу здесь!
Серебряный тигр стоял перед Такая, словно защищая его. С мощным запуском он снова напал на Chiaki.
"Ch!"
Острые когти его мощных передних ног блестели. Не было никаких сомнений в том, что Котару выпустил это существо, чтобы защитить Такая, но он никогда раньше не видел серебряную рейдзюу. Тиаки мгновенно выстрелил в него заклинанием. Однако тигр демонстративно обнажил зубы и нацелился на его дыхательное горло. Он поднял гошинху, но не смог остановить движение тигра, обрушившегося на него с ног на голову. Он был отброшен назад, его спина ударилась о каменный памятник с огромным ударом. Он рухнул стонал.
"Каге ... Тора ..."
Такая сидела на корточках и держала его за голову. Его глаза были широко открыты со слезами на глазах, его синие губы дрожали, как сумасшедший, когда он что-то бормотал. Когда Рейю завыл на Чиаки, словно он был угрозой, он приблизился к Такая. Затем он зарылся головой под тело Такаяи, поднял его и нетерпеливо потерся о его тело. Под влиянием этого прикосновения осознание вернулось в глаза Такая.
«Ты ...» сказал он хриплым голосом: «Ты не умер в городе Хаги?»
Похоже, Такаяя перепутала тигра с тем, что защищало его в Хаги. Он вспомнил моросящий дождь в Тоукоджи в то утро, где он также держал тигра. Тело тигра было теплым. Он уткнулся лицом в его мех, и его беспокойство начало просачиваться.
«Это был ... другой тигр ...»
Такая дрожала слегка при звуке голоса Чиаки.
«Котару ... защищал тебя ... Тот, кто защищал тебя все это время, был не Наоэ ... не Наоэ ..."
Такая закрыла глаза от боли и продолжила зарывать лицо в мех. - Но тот, кто был со мной все это время, конечно, Наое. Его голос, его форма. Это всегда был Naoe.
«Сказать, что он не Наоэ... я не могу... поверить в это...»
«Прямо сейчас, это единственное, что ты не можешь принять».
«Но вам всем нельзя доверять ...»
Такая с трудом скривила бровь. Он не мог поверить в других. Он также не имел поддержки для себя. Факт был ... - Была только одна правда, и он нашел ее. Это был единственный. Такая осталась только с одной правдой ...
«Наоэ прямо сейчас не рядом со мной ...»
- ответ Чиаки остался у него в горле. Глядя на Чиаки, глаза Такая сузились. Он медленно встал, словно защищая травму.
"... Ты тоже ... Ты мне больше не нужен со мной."
«Ка ... гэтора ...»
Такая мучительно прищурилась и пробормотала: «До свидания, Чиаки».
Его страх и сомнение проникли так глубоко? Нет, даже если Чиаки был союзником, Такая уже решила идти одна. Чувствовал ли он, что не может принять чью-либо помощь? Он чувствовал, что должен был уладить это сам?
Такая сама была истощена.
Я скажу Наоэ, когда увижу его, - сказала Такая изможденным голосом.
«Если хочешь убить меня, приходи и сделай это сам».
"
Собравшись с силами, крикнул Чиаки.
«Нарита пришла в Кумамото прямо сейчас. Нарита пришла, ладно, в Высшую Кожу».
Плечи Такаяи подпрыгнули от удивления. Слушание о Юдзуру должно было заставить Такую остаться. Но вопреки его ожиданиям, что Такая повернется в шоке, он только ответил: «Понятно» и кивнул.
"Наое, возможно, вызвал его."
Что ...
Чиаки не знал, что Юдзуру был реинкарнацией Кагекацу. Такая тихо погладила голову рейдзюу, затем медленно пошла в сторону долины, спускаясь через траву.
«Не будь импульсивным, Кагетора! Не все решено. В Уэсуги все еще есть люди, которые на твоей стороне! Те, кто следил за тобой до сих пор, не оставят тебя!»
Он пытался преследовать его, но его тело болело так сильно, что он не мог. Такая продолжала. Голос Тиаки был заглушен сильным ветром. Две тени спустились в долину и вскоре растворились во тьме. Тиаки в конце концов сумел встать, хотя он все еще был слаб.
Этот парень ...
"Кагетора-сама ...! Кагетора-сама !!"
Тиаки обернулся, услышав голос позади себя. По длинной гравийной дороге, ведущей с парковки, прибежал человек. Лунный свет осветил лицо человека. Тиаки был удивлен. Мужчина также был удивлен видом Чиаки.
"Ты Я ... Ясуда сама".
Тот, кто появился, был Такемата Ёсицуна. Он должен был остаться в святыне Кокудзу, но, обеспокоенный Кагеторой, он проскользнул мимо стражей и сумел преследовать его всю дорогу здесь.
"Вы!"
Тиаки направил свой гнев на Такемату. Такемата также знал от Хаккая, что Чиаки еще не был включен в новый Уэсуги.
"Я ... Я ... Ясуда-сама"
«Вы пришли в нужное время. Такемата Ёсицуна».
Тиаки заставил его с демоническим выражением лица, когда Такемата отступил.
«Что сделал и делает Кеншин, объясни мне все это с самого начала».
***
В то же время в храме Сайганден в Асобушу Хаккай и другие были заняты операциями.
«Помните. Не позволяйте ему предпринимать какие-либо действия. Даже если вы используете цепи, убедитесь, что он действительно задержан».
Хаккай проинструктировал своих подчиненных и сел в машину. Атмосфера сражения в Дайканбоу чувствовалась в храме Сайганден. Дайканбу был не так далеко. Даже если бы это было так, они все равно смогли бы почувствовать это интенсивное столкновение сил. Более того, будучи членами Уэсуги, они прекрасно знали личность бойцов.
«Я пойду проверю ситуацию. Если ты увидишь, что он [Наоэ] снова пытается действовать безрассудно, останови его, даже если тебе придется использовать свое тело. Он не должен покинуть это место. Это может повлиять на исход войны».
На самом деле он [Наоэ] не был в состоянии двигаться. Учитывая, что сейчас ночь, его усилия, вероятно, будут напрасны. После беседы с Асо Коремицу он упал от высокой температуры, и теперь его состояние было таким, что просто встать было трудно. Несмотря на это, его беспокойство по поводу ситуации Кагеторы сделало его импульсивным, и у Хаккая не было иного выбора, кроме как застрелить его транквилизаторами, чтобы нокаутировать его. Теперь он был под присмотром, спал в центре своей резиденции.
«Я оставлю это тебе, Хаккай-доно».
На входе в храм его выслал командир Уэсуги по имени Йоши Кагесукэ. Он был отправлен в Кюсю вместе с Такематой, и по приказу Наоэ он объединил свои силы с Асо Коремицу. Хаккай кивнул,
«Как только мы найдем Кагетора-саму, мы передадим его в распоряжение нашего Нокизару».
«Действительно. Прямо сейчас он должен сосредоточиться на выполнении« Тайка Ринху ». Как новый генерал Уэсуги, он должен сделать много вещей».
Нынешний союз с отомо был важен не только для нового Уэсуги ... но и для самого Наоэ. Хаккай знал это. Способность нового генерала ставилась под сомнение. Их беспокоило, может ли Наое Нобуцуна быть ответственным за нового Уэсуги.
Лидерские качества этого человека подвергаются испытанию.
Наоэ была более чувствительна к суждению, чем кто-либо еще. Его гордость была огромна, а его алчность сильнее, чем у большинства других. Хотя он не любил открыто хвастаться из-за своей стойкой личности, можно было сказать, что он тихо горел амбициями в ответ на текущую ситуацию.
Разве Наое не осознавал этого или делал вид, что не осознает этого?
Он выглядел так, будто испытывал чувство вины, победив Кагетору, став генералом.
«Я принял эту позицию, потому что с ней ничего не поделаешь». Такую позицию он придерживался, но (были ли это его настоящие чувства?) В течение этого года его подход к работе определенно не был типом нерешительности, обычно связано с отношением «ничего не поделаешь».
Если Кагетора был тем лидером, который привлекал людей своей силой, то Наое был тем, кто способствовал развитию организации. Он был таким лидером, который завоевал доверие своих подчиненных, проявив свою страсть к своей работе.
В глазах Хаккая он казался более спокойным, чем в то время, когда он был правой рукой Кагеторы, хотя он не мог определить, когда это стало очевидным. Не было никаких признаков того, что он играет роль действующего лидера.
Возможно, с самого начала он больше подходил для того, чтобы стать «королем замка». Это не было очевидно, потому что его сдержанность была настолько эффективной, но он каким-то образом знал точку зрения тех, кто всегда стоял над ним, и то, о чем думали эти люди.
Если бы это было так, он очень хорошо понимал, что Кагетора делал до сих пор. Когда один с лидерскими чертами сталкивался с другим подобным, один из них определенно должен был бы уступить. Тот, кто уступил, был Наоэ. Это было естественно, так как он был слугой, однако тогда лидерские способности Кагеторы были, вероятно, выше, чем у Наоэ. Если Наоэ станет его преемником, состояние организации будет тонко меняться. Уэсуги был единоличной командой Кагеторы. Нет, для Кагеторы это был способ заставить Наоэ сдаться ему, иногда более чем необходимо. Пораженный кем-то с подобными способностями, казалось, что Наое потерпел поражение.
Наое находился под властью Кагеторы 400 лет, задыхаясь, чтобы продолжать.
Проигравшие, которые разделяют его природу, обычно становятся горькими. Чрезвычайно притяжательные люди, как правило, становятся суровыми, когда их подавляют. - Это было в течение 400 лет. 400 лет. (Кстати, 400 лет Яшасуу отличались от 400 лет, пережитых Хаккаем и другими. Они могли «спать» во времена мира, но Яшасуу должен «жить» на протяжении всего периода.)
Отношения Кагеторы и Наоэ, вероятно, заняли Обратимся к худшему, потому что Наоэ достиг предела своего подавления, или, по крайней мере, так сказал Ироб.
- Став лидером этой новой организации, Наое освободится от этого.
Однако он знал, что будет происходить с этого момента. Наоэ не собирался уходить из-за того, что его сравнивали с Кагеторой, даже если он этого не хотел. Настоящее испытание началось сейчас. «Возможно, это из-за смены власти, но он нервничает по поводу того, что о нем думают другие», - сказал Ироб. Он явно чувствовал давление, за исключением того, что теперь он, казалось, скрывал множество других чувств, но ... -
Было бы лучше, если бы его не волновало то, что думают другие.
Тем не менее, это может быть более подходящим для него, чем быть подавленным.
В любом случае, когда-нибудь Наое-сама придется ... Кагетора-сама ...
Хаккай говорил с Йоши умышленно спокойным тоном, чтобы избавиться от чувства печали, которое пришло в него.
«Я буду искать Кагетора-сама. Я оставлю это место в твоем ведении».
Оставив последние указания своим подчиненным, он нажал на педаль газа и направился к Дайканбоу.
Почему-то я заинтересовался тобой, Наоэ-сама.
На эмоциональном уровне Хаккай даже сейчас был на стороне Кагеторы. Честно говоря, его не интересовал тот факт, что Наоэ был не просто опекуном Кагеторы. Когда он впервые услышал, что Наоэ должен был заменить Кагетору в качестве генерала, он почувствовал крайнее отвращение. Сначала он думал, что он недостаточно компетентен.
У меня нет выбора, кроме как показать поддержку, учитывая, что это моя работа, но
даже сейчас он все еще не чувствовал, что он лучше, чем Кагетора.
Так почему я трачу всю свою энергию ради вас, иногда даже больше, чем необходимо ...
Это немного отличалось от преданности, но ...
Независимо от того, что случится с Кагеторой в конце, сейчас он был сосредоточен на обеспечении безопасности. человек в вопросе.
Если он в руках Акечи, я должен забрать его обратно, даже если мне придется использовать всю свою силу.
Был час ночи, в глубине ночи в долине Асо, когда Хаккай торжественно направился к Дайканбоу.
***
Что на земле случилось с Кумамото?
Тэцуя сидел на своем скутере в состоянии шока, когда осматривал ситуацию.
Миике Тецуя вернулся в город после того, как вернулся на своем скутере, и теперь находился на месте катастрофы возле Мусасидзуки. До того, как добраться до места, Тецуя был озадачен массивной пробкой, но ему удалось пробиться, проскользнув мимо бортов транспортных средств. Он оказался в месте, где многочисленные автомобили были сложены друг на друга. Тэцуя сглотнул, не задумываясь.
Что на земле это?
Транспортные средства были похожи на мини-автомобили, сложенные друг на друга с очевидной легкостью и мешавшие дороге. Также странным было то, что дальше все уличные фонари были аккуратно разрезаны по центру. Асфальтовая дорога была покрыта трещинами, ее части грубо разбиты. Скорая помощь еще не прибыла, поэтому раненые и люди, ухаживающие за ними, с тревогой слонялись по транспортным средствам, поврежденным в результате несчастных случаев.
"Это!"
Прямо перед ним студентке средней школы помогали с места водителя машины, которая врезалась в ограждение. Она была одета в униформу, стилизованную под моря.
Инаба ...
Инаба Акеми!
Тецуя была удивлена. Он сразу же бросился.
"Инаба! Эй, Инаба!"
Пробираясь сквозь толпу людей, Тецуя поспешил к Акеми. Казалось, что она сделала неправильный поворот и разбила машину.
"Ты ее знаешь?"
«Инаба, почему ты здесь! Тебя не взяли в заложники!»
Тиаки планировал спасти эту девушку.
Казалось, что Акеми была без сознания, но когда ее звали, ее глаза слегка открылись. Она узнала Тецую.
"... Tet-чан?"
"Ты в порядке? Больно где-нибудь?"
Подушка безопасности сработала, поэтому не было серьезных внешних повреждений. Из-за воздействия столкновения она была мгновенно освобождена от гипнотизма дзяко.
"Я был ... взят в Нанбаши ..."
Акеми не помнил, как вел машину. Тецуя огляделась вокруг разбившихся машин. Он никогда не ожидал найти Инабу в одной из этих перевернутых машин.
Тэцуя посмотрел вниз по дороге. В городе произошло отключение электроэнергии. Он мог слышать рев, но предполагал, что это был вой ветра. Если бы это пришло от людей, это было бы самое жуткое, что он когда-либо слышал.
"Дядя, пожалуйста, отвези ее в больницу."
"А, куда ты идешь?"
Тецуя сел на свой скутер и поехал по неровной дороге к центру города.
"Эй, там опасно! Эй, ты!"
Что за черт! Что тут происходит!
Он не мог этого вынести. Он не хотел думать, что все это была вина Хокаге, но если это так, он должен был вернуть ее.
Дорога была полной катастрофой. Много раз шины скутера застревали, в результате чего он упал, но Тецуя выстоял.
Я не проиграю!
Хокаге улетел ...
Тецуя вспомнил старую историю, которую он слышал от своей бабушки, когда он был ребенком. Это была история о людях, которые жили в Асо давным-давно.
- В древности члены клана Химука свободно летали по небу.
Его бабушка рассказывала Миике о народе Химука посредством древней сказки. Тэцуя и Хокаге с удовольствием слушали, как их бабушка рассказывает им эту историю у их кровати каждый вечер.
Все те, у кого была кровь Химуки, могли летать в небе. При этом они усердно боролись со злыми людьми. У вас обоих тоже есть кровь Химуки, которая течет по вашим венам, так что однажды вы сможете летать в небе.
Принимая слова своей бабушки, которая всегда рассказывала эту историю с улыбкой на лице, по правде говоря, он спрыгнул со скалы и был тяжело ранен. В то время он назвал свою бабушку лжецом, обвиняя ее в том, что он причинил ему такую боль, но ...
Была ли это правда? Бабушка
- так называемая техника «летящей птицы» ...
Харуя раскрыла это ...
Никто не сказал ему ничего об Асара, потому что он все еще не был полноценным Хафурико. Взрослый Хафурико, который знал кое-что об Асара, казалось, думал о ее появлении как о чем-то радостном и благоприятном. Его бабушка с радостью сказала: «С появлением Асары, пока жив Хокаге, мы не понесем никаких потерь из-за холодной погоды». Хафурико, вероятно, сказали, что она была «Божеством Хранителя Мороза». Однако только Тамамори знал реальную причину, почему должно быть повод для радости.
Как преступник ...
Во время фестиваля Тамамори даже не улыбнулся ни разу. Повсюду у него было бледное лицо, брови были переплетены болью, а щеки неподвижны. Это был такой огромный контраст с Хафурико, что Тецуя нашла это странным.
Они взвалили на себя грех, совершенный их предками, идти против воли Асары, и этот вопрос определенно был частью молитв. Фактически, это заняло почти всю продолжительность синтоистского ритуала. Тамамори не просто унаследовали давние заветные желания Асары и Кихачи. Греховный крест смерти Асары нес Тамамори каждого поколения.
Пожалуйста, прости нас, они сказали.
Они предали свою цель рождения. Несмотря на это, они хотели жить для себя. Они не хотели никакого конфликта. Они просто хотели продолжать жить так, как им хотелось. Вот почему они позволили Асара умереть. Они не хотели манить бога Асары, который принес бойню.
Вы забыли обиду, вызванную тем, что были убиты людьми Ямато? Отбросили ли вы интенсивное огорчение и ненависть, которые могли почти прожечь дыру в груди? Как вы думаете, кого вы должны благодарить за то, что жив сегодня?
Тамамори каждого поколения слышали гнев своего древнего предка и молились. Пожалуйста, прости нас, они сказали. Они понимали боль, но не могли просто изменить образ жизни.
Потомки родились с преступлением их предка, предавшего Кихачи. Трудно было избежать этого греха, как и первородный грех.
Но не было Святой Матери, чтобы дать им прощение.
- Мы хотим быть прощены ...
Что чувствовал Харуя, когда пытался убить Хокаге? В то время Тецуя заметил, что у него были следы слез на щеках, когда он поднял Харую на руки.
Он чувствовал, что его грудь разрывается на части. Не было ничего, кроме сожаления. Было больше сожалений, чем обид. Он позволил своему отцу умереть, а теперь он позволил Хокаге почти умереть из-за этой крови в нем. Эта кровь заговорила, чтобы убить людей, которые были важны для него. Это забрало их у него. И все же эта кровь была также причиной, по которой он был жив в этот самый момент.
Черт возьми...! Черт возьми!
Сильнее сжав газ, он в отчаянии закричал.
Он был воспитан в традициях с юных лет. Тамамори и Хафурико были естественными аспектами его жизни. Он думал, что для мира нормально иметь такие вещи.
Однако они не знали, что их мать развелась с отцом, когда они были еще детьми. Тецуя было пять лет, когда он увидел, как его мать садилась в машину человека, которого он не знал. Он не видел ее с тех пор, поэтому он даже забыл ее лицо. От кого-то он услышал, что дядя его отца сказал, что юная леди, которая была его матерью, не могла привыкнуть к обычаям этой семьи.
С юных лет его учили обращаться со своей «кровью» как с важной. Ему не разрешалось сдавать кровь ни при каких обстоятельствах. Ему сказали, что это не то, что можно просто дать кому-либо.
Затем пришло назначение его отца тамамори и последующая смерть. После этого его родственники относились к ним холодно, как будто они были опухолевым существом. Как будто они сделали что-то плохое. Но после этого обряда синтоистского костра изменилась только личность Хокаге. Хокаге был тронут богами. Тецуя была отбита чувством несоответствия и начала сомневаться в образе жизни этой семьи, когда она закончила среднюю школу.
- Почему, отец ...
Тецуя и Хокаге даже не разрешили увидеть его тело. Хафурико, который их остановил, все на самом деле казались огромным демонам двум детям. Все тамамори были похоронены, когда они умерли, за исключением его отца, который не получил надлежащих похорон и был кремирован. Все события прошлого мелькали у него в голове одно за другим.
Они сказали, что он был убит. Они сказали, что он был убит ...
Эта кровь вредна для всех.
Он не возражал, если его накажут, но хотел положить этому конец. Ему было все равно, если это был вопрос 1000 или 2000 лет. Он уже потерял отца, поэтому не хотел потерять и Хокаге. Кто-то должен был сделать это. Их нужно было освободить. Он не остановится, пока все не будут освобождены от этой крови!
Мы живы.
Тэцуя стиснул зубы и собрал свой дух.
Мы продолжим жить дальше!
Как будто склеивая полностью разбитый асфальт, скутер тянулся в сторону центральной части города.
ГЛАВА 27 Жрица разрушения и жрица милосердия.
Иробэ, который находится в школе Кодзё, узнает, получив известие от Хаккая, что Наоэ прибыл в Асо. Он говорит Хаккаю, что тот правильно сделал, отправившись искать Кагэтору, так как между ним и Нагахидэ обстановочка накалилась, и он не удивится, если там возник конфликт. И говорит, чтобы тот, в случае чего, применял силу и вообще блокировал его передвижения.
Положив телефонную трубку, он чертыхается про себя, что Наоэ - совсем сумасшедший. Когда они виделись последний раз, еще в Никко, Наоэ вообще был лежачим больным, и что божественная атмосфера горы Нантай защищала его, как будто он находился в чреве у матери. И тело его не выдержит, если он покинет эту утробу. И хотя Наоэ говорил, что он оттуда слинял ради битвы, Иробэ понимал, что на самом деле все затеяно только ради встречи с Кагэторой.
Иробэ вспоминает тот день, когда Наоэ признался в своих страданиях, что он не мыслит свое существование без Кагэторы. Но когда они рядом, думает Иробэ, они душат друг друга, им лучше быть порознь. И если они опять будут близко, это их доконает, все опять повторится.
Наоэ взял на себя слишком большой груз. И это вовсе не то, что он стал главнокомандующим. А то, что взвалил на него Кэнсин... Зачем Наоэ в это ввязался, ведь ему никогда не переплюнуть Кагэтору?..
Иробэ смотрит в окно на Кумамото, где идет нескончаемый бой учеников и мстительных духов. Внезапно он заволновался - битва на школьном дворе ужесточилась, защитники, с налитыми кровью глазами, суетливо перегораживали вход.
Прибежал гонец просить подкрепления, а так же сообщил, что враг прорвался через мост. Гонец, плача, вцепился в Иробэ: "Много раненых. И если так пойдет дальше, всё будет кончено!" Гонец этот был из 2Б класса, класса, в котором "учился" и Такая. Эндо и остальные тоже бились где-то тут. Иробэ, хоть и хотел помочь им, не мог покинуть то место, где был. И не мог остановить то, что затеяла Микурия. Никто не предполагал, что дойдет до такого.
С мыслью о том, что надо быстрее прекратить эту битву, Иробэ сбегает по лестнице вниз.
В Кумамото из-за прекращения подачи электричества было совершенно темно. И кое-где поднимались языки пламени. С крыши школы Кодзё было хорошо видно эти пожарища. С начала военных действий уже прошло 5 часов. Микурия Дзюри командовала с крыши; но боевую обстановку было определить непросто.
К Микурии непрерывно идут гонцы просить подкрепления - Симадзу оказались грозным противником.
Вспомнив предупреждения Дзёуна, Дзюри стало немножко стыдно за свою чрезмерную самоуверенность. Она нервничает.
Микурия подзывает кого-то из членов исполнительного комитета и спрашивает, откопали ли уже Голову золотого змея. "Да, работы продолжаются," - увильнул от прямого ответа тот. Микурия понимает, что возникли какие-то трудности.
"Если бы у нас была Голова золотого змея! Её одной хватило бы, чтобы нанести поражение Симадзу!" - думает она и просит гонца передать Дзёуну, чтобы копали поскорее.
Она сжимает крестик в кармане. Она не может проиграть. Она построит возглавляемое Отомо Королевство Солнца!
Перед ее взором опять встают мученики, принявшие смерть во имя Иисуса. Они изуродованы, оборваны, но кажутся ей прекрасными, они идут на казнь, распевая гимны... "Прости нас, господи!"
Она вспоминает время, когда Сорину пришлось подчиниться Хидеёси, а потом и Токугаве...
А может, она возомнила о себе слишком много? Ради кого она стоит Христианское Королевство? Ради тех, кто умер? Так ли это? Действительно ли она хочет спасти тех, кто пал когда-то? Приблизит ли это мучеников к райской земле?
Потом она думает о Деве Марии, о прощении, о еще одной Джулии, которая Оота... "И в этот раз мученики должны..."
От дум ее прерывает гонец, который, растолкав всех, взбежал по лестнице и доложил, что Симадзу атаковали с двух сторон и один из отрядов полностью уничтожен...
Но Джулия отказывает в подкреплении. Она говорит, чтобы они вспомнили про гордость, и что она не простит малодушия. И что если они отступят, то пусть лучше их убьют. Им надо поднапрячься и прогнать Симадзу, пока Отомо не построит Христианское Королевство.
Все опешили. Микурия была настоящим диктатором.
Иробэ разрядил обстановку фразой: "У нас не осталось ничего дорогого нам. Только битва."
Джулия спрашивает у Иробэ, чего Дзёун так долго копается с Головой золотого змея. А Иробэ заметил, что она в кармане перебирает четки и спрашивает, не хочет ли она воскрешения ради того, чтобы все стали мучениками?
Микурия, как водится, 目を剥いた (вытаращив глаза) смотрит на Иробэ. И начинает нападать - что он имеет в виду? Хочет ее оскорбить? И что она не простит ему таких слов.
Иробэ говорит, что лишь решил удостовериться, так как несколько дней назад она говорила про то, что мученики не попали в рай потому, что им не хватило веры. И это заставило его засомневаться.
У человека самое дорогое, что может быть - это жизнь.
И те, кто истинно верит, обязательно встретятся с богом.
А не думаете ли вы, что бога они не встретят, потому что его нет?
Джулия аж в лице переменилась: "Что вы имеете в виду?"
"Странно, что вы об этом не думали."
"Бог существует! - Джулия в ярости. - Не говорите глупостей, еретик! Существование бога не подлежит сомнению! За такие речи союз Уэсуги и Отомо может быть расторгнут!"
Иробэ молчит.
Джулия, не глядя ему в лицо, разворачивается на пятках и спускается к своим подчиненным.
А в это время...
Симадзу Тосихиса в головном штабе на горе Ханаокаяма принимал доклады о положении дел в школе Кодзё.
Он сетут, что так как ее защитники - не одержимые воины, а школьники с промытыми мозгами, то они моментально распознают чужих, и проникнуть туда сложно, они видят все насквозь. И поэтому не так-то просто сделать так, чтобы голова Кихати оказалась у них.
Акэти Мицухидэ, только недавно приехав к Тосихисе, сообщает, что Отомо продолжают раскопки головы Кихати, которую они называют головой Ямата-но Ороти.
Тосихиса говорит, что силы в этом нет, на что Мицухидэ возражает, говоря, что вся эта сверхактивность духов-на-привязи в Кумамото связана с головой Кихати, и вообще это и есть самое разрушительное оружие.
Они разговаривают друг с другом о том, что чтобы сокрушить защитников замка, надо развеять внушение и промывку мозгов, которая происходит от змеиных личинок, и тогда замок падет сам собой. Но их так много, хватит ли сил?
Тосихиса кивает: да, он согласен последовать совету Саруватари.
Мицухидэ говорит, что вот если бы Кагэтора, то он придумал бы способ побороть змеиные личинки.
Тут с воплями: "С неба, как птицы, тут и там опускаются люди!" - вбегает караульный.
И действительно - в вечернем небе на фоне луны виднеются силуэты людей. Все переполошились: враги?
Но Мицухидэ всех успокаивает - нет, это не враги, это наши союзники.
Перед удивленными воинами Симадзу опускается Саэки Рёко.
Мицухидэ спрашивает её, что там с Асарой-химэ (Рёко прилетела сюда прямиком из Дайканбо, даже отдышаться не успела).
Она извиняется и сообщает, что Асару заполучить не удалось, так как Асара-химэ уже пробудилась в Миикэ Хокагэ, и что она, по всей видимости, направилась в Кумамото на поиски головы Кихати.
Рёко говорит, что голова Кихати - это очень опасно, и что они (люди-птицы) на такую опасность не подписывались, она им нужна ради строительства, а не разрушения. Она говорит, что они объединились с террористами, чтобы освободить дух Кикати, но их целью не является всеобщий хаос и разрушения. Согласно их вере, они должны поддерживать дух страны. Что предсмертной волей Икэды Кацуи было то, чтобы построить дорогу, которая помогала бы людям, чьи права ущемили. То, чему не сможет помочь закон, помочь силой. Предоставить силу Кихати скорбящим. Спасти тех, кого "искривило" общество.
Все те, кто получил раны, смогут обрести силу, испросив ее у господина Кихати.
И ключом к этой силе является Асара, которая в глубокой древности была жрицей огня.
С одной стороны, огонь может все погубить. С другой - это благодеяние.
И Асара - жрица, которая несет в себе это благо, а не погибель.
Асара была праматерью Миикэ, а мать не может разрушать, она - для жизни.
Так объяснял ей Кацуя.
И люди Химука упакуют злобу Кихати в материнство Асары.
-И как они это сделают? - спрашивает Мицухидэ у Саэки.
-Злых богов, в зависимости от того, как проводятся богослужения, можно изменить, проведя ритуал божеству в местном храме. - и они, Химука, могут это сделать.
-И поэтому вы решили защищать Асару?
-Да. Мы не хотим гибели людей страны Ямато.
Мицухидэ говорит, что они сами тоже онрё, и тоже переполнены злобой, их желание - все разрушить.
Рёко отвечает, что она так не думает, что и они, и Мотохару - больше не мстительные духи. И если бы они так не считали, они бы с Эноки с самого начала не стали бы с ними сотрудничать.
Мицухидэ горько усмехается - в самом деле, они, онрё, обрели тела, и их существование стало отличаться от того, каким оно было у обычных буйствующих мстительных духов. Но они отличались и от обычных людей - духи-генералы не знали страха.
-Однако, Кихати-сама - это онрё в чистом виде, - продолжала Рёко. - И их там много. И выпускать их - очень опасно. Надо найти ему тело. Если переместить его в живое тело и объединить с ним сознание, то он обретет личность, персонифицируется.
-Вы собираетесь приготовить сосуд, что ли?
-Да, мы собираемся возродить сверхчеловека, члена семьи Кихати. И он станет живым богом!
Сверхчеловек-оружие!
Но кто же будет сосудом? Для обычного человека это не возможно. Чтобы принять в себя все эти множественные сознания, нужно обладать выдающимися духовными способностями. Где ж такого взять?
-Мы уже нашли того, кто послужит нам сосудом.
-Что?! - вскричал Мицухидэ. - Вы же не имеете в виду господина Кагэтору?!
-Да, он сейчас ранен, но никто лучше него не подходит.
-Ни за что! - закричал Мицухидэ так, что на висках вздулись вены. - Это очень опасно! Он может умереть! Давайте поищем кого-нибудь другого, кто стал бы живым воплощением бога!
И тут, конечно же, рядом нарисовался Косака.
Его какое-то время после битвы с Хаккаем никто не видел, но потом он опять образовался в головном штабе у Симадзу.
Косака вставляет свое веское слово, почему онрё Кихати нужно вселить в Кагэтору.
-Такэда видят в господине Кагэторе только инструмент? Он же наш союзник! - кричит Мицухидэ.
-А что вы хотели? - отвечает Косака. - Кагэтора с самого начала был приемным сыном Кэнсина, и Такэда естественно его использовать. Надо пользоваться случаем.
Тут выясняются подробности битвы у Дайканбо. Мицухидэ в шоке (目を剥く ): "Он бился со своими???"
-Это в самом деле интересно. С кем именно - с Какидзаки или Ясудой - не знаю, но он бился с собственным товарищем! - говорит Косака.
И добавляет, что в нем сейчас светящийся камень, по этому камню его можно найти.
-Но это все равно что убить его! - возражает Мицухидэ.
На что Косака возражает, что его все равно убьют бывшие соратники. И отдает приказ, чтобы его прямо сейчас пошли разыскивать.
Рёко повинуется и улетает искать Такаю.
Косака холодно смотрит на пылающего гневом Мицухидэ.
А Мицухидэ молится про себя, чтобы Кагэтора выжил, так как хочет с ним союза. Где бы он ни был.
Мицухидэ адресует свои молитвы Асо...
Недалеко от города, где свирепствует ветер сражений, есть озеро Эдзуко, питаемое подземными водами Асо.
Такая пришел в себя на берегу. Его разбудило что-то большое - оказалось, его нес на своей спине серебристый тигр. Такая с трудом приподнимается. Через какое-то время вспоминает последние события. Похоже, он потерял сознание, у него не осталось никаких сил. И, похоже, он был сильно ранен в битве с Чиаки.
Пока Такая возвращался в Кумамото от Дайканбо, он попытался еще раз призвать воинов Уэсуги. Кроме Такэматы, на Кюсю должен был находиться и Ёсиэ Какэсукэ. Однако ответа нет. Вообще никто не отозвался. Он подумал, что вот он сейчас, совершенно беспомощен. Что он должен чувствовать? Полное одиночество. Уэсуги не знают, где он. Что они предпримут?
Он почувствовал, как изменился запах ветра. Подняв голову, Такая увидел тусклый свет города. И это было очень странное свечение - как-будто блуждающие огоньки. Такая сомкнул веки: какая плотная энергия! Это было волнение невероятного скопления духов.
Северный ветер доносил громкий плач. Тихо чернело озеро. Иногда по его поверхности пробегала рябь - это ветер? Такая смотрел на эту поверхность и на душе у него было тяжело, все налилось свинцом.
Если закрыть глаза, то шум ряби на озере напоминал звуки моря в Этиго. Кэнсин любил длинные конные прогулки и часто выезжал вместе с Кагэторой на взморье. Вспомнился разговор с Кэнсином:
-Это море отличается от моря Сагами, которое ты знаешь. Цветом. Запахом. Шумом. Море Этиго жестокое, оно не знает пощады. Это Северное море, Кагэтора. Беспощадное. Безжалостное. Но оно помогает нам выжить в этом мире войны, хранит нас...
Кагэтора не забыл строгий профиль Кэнсина. Не забыл, как Кэнсин стоял, подставив лицо жестокому холодному ветру, дующим со стороны моря.
Кагэтора узнал, каким яростно бурным бывает зимнее Японское море. Вот какое оно, море Этиго. Хотя есть сезоны, когда оно являет тихую пристань.
Такая не забыл тот глубокий взгляд, когда Кэнсин говорил: "Следуй за мной, Кагэтора!"
-Да, - отвечал он. - Всегда и всюду.
Кэнсил улыбнулся.
Тень Такаи отражалась в озере, она слилась с этой улыбкой.
Отец...
Ответь мне!.. Достаточно одного слова! Позволь мне услышать... твои слова...
Но был слышен лишь шум волн на поверхности озера. Такая мучительно всматривался в волны.
Еще раз хочу услышать...
Что это? Во взгляде Кэнсина промелькнула мольба?
Скажи мне правду. Я все приму, любую истину, только позволь мне ее услышать собственными ушами.
Такая кричит в темноту:
-Господин Кэнсин! Пожалуйста, скажи мне правду! Если ты собираешься оставить меня, то оставь! Если скажешь, что все закончилось, - все закончится. Если больше нет во мне необходимости - значит, нет! Не бойся, я не впаду в минор. Я только хочу узнать правду! Скажи мне правду! Сам!!!
Он кричит в пустое пространство, пока не начал харкать кровью:
-Господин Кэнсин!
Но нет ответа...
Сколько он ни вглядывался в темноту, сколько ни ждал, желанный голос так и не прозвучал.
Такаю накрыло отчаяние. Как-будто из него вытекли все силы... Он отрыл глаза, медленно встал на берегу. Подземные воды Асо несли в озеро энергию, переполняли его ею.
Черные волны и ветер плескались у ног. Еще раз с силой закрыв веки, Такая медленно, но решительно поднял руки. Переплетя пальцы, он выровнял дыхание и через несколько минут сконцентрировался. Через какое-то время пальцы его шевельнулись, и он начал рисовать в воздухе буддийские символы.
То, что он собирался сделать - это открыть врата.
Он тщательно настроился, используя для этого какую-то там Мандалу (金剛界曼陀羅 ). Только он умел это сделать, только он владел секретной техникой. Звезды над мандалой выстроились определенным образом, появляется фигура Большой медведицы - звезд, которые приносят удачу в военном деле. Он использует заклинание 六甲秘祝の咒.
Дальше Кувабара в подробностях расписывает ритуал. Я задолбалась гуглить все те знаки, которые он рисовал, и слова, которые он произносил. Так что опустим подробности.
Вокруг него начинается свечение, появляется призрачный меч, и Такая взывает: "Правом, дарованным мне Уэсуги Кэнсином, откройтесь врата в Тёмный Мэйкай! Следуя дороге в светлое, спящие души, соберитесь, я приказываю вам пробудиться!"
Мандала, Большая Медведица и девять знаков всех направлений (九字 ) начинают испускать ослепительный свет.
"Вперед, призрачная армия Уэсуги! Уничтожь вражеские мстительные духи!"
И должны были открыться врата, созданные девятью знаками...
Но все тонет во тьме - ничего не происходит.
Такая кричит еще раз. И опять врата не открылись. Не было отклика на его зов. А постепенно вообще весь свет погас.
Такая закричал изо всех сил. Врата остались закрыты. Сколько Кагэтора ни стучался.
Врата не признали права Кагэторы из отворить. Призрачная Армия Уэсуги не приняла приказа.
Глаза Такаи наполнились слезами, он не смог их удержать.
Он пробовал скомандовать еще несколько раз. Но крики постепенно перешли в плач. Такая, как будто развалившись, рухнул на колени.
Врата постепенно растворились во тьме. А слезы все лились и лились... И никак не прекращались.
Отец! - утерев слезы, закричал в небо Кагэтора. - Почему ты меня отверг? Я следовал за тобою 400 лет! Почему сейчас? Почему ты бросил меня?
Хорошо, пусть я ни на что не годен. Тогда почему ты, когда я хотел все закончить 20 лет назад, заставил меня переродиться рядом с Кагэкацу и защищать его? Господин Кэнсин! Ты же мне верил! Только на меня и мог положиться! Ты же говорил, что Кагэтора и Кагэкацу должны быть рядом! В какой угодно форме, но рядом, говорил ты!
И я, стиснув зубы, собирался жить. Ты велел мне жить! Если ты меня в конце концов выкинул, то почему еще тогда не дал пройти очищение?!
Такая вспомнил слова Такэматы: "Кэнсин собирался использовать вас, Кагэтора-сама, а потом избавиться."
Такая сильно мотнул головой. Он хочет других слов.
Ответь мне, господин Кэнсин!
Но все крики исчезали в темных водах озера, даже эхо им не вторило.
Такая вцепился в землю.
Почему нет ответа? Почему он не появляется?
Объясни мне причину того, что меня выкинули! Я перестал соответствовать? Ты разочаровался во мне?
Я думал, что подхожу тебе. Я отбросил все то, что связывало меня с Ходзё, моими кровными родственниками, и собирался продолжать жить - все ради тебя, отец! С тех пор, когда ты признал меня, у моря Этиго. Не как инструмент, а как одного из твоих генералов, когда ты назвал меня Кагэторой. Когда ты говорил, что я тот, кто родился под Большой Медведицей, ты придал смысл моему существованию. Я так был рад тому, что ты мне доверяешь!.. И я тебе верил!..
А слезы все падали с подбородка на землю и впитывались в нее...
Если я тебе нужен, я готов следовать за тобой сколько угодно и куда угодно. Отец! Хоть 1000 лет! Даже если ты будешь злобным духом!
Такая, свесив голову, плакал.
Думал ли он, что все так случится?
Хочу тебя услышать. Хочу увидеть.
Отец! - простонал он.
Такая опустился на корточки. И замолчал. Плечи его сотрясались от рыданий.
Молчало озеро.
Неоткрытые врата растворились в воздухе, на небе осталась только тусклая луна...
ГЛАВА 28 Молитва к Асуре
На рассвете Чиаки Сюхей вернулся в Кумамото. Дорога была разбита; им с Такэматой пришлось бросить машину. На входе в город они напоролись на онрё Симадзу, с которыми они вступили в бой, применили тёбуку, и так они дошли до храма Суйдэндзи. Дальше духов было слишком много, изгонять их было все равно что лить воду на раскаленный камень.
Чиаки беспокоился о Харуиэ – от неё не было никаких вестей. Что же произошло в Хонмёдзи?
Они с Тамэматой видят, как неподалёку дерутся с онрё ученики школы Кодзё.
Чиаки думает, что всё, как и говорил Такая – Микурия взрастила воинов, промыв ученикам мозги: они бесстрашно бились с мстительными духами.
Чиаки вытряс из Такэматы всё, что тот знал о Новых Уэсуги. И то, что Наоэ был воскрешен Кэнсином в Хаги и поставлен во главе. И то, что Кагэтору сбросили со счетов. В довершение – то, что Фума Котаро был застрелен Киккавой Мотохару – такое известие получил Такэмата из Кокудзо-дзиндзи.
Чиаки говорит, что останется на стороне Уэсуги, даже если их возглавил Наоэ, так как им не хватает людей. На вопрос Такэматы, а как же Кагэтора, Чиаки отвечает, что к нему это не имеет никакого отношения. Если таково решение Наоэ – Чиаки не будет вмешиваться.
И все это время Чиаки орёт на Такэмату, тот аж съежился, что вообще – его долг, как учителя старшей школы Кодзё - спасать своих учеников, то есть истреблять онрё.! И чтобы Такэмата катился куда хочет.
Такэмата говорит, что не может вернуться под начало Наоэ после той встречи с Кагэторой.
Чиаки говорит Такэмате, что тогда он должен ему, Чиаки, помочь – ведь есть обещание, данное Харуе, есть Асара, Кихати. И еще одна головная боль – то, что Нарита Юзуру припёрся в Кумамото.
У Чиаки были свои обоснуи, к Уэсуги это не имело никакого отношения.
Те ученики, которые бились с воинами Симадзу неподалеку от места, где Чиаки разговаривал с Такэматой, применили силу уже к самому Чиаки.
- Да как вы смеете на учителя руку поднимать? – заорал он.
Копье, которым размахивал один из учеников, превратилось в змею. Чиаки, едва избежав гибели, схватил змею за шею. Змея начала полыхать огнем. Чиаки стал накапливать силу: «Дети ночью должны спаааать!!!», и ученики от шока потеряли сознание.
- Бай! – закричал Чиаки, и его гейбаку (путы, или как там оно точно переводится? Не помню...) сработало – костяные воины Симадзу вмиг застыли. Выводя знак «Бай», Чиаки продолжал читать мантру: «Бисямонтэн с восемью мечами, яви мне силу твою, дабы истребить зло!».
Энергия вырвалась и полетела к онрё.
- Изыди!
Посыпались искры, поглощая воинов.
Но их было слишком много...
Желал помочь ученикам, а в итоге сам попал под их атаки. С одной стороны – костяные воины, с другой – ученики со своими копьями, пытающиеся его проткнуть. Чиаки бился изо всех сил. Его изгоняющая сила косила врагов направо и налево. Такэмата вторил ему.
Вдруг из-за валяющейся на боку машины послышался голос: «Ясуда-сама!», и оттуда показался Ягами, предводитель нокидзару Уэсуги. Его привело из Хакаты в Кумамото расследование, связанное с людьми племени Химука.
«Что у вас тут вообще в этом Кумамото происходит? - спрашивает Ягами. - От Какидзаки с полудня нет вестей, от остальных тоже!»
Чиаки орёт ему в ответ, что благодаря армии Симадзу тут везде сплошное поле боя, если тот еще не заметил.
Ягами сообщает, что от Хаккая был гонец, который сообщил, что Такая жив.
Чиаки говорит, что в курсе этого, так как недавно сам с ним виделся.
Ягами говорит, что Хаккай отправил его на поиски Кагэторы. И что два часа назад в районе озера Эдзуко было замечено что-то похожее на тэбуку, возможно, это отголоски того, что там делал Кагэтора.
Чиаки говорит, чтобы Ягами продолжал поиски, но связь при этом держал с ним, а не с Хаккаем. И что это приказ Кагэторы.
- Что вы имеете в виду? – удивляется Ягами.
- Твой хозяин ведь господин Кагэтора? Так чей приказ важнее? Ну так и не слушай больше никого, понял? А объяснения все – потом. Давай, топай на поиски Кагэторы. Это будет проверкой твоей преданности ему.
И тут Ягами закричал, что есть еще нечто важное – Ода захватил Хонмёдзи. И что Като Киёмаса в Кумамото.
«Но Харуиэ тоже в Хонмёдзи! Что же там произошло?» – думает Чиаки.
А Такэмата еще и добавляет, что есть информация, что Киёмаса объединился с Одой.
- Так они все прознали про Кихати? - спрашивает Чиаки.
- Да, Кагэтора говорил, что Киёмаса – один из генералов Оды. И чтобы мы держали ухо востро.
«Значит, они все знают про Кихати и Асару», - думает Чиаки. И говорит, что, в любом случае, главное – безопасность простых смертных.
Ягами уходит на поиски Кагэторы, а Чиаки с Такэматой направились к центру города с целью попасть в школу Кодзё.
***
Като Киёмаса в Хонмёдзи наблюдает в бинокль за городом, видит странные огни в нем – это отсветы изгоняющей силы Чиаки. Киёмаса еще не знает, что это, так как никогда не видел ее в действии.
Вдруг он замечает в Хонмёдзи школьника с каштановыми волосами, очень удивляется: «Кто это?» Оказалось, что это Мори Ранмару, одетый в школьную форму старшей школы Кодзё.
Ранмару говорит Киёмасе, что эти огни – «тэбуку» Уэсуги.
Киёмаса подскакивает: «Кагэтора? Он жив?»
Ранмару отвечает, что это может быть любой из Уэсуги, и добавляет: «Бедняжка Кагэтора! Ведь Кэнсин его выбросил за ненадобностью! Вот уж действительно – никогда не знаешь, что может произойти. Эти Новые Уэсуги объединились с Отомо, их планы очевидны.»
Нобунага в это время попивает себе кока-колу, управляя при этом через зерно дьявола Наритой Юзуру, находящимся на телебашне.
Юзуру как раз в это время вместо Озаки командовал отрядом учеников, и они только что расправились с очередной пачкой воинов Симадзу.
Ранмару и Нобунага переговариваются между собой, Киёмасе всё больше становится не по себе, его все больше волнует ситуация, которая сложилась в городе: мстительные духи разломали здания и разворотили дороги, тут и там вспыхивают языки пламени. Жители попрятались. А ведь Киёмаса и возродился-то для того, чтобы защитить этот город.
Внезапно Нобунага окликает Киёмасу: «Ты слышал? Новые Уэсуги собираются построить Солнечную пушку, используя действие магмы. И все вулканы страны станут выходом для ракетных выстрелов».
Он сообщает, что намерен использовать и голову Кихати, и Сорина, чтобы вызвать гибель онрё.
Киёмаса в шоке, но возразить не смеет. Нобунага на полном серьезе намерен разрушить город. И будет наслаждаться этим.
Тут из центра Кумамото донесся звук, и взметнулся столб огня – это взорвалась заправочная станция. Это было дело рук Нариты Юзуру, которым управлял Нобумага.
Нобунага еще раз окликает Киёмасу и приказывает ему прикончить оставшихся Уэсуги и Кагэтору в том числе.
«Кагэтору? Я?» - переспрашивает Като.
«Ты. Но не убивай его. Слови живым».
Киёмаса глубоко задумывается, но через некоторое время, сжав губы, кивает.
***
Битва учеников школы Кодзё и мстительных духов разгорелась со страшной силой. Количество раненых увеличилось. В некоторых местах враг почти прорвался сквозь заслоны. А помощь не могла поспеть всюду.
Такахаси Дзёун поторапливался с тем, чтобы выкопать голову золотого змея для Микурии, чтобы она могла использовать ее в битве.
Работы заняли больше времени, чем они планировали. Вдобавок в яму стала просачиваться вода.
Дзёун сам находился в этой яме, по уши в грязи, и раздавал указания. Утерев пот тыльной стороной ладони, посмотрел на часы. Несколько экскаваторов работали без остановки. Он поднял глаза, когда сверху его кто-то окликнул. Это был Иробэ.
Далее идет разговор Иробэ и Дзёуна, что нужен еще один экскаватор, что нельзя недооценивать количество подземных вод Кумамото, и что Симадзу расположились на горе Ханаокаяма и оттуда направляют главные удары, что это отличное место для нападения на замок.
В 1877 году во времена Сацумского восстания войска Сацумы разместили свои основные войска там же, на Ханаокаяме, чтобы захватить Кумамото.
- Да, но сейчас полно высотных зданий, которые мешают разглядеть окрестности и расположение врага.
Мнение Иробэ об ученических силах было не высоким. Враги их превосходили. Для Уэсуги воины Симадзу были неизвестной величиной. Он был наслышан о силе воинов Сацумы, но не думал, что они настолько сильны.
Ями-сэнгоку – это битва сил, черпающихся из ненависти, и такой силы у Симадзу было больше.
Иробэ и Дзёун разговаривают о духе воинов Сацумы, об их закалке. И что разрушить Солнечную пушку для них – раз плюнуть. И что они заманят Джулию в ловушку, а потом нападут.
Дзёун рассказывает Иробэ о своих планах, но просит держать их пока в секрете от Джулии. При этом он говорит, что действует в интересах Отомо. Что у него одна миссия – выиграть войну.
Он всегда поддерживал Сорина. Даже когда тот совсем погряз в грехах и разврате.
Но знал ли Сорин об этой поддержке? Заслуживает ли он такой преданности?
Такие мысли посещали Дзёуна.
«Не смотря ни на что, надо поспешить с раскопками», - сказав это, Дзёун посмотрел на крышку каменной гробницы, где покоилась Голова золотого змея.
Иробэ снаружи беспокоился за школьников. Если одноклассники Такаи вернутся в город, нужно будет обязательно изгнать воинов Сацумы. «Кагэтора-доно...». Для него не останется ничего другого, как бороться...
И мрачный Иробэ опять думает думу об этих двоих...
***
Миикэ Тэцуя попал в затруднительное положение. Он наконец-то дотащился до города, но в окрестностях храма Фудзисаки Хатимангу наткнулся на мстительных духов.
Он убежал от них как сумасшедший, спрятался в тени какого-то здания, и теперь задыхался, проклиная свою привычку курить.
Онрё вокруг перекликались страшными голосами.
«Если так пойдет, они меня прикончат!» - подумал Тэцуя. Лицо его перекосилось. Он попробовал поискать вокруг себя хоть что-нибудь, что сошло бы за оружие, но ничего ценного не нашел.
Внезапно появился воин с мечом и напал на него. Тэцуя запустил в онрё валявшимся рядом пластмассовым ведерком и рванул прочь.
Наконец он вспоминает о мече за спиной, который дал ему Харуя, в исступлении вынимает его и начинает беспорядочно размахивать. Долбанул по костяному воину в доспехах перед собой – тот повалился. Но не зарубил, просто свалил с ног.
«Божественный меч» оказался ржавой железякой. И Тэцуя подумал, что с таким мечом он противостоять онрё, конечно же, не сможет.
Обозленные скелеты бросились на Тэцую. Он давай с ними драться уже ножнами от меча, беспорядочно молотя ими во все стороны, пробивая себе путь к спасению. Но разбитые костяные воины оживали и снова его атаковали...
- Убьююююю! – орал Тэцуя.
Думать было некогда. Отчаянно размахивая ножнами, он побежал вперед и выскочил на дорожку.
«Ни хрена себе! Чуть не зарубили! Уж лучше разбиться на байке!» - думает он про себя. Но Тэцуя не может тут сгинуть, ему надо спасти Хокагэ. «Смерти моей захотели, шутники?!»
Тут его руки нащупали что-то мягкое, и Тэцуя, содрогнувшись, оглянулся – у стены кто-то лежал.
«Человек?»
Пальцы коснулись чего-то скользкого. Было темно, но по запаху Тэцуя догадался, что это кровь.
Оглядев упавшего, Миикэ перестал дышать – тот был в форме ученика 2-го класса старшей школы Кодзё. И он его знал – они вместе ходили на физкультуру.
Голова ученика свесилась, глаза закатились. По лицу струилась кровь.
«Что это?» – как оказалось, вокруг, как поваленные куклы, лежали еще несколько человек.
«И все ученики – из моей школы...»
И у всех изо ртов выползало что-то, похожее на большие зеленые пиявки. У Тэцуи слова застряли в горле. «Они что, умерли? Не может быть!»
Он похлопал одного из учеников по щеке и отдернул руку – щека была холодной.
«Что за ерунда?»
Он тряс школьников, звал их. Но те не двигались.
«Очнитесь же, ну! Что? Почему?»
Внезапно на него легла чья-то тень. Вздрогнув, Тэцуя обернулся – это онрё его обаружили. Костяные воины подходили один за другим, с мечей, что они несли в руках, падала каплями кровь.
- Нет, не подходите! – Тэцуя замахал ножнами. – Я не хочу умирать! Я! Не хочу! Умирать! – кричал он, убегая.
Костяные воины преследовали его, как охотничьи собаки. Плечо пронзила боль – похоже, его ранили. Тэцуя встретился взглядом с одним из воинов. «Это конец!» - подумал он.
Внезапно перед глазами произошло какое-то движение, и в ту же секунду воин исчез. С ужасным звуком, как будто что-то разорвалось, воина затянуло куда-то. Звук продолжился, стоявших сзади воинов тоже куда-то засосало. В любом случае – они исчезли.
Тэцуя ничего не понимал.
Дорожка была затенена. И на фоне луны нарисовалась фигура какого-то зверя. А затем – фигура человека. Человек уставился на Тэцую ледяным взглядом.
«Кихати?..» - почему-то пришло в голову. Просто это силуэт был точно таким, каким его себе в детстве представлял Тэцуя.
Но этот «Кихати» был одет в школьную форму. Высокий. Ученик той же школы, что и он! Приглядевшись, Тэцуя вдруг узнал это лицо. Невольно поперхнулся.
Это был Такая, тот самый недавно переведенный ученик. И у ног его был самый что ни на есть настоящий зверь, похожий на тигра. Он видел такого в зоопарке.
Тэцуя, не веря своим глазам, посмотрел на тигра еще и еще, но тот вел себя спокойно, прижимался к ногам Такаи.
- С тобой все в порядке?
Тэцуя кивнул. Всё же этот новенький был не похож на того, кого он видел в классе – выражение лица было совершенно застывшим. Миикэ ничего не понимал и рассеянно смотрел на Оги Такаю. Тем не менее, мятежный дух взял свое – он набросился с вопросами:
- Какого хрена ты здесь делаешь?
Такая и бровью не повел. Оглядел рану Тэцуи на спине.
- Не трогай, ублюдок!
-Хмм, небольшая царапина. Ничего страшного.
- Заткнись! Какого черта ты тут? – повторил Тэцуя. – То, что случилось в Като-дзиндзя – твоих рук дело, чудовище?
- Все-таки и тебе промыли мозги...
- Промыли мозги?
- Или это не из-за зеленых личинок, а в крови у тебя? - о семье Миикэ Такае рассказал Акэти Мицухидэ.
Тэцуя насторожился.
- Ты догнал Асару?
- Здесь опасно. Хочешь спастись – надо уходить, иначе убьют.
- Все-то ты знаешь. Всё-таки ты связан с тем учителем... - прошипел Тэцуя и грубо схватил Такаю за грудки:
- Что это за хрень? Что происходит в Кумамото? С какого перепуга ученики школы ходят с такими глазами? А ну, объяснись! Все из-за тебя! Из-за того, что ты появился в нашей школе!
Он дрожал под устрашающим взглядом Такаи. Он обычно никого не боялся, кроме своего дяди Харуи, но перед Такаей почему-то тоже робел. Взгляд Такаи был просто режущим – он никогда не видел таких холодных глаз.
Направление взгляда Такаи переместилось на лежащих ничком школьников. Он подошел к ним, стал на колени, пощупал пульс. Лицо приняло страдальческое выражение...
Тэцуя напрягся:
- Это все из-за тебя?! Из-за тебя они попали в беду! За что ты их? Ты виноват! Проси у них прощения! Верни их к жизни! Вы с Микурией – дьяволы! Должны расплатиться своей жизнью за это!
Такая не двигался, уставившись куда-то вдаль.
- Ты убийца! Тебя ждет расплата! Расплата смертью! Что они сделали тебе?! Убийца!!!
Такая закрыл глаза. Ученики не были мертвы, просто крайне утомлены. Но он не возражал.
Чуть приоткрыл свои глаза и едва слышно проговорил:
- Меня не простят.
Тэцуя вылупился на него: Такая затрясся в смехе.
- Ты все время говоришь об окончании Ями Сэнгоку, а на деле в эту войну втягиваются все новые люди, каждый раз под разными предлогами....
Ты не можешь защитить их?
Я хочу вернуться к обычной жизни.
Хочу забыть про Ями Сэнгоку, оборвать все связи.
Хочу прожить одну человеческую жизнь. Родиться, жить, умереть. Безвозмездно...
Дальше Такая опять обращается с речью к Кэнсину.
Потом снова касается школьников рукой. Тэцуя вообще ничего не может понять.
Такая все разговаривает сам с собой.
Потом вдруг из темноты на них с воем кто-то выскакивает, прилетает огненная стрела, чиркает по Тэцуе и падает на землю. Вокруг все загорается – похоже, до этого костяные воины тут разлили бензин.
Такая раскинул защитный купол (гошинху). Вокруг полыхает море огня. Тигрик начинает выть.
Мстительные духи воинов Симадзу собираются со всех сторон, размахивают мечами, нападают. Такая складывает пальцы:
- Бай!
Воины застыли.
Такая продолжал:
- Ноумакусаманда боданан байсирамандая совака! Бисямонтэн с восемью мечами! Яви мне силу твою, дабы истребить зло!
Тэцуя увидел, как он странно сложил руки, из них возник сгусток света, а потом закрутился вихрь.
- Изыди!
Всё вспыхнуло. Тэцуя невольно зажмурился. В одну секунду оглушительно вопящих онрё заглотило в водовороте. Когда свет пошел на убыль, Тэцуя боязливо приоткрыл глаза – костяные воины уже исчезли.
- Так ты все-таки!.. – Тэцуя всматривался в объятый призрачным пламенем профиль Такаи. Глаза его все так же оставались ледяными.
- Кто ты такой?
- Оги Такая. Всего лишь... Оги Такая.
Тэцуя был не в своей тарелке от увиденного. Еще свет этот... Явно не из этого мира.
Такая сообщает Тэцуе, что собирается пойти в школу Кодзё, что надо разобраться с головой Кихати. А заодно и с Микурией.
- Зачем ты это делаешь?
- Затем, что мы одноклассники. Считаешь это странным?
Но Тэцуя все равно ничего не понимал.
- Внушение рассеется, если не будет влияния Микурии. Я изгоню Микурию Дзюри. А потом расправлюсь с головой Кихати.
Тэцуя говорит, что должен найти Хокагэ и освободить ее от Асары.
Такая промолчал, ведь чтобы не дать возродиться Кихати, необходимо убить Хокагэ...
Он вытащил из внутреннего кармана соломенную куколку и подбросил ее в воздух. Проговорил мантру. Куколку объяло пламя, и она превратилась в золотокожего Гохододзи, который, блеснув тысячей мечей, похожих на оперение павлина, управляемый Такаей, взмыл в небо. Тигрик рванул за ним.
Тэцуя рассеянно проводил их взглядом:
- Они направились на поиски Хокагэ?
Молчание.
- Ты... На моей стороне?
- Мы с тобой одноклассники. – проговорил Такая и прикрыл глаза. – Раз я ношу эту форму, я должен сделать все от меня зависящее.
- Оги...
Тэцуя так ничего и не понял, и это его раздражало.
- Эти ученики еще дышат. Не знаю, приедет скорая или нет, но вызвать надо. Так что чеши скорее в город, - сказав это, Такая, не оглядываясь, побежал в сторону воинов Симадзу.
- Эй, Оги! – заорал ему вслед Тэцуя. – Не ходи один! Огиииии!
ГЛАВА 29 戦士は刃を抱いて行け (Senshi wa yaiba wo daite ike) - Вперед, воины! (Обняв клинок, иди вперед, воин!)
Дул сильный ветер. В небе кружило несколько вертолетов сил самообороны, светя прожекторами. Небо затягивалось тучами, месяц скрылся. Солнце должно было скоро закатиться. (Да, бывает и так, что на закате видны и солнце, и луна!) В небе было так же полно онрё. Временами вспыхивали молнии.
Люди-птицы кружили над Кумамото, высматривая Асару, один Эноки стоял на месте и обозревал город. Он не мог летать. Он был очень взволнован.
Эноки вспоминает Миикэ Хидэю, что тот его любил и выделял из всех остальных последователей.
Вспоминает и его брата Кацую, у которого были детки-близнецы, и девочку звали Хокагэ... По всей видимости, это она и есть Асара. Еще он думает о том, что для Хидэи бремя тамамори было очень тяжело нести.
И в итоге он придушил Хидэю. До сих пор в руках осталось ощущение того, как он держал его за горло. Никто об этом не узнал. Только Кацуя. Который тоже уже умер.
Эноки для себя проговорил массу оправданий, но тем не менее не знал, как посмотрит в лицо Хокагэ.
Вернулись люди-птицы. Асару они пока не обнаружили. Рёко с ними не было.
«Она осталась на Ханаока-яме», - подумал Эноки.
У одного из людей-птиц, Ясуо, он спрашивает, нашли ли они Такаю, ведь в нем светящийся камень, по нему его легко обнаружить. Ясуо отвечает, что в этом скопище энергий различных происхождений трудно что-либо найти.
В руках у Ясуо был магнит, который указал бы на Асару, будь она поблизости, но он лишь крутился во все стороны...
Эноки весь на взводе и разговаривает с Ясуо довольно резко: «Что будете делать, если мы не успеем защитить Асару? Ведь если Кихати-сама вырвется из-под нашего контроля, мы все погибнем!» И велит всем снова разбиться на группы и отправляться на поиски.
Но встречает неожиданное сопротивление – Ясуо и остальные вдруг заявляют, что больше не будут слушаться его приказов, что он не имеет права быть их лидером, потому что в нем течет кровь людей Ямато, именно поэтому он не может летать. Что они, люди Химука – дети Богов, а Эноки – всего лишь потомок людей Ямато, что он по определению ниже сортом. И что он должен знать своё место, а то раскомандовался тут!
Эноки пытается их вразумить, чтобы они вспомнили, чему учил их тамамори Икэда.
Осаму, еще один из людей Химука, говорит, что Икэда сам понимал, что его учение ошибочно, и что вот они это исправляют.
Эноки пытается вразумить Осаму, что тамамори на самом деле имел в виду. Но молодые люди ему возражают, дескать, возрождение страны – это их задача, они выше людей Ямато, поэтому восстали и построят не государство людей Ямато, а государство людей Химука.
Вот посмотрите, - продолжал Ясуо. – Мы можем летать по небу, можем кристаллизировать саму магму. А если они найдут документы Икэды, то научатся и другим вещам. Умеют такое делать люди Ямато? Вот поэтому люди Химука – избранные. И они превосходят глупых и грубых людей Ямато. Японией должны править они, Химука.
Эноки кричит, что они сами не понимают, какой бред несут: «Низкокачественные? Превосходство?»
На что Ясуо сдержанно говорит, что Эноки просто мучительно признавать, что он ниже их по положению.
Ясуо совсем разошелся – говорит, что все люди Ямато – эгоистичные дураки.
Эноки говорит, что Ясуо неправ, что он тоже за то, чтобы построить идеальное государство, что сила Кихати им в этом поможет.
Но Ясуо говорит, что Эноки не совсем понимает волю Кихати, а хочет просто его использовать. В общем, Эноки им мешает, и здесь и сейчас они должны разойтись.
В Эноки силком втыкают светящийся камень, ему очень больно. А потом Токуяма, который обычно всегда помогал Эноки с полетами, наклонился и прошептал ему на ухо, что он больше подходит земле, а не небу, и его поднимают на высоту и швыряют вниз.
Эноки беззвучно падает.
Остальные люди-птицы молча смотрят на это. Когда его скинули, Ясуо отправляет Осаму убедиться, что Эноки разбился при падении, хотя они и видели, как его швырнуло о землю. Осаму вернулся, отворачивая лицо, а Ясуо удовлетворенно кивнул. После чего сказал, что теперь им нужен новый тамамори и он назначает себя. Все согласно кивнули.
«Что ж, идем встречать нашу богиню! Наша королева возродилась! - глаза Ясуо горели как у ребенка. – Возродим же государство Химука!» И люди-птицы, согласно кивнув, взлетели высоко в небо.
***
Саэки Рёко, которая летала по округе в поисках Такаи, в роще недалеко от университета обнаружила упавшего Эноки, хотя сначала она подумала, что это Такая, когда почувствовала влияние светящегося камня, потом поняла, что ошиблась.
Эноки сильно ударился, однако был еще жив, хотя и дышал на ладан. Рёко почти закричала, зовя его, Эноки слегка приоткрыл глаза, но, похоже, не понимал, кто перед ним. А Рёко, насмерть напуганная, забыла даже, что она вообще-то медик.
Эноки слабо коснулся ее руки, его окровавленные губы шевельнулись, Рёко пришлось наклониться, чтобы расслышать:
- ...суо... Ясуо и остальные... взбунтовались... Хотят освободить Кихати... их почитание... чрезмерно...
- Освободить Кихати? Это же огромная оплошность? Поэтому они попытались убить тебя?
- Останови их! Иначе Кумамото, нет, весь остров Кюсю погрузится в море... утонет...
Эноки в страшном волнении, Рёко говорит ему не двигаться, так как он сильно ранен. Но Эноки кричит: «Останови!», и кровь хлынула у него из горла – у него были пробиты легкие. Рёко заплакала, понимая, что его не спасти. Эноки, тяжело дыша, из последних сил удерживал Рёко за рукав: «Прошу тебя! Останови его! Если понадобится, убей!»
Рёко снова просит его помолчать и говорит, что сейчас вызовет скорую. Но Эноки продолжает просить остановить их, бормочет, что учение Икэды они истолковали превратно.
А Рёко захлебывается плачем: «Не умирай! Мы уже столько сделали вместе, ты же нам указывал путь!»
А умирающий Эноки с улыбкой думает о том, что вот и настигло его возмездие...
«Эноки-сан!» - причитала Рёко. Потом ей показалось, что он прошептал: «Прошу!» - и это был последний вздох. И так, с приоткрытыми губами, голова Эноки свесилась, словно у птенца, Рёко на грудь.
«Эноки-сан! Эноки-сан! Эноки-сан!!! – кричала Рёко с искаженным лицом. – Нееет!»
В низких черных тучах сверкнула молния. В ветвях деревьев свирепствовал ветер.
Рёко плакала, обнимая мёртвое тело. А молнии вспарывали черное небо...
***
Такая и Тэцуя перебраниваясь, продолжали свой путь, и так они дошли до Kamitori Arcade Street (это крытая торговая улица www.manyou-kumamoto.jp/en/plan-your-visit/kamit... в Кумамото). Учеников не было видно. «Возможно, они поняли, что уступают воинам в силе, - подумал Такая, - поэтому и убежали?» Воины были повсюду.
По пути Такае пришлось несколько раз изгонять духов, призывая меч Бисямонтэна. Он рубил их один за другим, но духов было слишком много. Тэцуя же со своим мечом был совершенно бесполезен.
И так они и шагали, пока Такая совершенно не выбился из сил. Он ухватился за стену; липкий пот стекал по лбу, и видно было, что он на пределе.
Тэцуя спрашивает, где болит, куда он ранен и просит перестать изгонять: «Ты же умрешь, если будешь так продолжать!».
Тяжело дыша, Такая всматривается в туман. Его не покидало странное ощущение.
У Такаи было такое выражение лица, которое Тэцуя еще ни разу не видел. У него аж в груди все сдавливало. Он пытается помочь Такае подняться, но тот отпихивает руку и встает сам.
- Оги?
- Я не умру! – хрипло проговорил Такая. Тэцуя испуганно отпряул. – Я никому не позволю меня убить!
Умереть под забором? Жалким проигравшим? У меня еще осталась гордость. И я не хочу растерять ее остатки. У меня есть право убить себя тогда, когда я захочу. И сейчас ничего не поменялось!
Только он может убить меня.
Я не могу умереть, пока его не встречу.
Это началось после Хаги – бегство, манипуляции с памятью, самовнушение. Надо прошлое сделать настоящим. Проснуться от лжи и обмана. Разбить вдребезги это сумасшествие и химеры.
Он не думал, что так выйдет.
Горе от потери ничью победу не превратит в превосходное вино.
Потери и разочарование – ничего не добьешься, оплакивая целыми днями. Куда ни убегай – не убежишь. Никому не показывать своих слез. Сжать в кулак свой реванш, подавить все в себе.
И когда весь мир покинет тебя, с тобой останусь только я.
И, став единственным, я не покажу тебе своих слез.
Такая вглядывался во тьму. Его переполняли зловещие предчувствия...
Вдруг впереди раздался звук как от лопающихся петард – показались воины с ружьями. Тэцуя скорчился, обнимая голову руками. Но Такая, не отступая, подобно зверю, стоял к ним лицом.
- Опасно, Оги! Ложись!
Стрелков было много, и, оглядевшись, Тэцуя увидел, что в него уже с другой стороны целятся из кремниевого ружья.
Тут откуда ни возьмись, прилетело большое золотое копье и ударило прямо в один из отрядов стрелков, подняв за собой целую ударную волну. Такая успел накрыться куполом. Оглянувшись, они увидели за оседающими тучами пыли школьника. И это был ученик школы Кодзё...
Нэдзу Коити!
Его внезапное появление напугало Тэцую. Взгляд Нэдзу был прикован к Такае. И тот тоже смотрел исподлобья в ответ.
- Киёмаса!..
- Ты все еще жив, Кагэтора? Как и говорил мой господин, ты грозный противник!
Тэцуя, видя такую неприкрытую враждебность, ничего не понимая, пытался их одернуть. Безуспешно.
- Что ж, в этот раз я не дам тебе удрать, как это было в Асо, Кагэтора! Победа будет за нами!
В руке Киёмасы зародился сгусток света, который тут же брызнул во все стороны копьями. Киёмаса прочитал молитву: «На му мё хо рэн ге кё», и в руках у него заблестело катакама-яри.
Тэцуя в испуге прятался за спину Такаи. А тот продолжал сверлить взглядом Киёмасу.
- И плевать, что ты ранен. Закон войны! Слабый умирает, сильный живет. Что ж, Кагэтора! Пощады не жди!
Такая уже убедился в силе Киёмасы. Тогда, в схватке с Райрю. Это был сильный противник. В конце концов, Киёмаса – генерал Оды. Такая покрепче ухватил меч Бисямонтэна.
Тэцуя восклицает: «Вы что, в самом деле собрались драться?»
Киёмаса, со словами «Это тот самый меч Бисямонтэна, о котором столько говорят? Что ж, посмотрим, чего он стоит, Кагэтора!», схватив копье, атаковал.
Оттолкнув Тэцую, Такая решительно взмахнул мечом. И двое столкнулись в жестокой битве. От схлестнувшихся орудий летели искры. Плазма со страшным шипением разбегалась от обоих. Столкновение двух чудесных сил искривило пространство.
Тэцуя, выпучив глаза, плюхнулся наземь, не в силах произнести ни слова.
Киёмаса с боевым кличем пытается проткнуть Такаю: «Аааааа!»
Едва увернувшись, Такая схватил рукоятку копья. Но Киёмаса выправился и опять направил острие на Кагэтору. Он таки свалил Такаю на землю, наставив на него копье... Лезвия ветра раздирают кожу. Такая пытается отразить удар с помощью меча Бисямонтэна; ему это, наконец, удается. От соударения обоих отшвыривает. Киёмаса падает. В этот же миг по лбу Такаи начинает струиться кровь, а его одежду распороло. По рукам и ногам словно огонь прошелся – это действовали ветры-лезвия. Тэцуя не мог на это смотреть:
- Оги!!! Прекрати, Нэдзу!
- Это будет твой конец, Кагэтора! – катакама-яри вращался, словно ветряная мельница.
Уворачиваясь от атак, Такая скопил всю оставшуюся силу и зашвырнул ее в Киёмасу. Поверхность земли, как живая, стала дыбом, выбив у того точку опоры. Генерала подбросило. В этот момент меч Бисямонтэна в руках у Такаи засветился огнем.
Что?
Меч Бисямонтэна извергал огонь. Киёмаса тут же взмахнул своим катакама-яри:
- Ах ты поганец, Кагэтораааа!
Такая, прицелившись, направил пылающий огнем меч на Киёмасу. От соприкосновения полетели искры, и бойцов отшвырнуло взрывом.
- Оги! – взволнованно подбежал Тэцуя.
Такая, тем не менее, смог встать сам, в отличие от Киёмасы. Тяжело дыша, они сверлили друг друга взглядами.
Киёмаса все еще не мог подняться, и злобно смотрел на подходящего к нему Кагэтору.
А Такая холодно обратился к нему:
- Что, так легко позволил Симадзу занять свой город, Като Киёмаса, как я тебя сейчас отделал?
Тэцуя, решив, что «Като Киёмаса» - это прозвище Нэдзу, засмеялся. Но потом в памяти всплыли улицы города, по которым разгуливали призрачные воины Сэнгоку, и ему стало не до смеха. А Такая обрушился на Нэдзу со словами: «Ах, ты не можешь защитить свой город, какой же ты герой?! За что они тебя вообще почитают? Ты не имеешь на это права!»
Киёмаса не находил слов, чтобы возразить.
А Такая продолжал вправлять Киёмасе мозги. Что всё, на что останется смотреть в Кумамото – это на призрачных воинов Ями-Сэнгоку. Вместо той красоты, которая была до этого. И что пока он тут «восстанавливает справедливость», люди в его городе гибнут, а его это и не трогает!
Киёмаса стиснул зубы, а потом закричал: «Не дорос еще, мне такое говорить! Ты-то сам что? Тебя вон Кэнсин вообще вышвырнул!»
Такая напрягся.
«Что, Уэсуги тебе дали от ворот поворот, так ты теперь стал прихвостнем Микурии? У тебя совсем нет гордости?»
Тут не выдержал Тэцуя: «Все не так! Ты совсем ничего не понимаешь! Оги защищает учеников школы от Микурии, только поэтому и ввязался в бой!»
- Это так, Кагэтора?
Глаза Такаи потемнели:
- Я изгоню Микурию. Я вырву школу Кодзё из рук Отомо, а так же решу вопрос с головой Кихати.
Киёмаса спрашивает, он что, один собрался всех победить? И Симадзу, и Отомо? Да еще и против Кэнсина восстать?
Он смотрит на Кагэтору, видит, что тот преисполнен решимости, и в груди у самого Киёмасы возникает чувство горечи. Он подумал, что теперь всё Кумамото – это вассалы Нобунаги. Всё в нем противилось этому. Он злился, но ничего не мог возразить. Ему стало стыдно перед Такаей. Он спрашивает самого себя, устраивает ли его такое положение дел? Разве он возродился не чтобы защищать свой город? Почему он должен смотреть, как его разрушают? Не странно ли это? Что для него самое важное?
Молчание затянулось.
Такая ждал, прекратив атаки.
Наконец, Киёмаса поднял голову и встретился глазами с Кагэторой. Похоже, он решился.
Киёмаса поднялся. Протянул Такае руку. Задумался, потом в руке у него появился сгусток света, он растянулся, превратившись в катакама-яри. Тэцуя опять напрягся. Такая же не шевельнулся.
- Ты прав, Кагэтора.
- Киёмаса...
- Я – бог-хранитель Кумамото, и должен его защищать. И должен вступить в бой с теми, кто его разрушает. Всё так, как ты говоришь. Я должен что-то сделать. Я забыл, кто я такой. Я – дух-хранитель!
Киёмаса жаждал битвы. Ведь он возродился, чтобы защитить этот город, не может он молча наблюдать, как его уничтожают. Он долго терпел. И это было его ошибкой.
Он сообщает, что Нобунага уже в городе, в храме Хонмёдзи. И что это была его задумка, столкнуть в Кумамото Симадзу и Отомо. Но фишка в том, что ему нужна школа Кодзё. Для того, чтобы заполучить голову Кихати.
Такая был ошеломлен.
Киёмаса говорит, что Симадзу и Отомо не так уж и опасны по сравнению с головой Кихати. Он это жопой чувствует. И что самые большие жертвы и разрушения будут как раз от его господина – от Нобунаги.
Приняв решение, Киёмаса покрепче перехватил катакама-яри.
- Необходимо уничтожить голову Кихати до того, как она попадет в лапы Нобунаги.
И Такая, и Тэцуя слегка ошалели:
- Ты правда пойдешь против Нобунаги???
- Я всегда был предан Тоётоми Хидэёси, для меня не существует другого господина, я клялся в верности только ему. Так что я ничего не нарушаю и никакой вины не чувствую.
- Ты хорошо это осознаешь?
Да, Киёмаса все хорошо понимал. Представил себе ярость Нобунаги, когда обнаружится, что он нарушил приказ, и что он поплатится не только головой. Вон, Араки Мурасигэ тоже против него восстал тогда. И какая ужасная была кара за это. Но тем не менее, для Киёмасы самым важным по значимости был Хидэёси. Вторым – Кумамото. Ему претило самосохранение. Если не испытываешь преданности, то не о чем и говорить.
- До того, как я стал генералом Оды, я был богом-хранителем Кумамото. И если Ода собирается разрушить город, значит, он враг мне. И это враг сейчас находится в Хонмёдзи! Я заступлюсь за мой город!
- Киёмаса...
- Ну а уж кто победит – будет видно. Я один проберусь в школу Кодзё и справлюсь с Микурией. Я открою туда дорогу!
Для Тэцуи весь этот диалог звучал как какая-то тарабарщина. Он понял только, что Нэдзу на их стороне.
Такаю же безрассудство Киёмасы просто ошеломило, но в конце концов, прищелкнув языком, он сказал:
- А ты не знаешь страха!
Киёмаса улыбнулся, и все сразу почувствовали облегчение.
Он вскинул свое большое катакама-яри, взметнув вихрь лезвий, и заревел подобно чудовищу:
- Встречайте Като Киёмасу! Злобные призраки, нацелившиеся на Кумамото! Я отправлю вас обратно в ад!
После чего бросился вперед, атакуя стаю мстительных духов, словно дикий зверь, которого выпустили из клетки, размахивая своим копьем.
Тэцуя смотрел, как эти двое опять ввязались в бой. Он даже достал свой ржавый меч и тоже было рванулся туда, но Киёмаса заорал, чтобы он не совался, что не дорос он еще до таких битв.
Скрестив клинки с врагом, Такая глядит туда, где возвышается замок Кумамото. Там, похоже, тоже идет битва.
«И Нобунага здесь.»
Нобунага, который не давал о себе знать с Ицукусимы.
«И это важнее, чем Микурия»
И он может управлять Наритой Юзуру через Зерно Дьявола. Действует ли еще заморозка?
«Юзуру!»
***
Чиаки изгонял и изгонял, но физических сил уже практически не осталось.
Они с Такэматой отражали атаки призрачных воинов. От часто повторяемого «Бай!» уже и рот онемел...
Постепенно они добрались до центра города. Такой битвы еще не было, ведь приходилось иметь дело не только с призраками, но и с цукумогами. Чиаки изгонял воинов Симадзу, Такэмата занимался школьниками.
Всё это их изрядно утомило, они еле стояли на ногах.
Проводить ритуал изгнания было очень тяжело для физического тела. Тем более что для неисчислимого числа врагов Чиаки использовал и «Изгнание через взрыв», и «Изгнание светом». Если сравнивать эти два вида, то одно – как бомба, другое – как ружье в руках.
Тут Чиаки замечает нечто странное – к ним шла группа учеников, духовная сила которых отличалась от других учеников школы Кодзё. Они с легкостью отражали атаки воинов Сацума. И в той группе была Коганэдзава Кёко – Чиаки ее запомнил.
За группой школьников ехал самосвал, за рулем была девушка-школьница. А за ней на платформе стоял и командовал этим отрядом Нарита Юзуру. Он въехал в самую гущу воинов и атаковал. Раздался взрыв, ветер от которого донесло даже до Чиаки, который прятался за зданием. От этого удара и трамваи взлетел на воздух.
- Этот ублюдок! Что он о себе думает?!
- Он идет сюда, Ясуда-сама! – хоть это и был вроде бы школьник, Такэмата не мог его остановить. Чиаки выскочил на дорогу:
- Прекрати, придурок! Что ты делаешь?
Ученики встали в оборонительную позицию. Тут Чиаки замечает странность – Нарита находился под влиянием чего-то совершенно другого, чем действие змеиных личинок.
Юзуру, увидев Чиаки, лишь холодно сощурил глаза.
Коганэдзава Кёко, размахивая змеей-мечом, набросилась на Чиаки. Тот прищелкнул языком: «Вот дура баба!» Схватил ее за запястья, она начала пинаться, но Чиаки все-таки смог ее повалить. Тут на него напрыгнул другой ученик, а Юзуру вдруг сказал: «Стойте!»
- Оу, какие интересные личности!
Чиаки аж вздрогнул – выражение лица у Юзуру было совсем ему не свойственным: слишком жестокая улыбка.
«Не может быть!»
- Это ж Уэсуги! Какая встреча, Ясуда Нагахидэ!
«Черт!»
И во лбу у Нариты как драгоценный камень сияло «бинди». Чиаки себе такого и представить не мог...
- Зерно разморозил? Что ты задумал на этот раз, Нобунага?!
- А ты все такой же балабол. – сказал Нобунага и проворно спрыгнул с платформы.
Дальше они обмениваются «любезностями». По спине Чиаки стекает холодный пот.
А Нобунага ржёт:
- А ты смельчак! Смотри на меня, Короля демонов и Будду в одном лице!
Чиаки недоумевает.
Нобунага фыркает:
- Ну, блин, тоже мне, якши называются! Так и не прочухали еще истинное лицо Нариты Юзуру?
Чиаки изменился в лице – так что, Нобунага специально в Юзуру наметился, зная кто он такой?
- Хочешь сувенирку из ада, Ясуда? – тело Юзуру окутала золотая аура; в ладонях Нобунаги засверкал сгусток энергии.
Чиаки стало страшно.
Нобунага шарахнул силой, как из пулемета. Ясуда попытался накрыться защитным куполом, но он не смог его удержать, купол разметало в клочья, и Чиаки покатился по асфальту.
- Что ж, Ясуда, будешь моим вторым трофеем!
На губах Юзуру играла дьявольская улыбка:
- Я дарую тебе вечное блаженство!
Чиаки успел подумать: «Хаконха?», как его сознание заволокло. Огромной мощности энергетический всплеск полетел прямо в него.
Такэмата закричал:
- Ясуда-самааааа!
***
- Чиаки? – что-то заставило Такаю оглянуться. Ему показалось, что где-то далеко сработала «хаконха». Такая насторожился.
- Что случилось, Оги? – к нему подбежал Тэцуя, который в это время дрался с очередным воином. Такая, зажав виски руками, не двигался. То, что произошло, его просто ошеломило.
- Чиаки...
Тэцуя подскочил:
- Сэнсэй? Что с ним?
Такая продолжал посылать мысленные волны. Ответа не было. Он снова и снова звал Чиаки, но из пустого пространства не было никакой реакции. Такаю затопило неприятное чувство.
- Чиаки!
- Чиаки, отзовись!!! Что с тобой случилось?!
- Оги! – Такая очнулся, когда Тэцуя снова его позвал.
Из выхода с улицы Синсигая показался мужчина в меховой куртке. Такая удивленно распахнул глаза. Мужчина, увидев Такаю, воскликнул:
- Кагэтора-сама! – и побежал к нему, его дыхание прерывалось. Такая узнал это угловатое лицо. И это его тоже поразило и ошеломило. Он хрипло произнес имя:
- Хаккай...
ГЛАВА 30 Ночь карающих
Когда его окликнули, он вынырнул из своих раздумий. Он спал на белом футоне, расстеленном в центре комнаты в японском стиле. Начал подниматься, но один из генералов Новой армии Уэсуги, Ёсиэ Кагэсукэ, просит его не вставать, говоря, что ему нужен покой.
Действительно, от этих снов его прошиб холодный пот, а тело терзал жар - ведь события тридцатилетней давности так живо предстали во сне, как будто было все наяву, и не было всех этих лет...
Это близость к горам Асо так на него влияет? Его переполняли усталость и чувство безысходности.
Ёсиэ сообщает, что час назад Хаккай с ними связался и сказал, что вроде бы он обнаружил Кагэтору. Около озера Эцуко остался след от его мысленной волны. И что, по всей вероятности, Кагэтора сейчас в городе.
Наоэ удивился - ведь он же находился в плену у Акэти?
Ёсиэ отвечает, что остаточный след от волны очень уж похож на след от изгнания, и что в воздухе остались отголоски использования мандалы конгокай.
Наоэ тут же велит готовиться к тому, что он пойдет в Кумамото. На что Ёсиэ всплескивает руками и говорит, что нинини. Что ему нельзя двигаться, если он не хочет убить себя. А за Кагэторой пускай Хаккай побегает. И вообще, сейчас придет господин Соун. И к тому же нужно начинать вместе с Коремицу-доно подготовку к созданию Большого огненного колеса.
Наоэ пришлось сдержать свой порыв. Он просит Ёсиэ продолжить доклад, что тот и делает: Симадзу вторглись в Кумамото, сейчас там бойня. Микурия и её сподручные ведут ответные боевые действия, продолжая при этом ускоренными темпами выкапывать Голову Золотого змея.
Наоэ спрашивает, насколько ожесточенный бой идет в школе Кодзё.
Ёсиэ отвечает, что когда выкопают голову, будет легче.
Наоэ думает: "Там же Иробэ!"
Ёсиэ продолжает говорить, а Наоэ опять весь в отголосках сна. На душе камень, беспокойство нарастает.
"Такая-сан!"
***
Такая отправляет Тэцую вперед догонять Киёмасу, заверив его, что догонит после того, как кое-что уладит, а сам остается с Хаккаем.
Хаккай отводит взгляд в сторону.
- Не виделись с Хиросимы, Хаккай. Что ты тут делаешь? - спокойным тоном спрашивает Такая. - Пришел убить меня?
Лицо Хаккая дрогнуло - Кагэтора что, всё знает? Он уже в курсе про Новых Уэсуги?
Хаккай всё так же не смотрит Кагэторе в лицо. Такая спокоен, и это начинает Хаккая злить. "Наоэ умер! В Хаги!"
На самом деле сердце у Такаи бешено колотилось. Он никак не мог выкинуть из головы слова Чиаки. Он был растерян. И ему нужно было прояснить ситуацию. Решившись, он спросил:
- Это правда, что Наоэ жив?
Хаккай удивился:
- Вы вспомнили, что произошло в Хаги?
Такая сожмурился, как от боли. Сказать, что вспомнил?
- Прошу меня извинить, Кагэтора-сама, но что именно вы помните? Тогда я тоже приезжал в Хаги, и замок был уже разрушен, а Вас там уже не было. Но там к нам снизошел господин Кэнсин... И с тех пор...
Объяснения Хаккая длились и длились, но не находили отклика у Такаи в сердце. Проходили сквозь уши.
Наоэ умер.
Наоэ жив.
Внутри все застыло. Слова доносились откуда-то издалека. И никак не могли его расшевелить.
Что случилось с замком Хаги? Что он там делал? Смерть Наоэ как раз среди тех, ускользнувших воспоминаний?
Наоэ умер.
Наоэ больше нет. Его не стало там?
Два года прошло. Он всё это время барахтался во лжи? Как и говорил Чиаки, в мире, где нет Наоэ, он корчился, не желая его терять?
Именно это и есть то, что разрушает его? Является его изъяном?
Аааа...
Такая в растрепанных чувствах смотрел в небо. Его охватило отчаяние.
- Кагэтора-сама.
Такая опустил голову.
Чей голос он слышит? Что заставляет его так страдать?
Хаккай подавил эмоции и тихо продолжил:
- Не пройдете со мной, Кагэтора-сама?
- ...
Такая обратил к нему изнурённое лицо:
- И куда?
- К господину Наоэ. Проследуйте со мной, - на лице Хаккая отразилась целая гамма чувств.
Такая медленно опустил руки, которыми до этого сжимал голову. Взгляд был печален.
- Вы хотите, чтобы я исчез? Почему я должен с тобой идти?
- Кагэтора-сама.
Такая молчал, прикрыв глаза. Наконец, ровным тоном сказал:
- Передай новому главнокомандующему, что Оги Такая ни за кем следовать не будет.
- Кагэтора-сама!
- Если он таков, что поручает своим подчиненным распоряжаться прежним командиром, я не могу его признать. Если он намерен меня уничтожить, пусть сам приходит. А я даже не шелохнусь в его сторону. И ничьим советам следовать не собираюсь.
- Кагэтора-сама!
- Тебе придется повести меня насильно. Встань передо мной и победи в бою!
Хаккай колебался. Победить Кагэтору?
- Я изгоню Микурию Дзюри, превратившую учеников в солдат-защитников замка.
- Подождите! Вы это серьезно?
- А ты думаешь, что? И не смей мне мешать! И вообще, следи за своими словами, Хаккай. - холодно добавил Такая. - Да, я знаю, что делаю. И мне плевать на Новых Уэсуги. Это бездари, которые и за себя-то постоять не смогут.
- Для Новой армии Уэсуги первостепенной важности задача - спасти тех, кто собрался в школе Кодзё! И даже Вы, Кагэтора-сама, не должны нам мешать!
- Это вы так решили.
Хаккай напрягся:
- Вы хотите сказать, что будете мешать нам? Станете нам врагом?
- Хаккай, - Такая произнес его имя с тем же дружеским участием, что и раньше. - Ты все это время был замечательным подчиненным.
В груди Хаккая разлилась боль.
- Ты столько раз нас выручал, столько для нас сделал. Благодаря твоим правильным действиям Уэсуги столько раз преодолевали затруднения. Я очень тебе благодарен за то, что ты никогда не предавал.
Хаккай зажмурил глаза. Такая продолжал:
- Ты был прекрасным помощником. Ты - великолепный нокидзару.
- Кагэтора-сама!
- И это все была иллюзия. - Такая прикрыл глаза. - Ты был предан не Уэсуги Кагэторе, а Кэнсину...
- Кагэтора-сама! Пожалуйста, не говорите так! Пойдемте со мной! Забудьте о битвах, просто следуйте с нами! Скажите же, что пойдете за Наоэ! Умоляю Вас!
Но Хаккай и сам понимал бесполезность своих слов. Но не мог не сказать их.
Такая снова покачал головой. Он уже все для себя решил.
- Если Вы последуете за господином Кэнсином, всё переменится! Если пообещаете его слушаться!.. Возможно, он отменит своё решение избавиться от Вас! Если Вы будете при нём, он сохранит Вам жизнь!
И снова Такая отрицательно помотал головой.
Хаккай занервничал. Он понимал, что с Кагэторой придется считаться, тем более что в руках Такаи - меч Бисямонтэна, против которого Хаккай был бессилен.
- Вы собираетесь воевать с господином Кэнсином?
Такая молчал.
- Кагэтора-сама! - голос Хаккая зазвенел.
Бах! - и тут город сотряс раскатистый гул. Похоже, он шел от школы.
Хаккай испуганно оглянулся. И в этот момент Такая швырнул в него силой.
Шша!
Импульс полетел прямиком в предводителя нокидзару, того подбросило, ударило спиной в закрытые ставни магазинчика, и он без чувств упал на землю.
Такая, даже не обернувшись, побежал к школе.
***
- Что это сейчас было? - Киёмаса, который как раз отражал натиск воинов Сацума своим катакама-яри, вздрогнул и поднял голову. На крытой улице тут и там вспыхивали языки пламени. И в самом центре Киёмаса добивал оставшихся врагов. Скосив последнего, он помчался догонять Такаю.
- Что это за звук сейчас был? - спросил Тэцуя.
- Чёрт его знает. Откуда-то со стороны школы Кодзё. Может, её Сацума захватили? Ладно, сейчас разберемся.
Киёмаса и Тэцуя побежали к школе. Когда они пробегали по одной из дорожек позади квартала, они услышали чей-то крик. Помчались туда - горел жилой дом. Из окон вырывались красные языки пламени.
- Что случилось, Миикэ?
- Там, в огне! Хокагэ! Это её голос!
- Да с чего ты взял, что это она?
Тэцуя прислушался:
- Странно. Вот только что... Мне показалось, что я слышал песню. И я вроде бы даже различил слова, но потом этот крик!
- Песня? Ты её знаешь?
Песня была похожа на одну из тех мелодий, которая звучала в танцах кагура и передавалась в семье из поколение в поколение. В ней соединились мотивы королевства Рюкю, так что она отличалась от обычной музыки гагаку. И это определенно пела женщина. Хокагэ? Тэцуя помнил, как в детстве они вместе пели эту песню.
Мама...
Нет. Это Асара. Это пела Асара. Песню народа Химука.
- Хокагэ!
- Что? - донеслись до него голоса Такаи и Киёмасы.
В доме, объятом пламенем, появилась фигура в одеждах жрицы. Изумленный Тэцуя не раздумывая собрался кинуться в огонь, но Такая его перехватил:
- Нет там её! Огонь служит экраном и просто проецирует изображение! Асара ведь жрица огня! И подчиняет огонь своей воле!
Но это не было изображение, это и в самом деле была Хокагэ, которая кричала:
- Быстрей! Убей меня, Тэттян!
- Хокагэ!
После того, как в ней проявилась Асара, девушка отчаянно сопротивлялась. Их сознания продолжали сливаться, и Хокагэ из последних сил молила Тэцую:
- Если все так оставить, случится страшное. И пока Асара не возродила к жизни господина Кихати, убей меня, прошу тебя!
- Не могу я! - Тэцуя отчаянно тряс головой. - Я спасу тебя! Не ради убийства!
- До того, как я освобожу господина Кихати, убей! Нет другого способа!
- Где ты? Сейчас где ты?
Пламя заплясало еще сильнее, и в нем проступило заплаканное лицо Хокагэ:
- Каменоломни недалеко от Исигамы-ямы. Вместе с людьми Химука.
- Да какого?! - опешил Киёмаса. Похоже, люди-птицы обнаружили Асару.
- Эти люди собираются воскресить господина Кихати. Я не хочу ничьих смертей! А то, что они собираются сделать, влечет за собой смерть! Это моя последняя просьба! Убей меня! Умоляю! Тэттян!
- Нет! Хокагэ!!!
Киёмаса, который смотрел, как пламя отражает образ девушки, вдруг краем глаза заметил, что с Такаей творится что-то странное. "Что такое?"
Такая, все так же неподвижно всматриваясь в пламя, вдруг побледнел.
- Эй, Кагэтора, что там? Что случилось?
Такая, бледный как смерть, пошатнулся. Киёмаса его подхватил:
- Ты чего, сдрейфил?
Он почувствовал, как дрожь от страха, охватившего Такаю, передалась ему. Такая боялся пламени - это очень удивило генерала. Он почувствовал, как внутри Кагэторы шевельнулось чудовище из воспоминаний... "Что же его гложет?"
- Хокагэ! Эй, не исчезай! Держись, Хокагэ! - закричал Тэцуя.
Но силы Хокагэ иссякли, и её фигура растворилась в пламени.
Огонь взметнулся с новой силой. С воплем Киёмаса оттолкнул Тэцую - пламя загудело, взметнулось, закрутилось в вихрь и превратилось в огненный столб, извиваясь, словно...
Ороти?
Тэцуя видел перед собой Ороти. Как той ночью, на празднике Огня. И этот Ороти яростно набрасывался на Тэцую.
Школьник яростно размахивал своим ржавым мечом:
- Не подходи! Не подходи!
"Ты потомок Микэно?"
И Киёмаса, и Такая изумленно выпучили глаза. Голос исходил из сырой земли, и это был низкий мужской голос, который грохотал в ушах.
"Ты потомок Ямато?"
- Замолчи! Я - Миикэ Тэцуя!
Тэцуе показалось, что он узнал этот голос - он слышал его тогда, на празднике Хитаки.
- Исчезни, Омпати! Это все из-за тебя! Верни Хокагэ!!!
- Хокагэ - дитя народа Химука.
- Нет! Это моя сестра! - Тэцуя размахивал мечом во все стороны.
- Исчезни, Кикати!
- Ты снова хочешь убить меня, Микэно?! - Ороти еще раз напал. На этот раз с большей силой. Пламя рвануло, поглощая Тэцую.
- Твою мать, Миикэ! - Киёмаса, оттолкнувшись от земли, взмахнул своим катакама-яри. От Такаи толку не было - он так и стоял столбом, уставившись на огонь.
- На му мё хо рэн гэ кё! - остриё вспыхнуло золотистым цветом. В тот миг, когда Киёмаса запустил копье в Ороти, - Враг, исчезни! - все загрохотало, а Ороти взметнул синее пламя. Прокатился вопль, потом резко оборвался, и всё рассеялось.
И только все вздохнули с облегчением, как пламя вспыхнуло с новой силой, пытаясь накрыть Киёмасу и Тэцую...
И тут на пламя обрушились каскады воды, извергшиеся из пожарного гидранта. Водяной барьер ослабил наскоки пламени.
Киёмаса обернулся и увидел стоящего около стены Такаю, который смотрел на них. Это он взорвал гидрант.
- Миикэ, что за меч у тебя? Он обладает силой?
- Это... - Тэцуя посмотрел на свой ржавый меч.- Это меч из святилища Такатихо. Дядя дал мне его.
- Это то святилище в Такатихо, где поклоняются Микэну-но-микото?
- Так может, этот меч?..
- Нельзя терять ни минуты! - вскричал Такая. - Пламя подчиняется Кихати. Его сила является доказательством того, что он воскрес. Доказывает его скорое освобождение!
- Убей Асару! - тут же закричал Киёмаса.
- Это невозможно!
- Это уже не твоя сестра!
- Асара обязательно придет в Кодзё за головой Кихати. - сказал Такая. - Там соберутся все - и Асара, и Нобунага, и Мицухидэ. Никто оттуда не уйдет. Тэцуя, не выпускай этот меч из рук.
Киёмаса понял, что замыслил Такая. И подумал про себя: "Недаром же он генерал Сэнгоку!".
Бумм! - снова раздался грохот со стороны школы. Это начинали собираться воины Сацумы.
Оба генерала посмотрели друг на друга и кивнули.
- Вот кратчайший путь! - и понеслись в сторону Кодзё.
***
Воины Сацума начали обстрел школы с западной стороны. Они атаковали ментальными пушками, устроив осаду. Микурия Дзюри и ее подручные натянули защитный купол, продолжая отчаянно сопротивляться.
- Объединим наши сердца и защитим замок! Мы не сдадимся Сацума!
Ученики, вставшие на защиту замка в разных его местах, были объединены духовно. Их волны собирались и, как единый организм, образовывали барьер, защищающий школу.
Раздался ужасный звук взрыва - это дала залп ментальная пушка. Барьер не выдержал такого удара, и разрушения коснулись стены и школьного здания.
- Здесь опасно! Президент! Они попали в здание!
- Нет. Я останусь здесь и буду сражаться!
Духовные снаряды рвались тут и там, но Микурия не отступила ни на шаг. Хлынувшая с западной стороны армия Сацума заполонила все пространство.
Снаряды продолжали рваться. Одежды Микурии развевались от ветра, поднятого ими. Она смотрела, как внизу луками и стрелами отгоняют вторгшихся, но врагов было слишком много. Сколько её солдат уже полегло?
Джулия крепче обхватила крестик, висящий на груди: "Господи, дай нам сил!"
- Уаааа! - очередной удар потряс школу, чуть не сбив Джулию с ног.
Вбежав по лестнице, к ней подскочил вице-президент Одзаки - Ёкотэ-но-Горо.
- Джулия-сама! Вы не ранены?
- Горо? Первый отряд вернулся?
- Да, - пробормотал Одзаки. Солдатами там руководил Нарита Юзуру. Возможно, это только благодаря ему количество врагов у Восточных ворот уменьшилось, но не Горо ими командовал, и это его сильно задевало. И вот так, растеряв своё достоинство, он вернулся с докладом в Кодзё.
- Вот как? Нарита Юзуру оказался хорошим бойцом, как я и предполагала? - Джулия говорила бодро, но глаза ее оставались холодны - её напрягало, что воины Сацума внизу подходили слишком уж быстро.
Обстрел из ментальных орудий усилился. Барьер жалобно скрипел, грозя вот-вот развалиться.
Микурия обратилась к ученикам с воззванием:
- Вам нужно еще сильнее объединить ваши сердца! Защитим замок нашей силой, которую ничто не сможет сдержать!
"Действительно ли мы выстоим против войска Сацума?" Очень уж различались мощь истинных онрё и созданных ею солдат. Движущая сила чувств поражала. Ненависть, злоба, обида - это очень сильные составляющие. И сила мысли так отличалась от силы эмоций.
"Почему же они так сильны?"
Джулия всё время грызла ногти, ее волнение усиливалось.
Бам!
Воины Сацума прорвали защиту с одного угла и хлынули внутрь.
- А ну собраться! Укрепить западную часть! Не подпускать их к замку ни на шаг!
- Председатель! - вбежал один из членов Исполнительного комитера. - Мы закончили выкапывать саркофаг!
Глаза Микурии зажглись огнем.
***
Саркофаг вытащили, наконец, на поверхность. Место раскопок окутывала напряженная аура. И Соун, и Иробэ затаили дыхание. Первым делом на саркофаге решили приподнять крышку. Но как только образовалась небольшая щель, изнутри расползлась такая странная "ки", и кругом жутко завоняло. Похоже, внутри скопился какой-то газ.
- Это...
Внутри саркофага оказался керамический сосуд. Похоже, голову Ороти хранили со всей тщательностью. Однако, голова представлялась несколько большей по размеру - ведь Ороти имел тело размером с реку, то есть был великаном исполинских размеров, а тут величина сосуда была как раз как для лошадиного черепа.
Но что же это было за зловоние? Как от разложившейся туши. И оно не не просто воняло, а испускало дух - густой, отвратительный запах шибал в нос, вызывая смешанные чувства.
Все, кто там находился, как-то примолкли.
Когда сосуд вынули из саркофага, атмосфера вокруг еще больше сгустилась. Действовать дальше было опасно, это было ясно видно.
Те, кто возились с крышкой, в испуге отпрянули.
- Крышку! - потребовал Соун.
Но Иробэ остановил его:
- Нет, не делайте этого.
Да, лучше было остановиться. Из сосуда неслась и разливалась вокруг "ки", причем очень опасная. Это была потусторонняя энергия многих миллионов душ, гниющих, источающих злобу. Кто бы это ни был, Ямата-но Ороти или еще кто, ясно было, что людям лучше к этому не лезть.
- Вы хорошо подумали, прежде чем использовать это?
Соун тоже ощущал, что выкопали они нечто ужасное. От испускаемого смрада у его людей началась рвота.
- Но если мы этим не воспользуемся, то не сможем победить воинов Сацума.
- Ну раз вы так говорите...
- Джулия-сама! - раздался возглас.
Иробэ и Соун оглянулись. В сопровождении Ёкотэ-но Горо к месту раскопок подходила Микурия Дзюри.
- Голова Золотого змея, - проговорила она.
- Да. Однако, госпожа Джулия, это...
- Что? - нахмурилась Микурия.
- Вы же видите, оно обладает ужасающей аурой. Ямата-но Ороти превосходит наше о нем представление.
Джулия отдала приказ вытащить содержимое. Подчиненные в страхе боялись протянуть руки, но и ослушаться приказа тоже не могли. В конце концов изнутри была извлечена деревянная коробка, и подчиненный, упав на колени, подал ее Микурии. Деревянная коробка размером была как для куклы и обвязана парчовой тканью. Когда ткань убрали, это оказалась простая коробка из некрашеного дерева, и на ней действительно было написано "Голова Золотого змея".
И Иробэ, и Соун почти перестали дышать.
Джулия же от возбуждения раскраснелась, а ее глаза лихорадочно блестели.
- Наконец-то она в моих руках! Мы долго этого ждали! Голова Золотого змея! Явись мне! - с этими словами Джулия самолично открыла коробку.
И тут зловоние хлынуло так, что свалило несколько человек. В груди у Иробэ и остальных сразу резко сдавило, перехватило дыхание.
Все, кто наблюдал за действием, сглотнули:
- Это же!..
"Дьявол!" - подумал Иробэ.
В руках Джулия держала странной формы череп. И он не был никаким золотым. Пепельным. По форме напоминал череп динозавра. Плотоядного динозавра. В верхней челюсти торчали острые клыки. А на макушке был небольшой выступ, похоже, когда-то это были рога. Ну точно дьявол!
Но если это Ороти, то это никак не мог быть динозавр.
Иробэ напрягся - что-то тут не так.
"Может, это череп не человека?"
- Поразительно! Какая необычная сила! Я вот еще только держу его, а меня уже всю переполняет! Я еще не встречала такой концентрированной энергии!
Джулия была в эйфории. Похоже, она не чувствовала того зловония, которое испускал этот сгусток сильной энергии. Взяв его в руки, она, скорее всего, ощущала только исходящую от него мощь.
- С этой головой Золотого змея мы, Отомо, будем непобедимы! Сорин будет править миром! Не будет ничего не этом свете, чего мы могли бы бояться! Мы немедленно искореним Симадзу!
- Погодите, Джулия-сама! - закричал Иробэ. - С этой головой что-то не то. Она не похожа на голову Ороти! Вы чувствуете, как она пропиталась гнилью и отравляет все вокруг?
- Что ты такое говоришь, Уэсуги?! - вклинился Ёкотэ-но Горо. - Эта мощь и есть доказательство превосходства! Это Ямата-но Ороти!
- Это очень опасно. Лучше еще раз подумать, стоит ли ее использовать!
- Чего вы испугались, Иробэ-доно? - Микурия ни на что не обращала внимание. - Я использую силу Ороти. Не недооценивайте меня. И не волнуйтесь. Я сумею распорядиться этой мощью.
- Джулия-сама!
- Друзья мои! Вы хорошо потрудились! Наконец-то Ямата-но Ороти в наших руках! - высоко подняв череп, Джулия помахала им с победоносным видом. - А сейчас пора смести злых духов Симадзу! Мы изменим ход войны! Эта битва закончится нашей победой!
ГЛАВА 31 Расстояние до рая.
Обстановка у моста Сэмбаси накалилась. Микурия разместила у так называемых Тигриных Врат замка отборное войско. Воинам сообщили, что Такая и Нэдзу – из стана врага, и запретили пропускать на территорию. Поэтому, чтобы прорваться туда, нужно было опять вступить в бой.
По сравнению с другими учениками, эти специально отобранные воины обладали гораздо большей силой, и было очевидно, что они готовы были их убить. Но Такая и остальные не могли даже позволить, чтобы те их ранили.
- Да какого чёрта! Надоедливые мухи! – вскричал Киёмаса, размахивая своим катакама-яри. Он использовал его как шокер, заставляя учеников валиться без чувств. Тут же подскакивал Тэцуя и бесстрашно забирал у врага оружие, готовый в любую минуту к схватке. Сбив очередного противника с ног, Тэцуя посмотрел в сторону школы. Заметив там нечто странное, он закричал:
- Эй, Оги! Смотри туда!
- А?
Тэцуя тыкал пальцем в ярко освещенное школьное здание – на крыше, у самой лестницы, виднелась фигура, очертаниями похожая на куклу.
- Это же!.. Вот блин! – несколько учеников одновременно набросились на Такаю, пришлось их всех вырубить, нанеся удар ментальной силой.
- Неужели это?..
Там стояла Микурия Дзюри, и в руках она держала голову Ороти. Заняв самое высокое место на крыше, она величественно взирала на замок.
Каменную стену замка тут и там атаковали воины Симадзу. С крыши здания она видела, как ментальные пушки извергают огонь, как подвергшаяся обстрелу школа Кодзё продолжает обрушаться. Под стенами замка мстительные духи Симадзу развернули свои стяги с изображением креста в круге3.
Джулия, совершенно не обращая внимание на то, что армия Симадзу только недавно разгромила Кодзё, держа в руках голову Золотого змея, как какой-нибудь священный сосуд, обратилась к своим подчиненным:
- Мы победим сатану и его приспешников!
Затем она, сконцентрировавшись, начала читать молитву, сонастраиваясь на волну Ороти.
Этот старинный череп, долгое время хранившийся в святилище Асо, ожил у Джулии в руках. Череп тускло засветился, раздался звук, напоминающий электрическое потрескивание, красные искорки змейками обвили руки Джулии. Микурия еще больше увеличила силу. Голова мгновенно среагировала – из неё заструилась энергия, а сама она загорелась красным огнём.
- Мой господин! Порази громом сатану! – и вспышки рассекли низко нависшие тучи.
Гром грохотал, над школой Кодзё сверкали яркие молнии.
Последовал удар, сопровождаемый очередной вспышкой. Даже Такая, Киёмаса и Тэцуя зажмурились, подумав, что где-то взорвались снаряды. А затем их глазам явилось удивительное зрелище – от школы в западном направлении распростёрся гигантский огненный след.
- Что?
И сразу же всё накрыла ужасная ударная волна.
- Ааа!
В ту же секунду разбились окна в здании школы, поднялся вихрь, закружились предметы. Тэцуя и остальные постарались накрыть голову руками. За ужасным грохотом последовала дикая тряска. Западную сторону замка осветило пламя.
- Что это сейчас было?
И снова над крышей школы разлился свет. В следующий миг на запад побежали гигантские языки пламени. Одновременно разнеслась ударная волна, подняв шквал ветра. Киёмаса и Тэцуя изо всех сил пытались выстоять. Западная часть замка занялась огнём.
- Это не похоже на мысленную волну!
Происходило что-то из ряда вон выходящее. Даже объединив вместе свои ментальные волны, ученики не смогли бы набрать столько энергии – это было далеко за пределами человеческих возможностей.
- Что же за оружие использует Микурия?
- Голову Золотого змея, - ошеломленно прошептал Киёмаса. – В руках Отомо – голова Золотого змея!
- Да какого?!
Гонн! – прокатился второй удар.
Никто не понимал, в чем дело, и даже среди учеников школы Кодзё началась паника. Каменная стена замка разрушилась. Воды протекающей рядом реки танцевали в воздухе. С шумом носилось всё, что не приколочено, деревья выворачивало с корнем – как после урагана. Каковы же были разрушения в том месте, куда пришёлся удар?!
- Это Микурия настроена уничтожить Симадзу! В её руки попало какое-то сверхмощное оружие!
«Что за дураки?»
Похоже, Микурия взялась использовать силу Ямата-но Ороти, что было истинной силой духа Кикати. Волны, испускаемые головой, совпадали с волнами змеиного духа, поэтому Микурия их не замечала. Кихати чувствовал возрождение Асары!
Удары и гудящий ужасный звук раздавались непрерывно, как будто сама земля ломалась на части. Ветер от ударной волны заставил Такаю и его товарищей пригнуться, чтобы не смело. О том, чтобы продолжить передвижение, не могло быть и речи. Над головой летали сгустки огня, атакуя восточный угол. Под траекторией полета огней всё было выжжено. Картина бедствия была ужасающая.
«Если так будет продолжаться, то город будет разрушен!»
- Дооон! – снова пронёсся звук взрыва. Гром прогремел над городом. И тут раздался оглушительный взрыв – удар пришелся прямо в склад боеприпасов Сил самообороны, дислоцирующихся в городе. С места, где находился Такая, можно было хорошо увидеть поднявшийся столб огня.
Тэцуя был просто поражён.
Пламя окрасило небо над Кумамото в красный цвет. Земля грохотала.
Ни Такая, ни Киёмаса не знали, как быть.
- Тэцуя, прячься! Снесёт!
- Ааа!
Паника нарастала. Тэцуе казалось, что он сходит с ума.
- Прекрати! Микурия-я-я-я!!!
***
Войска Симадзу, не ожидавшие такого внезапного яростного контрудара, были крайне изумлены происходящим, в рядах противника началось смятение. Группа войск, которая попала под прямой удар, была сметена так быстро, что никто и ахнуть не успел. Тут и там долетающий со стороны школы Кодзё гром косил отряды один за другим. Воины метались по округе в поисках укрытия, но от поднявшегося пламени невозможно было скрыться, и число сгинувших в огне продолжало увеличиваться. Какое уж тут сражение!
Такие вести были доставлены с Ханаока-ямы.
- Что же это за гром такой?! – Симадзу Тосихиса и Акэти Мицухидэ не могли взять в толк, что происходит. От изумления глаза лезли на лоб. Они были так уверены в превосходстве собственной армии, что происходящее их ошеломило. Эта внезапная встречная атака, породившая такой хаос на поле боя...
- Что задумали Отомо? Что этот гром значит?
Ударная волна добралась и до Ханаока-ямы. Поднялся ужасный ветер, который резал глаза.
В западной части Кодзё поднимались языки пламени.
Этот гром уничтожил армию Симадзу подчистую. Полный разгром!
- Поверить не могу! Немедленно отходим!
- Тосихиса-доно!
- Похоже, что эта женщина Отомо – повелительница змей, использует голову Золотого змея! – отрезвил всех раздавшийся сбоку голос Косаки Дандзё.
- Голова Золотого змея? Голова Кихати?
- Всё-таки она была закопана под замком... И эти прохиндеи выкопали сокровище...
Асара до сих пор не была найдена. От людей-птиц тоже не было никаких известий. И от Саэки Рёко, отправившейся на поиски Такаи, сообщений не поступало. Если Отомо еще и голову Кихати в дело употребят, то, чего доброго, вся стая злобных духов, туда заключенных, разлетится, и какие тогда будут разрушения – сложно себе представить.
«Кюсю уйдет на дно морское!»
- Однако у них там есть один нежелательный человечек. Он очень вовремя приехал в Кумамото...
- Что? – закричал Мицухидэ.
- Зерно дьявола Нариты Юзуру разморожено, – эту весть принёс Косаке его подчинённый нуэ. – Ода Нобунага ввязался в эту битву.
- Как такое?.. – Мицухидэ стоял бледный, как бумага. - Господин Нобунага... здесь?
- Похоже, Киёмаса не в силах был справиться сам и позвал того на помощь. Вот уж действительно – не ждали, не гадали!..
Да, ситуация была аховая.
При упоминании имени Нобунаги на лбу Мицухидэ выступил пот.
«Он уже на подходе?»
Его вдруг прошиб озноб, сердце лихорадочно билось. Нервное напряжение достигло апогея.
«Нет, я к этому готов!»
Этот день наступил.
После своего возрождения Мицухидэ не встречался с Нобунагой лицом к лицу. Последний раз они пересекались при жизни. В Хоннодзи это было. И даже тогда не сказать, чтобы он видел его.
«Инцидент в Хоннодзи...»
Так назвали то, что произошло той ночью, последующие поколения.
Был рассвет шестого месяца второго числа 10-го года Тэнсё4. Мицухидэ из замка Камэяма направлялся в столицу с тринадцатитысячным войском, собранным для завоевания Тюгоку. Всё ради одной цели. Его господин, Нобунага, находился в Хоннодзи.
Защитник Хюга-но-Ками5 восстал против сюзерена!
Нобунагу тогда сопровождали 400 человек. Конечно, не было смысла сопротивляться армии, превышающей 10 тысяч.
Вассалы потом рассказывали, что Нобунага расшвырял луки и стрелы и копья, его белые траурные одежды были черны от пролившейся крови, а убивший его воин Акэти был похож на дьявола.
Но Мицухидэ тогда там не было. Он находился в самой гуще атакующей армии, но в сражении участвовать не собирался. А огонь тогда, похоже, запалил сам Нобунага. А Мицухидэ смотрел на то, как горит Хоннодзи, как огонь сыпет красными искрами, как летают они и кружат, подобно светлячкам. Он ощущал тогда сквозь доспехи жар, исходящий от пламени, но воспринимал все как сон, не сводя глаз с пожара.
«Мои мучения все сгорят».
Говорят, Нобунага тогда совершил самоубийство.
«Он не заставит меня больше страдать!»
Вот что прокручивал в уме Мицухидэ.
«Я избавлюсь от тебя!»
Ода Нобунага!
Каждый раз, когда он вспоминал его безумный взгляд, жгучая боль пронизывала голову. Однажды он навлёк на себя гнев Нобунаги, и тот, на глазах у всех, приложил его лбом о перила в замке. Почему Нобунаге нравилось подвергать его таким унизительным наказаниям? Мицухидэ не мог понять причины этой злости из прихоти, и, что бы Нобунага потом ни говорил, обида не проходила. Ужасающая неуравновешенность. Смеяться, подстраиваясь, необходимость молчать... Мицухидэ не мог это принять. И совершенно не знал, как относиться к этим приступам дурного настроения. И за все долгие годы, проведенные им в качестве вассала, он понял лишь одно. То, как Нобунага его презирает.
Ветер, дующий из Кумамото, принёс с собой искры, как тогда, когда он прятался за перекрытиями в Хоннодзи, и Мицухидэ подавил рвущиеся наружу чувства.
«Нужно держаться!» - обругал Мицухидэ самого себя.
«Сейчас нужно подумать о том, что делать с головой Кихати. Это – приоритет!»
- Нельзя допустить, чтобы голову Кихати использовали. – будто прочитав его мысли, заявил Косака. – Предав своего сюзерена, ты, наверно, и с этой горы спуститься-то боишься, думая, что он убьёт тебя.
Мицухидэ холодно смотрел на Косаку.
- Тяжело тебе, должно быть... Самому презираемому человеку эры Сэнгоку.
- ...
- Мы объединились с тобой в союз против Оды только из-за головы Кихати, не обольщайся.
Мицухидэ продолжал сверлить взглядом Косаку.
Тут со стороны Кодзё опять донеслись громоподобные звуки, заставляя одного за другим исчезать воинов Симадзу. Если так будет продолжаться, то их полное уничтожение – это всего лишь вопрос времени.
- Уходим! Передать всем воинам – немедленно отступаем!
- На школу! – закричал Мицухидэ Тосихисе.
- Вассалы, за мной! Идём в Кодзё, чтобы забрать голову Кихати!
- Что? Это же опасно! Акэти-доно?!
- Мы не можем оставить её врагу! Если вы не со мной, я пойду один!
- Акэти-доно!
***
Действие грома начало разрушать город.
Сила Ямата-но Ороти превышала воображение. Даже члены исполнительного комитета, стоявшие рядом с Озаки, оцепенели. Иробэ и Такахаси, поднявшиеся на крышу, чтобы посмотреть отступление войск Симадзу, не могли поверить своим глазам.
- Это, действительно, голова Ямата-но Ороти?
И эту страшную вещь хранили в святилище Асо? Похоже, Сасса Наримаса и не подозревал, какой чудовищной силы монстра он закопал под замком, думая, что это бог-охранитель. Иробэ содрогнулся от одной мысли о том, что возродившийся Наримаса мог передать это Оде.
- Нет, это надо обязательно вручить нашему господину, - хрипло пробормотал Дзёун.
Способность Джулии управлять змеями меркла на его фоне. Ямата-но Ороти – вот кто был истинный повелитель змей! Несомненно, если использовать эту мощь для обустройства Солнечной Дамбы в Асо, масштаб её будет грандиозен. Перед такой силищей все онрё в благоговейном молчании падут перед ними ниц! И нужна для этого лишь Голова Золотого змея!
«Отомо возьмут под контроль всю Японию!»
- Да! Мы воспрянем! – голос Микурии разнесся над головами. – На этот раз у нас есть сила, которая поддержит нашу веру! Отомо создадут в Японии истинное христианское королевство. Вот оно, идеальное королевство приверженцев веры Христа, зародившееся на земле Мусика6!
Микурия подняла к небу Голову Золотого змея. Сила, перелившись из черепа, потекла к ней в руки. Послышался утробный рёв.
Ааааа!
Внутри черепа загорелось пламя, а затем сила, зародившая в нем, вышла за пределы ограниченного костью пространства, перелилась, и череп превратился в огненный шар, в ту же секунду сорвавшийся и полетевший в сторону замка.
Бах!
От взрыва шара в нескольких километрах отсюда взметнулось пламя. Яростный ветер смёл случайно оказавшихся поблизости воинов.
- Это божественный гром! А пламя – не иначе как легендарный огонь, уничтоживший Содом и Гоморру! – вскричала Микурия. Глаза её горели. – Сам Создатель дал нам это мощное орудие, грех им не воспользоваться!
- !
- Единоверцы! Божественный гром воодушевит нас! Это гром победы! Победы христиан!
«Джулия-сама!» - Иробэ и Дзёун смотрели на происходящее, не веря своим глазам.
- Глядите же, приспешники сатаны! Оно поглотит вас! Этот божественный гром означает гнев Создателя! Он отправит вас в ад!
Джулия обращалась с черепом с большой любовью. Пламя, свернувшись клубочком, догорело в черепной коробке Ямата-но Ороти.
- Мы вернем наши позиции!
«Пойти на попятный означает показать слабость верующих!»
Подвергнувшиеся мучениям за свою веру не должны терять надежду. Слабые, они всю жизнь должны были всего избегать, чтобы их не уличили в обмане. Именно потому, что они это знали, их вера стала еще проникновеннее, они ещё больше полюбили Иисуса. Они знали, что именно эта вера истинна, и шли за Христом, даже зная, что их ждут мучения. Враги раскаются за свои грехи. Испугавшись грехов своих, они выйдут на свет божий, поднимут голову. И никогда больше не согрешат! Растопчем же мир, причинивший нам столько боли, сделаем его правильным и прекрасным!
Ааааа!!!
Из рук Джулии опять хлынуло пламя, сопровождаемое громом. Призрачные воины не знали, куда бежать. Духи-на-привязи исчезали, сгорая в этом свирепом огне. Молнии, подобно драконам, разбежались над городом. Бурный ветер свирепствовал, сметая всё на своём пути. Вспышки огня слизывали всё подряд.
- Воспряньте, мои единоверцы! Мы на пути к райскому саду!
«Там же!..»
Иробэ обратил внимание, что с Джулией что-то происходит. Прежде круглое лицо ввалилось. Чёрные волосы, развевавшиеся на ветру, побелели. Руки и ноги истончились.
Её тело что, стремительно стареет?
«Это компенсация за пользование Ороти?»
- Джулия-сама, пожалуйста, прекратите! Вы же так вложите в неё всю душу! Джулия-сама!!!
***
Ужасающий гром и не думал утихать, продолжая уничтожать город.
Такая, Киёмаса и Тэцуя в скором времени оказались около Кодзё. Если этот гром продолжится, даже они не смогут ему противостоять.
- Твою мать! – их окатило ударной волной чудовищной силы.
Несколько учеников не смогли удержать защитный барьер вокруг себя, и их сдуло, как бумажки. Такая изо всех сил вцепился в купол, прикрывая им Тэцую. Миикэ трясло от страха и потрясения.
- Она что, использует голову Кихати? Это ж наверняка Микурии рук дело, а?
- Думаю, что это Ямата-но Ороти.
Такая, сжав зубы, пытался удержать защиту и кое-как произнёс:
- Микурия ведь повелевает змеями. И может свободно с ним обращаться.
- Ямата-но Ороти...
Точно. И дядя Харуя говорил о том же. Это же имя того чудовища, которого уничтожил Сусаноо, брат богини Аматэрасу, грубиян, изгнанный из Земли Богов за своё буйство. В сказаниях земли Идзумо7 говорится о Ямата-но Ороти, но он и в самом деле очень уж походит на Кихати. Неужели предки Миикэ передавали эту легенду из поколение в поколение специально?
- Микурия не знает, что это голова Кихати! Она же не сможет с ним управиться!
«Вот оно, подлинное имя синтая из святилища Симо!»
По телу Тэцуи расползалась волна беспокойства. Синтай был смыслом жизни семьи Миикэ. И стоило ему подумать о том, что он оказался в чужих руках, как его охватило ужасное чувство досады и раздражения. Он ненавидел Кихати, но при этом не мог стерпеть, как кто-то забавляется тем, что являлось гордостью его семьи.
- Чёрт возьми! Руки прочь от синтая, Микурия! Не смей трогать Кихати своими грязными лапами!
Такая удивился:
- Тэцуя?
- С меня хватит! Оги! Кто такая Микурия? Кто эта женщина?!
Иисус Христос!..
В этот миг Такая почувствовал, как Микурия произнесла эти слова.
Святая Мария...
Похоже, Тэцуя тоже слышал этот голос, потому что он, вздрогнув, в испуге вцепился в Такаю.
Господи Иисусе... Святая Мария...
- Оги! Чей это голос?
- Это мысленное послание Микурии.
Слова повторялись и повторялись, как в буддийской молитве. А в это время гром разил всё вокруг, и грохот стоял такой, что заглушал всё и вся. Вот такой силы была её мысленная волна.
Сквозь общий грохот Такая смог уловить слова:
Господи, Мария!
И им вторило множество голосов, их становилось все больше и больше:
Иисус, Мария!
Святой Иаков! Святой Иаков!
Точно! Это голоса верующих. И это Микурия произносила имена Иисуса и Марии. И хор голосов, подобно цунами, приближался со всех сторон. Похоже, это проснулись духи христиан в окрестностях Кумамото.
Киёмаса моментально это почувствовал:
- Чего они все пробудились? Проклятые христиане!
Среди них были и те, кого когда-то подавил сам Киёмаса. Страстный приверженец секты Нитирэн, он считал иноверцев своими личными врагами.
- Ах вы, прихвостни Отомо! Кто вам позволил?
«Точно! - подумал Такая. Микурия промывала мозг христианством, заставляя учеников слушать григорианских псалмы!» Отомо же был известным христианином. И он, несомненно, созовет своих сторонников со всех концов Кюсю, а не только своих вассалов!
Иисус, Мария! Иисус, Мария!
Святой Иаков! Святой Иаков!
И голоса христиан не гасли в общем грохоте. Наверно, это были жертвы симабарского восстания под предводительством Амакусы8. Это были голоса мертвецов, которые познали муки преследования. Множество голосов соединились вместе, превратившись в конечном итоге в единую песнь. Церковный гимн. Тот, который исполняли 400 лет назад. «Глориоза». Его еще называли молитвой в песне.
«Друзья мои! Мы дождались чуда!»
Джулия продолжала управлять Головой Золотого змея, в которой воплотилась злоба многих тысяч людей. Еретики – это дьяволы. Оборотни. Страдания угнетённых – это испытание, ниспосланное Богом, вера мучеников есть доказательство их понимания. И Бог когда-нибудь прогонит дьявола, убедив всех, что справедливость есть. Бог не должен оставить тех простодушных глубоко верующих, видя их борьбу. Несомненно, это божественный гром, поднявшийся из глубин сердец, карает насильников-демонов.
«Создатель существует!»
Это и есть доказательство. Бог нас не покинул!
Братья и сёстры! Бог не оставил нас!
Такаю и остальных окатило ударной волной. Сжав зубы, они старались выстоять, они не могли позволить себя уничтожить. Среди бушующего урагана Такая смотрел на Кодзё.
«Христиане используют силу змей!»
Какая ирония! Ведь змей был тем, кто подбил Адама и Еву сорвать запретный плод, за что им был заказан допуск в рай!
«Слуга дьявола не должен им помогать?!»
Атаки ужесточились, голоса христиан звучали всё громче.
Наконец и Тэцуя не выдержал:
- Это же глас зла! Что творится? И Микурия, и все эти люди – это что?
- Христиане под предводительством Отомо, - Такая изо всех сил удерживал защитный купол. – Генерала эпохи Сэнгоку, Отомо Сорина.
- Отомо... Сорин?
«Это же очень известный феодал, живший в средние века!» - внезапно озарило Тэцую. Он вдруг осознал, кто все эти люди, снующие по округе. И они – настоящие. Призраки воинов, живших в эру Сэнгоку...
«В нашем времени генералы Сэнгоку ведут борьбу за голову смельчака из древнего племени Химука!..»
- Послушай, Оги, ты что, тоже из них?! И этот сэнсэй? И Кэнсин, про которого ты говорил... Это что, Уэсуги Кэнсин?!
Такая, вздрогнув, поднял голову.
«Что-то в этой школе странно».
Во всполохах, сопровождавших громовые раскаты, произошли изменения. И гром, который еще только вот-вот наступал, подобно цунами, и поющие гимн голоса христиан, так же отхлынули волной, стали еле слышны.
- Это же!
Такая, который не спускал глаз со здания школы, заметил ещё одну странность. По мере того, как уменьшалось и действие грома, голос Микурии становился всё слабее. И пространство вокруг того места, где стояла Джулия, охватил странный красный отсвет.
«Что за?»
Ударная волна ослабла, и наступило полное безветрие, внушавшее ужас. На крыше школы Кодзё все примолкли.
Необычная тишина. Даже земля застыла.
- Что? – Киёмаса поднял голову. На его лице отразилась подозрительность. Тэцуя в беспокойстве топтался около Такаи.
Воздух сгустился. Запахло сырой землей.
И в этот момент всё почувствовали, как под ногами как-будто закипели все воды. Такое чувство, что из тела откачали кровь. Всех троих сложило пополам. Такая увидел, как перед его взором медленно поднимается кверху пар. Нет, не пар. Это были духи земли. Наполняющие землю духи.
Поднимаясь всё выше, как будто кто-то её отсасывал, аура закрутилась в водоворот.
- Что такое?
В воздухе началось обратное движение. Поток хлынул на школу Кодзё. До этого Голова Золотого змея разбрасывала «ки», а на этот раз эта энергия вся устремилась в одно место.
- Вот чёрт! – чертыхнулся Такая, и в ту же секунду в него и Тэцую полетела черепица, от которой они едва успели увернуться.
- Эй, Оги!
***
Иробэ и все, кто стоял рядом, оцепенели.
В голосе Джулии, управляющей Головой Золотого змея, послышалось страдание.
- Оо... ООО... Оо!
По мере того, как её голос слабел и становился всё жалобнее, гром, до этого яростно клокочущий над городом, ослабевал. Потом посыпались искры, раздалось потрескивание, как при коротком замыкании, а затем всё прекратилось.
- Что случилось?
Джулия совершенно не понимала, что происходит. Всё так же обхватив череп, она попыталась его удержать, но, потеряв равновесие, упала на колени – сила вдруг ушла из её мышц. Когда она посмотрела на собственные ладони, то увидела, что они все покрылись старческими морщинами. Посмотрела на волосы – и ошеломленно закрыла лицо руками.
- Иии...
Присутствовавшие не могли промолвить и слова. Тело Джулии стремительно старело. Руки, ноги, лицо покрылись морщинами, плоть усохла, повисли складки на коже. Черные как смоль волосы, достойные зависти, побелели. Перед всеми стояла древняя старуха. Казалось – тронь её, и она упадет и сломается.
Иробэ попятился.
«Голова Золотого змея забирает жизненную энергию!»
Он огляделся вокруг. Поток воздуха изменился. Стал совсем другим. Как будто магнитные полюсы поменялись местами, так и воздушные потоки потекли в другую сторону.
«Не может быть!»
Внезапно его охватило чувство, что из него высосали всю кровь, в глазах потемнело, и Иробэ обессилено прислонился к стене. Энергетические потоки были очень странными. Он вдруг осознал, что Голова Золотого змея исчерпала силу не только Джулии, но и стала собирать её вокруг.
Он увидел, как один за другим стали падать ученики. Иробэ всматривался в их рты – не полезут ли оттуда змейки? И правда, личинки корчились в судорогах, а затем превратились в неясные сгустки света и полетели к Джулии... Нет, они полетели к Голове Золотого змея!
«Да какого?»
Голова Ямата-но Ороти всасывала магических змеек. И не только тех, что уже были снаружи, - личинки выползали из тел школьников и устремлялись прямо к черепу.
Ооо! Оооо! – тело Джулии иссыхало на глазах, став похожим на мумию.
Змеиный череп со страшной силой начал засасывать всё вокруг.
- Здесь опасно! Бежим!
- Если не хотите, чтобы вас затащило, надо бежать!
Череп всасывал всё сильней и сильней. Истинная природа этого духа была в том, чтобы притягивать, подобно магниту. Иробэ рванул к выходу на лестницу.
Наконец показалась крыша. Нужно было как-то выключить эту штуку, чтобы она перестала тянуть в себя энергию находящихся там всевозможных духов. Ученики, находящиеся на школьном дворе, попадали, как марионетки, у которых подрезали нити. Змейки, как будто их тянули невидимые руки, устремились к Змеиному черепу.
Водоворот и не думал утихать.
Ситуация становилась критической.
Такая затормозил было перед школьными воротами, которые загораживали ученики, думая, что придётся прорываться, но те вдруг все повалились. Змеек из всех тел высосало.
«Что?»
Детёныши змей взлетали и направлялись в сторону школы. И не только змейки, но и случившиеся в городе духи-на-привязи, всевозможные цукумогами и даже призрачные воины Симадзу.
Оооо!
Чтобы не улететь, духи пытались как-то уцепиться за поверхность, но сверхсила Головы Золотого змея, подобно магниту, брала над ними верх, постепенно разъединяя их с землей, стремительно поглощая. Словно это было приспособление для ловли духов. И собранные духи высоко в воздухе закручивались в вихрь.
- Чёрт!
Задул сильный ветер. Но он совершенно отличался от того, что дул раньше. Тэцуя и остальные, чтобы их не сдуло, вцепились в здание. Вихрь закручивал духов в водоворот и поднимал их вверх. Не зная, как противостоять урагану, и Киёмаса, и Тэцуя совсем растерялись. Забыв обо всем, они всматривались в мигание огоньков, настолько завораживающим было зрелище.
Несметное количество духов со всех концов Кумамото устремилось к черепу. Такая тоже пораженно провожал из взглядом – такой картины он не видел ни разу за все 400 лет.
Духи воинов Сацума, духи-на-привязи – все они подлетали к Голове Золотого змея, которая засасывала их внутрь. И всё это огромное скопище духов ревело и завывало, подобно дракону, образовав огромную колонну, возвышающуюся, подобно великану, над школой Кодзё.
«Что за хрень?» - у Такаи комок подкатил к горлу.
Киёмаса и Тэцуя не могли произнести ни слова. То, что происходило, было за пределами их понимания, оставалось только смотреть на это.
Но не только они не знали, как быть. И убежавший из школы Кодзё Иробэ. И Дзёун. И Мицухидэ на Ханаока-яме. И Тосихиса.
Что же это? Что???
Бестелесные духи, обретающиеся в Кумамото и окрестностях, собирались подле головы Кихати.
Такая испытывал такой страх, что его трясло. Происходило что-то немыслимое по людским меркам. Грандиозность вселенского масштаба. Что же представляет собой голова Кихати? Если она всё заглотит в свою ненасытную утробу, может, это и есть вход в чёрную дыру?
«И это всё может голова Кихати?»
Можно сказать, что мстительные духи призвали Мстительного Духа.
«И голова Кихати зовёт?»
По спине Такаи пополз холодок. Он всей своей сущностью ощущал огромную ненависть, которую источал Кихати. Злобу, пробудившую огромное количество духов. Не похоже ли это на то, как созывают знакомых? Собственное существование на этом фоне было таким ничтожным, бесполезно было доставать меч. Разве встречал он ранее нечто столь ужасающее?
Громадная воронка располагалась прямо над головой Кихати, которая, подобно расплавленному металлу, раскалилась докрасна.
И подле нее катались высохшие останки...
В самом центре Кумамото стая мстительных духов образовала огромный смерч, достающий до неба. Как будто небо и землю соединили колонной. Все растерянно застыли, глядя на происходящее, почти сдуваемые ужасающим ветром. А остриём смерч упирался в голову Кихати. И эта голова постепенно вбирала в себя этот огромный вихрь.
«Полное уничтожение!»
Симадзу Тосихиса находился на Ханаока-яме. Застыл неподвижно, не в силах поверить в происходящее.
Армия Сацумы полностью истреблена. Потому что воинов прибрала себе голова. И кроме того, что она забрала духовную силу, ещё и уничтожила их из этого мира. В городе не осталось ни одного мстительного духа, все исчезли. Как и говорила Джулия, Голова Золотого змея уничтожила Симадзу. Однако заодно она искоренила и великую мощь Отомо, поглотив всех змеенышей, взращенных в учениках школы Кодзё.
И суетливых духов-на-привязи.
Вообще всех духов.
Ни одного не осталось.
Одна-единственная голова Кихати поглотила всех духов Кумамото!
Смерч постепенно ослабевал, а затем как бы втянулся в крышу школы Кодзё, утих, бесследно исчезнув.
Сколько прошло времени?
Где-то вдалеке послышались звуки сирены...
Такая пришёл в себя, вскочил и побежал в сторону школьного здания. Киёмаса и Тэцуя всё ещё пребывали в полном ступоре, и даже не могли пошевелиться.
«Голова Кихати!»
Школу Кодзё уже никто не охранял. Явственно ощущались остатки прокатившейся ударной волны. Все окна в здании были разбиты. На спортивной площадке в беспорядке валялись легкоатлетические принадлежности и всё содержимое кладовой. Покрывало со строительной площадки гимнастического зала сдуло, кран валялся на боку. Каменная стена тут и там зияла дырами, оставшимися от ментальных снарядов армии Симадзу. Повсюду лежали безжизненные фигуры учеников.
Иробэ, Дзёун и Ёкотэ-но Горо успели убежать и спастись. Они стояли недалеко от Восточных Врат на мосту Сакура-баси и в полном недоумении смотрели на школьное здание.
- Что же здесь произошло?
И Дзёун, и Ёкотэ-но Горо никак не могли осознать ситуацию.
- Ямата-но Ороти поглотил всех мстительных духов...
Для Иробэ произошедшее тоже было чересчур. Он промолчал.
«Всё же эта голова – не Ямата-но Ороти!»
Он смог в этом убедиться. Что же это за экстраординарная вещь такая? Судя по всему, это не что иное, как голова дьявола.
- Это голова Кихати, - раздался чей-то голос, испугав Иробэ и остальных. Они оглянулись.
С противоположного конца моста к ним приближалась фигура в форме школы Кодзё. Сперва Иробэ подумал, что это кто-то из учеников смог, наконец, очнуться после того, как из него высосали змееныша, но потом, вглядевшись в лицо, еле сдержал возглас.
- Ты же!..
- Какие интересности я тут наблюдал! Самого Кихати! Который выпил дух из воинов Сацума!
Это был Нарита Юзуру. Однако он сильно отличался от того мальчика, которого Иробэ видел в последний раз. Увидев во лбу горящее золотом бинди, изливающее силу, Иробэ содрогнулся. Лицо окаменело: «Это же!»
- Так-так! Кто тут на этот раз? Иробэ Кацунага? – с губ Нариты Юзуру сорвались эти слова, а в глазах полыхнула невиданная жестокость. – Ну просто один за другим появляются. Будешь третьим, Иробэ!
- Что за?
- Давно не виделись! Как поживаешь? Помнится, в той битве ты был единственным, кто уцелел. Остальные все здесь, в Асо, и почили.
Иробэ побледнел как полотно. Это не Нарита Юзуру. Заморозка Зерна Дьявола больше не действует? Он понял, кто занимает тело парня.
«Ода Нобунага!»
Юзуру сейчас управлял Нобунага. Но как он смог разморозить Зерно так легко?
«Неужели это из-за личинки змеи?»
Нобунага видел, как Микурия использовала Голову Золотого змея. Теперь он возвращался в школу. На фоне случившегося его неторопливое приближение выглядело еще более отвратительно.
- Прочь с дороги, Иробэ Кацунага! Нет в тебе надобности!
По телу обычно невозмутимого Иробэ прокатилась волна звериной ярости, так что и Дзёун, и Горо удивленно спросили:
- В чём дело? Иробэ-доно, кто это?
- Уходите отсюда, Дзёун-доно.
Иробэ, продолжая смотреть на Юзуру, проговорил:
- По-прежнему не можешь не втянуть в это дело Нариту Юзуру? Всё время всплываешь там, где тебя не ждут!
- Повторяю для непонятливых: уйди с дороги, Иробэ Кацунага! – холодно проронил Юзуру. – Если не хочешь, чтобы тебя постигла участь остальных Якш, то будь паинькой и дай пройти.
Другие? О чём он? Иробэ переспросил:
- О ком ты? Ты же не о Кагэторе сейчас?!
- А разве он ещё состоит в рядах Уэсуги? – ледяные глаза парня, подходящего ближе, подавляли. – Разве вы его не изгнали вот этими самыми руками?
Иробэ подавился словами. А Юзуру продолжал насмехаться:
- Следующим главнокомандующим стал Наоэ Нобуцуна. Право, этот человек и в самом деле низший, подавивший высшего. Как же легко оказалось низвести Кагэтору!
- Замолчи, ублюдок!
- Так и есть! Кэнсин всё-таки зашевелился. Тюфяк! По-прежнему предпочитает полумеры. А я уж испугался, что он возьмет всё под свой контроль. Люди начнут битву из страха быть сломленными. Господства он захотел!
- Чем понапрасну кичиться справедливостью, делал бы, что велит ему сердце, и достоин бы был похвалы. А так предводитель ваш подобен зверю. Убивает, чтобы выжить. Подавляет, чтобы самому уцелеть. Всё это доводы больного человека. Гораздо более достойным было обнажить душу, сказать, что таков закон джунглей, этим и в самом деле можно было чего-то добиться!
Юзуру улыбался, но его глаза оставались холодными.
- Все люди по натуре своей – дикие звери. Подавить, чтобы не проиграть, убить, чтобы на него не напали. Так ведь, Иробэ Кацунага!
- Ты никуда отсюда не пойдёшь! – Иробэ остался стоять как стоял. – Мы собираемся использовать Голову Золотого змея, и не можем позволить тебе действовать! А так же распоряжаться этим телом!
- Тебе меня не одолеть, Иробэ. – Нобунага, сузив жестокие глаза, подстрекательски улыбнулся. – Меня, бога-разрушителя, обладающего силой Мироку, победить не возможно!
Считая дальнейший разговор бессмысленным, юноша протянул ладонь, в центре которой клубилась энергия. Иробэ мгновенно подобрался.
«Надо заморозить!»
- Всё бесполезно! Ты мне не соперник!
Иробэ швырнул замораживающей волной. Но буквально долей секунды раньше Нобунага рванул свою силу. Иробэ увидел вспышку, а потом в груди всё сдавило. Пущенная им замораживающая волна утонула в силе противника.
От такого прямого попадания Иробэ не устоял на ногах.
- Иробэ-доно! – к нему подбежал Дзёун.
И тут его живот пронзила жгучая боль. Дзёун удивился, провел по телу руками. Почувствовал, что руки что-то измазало. А затем его пальцы провалились в липкую пустоту. Оказалось, что это разрез, прямо над пупком.
-Ааа?
Ему вспороло тело волной, выпущенной Нобунагой. Нижняя половина тела окрасилась кровью; Дзёун еще раз недоуменно повел головой и испустил дух.
- Иии! – закричал бросившийся наутёк Ёкотэ-но Горо. Из его сонной артерии хлынула яркая кровь. Он упал.
Юзуру шмыгнул носом, глядя, как эти двое утопают в крови, и перевёл взгляд на Иробэ.
- Было бы лучше, убей я тебя тогда, 30 лет назад.
Юзуру ещё раз стал накапливать силу. На этот раз он в ладонях собирал энергию для хаконхи.
- Наслаждайся! – процедил он сквозь зубы, замахиваясь.
Плечи Юзуру вдруг дрогнули. Он посмотрел на школьное здание – что-то почувствовал. Выпрямился, всё так же глядя на школу. Похоже, он потерял к Иробэ весь интерес. Передумав пускать хаконху, сунул руки в карманы и едва заметно улыбнулся.
- Как это возбуждает! – и с этими словами Нарита Юзуру двинулся по направлению к зданию.
ГЛАВА 32 Реквием
На крыше все ещё завывал ветер. Такая взбежал по лестнице и остолбенел от увиденного. На вывороченном полу лежали несколько учеников, а чуть подальше – похожие на мумию останки в школьной форме. Рядом легко перекатывался туда-сюда череп странной формы.
«Что тут...?»
Он был похож на череп какого-то животного. Угловатая челюсть выдавалась вперед, а так же можно было заметить наличие клыков и рогов. Интересно, что его так изменило? Ведь это был человеческий череп...
Голова Кихати! Здешнего героя, которого убил Микэну-но Микото!
Такая не мог поверить своим глазам. Вот только что – это же она излучала тот адский гром? Породила гигантский смерч, поглотивший несметное число мстительных духов? Это она??? Вот эта небольшая черепушка?
«Вот эта штука?..»
На крыше было тихо, как будто и не было ничего недавно. Такая посмотрел на город. Видневшиеся отсюда здания были повреждены, тут и там догорали пожарища. Места, над которыми грохотал гром, было ясно видно – разрушения там были наиболее ужасающими.
«Всё закончилось?»
Неужели на этом всё? Такая медленно подошёл поближе к мумии и остановился рядом. Опустился на колени. В районе груди на мумии поблескивали серебристые чётки.
«Крестик...»
Он понял, чьё это тело. А душу, наверно, всосала голова Кихати? Внезапно на иссохших щеках поражённый Такая увидел следы слёз. А затем вспомнил, как Микурия выкрикивала в бою имена Иисуса и Марии.
В похожей на скелет руке было что-то зажато. Такая осторожно разжал пальцы – это оказались старинные монеты.
«Это же...»
Несколько монет были нанизаны на нитку. Если их расправить – получался крест. Такая знал, зачем так делали...
Он удивлённо посмотрел на Микурию. Тайные христиане? В памяти ожили события той эпохи, когда христиане подвергались гонениям. После того, как их принуждали попрать икону Христа в знак отречения от веры, они скрывались в убежищах, и там, под землей, продолжали предаваться своей вере.
Микурия была одной из них.
«И во всём виновата эта штука?»
В ушах звучала молитва, которую он слышал во время боя. «Глориоза», песнь в честь святой девы Марии.
«Санта-Мария...»
Из глубин памяти всплыл образ Минако. Она улыбалась.
Такая взял в руку «дзенибуцу» Микурии. Прикрыл глаза.
Над городом гудели сирены. Горячий ветер раздувал огонь, путал чёрные волосы...
Такая медленно встал, перевёл взгляд на голову Кихати, лежащую рядом.
«А если всё разрушить?»
Расколотить её вдребезги? В глазах опять заплескалась мука. Если её сломать – всё кончится? Чтобы никто больше не смог причинить зло. Или, наоборот, это вызовет ещё большие разрушения? Если разбить, может ли быть так, что всё то громадное число поглощённых духов, запертых во тьме, вырвутся наружу?
Но если освободить Кихати, это поглотит Японию...
Такая колебался, глядя на голову.
И изгнать их не получится, так как он не знает, сколько их, сработает ли на них его умение – шансы пятьдесят на пятьдесят. В случае неудачи страшно представить, что будет. Риск слишком велик.
Отправить его в небеса как есть? А имеет ли он на это право?
- Ты не можешь это сделать.
Такая содрогнулся: утробный мужской голос, как будто из-под толщи сырой земли.
«Не может быть!» - подумал Такая и медленно перевел взгляд на голову Кихати... Хозяином мысленного послания был череп. И это был тот же самый голос, который не так давно слышал Тэцуя.
«Это из-за светящегося камня?»
- В твоей груди горит огонь. Как и у меня.
Такая распахнул глаза. Эти слова неожиданно нашли горячий отклик в его душе.
- Темным-темно. И горит огонь.
«Что?»
В глубине души ёкнуло. Чьи эмоции он сейчас почувствовал? Внутри звучал светящийся камень. По телу прокатилась волна всевозможных чувств – радость и гнев, горе и веселье, они, как маятник, то приближались, то отдалялись.
- Ты на моей стороне?
Такая покачал головой:
- О чём ты говоришь?
- Я разделяю твою печаль.
- Ты ошибаешься! – забеспокоился Такая. – Нет! Мы с тобой ни в чём не похожи!
- Друг мой, не освободишь ли меня?
Кихати тяжело ворочался в сердце.
- Убей же Микэну-но Микото! Верни нам наши земли!
- Перестань! – Такая зажал уши и замотал головой. – Ты уже мёртв! Тебе нет места в мире живых!
- В тебе пылает огонь...
Такая задрожал в испуге – Кихати с помощью светящегося камня мог видеть то, что творилось у него на сердце.
- Бедняжка...
- Прекрати!
- Тебя изгнали...
- Хватить читать меня!
- Ты совсем один...
- Всё не так!
Множество голосов слились в один, огромное количество слов, преломляемые светящимся камнем, валом хлынули в сознание, путая его и подавляя.
- Заткнись! Заткнись!
- Не держи всё в себе...
Такая никак не мог обуздать эмоции. Печаль... Страдания... Как до этого дошло?
«Отец!»
Почему ты избавился от меня?
Такая изо всех сил тряхнул головой.
Ты обещал! Наоэ! Ты же обещал!!!
- Ты не со мной?
- Да какой я тебе, нафиг, друг? – жалобно прокричал Такая. Брызнули слёзы.
- Отвали от меня! Что ты можешь знать?
- Твоё сердце проливает слёзы отчаяния.
Такая закрыл лицо руками. Эмоции не желали стихать.
- Тебе некуда вернуться. Тебе нет места. Никто тебе не поможет. У тебя ничего не осталось. Это конец! На что ты вообще рассчитываешь?
«Перестань!»
- Достаточно!
- Ты не сможешь его вовлечь! Кагэтора!
- !
Такая резко обернулся, возвращаясь в реальность. Ощутив чьё-то присутствие, голос Кихати прервался.
У выхода на лестницу стоял юноша в школьной форме со стоячим воротничком. Такая опешил:
- Юзуру...
Голова Кихати как-то сразу съежилась, погрузилась в молчание. Но продолжала издалека посылать сигналы о помощи.
Такая, увидев своего закадычного друга, ещё больше взволновался. На лице Юзуру блуждала холодная усмешка.
- Ты ослабел. Череп постарался? – низким голосом проговорил Юзуру. – Два года не виделись, Кагэтора.
Выражение лица и взгляд были не присущи обычно мягкому другу. На твёрдом, как пластмасса, лбу, горело бинди, прямо-таки излучая жизненную силу. Как листок, омытый утренней росой, пышет свежестью и жизнью, так и Зерно Дьявола полностью активизировалось.
Взгляд Такаи был полон муки. От злости он даже говорить не мог, только смотрел с неприязнью. Он стоял так, чтобы загородить собою голову Кихати.
- И что такой, как ты, сделает, чтобы удержать меня? Что ты задумал? – враждебно проговорил Такая.
- Да, мне не хватало твоего звериного взгляда. Так и хочется засадить тебя в клетку и держать при себе! А, Кагэтора?!
- Ты намерен захапать голову Кихати?
- Хотя ты и ранен, всё равно скалишь зубы? – развеселился Юзуру. – Вечно ты мне палки в колеса вставляешь, судьба у тебя такая, что ли? Ты соображаешь вообще, кто такой я, а кто ты? История тебя ничему не научила?
-...
- Уэсуги Кагэтора! Ты никогда не задумывался над собственной ничтожностью? Чьё имя осталось на века, а? Не сравнивай свою жизнь и мою!
Горькая складка исказила лоб Такаи. Нобунага не спускал с него глаз.
- Каждый живет, неся свою ношу. И его положение зависит от значимости. Нельзя подходить к этому по обычным меркам. Невозможно измерить всё видимое. Но есть только один шанс проявить себя. И это – История! Чьё имя сохранили потомки? Чьё имя выгравировано в сердцах людей? Уже по одному этому критерию я превзошёл тебя!
- Ты так гордишься тем, что оставил своё имя? – равнодушно спросил Такая. – Не кажется ли тебе, что это эпоха сотворила тебя? Ты оказался в теме благодаря стечению обстоятельств. И когда надобность отпала, эпоха тебя вышвырнула. Что касается слабаков, то и мыслят они соответствующе. Это выбор истории. Людей, которые в силах открыть будущее, выбирает история. Ты только прикрываешься историей. Деньги и статус. Различие в ценности людей история показать не может.
- Что, испугался за себя? – тихо засмеялся Нобунага. - Современники считают, что общество развивается потому, что из людских сердец вытравили чувство собственной неполноценности. Поэтому и мерило изменилось. Забиться в уютное местечко, желая обезопасить себя, и рассуждать о том, какие разные бывают ценности. Жаждать исключительно уюта, но при этом считать себя достойнее всех – вот основа существования.
Такая молча буравил Нобунагу взглядом.
- Когда это знаешь, ничего не остается, как с рождения испытывать по этому поводу сожаления. И когда видишь, какой ты жалкий, то теряешься на фоне великого! Разве не так, Кагэтора?
- Ты слишком много о себе возомнил, - полным сожаления голосом проговорил Такая. – Когда человек приходит в этот мир, у него ничего нет. И он ничем не ограничен.
- Да, нельзя отрицать характер! Истина в том, что тебе не позволят перепрыгнуть границу. И твоя граница – в том, что ты ниже меня!
Такая покрепче уперся ногами, ни на шаг не отступая, и злобно смотрел на врага.
- Кагэтора, - обратился к нему Нобунага.- Твоё имя было забыто. Ты – мелкая сошка! И как долго ещё будешь маячить у меня на пути? Хочешь равенства – встань со мной лицом к лицу, и ты узнаешь, насколько не достоин меня!
- Убирайся из Юзуру! – сдерживая себя, проговорил Такая.
- А ну, вылезай из него! Поторапливайся!
- Бесполезно с тобой разговаривать. И тебе меня не запугать!
- Нобунага!!!
Бесило, что Зерно Дьявола пустило корни не только в тело Юзуру, но и в душу, и даже смерть не избавила бы его от заклятия.
- Я забираю голову Кихати.
- !
- Не двигайся!
Вздрогнув, Такая застыл.
- Если ты шелохнёшься, я остановлю сердце Нариты Юзуру!
- Чёрт!
Нобунага смотрел с усмешкой, как Такае не остается ничего иного, как стоять, стиснув зубы.
- Наивный! Так готов прийти к другим на выручку? Даже убивать готов? Или ты трус, который боится запачкать свои руки?!
Внезапно Нобунага запустил силой. Такая едва успел накрыться защитным куполом. Силовой сгусток что есть мочи врезался в барьер.
И тут Такая почувствовал, как что типа сетки из колючей проволоки, похожей на щупальца, обхватило его руки и ноги.
«Что?»
Запястья как будто обмотали шипами. Лицо исказилось от боли.
- Блин!
- Ну, как тебе? Здорово я придумал? – засмеялся Нобунага и подошёл поближе. – Я забираю голову. А ты не суйся.
- Не делай... этого...
Он еще не закончил говорить, как почувствовал, что горло ему сдавило, стало трудно дышать. Такая прохрипел:
- ...ха...
- Ты здесь и умрёшь! Я убью тебя!
Пальцы Юзуру обвились вокруг шеи Такаи. Холодные глаза Нобунаги остекленели. Сопротивляться было не возможно. Глазами, полными муки, Такая злобно смотрел на лоб, в котором горело Зерно Дьявола.
- Фух! – сила, сжимающая горло, увеличилась. Такая начал задыхаться. Пульс участился, в голове как будто что-то взорвалось – сказывалась нехватка кислорода. Давление на шею не ослабевало. В уголках губ появилась слюна. Если так продолжится, его и в самом деле убьют!
Такая собрал все свои ресурсы и зарычал.
Вдруг Юзуру подбросило в воздух и швырнуло о стену. Упав, он застонал. Через некоторое время дёрнулся, потом сначала медленно сел, сделал глубокий вдох, затем поднялся. На лице по-прежнему блуждала слабая улыбка.
- Славный ты малый.
Такая, разорвав сеть, закашлялся. Поднялся на ноги. Дыхание давалось с большим трудом. Он напоминал хищное животное. Глаза сверкали, и вообще весь вид говорил о готовности убивать.
- Ну наконец-то тебя обуяла кровожадность!
- Я не отдам тебе голову Кихати!!! Я одолею тебя!
- Кхм, как забавно! Ну, попробуй!
Проволочные шипы-усики, появившись откуда-то сзади, опять схватили Такаю.
- Хха! – ещё до того, как они коснулись тела, он швырнул в них огнём, так что второй раз схватить его за руки у них не получилось.
Следом полетела мысленная волна, которую Нобунага перехватил и отправил обратно. Дверь на лестницу разнесло от последовавшего взрыва. Такая, словив удар, перекатился по полу. Когда он попытался подняться, острые проволочки снова пронзили тело.
- Проклятье! – брызнула кровь.
Острая проволока с шипами была грозным оружием в руках Нобунаги. Посылая удары один за другим, он пришпилил Такаю к полу, как насекомое булавками.
- Гхм!
- А следующую – в сердце!
Острые кончики проволочек яростно лупили по Такае. Тот пытался их расплавить своим жаром, одновременно швыряя в Нобунагу всем, чем можно – валяющийся на крыше хлам и мусор – всё шло в дело. В конце концов под ноги Нобунаге полетела бетонная плита.
- Ччёрт! – Юзуру отскочил назад, когда пол перед ним встал на дыбы.
Такая, раздирая опутывающую его сетку с колючками, смог подняться. И тут вся масса раскрошившегося бетона, словно живая, полетела в его сторону.
- Что?
Опутавшая тело проволока не желала поддаваться. Управляемые осколки железобетона, словно змея, двигались быстро и не оставляли времени на передышку.
В момент, когда Такае удавалось отцепиться от проволоки на одной ноге, она охватывала другую, окутав, в конце концов, до бёдер.
Нобунага захохотал:
- Я выдерну тебе ноги!
Такая отчаянно сопротивлялся: железобетонная штука вот-вот его поглотит! От боли он не мог даже говорить.
- Глупец! Я же говорил тебе не мешать мне!
Отчаянно пытаясь вздохнуть, Такая с ненавистью смотрел на противника. У ног Нобунаги – Юзуру – кишели, подобно клубку дождевых червей, острые проволоки. По его команде они набросились на Такаю, обмотав его руки и ноги, даже пальцы. Затем пробрались под одежду, поползли по коже, поднимая волну страха. Такаю затрясло от омерзения. Он напоминал сказочного Гулливера, которого лилипуты опутали сеткой и затем бесстрашно сновали по нему.
- Я же говорил, что убью тебя! – жестокая улыбка блуждала по лицу Нобунаги. – Я буду медленно вырывать тебе пальцы, постепенно дырявить твоё тело. Ты так легко не отделаешься! Я хочу по полной программе насладиться твоими страданиями!
Захват проволоки не ослабевал. Если так продолжится, то она перережет ему лодыжки. Нобунага из тех, кто может держать под контролем разнообразные виды силового воздействия, и сейчас Такая все силы направил на то, чтобы воспрепятствовать захвату.
- Ну, как самочувствие?
- Гххх!..
Проволочное щупальце обвило левую ногу, потом крепко обхватило мизинец. Такая крепче сжал зубы. Подавил готовый сорваться с губ стон.
Но когда проволока начала вспарывать кожу, вгрызаться в плоть, пытаясь сломать ему кости, он закричал от невыносимой боли. Его же так разорвёт!
Он сконцентрировался. И в момент, когда пальцы уже вот-вот готовы были оторваться, шарахнул накопленной силой.
- Что?
По бетону побежали трещины, направляясь к Нобунаге. Не ожидавший такого напора, тот отлетел к лестнице и упал. Путы ослабли.
Такая как можно скорее избавился от щупалец, раскидав клочья сетки энергией, и высвободил ноги. Но боль осталась, и он упал, не устояв. Он совершенно не чувствовал свои пальцы. Текла кровь. Проволока разодрала всё до костей; боль пронизывала насквозь.
Обломки кирпича с шумом разлетелись в стороны – это очухался Нобунага.
- Ах ты, чудовище! – запустил он встречной волной.
Такая не остался в долгу. Обе силовые волны столкнулись где-то посередине, раздался взрыв, по полу побежали огромные трещины.
Здание школы просело на правую сторону. Под ногами у Нобунаги всё обвалилось. Такая продолжал беспощадно атаковать.
Голова Кихати покатилась прямо к Оде в руки. Такая метнулся за ней, пытаясь схватить правой рукой Нобунагу.
- Ааа!
- Умри!
Нобунага закричал от опалившего его жара. Кагэтора продолжал атаковать:
- Это твой конец, Нобунагааааа!
- Ты что, собираешься убить?
Такая обернулся. Это же Юзуру!
- Ты собрался убить своего друга?
- Юзуру?!
Да, если он продолжит так атаковать, он его убьёт. А Нобунага знал, что Такая не сможет лишить своего друга жизни.
Такая отступил. Ода же замахнулся, собираясь швырнуть в него силой, как вдруг судорога свела всё его тело, он содрогнулся.
«Что?»
С Нобунагой творилось что-то странное. Он не мог издать ни звука. Что-то мешало ему говорить. И не только говорить, но и двигаться. Из рук, которыми он только что швырял силой, ушла вся энергия. Он попытался собрать её снова. Но что-то мешало, как бы говоря: «Не тронь!». Такая распахнул глаза.
«Это же!»
- Убей меня! Такая!
Такая поперхнулся. Вот только что...
- Убей сейчас же! Такая!!!
- Юзуру!
Вытолкнув Нобунагу, телом сейчас управлял Юзуру. И он не мог позволить Такае его не тронуть. Он сжал руки Такаи, поднес их к своему лицу...
- Прекрати, Юзуру! Убери руки!
Юзуру не отпускал. Он был полон решимости убить себя руками друга. Пока Нобунага не пришёл в себя, Юзуру намеревался умереть.
«Я решил прекратить быть для тебя обузой!»
Ничего не поделаешь. В конечном счете, он – помеха. И его существование стало опасным для всех.
- Ты должен сделать это быстрее! До того, как он вернется, ты должен!
- Что ты такое говоришь, Юзуру!
- Прости меня, Такая...
Сквозь сцепленные пальцы Такая всматривался в умоляющие глаза друга. Похоже, тот из последних сил противился Нобунаге, и долго не продержится. Было видно, как ему тяжело.
- Нет другого способа... Если оставить как есть, будет ещё хуже! Этого нельзя допустить! Лучше поскорее с этим покончить. Изгони меня!
- Не говори ерунду, Юзу...
А внутренний голос, как дьявол-искуситель, нашептывал: «Кагэкацу!»
Он был преемником, и его поддерживал Наоэ...
Вот что таилось в его душе! Вот что нашёптывал «другой» Такая Такае «обыкновенному»!
Кэнсин выбрал нового главнокомандующего...
- ...
Он медленно убрал руки от лица Юзуру, поднес их к его горлу, направил силу в пальцы.
Собравшись духом, Такая сжал горло Юзуру. Тот в муках вцепился Такае в руку. Такая совсем обезумел. Юзуру впивался ногтями ему в запястья, а Такая, морщась от этой боли, похоже, пришёл в себя. Расцепил руки.
- Юзуру!
Тот совсем выбился из сил. Такая побледнел. С его рук капала кровь.
- Эй, держись! Держись, Юзуру!!!
- Что за фарс!
Тело Такаи вдруг подбросило в воздух. Опомнился он, когда, перевернувшись, упал на спину на пол. Увидел оседлавшего его Юзуру, чьим сознанием опять завладел Нобунага. Они покатились по полу.
- Чёрт!
Нобунага держал Такаю за горло и запястья, надавливая коленом на живот, так что трудно было дышать.
- Твой друг просил же тебя убить его, дурья башка! Такой шанс упустил, чтобы меня запечатать! Дурак!
Говоря это, Нобунага снова впился ногтями в рану Такаи на руке.
- Ааа!
- Кричи громче! Страдай ещё! Мне мало!
- Нгх!
Пытка продолжалась. Нобунага запустил пальцы в рану еще глубже. Ногти его добрались до кости. Такая закричал.
- Давай, плачь, кричи!
Ода наклонился к самому уху Такаи и издевательски прошептал:
- Скажи, что подчинишься мне. И тогда я просто убью тебя. А может, даже пощажу. Буду кормить тебя, как раба.
- ааа... ааа...
Такая не мог пошевелить окровавленными пальцами, в них как будто перерезали нервы. Ноги и вторую руку сковало судорогой. Сознание уплывало.
- Повинуйся мне, Кагэтора!
Такая ничего не ответил. Сил не было.
- Смотри на меня!
Кагэтора приоткрыл глаза. Собравшись силами, хотел что-то ответить, как вдруг Нобунага, что-то почувствовав, поднял кверху голову. В его глазах отразилась стая больших птиц. Нет, это были не птицы!
Нобунага завопил, когда его сдуло энергетическим импульсом и отнесло на несколько метров. Описав дугу, его тело шмякнулось о стену и осталось лежать бесформенной грудой.
«Что происходит?»
Такая был удивлен. Он вроде ничего не делал... Юзуру всё лежал не шевелясь. Кое-как поднявшись, Такая зашагал в его сторону.
- Юзуру... Юзуру!
Такая вздрогнул – Юзуру лежал с открытыми глазами всё так же без движения. Дыхания не было. Он протянул руку – пульса тоже не ощущалось. В испуге Такая приложил ухо к его груди – и не услышал биения сердца.
- Юзуру! Эй, Юзуру! Юзуру!!!
Почувствовав за спиной какое-то движение, Такая моментально оглянулся. С неба спускались люди. Это было племя людей-птиц Химука.
Однако среди них не было ни Эноки, ни Рёко. Это были те, взбунтовавшиеся молодые люди под предводительством Ясуо.
- Ах вот ты где, Уэсуги Кагэтора!
- А вы...
- Это не ради тебя. Просто если у нас отберут голову Кихати, будет проблема.
- Что?
- Агрх! – светящийся камень внутри тела Такаи обжёг, словно огнём.
Такая закричал. Жар был ужасающим. Он подумал, что тело его сейчас обуглится – душу раздирало так, что он упал.
- Не глупи, а то будет ещё больнее.
Жар причинял ужасную боль. Такая не мог и слова промолвить.
- Вот так, веди себя хорошо. Наша богиня скоро сойдет на землю.
«О чём это он?»
Тут сверху медленно спланировала чья-то тень. И перед Такаей с неба опустилась еще одна фигура – женская. Маленькая женская фигура в одеждах жрицы.
«Не может быть!»
Сквозь муку Такая смотрел на небесную деву. Длинные черные волосы развеваются на ветру. Белая прозрачная кожа. Жрица беззвучно приземлилась, легко, на цыпочках, сошла на крышу.
Она была прекрасна.
Жрица тихонечко поправила рукава и медленно прошла вперёд. Остальные не спускали с неё глаз.
Странный череп всё так и валялся рядом с кучей обломков кирпича. Жрица остановилась рядом с черепом и подобрала его, обращаясь с ним, как с сокровищем. А затем она какое-то время молча его рассматривала. Потом она обняла его, словно ребёнка, прижала к груди. На её глазах показались слёзы. Она как будто приветствовала любимого после долгой разлуки.
Жрица племени Химука обнимала череп, а позади неё занималось пламя.
Такая знал её имя.
Асара.
Наша обида не погасла.
Она живет у нас в крови.
- Оги!
Тэцуя и Киёмаса наконец-то добрались до крыши. Выбежав с лестницы через раскуроченную дверь, они остолбенели, увидев зарево. Ахнув:
- Кагэтора! – они увидели, как вот только-только с крыши взлетели люди-птицы, прихватив с собой Такаю.
«Это люди-птицы племени Химука!»
- Эй!!! – заорал Киёмаса, запуская в них своим катакама-яри. Но копьё наткнулось на барьер, выставленный Ясуо. На пущенные вслед мысленные послания Кагэтора тоже не ответил. Он что там, без сознания?
Люди-птицы, обхватив Такаю с обеих сторон, поднимались всё выше в небо.
- Вот дерьмо! Кагэтора! Кагэтораааа!
- Смотри! – Тэцуя показывал на девушку-жрицу.
«Хокагэ!»
- Хокагэ! Хокагэ с ними!
- Вот чёрт! Это же Асара! – обалдел Киёмаса.
Именно эта девушка недавно отражалась в пламени. Более того, она обнимала что-то, очень смахивающее на череп. Кихати? Она собралась его оживить? Киёмаса ещё раз со всей силы запустил копьё.
- Прекрати, Нэдзу!
- Уууу! – гудело катакама-яри в полёте.
Хокагэ, паря в воздухе, обернулась, ткнула пальцем в сторону летящего копья, и оно вспыхнуло огнём, а затем исчезло.
«Не вышло!»
- Хокагэ! Вернись! Не улетай!
Силуэты девушки и людей птиц постепенно становились все меньше и меньше.
Киёмаса и Тэцуя не могли летать, поэтому ничего не могли поделать. Не выдержав, Тэцуя закричал:
- Хокагэ!!! Вернись!!!
ГЛАВА 33 Исповедь тьмы ПРОЛОГ
Если человек продолжит раскаиваться, возможно ли его спасение?
До последнего вздоха, пока ничего не останется? Раскаиваться, покуда не иссякнут слова, но и тогда заслужит ли он прощения? А когда закончатся слова, разодрать свою грудь, пока не останутся только лишь ошмётки, запустить внутрь руки? Но не будет ли и это напрасным?
Когда не будет слов...
Прошу тебя, когда у меня не будет сил говорить, вложи в меня свои руки, и вытащи на Свет Божий последние мои слова. Мне было тяжело... Мне было грустно... Только такими банальными фразами и могу сейчас себя выразить.
Когда я буду плакать, ты улыбнешься и обнимешь меня? И у меня не будет слов, а только слезы, но они выразят все, что я из себя представляю...
Всплывут из глубин сознания...
Но только сердце так и останется во тьме...
Протянув руки – за что ухватиться?
Тому, кто вывернул наизнанку свою душу...
И там есть ты...
Ведь я же не прошу многого.
Моя просьба такая маленькая, такая ничтожная.
Например, осенним вечером, когда голову дурманит нежный запах османтуса. Подойти и прижаться к тебе, и стоять так, рассказывая друг другу что-то бессвязное. Или в тишине незнакомого города, на утренней заре, когда никого нет, и когда задувает ласковый чистый ветерок. Я вспоминаю твою доброту и мне так хочется быть с тобою рядом...
Всего лишь быть рядом...
Не важно, где мы будем, только лишь ощущать твоё присутствие.
Я ничего не смогу, если буду один. И справлюсь с чем угодно, когда с тобой. Я наивно полагал, что хватит и того, что это я люблю тебя. И хотел любить тебя всё больше и больше, до бесконечности. И ты, наверно, понимал, что я люблю тебя так, что хотелось плакать, хотелось кричать и цепляться за тебя, видел эту мою слабость?.. Я не один. Один – это когда некуда вернуться, а когда есть, к кому повернуться лицом – это и есть счастье, когда есть, от кого услышать слова – это и значит быть любимым, и знать, что даже если я не могу вернуться, но на свете есть место, где тебя ждут – для меня этого достаточно.
Я не могу не любить, Наоэ. Что мне сделать, чтобы и ты мог любить меня?
Такого человека, такого никчемного человека, что мне сделать, чтобы ты любил меня? Из всех людей, кого я больше всего не люблю – это я сам. Нет ни одного человеческого существа на земле, которого бы презирали больше, чем меня. И я знаю, почему ты ушел от меня. Ты – это не я. И ты вовсе не обязан любить меня. Твоё существование не ограничивается только тем, что ты должен любить меня. Это я страстно желал, чтобы меня любили. Просил, крича и плача. Чтобы меня любили. Чтобы не отпускали...
Я не смогу жить без твоей любви.
Я умру без твоей любви.
Я сделал из тебя жертву. Затиранил тебя своей любовью. И возмездие рано или поздно должно было меня настигнуть, когда-нибудь должен был случиться бунт, революция. Я пал. Небеса перестали сострадать мне. Я недостоин быть даже грешником. Бог и так отвел достаточно времени на все, и теперь он окончательно разочаровался во мне.
Кто-нибудь, объясните мне!
Грех ли неспособность любить? Отнимите у меня то, что я не люблю себя!
Жертва необходима. Я продолжал эксплуатировать любовь, чтобы жить.
Мне тебя жаль...
Ты потратил на меня целых 400 лет. Я забрал их у тебя. Совсем тебя замучил. Я знал это, глядя на твой бледный лоб, и ждал, когда произойдет бунт и освобождение. И жил ради этого...
И ради твоего счастья я перестану требовать от тебя любви.
Но это только слова.
Поэтому мне нужно сказать это, пока могу.
Если тебя не будет... Я не смогу это сказать.
Поэтому сейчас.
Я люблю тебя, Наоэ.
Твои страдания, твою жадность.
Почему так? Ты только сейчас понял, что это я тобою пользовался? Ведь в мире нет никого, кто хотел бы тебя больше меня. Даже через 1000 лет. Через вечность.
До последнего мига, пока всё, что есть, не исчезнет.
Только это чувство никогда не изменится.
Глава 34 Укрыться в королевстве
Был день, но небо надо Асо совсем потемнело. Цвет облаков был странный – то ли черный, то ли фиолетовый. Тяжелые и низкие, они накрывали кальдеру Асо, как крышка. Из гор, образующих конус, вырывались клубы дыма – это дымилась Накадакэ, уникальный действующий вулкан. Где-то месяц назад в связи с тем, что вулканическая активность возросла, людям рекомендовали не появляться в окрестностях, поэтому на обычно оживленной в это время года смотровой площадке на вершине горы, куда можно было подняться и по канатной дороге, было непривычно пусто и тихо. Такое повторялось каждые два года.
Клубы дыма тянулись высоко в небо, сливаясь со свинцовыми облаками, так что издалека казалось, что небо и землю соединяет огромная колонна.
И она напоминала ту колонну из духов, возникшую в Кумамото.
Дул холодный ветер. Сквозь щели в облаках пробивались слабые лучи света, утопая в сомме (1) вулкана.
Наоэ в одиночестве смотрел в небо. Ему казалось, что он ощущает присутствие божеств в линиях света в разрывах облаков. Когда это было? Глядя на горную цепь на севере, Кагэтора объявил о своем решении.
Захотелось помолиться...
Дотронуться руками до падающих солнечных лучиков.
Но люди не могу летать...
Все так же подставив лицо небу, Наоэ зажмурился.
Ожила картина с одинокой спиной Кагэторы, которую он обнимал.
Наоэ смежил веки. Как-будто желая обнять ту спину, тихо обхватил себя.
И позвал по имени...
Сквозь тяжелые серые тучи падали лучики молитв, пронизывая землю.
***
То, что произошло в Кумамото, не на шутку взволновало сторонников клана Отомо из Асо. В опорном пункте, находящемся в храме Сайгандэндзи, носились взбудораженные вассалы.
-Мы не можем никак связаться с господином Дзёуном!
Асо Коремицу находился в Главном Зале храма. К нему с посланием от Отомо был направлен один из людей клана – Итиманда Акидзанэ.
- Из Кодзё нет вообще никаких известий! Сейчас мы всеми силами пытаемся собрать хоть какую-нибудь информацию – был ли тот гром и смерч орудием Симадзу, и что это вообще было!
- Я беспокоюсь о господине Дзёуне и госпоже Ота. Что с ними? Симадзу на них напали?
- Да быть такого не может! – вскричал Акидзанэ, ударив кулаком по дощатому полу. – Если продержимся ещё немного, то наши войска из Сага дойдут до Кумамото!
Коремицу и его люди в Асо не знали, что и думать. Каких бед натворила голова Золотого змея, они и представить себе не могли. Из школы Кодзё не было вестей, связь с Джулией прервалась. Может, они в опасности? Высказывались предположения, что Симадзу использовали какое-то секретное оружие. Все пребывали в смятении.
Один Коремицу, ещё совсем подросток, безмятежно смотрел на запад. Итиманда, будь он перерождённым, бросился бы на помощь Дзёуну, а пока приходилось лишь молча стискивать зубы.
«Я должен верить в господина Дзёуна!»
- Мы должны верить! Сейчас нам ничего не остаётся, как быть уверенными в своих людях! – раздался голос откуда-то сбоку, заставив Коремицу отвлечься от своего увлекательного занятия.
Подчинённые подкатили инвалидную коляску, в которой сидел мужчина.
- Мои люди собирают информацию о том, что произошло в городе, – обратился к Коремицу сидящий в ней Наоэ Нобуцуна. – Сведений о том, что это Симадзу применили какое-либо оружие – нет. Мы думаем, что там возникла непредвиденная ситуация. И пока мы не проясним все обстоятельства, мы продолжим расследование.
- Всё ли там в порядке? Не попали ли Дзёун и остальные в какую-нибудь передрягу? Симадзу известны своей свирепостью. А что, если они захватили Кумамото и скоро вторгнутся в Асо?
Опасения Коремицу имели под собой основания. Семейству Асо здорово когда-то досталось и от Симадзу, и от Рюзодзи. Едва уцелели, спасибо Сассе Наримасе.
- Вы – наш генерал, Коремицу-доно, и вассалы не должны видеть вас таким. Какие бы тревоги вас ни снедали, генерал в любой ситуации должен сохранять спокойствие духа.
- Как вы, Наоэ-доно?
- Я, Коремицу-доно, 400 лет наблюдал за человеком, который никогда не говорил о проигрыше, какой бы трудной ни была ситуация.
Коремицу удивился.
- Находился в подчинении у такого человека, что с какими бы опасностями ни сталкивался, его спокойствие и присутствие духа помогали избавиться от беспокойства и страха. Я бы хотел, чтобы вы были таким же генералом. Хорошо?
Взгляд подростка стал серьёзным. Коремицу полностью доверял Наоэ, который находился на службе у Уэсуги Кэнсина.
- Пожалуйста, внимательно выслушайте меня. У страха глаза велики. Всё будет хорошо. Успокойтесь. Когда вы хладнокровны, вы сможете трезво оценить обстановку.
- Да... Так и есть. Я передам своим людям, чтобы каждый продолжил заниматься своим делом.
- Ну вот и отлично. А теперь расскажите, что происходит у нас на вершине?
- Господин Соун занят установкой барьера над кратером вулкана. Главные силы будут размещаться в Кусасэнри. Если, вопреки ожиданиям, армия Симадзу нападёт, то чтобы у нас всё было к этому готово.
- Вот как? В таком случае, мы отправимся туда. Я займусь устройством лагеря. Господин Сорин будет ожидать в Кодзё. А мы – здесь.
- Я провожу вас, - предложил Итиманда.
Всё было готово.
У задних ворот храма были припаркованы машины. С вершины горы окрестности, включая вулкан Накадакэ, отлично просматривались. Кусасэнри справедливо называли «окруженным камнем». Между кратером Накадакэ и Кусасэнри располагалась гора Эбосидакэ, остатки величественного в прошлом вулкана. По горной дороге линии Ботю сюда можно было добраться примерно за 20-30 минут.
Рядом с Наоэ находился Ёсиэ Кагэскэ. И он в очередной раз подивился тому, насколько бесстрастным оставался Нобуцуна...
- Ёсиэ. – сердце ёкнуло, когда он услышал, что к нему обращаются по имени.
- Хаккай не выходил на связь? Он должен был доложить обстановку.
- Нет. Никаких известий. Мы направили в город людей, они доложат, что там происходит.
Наоэ оставался внешне безучастным. Но Ёсиэ заметил, как побелели и задрожали его сжатые кулаки.
«Никогда не видел его таким!» Если присмотреться повнимательнее, то так же можно было заметить, как дрожали плотно сомкнутые губы. При всей внешней бесстрастности, похоже, изнутри его раздирали страсти. Какой же Наоэ настоящий?
В несколько часов назад полученном от Хаккая донесении говорилось, что Кагэтора тоже находится в Кумамото. Ошибки быть не может. С тех пор, как они приехали в Асо, ситуация стала странной. Уж не говоря о том, что он находится в этом теле... Что же на самом деле побудило его приехать?
«Действительно ли он собрался... господина Кагэтору...?»
Ёсиэ весь погрузился в свои думы, и очнулся только того, как Наоэ его окликнул:
- Что случилось, Ёсиэ?
Ёсиэ подошел к коляске, упёрся в неё коленом:
- Господин главнокомандующий, позвольте задать вам один вопрос.
- Ну?
- Что вы решили по поводу господина Кагэторы?
Наоэ и бровью не повёл.
- Вы же не собираетесь поступить с ним несправедливо?
- Его сила представляет собой угрозу для Новых Уэсуги. У нас достаточно возни и с другими духами-генералами. Для нас важно сохранить лицо.
- Вы правда так думаете?
Наоэ холодно смотрел на Ёсиэ.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Наоэ-сама, видно же, какое место занимает господин Кагэтора в вашем сердце. Гораздо большее, чем Большое огненное колесо.
- Всё совсем не так.
- Дело в том, что не вы же предложили тот план?
Зрачки Наоэ расширились. А Ёсиэ, убедившись, что вокруг никого нет, продолжал говорить, понизив голос:
- Чтобы использовать Отомо, мы на протяжении полугода водили вокруг них хороводы. Наоэ-сама, вы неуклонно к этому шли – чтобы в итоге своими глазами наблюдать, как идет строительство Солнечной Дамбы в Асо.
И уже громче проговорил:
- Разве объединение с Отомо не есть то, что цель Уэсуги – Солнечная Дамба?
Наоэ медленно сомкнул веки. Да, всё так, как и сказал Ёсиэ. Не Отомо были истинными организаторами строительства Дамбы. И целью Уэсуги было их найти.
Одним из тех, кто разрабатывал план у Отомо, был Тавара Тикаката и люди Сорина. Подчиненные Тавары последовали совету служителя Рокугомандзана по имени Тотэцу. Однако, на самом деле, этот засланный монах действовал по поручению Наоэ и информировал его о ходе строительства. Сорин внял советам, принял их к себе, позволив участвовать в строительстве христианского королевства. Примерно в это же время Асо Коремицу рассказал Сорину о существовании Головы Золотого змея. И Сорин решил использовать её для постройки фундамента. Но что касается Большого Огненного колеса, то оно требовало специальных техник, имеющих отношение к практикам течения Сингон. И у Отомо не было подходящих людей. Тут от Новых Уэсуги и поступило предложение о союзе. Уэсуги были известными экспертами в этом деле. Союз был принят.
Всё шло согласно плану.
Чтобы завоевать всю территорию Японских островов, невозможно было обойтись без Асо. Рельеф в Асо был самый подходящий для постройки Солнечной дамбы. Для этого необходимо было заручиться поддержкой всех местных генералов.
Поэтому и решено было «подружиться» с Отомо.
- Все подготовительные работы, наконец, сведены воедино. Для Уэсуги это означает ещё один шаг к возвышению. Мы будем держать в узде всех духов-генералов по всему архипелагу! И постепенно они все последуют за Уэсуги!
И разумеется, после завершения операции надобности в союзе с Отомо не будет. С другой стороны, приготовления к тому, чтобы перехватить инициативу запуска Солнечной Дамбы, так же были завершены.
- Вы проделали огромную работу для того, чтобы Уэсуги оказались на вершине. Другими словами, всё ради того, чтобы вы возглавили Ями Сэнгоку.
- Прекрати, Ёсиэ. Это всё твои домыслы! – повысил тон Наоэ.
- Что для вас важно? Вы же должны это понимать, Наоэ-доно. Вы же лучше всех понимаете, какой это груз – выполнение миссии. Я знаю, что вы очень тревожитесь о господине, которому служили столь долго. Но это просто эмоции. Сейчас вы – предводитель Уэсуги. Господин Кэнсин выбрал вас, Наоэ-доно!
Сквозь стёкла солнечных очков Наоэ злобно смотрел на Ёсиэ. Тот чувствовал этот взгляд, но продолжал говорить эти дерзкие фразы.
- Как бы то ни было, это всё ради вас. Хочу ещё раз в этом убедиться. В вашей ответственности за миссию. В вашем размахе. Если вы это осуществите, все убедятся в вашей мощи.
- Ёсиэ...
- Вам нести на плечах бремя всех Уэсуги. Сейчас это – завершение Солнечной Дамбы. Всё ради Уэсуги.
Да, всё ради меня.
Наоэ погрузился в молчание. Было о чем подумать.
Ёсиэ тяжело вздохнул, ухватился за ручки инвалидного кресла и покатил его дальше. В тот момент, когда они уже готовы были залезть в машину, со стороны каменной лестницы их окликнул нокидзару:
- Наоэ-сама!
- Что такое? Разузнал что-нибудь?
- Прошу меня простить! Только что были получены известия от Хаккая-доно. В Кумамото что-то случилось!
- Хаккай?! Где он сейчас?
- Буквально перед самым происшествием он был в районе Фунаноямы и послал оттуда шифрованное сообщение!
- Какого содержания?
- Он контактировал с господином Кагэторой!
- !
Ёсиэ задержал дыхание. И увидел краем глаза, как вздрогнул Наоэ. Выражение лица у него не изменилось, лишь взгляд стал более острым. Ёсиэ тут же задал гонцу вопрос:
- С ним всё в порядке? Он жив-здоров?
- Кагэтора-сама отклонил предложение Хаккая...
- Отклонил? Так они не вместе?
Нокидзару понурил голову.
- Кагэтора-сама воспринимает Отомо как врагов и собирается воевать против них!
- !
Тут уже у Наоэ перехватило дыхание. Кагэтора собрался сопротивляться?
Ёсиэ увидел, как вены проступили на плотно сжатых кулаках Наоэ. Уставившись в никуда широко открытыми глазами, Наоэ не мог пошевелиться.
***
Голову Кихати унесла Асара!
Киёмаса и Тэцуя сразу начали действовать. Ведь если всё так и оставить, произойдёт ужасное!
«Если Асара освободит голову от заклятия!»
На свободу вырвутся не только духи соплеменников Кихати, но и все мстительные духи, которых голова поглотила в Кумамото. А их не счесть! Киёмаса даже примерно не мог представить их количество.
«Нужно её догнать и остановить!»
Киёмаса и Тэцуя бросились в погоню за людьми-птицами и Хокагэ сразу же, как только те улетели из школы Кодзё. Но пока они спустились по разрушенной лестнице, пока преодолели засыпанный выбитыми стёклами вестибюль, пока добежали до школьных ворот, тени людей-птиц уже растворились в небе. Они потеряли их из виду!
- Вот чёрт! Миикэ Тэцуя! Ты же потомок Асары, в конце концов! Какого ты не летаешь?!
«Кто бы говорил!»
Тэцуе захотелось заплакать. В то время как Хокагэ могла летать по небу, кровь его самого была самой обычной. А может, попробовать? Вдруг и он сможет полететь?
- Эх! Пользы от тебя – как с козла молока! – выругался Киёмаса. И тут он увидел, что из-за разрушенного здания в их сторону вышел мужчина в накинутом плаще. Генерал осёкся – он никогда не встречал этого человека.
«Кто это?»
Внезапно его осенила догадка: перерожденный!
- Нэдзу! – нагнавший Киёмасу Тэцуя почувствовал тревогу и остолбенел от страха. Опять какой-то странный человек?
Киёмаса, заняв вызывающую позицию, буравил взглядом незнакомца:
- Ты кто такой? Чей? Симадзу?
- А ты – Като Киёмаса? – остановившись перед школьником в форме, спросил Акэти Мицухидэ. Он находился на Ханаокаяме, поэтому быстрей всех добрался до школы. О том, как выглядит теперь Киёмаса, он узнал от Киккавы Мотохару. И был в курсе, что тот получил ранение, сражаясь с людьми-птицами. Но бинты на голове Киёмасы развязались, и концы их походили на то, как обычно повязывают хатимаки (2) .
- Тот гром испускала голова Кихати? Я видел сейчас улетающих – это были люди-птицы?
- Что ты копаешься, Нэдзу? Будем медлить, совсем потеряем Хокагэ и Оги!
Услышав этот возглас, мужчина вытаращил глаза:
- Хокагэ? Вы говорите о Миикэ Хокагэ? Которая Асара?!
- Эмм... Вы знаете Хокагэ? – удивился Тэцуя.
- Это Киккава Мотохару тебе об Асаре рассказал? Вы с ним союзники? Кто ты? Мори? Симадзу?
- Это Асара управляла громом? А этот Оги... Это Оги Такая? Кагэтора? – подойдя вплотную к Киёмасе и схватив его за воротник, в свою очередь спросил Мицухидэ.
- О чём ты говоришь? Что вообще происходит? Живо объяснись!
- Да не знаю я ничего! Разве эти летающие с тобой не заодно?
Тэцуя бросился разнимать этих двоих.
- Эй, послушайте, вы знакомый Оги? Если вы на его стороне, то помогите нам! Хокагэ улетела с головой Кихати. Ею завладела Асара! Если её не остановить, то она выпустит всех духов на свободу!
- Что? Асара украла голову Кихати?
- И Оги с ними! Быстрее! Если не забрать голову обратно, то случится ужасное!
Мицухидэ вскинул глаза к небу. Но там уже не было и следа Хокагэ...
«Блин!»
- Нам нет смысла с тобой сейчас ссориться, Киёмаса. Сперва мы должны остановить Асару.
- Эй, не уходи от ответа! Ты вообще кто? – воззрился Киёмаса на Мицухидэ.
- Вы совсем меня забыли? Тораноскэ (3) я.
Киёмаса вздрогнул. В юности он знал человека с таким именем.
«Не может быть!»
Мицухидэ тем временем вытащил из внутреннего кармана резную деревянную фигурку птицы. Положил её на ладонь, произнёс какое-то заклинание. И прямо на глазах у изумленных Нэдзу и Миикэ деревянная птичка превратилась в самого настоящего орла, который, широко взмахнув крыльями, устремился в небо.
- Это мой божок. Он догонит Асару и потом приведёт нас к ней.
- Эй, подожди! Стой, тебе говорят! Ты!
- Акэти-Хюга-но Ками Мицухидэ! – распрямив плечи, отрапортовал мужчина. – Я знаю, что сейчас ты примкнул к Оде. Но в данный момент предлагаю перемирие. Главное – остановить Асару и Кихати. Иначе всё Кюсю исчезнет с лица земли.
Киёмаса был ошеломлен – вот сейчас напротив него стоял убийца Нобунаги – знаменитый бунтарь Акэти-Хюга-но Ками.
«Мицухидэ-доно!»
Для Киёмасы Мицухидэ всегда был образцовым полководцем, у которого есть, чему поучиться. А вот с Хидэёси они не больно-то сошлись характерами, и юный ещё Киёмаса несколько раз был свидетелем того, как того отчитывали.
«Так он и в самом деле возродился?!»
- Я тоже пойду! – ничего этого не ведающий Тэцуя вскочил и побежал следом за Мицухидэ. Киёмаса сглотнул.
«Он знает о том, что Нобунага здесь?» - поёжился Като, в красках вообразив кровавую сцену битвы между ними.
Пока что Нобунаге и Симадзу не из-за чего было упрекать друг друга. Но если голова Кихати возродится, то это вызовет всеобщий переполох, куда там до него всей Ями Сэнгоку! А если Кихати поглотит всю Японию?!
«Нет другого пути, кроме как объединиться в борьбе против Кихати!»
Придя к такому выводу, Киёмаса бросился догонять Тэцую и Мицухидэ.
***
После их ухода в опустевшей школе Кодзё появляется ещё один персонаж. Голова Кихати поглотила всех окрестных духов, не пощадив никого, и только холодный февральский ветер гуляет по школьному двору.
Школа являет собой печальное зрелище. Площадка вся в трещинах. От клубного дома не осталось камня на камне, а сами школьные здания стояли накренившись, готовые вот-вот рухнуть. Соединяющий их подземный переход наполовину обвалился, когда в него попал удар. А если зайти внутрь, то там так и лежали ученики.
Человек кое-как добрался до лестницы и взобрался на крышу. Холодный северный ветер тут же взметнул полы его пальто. Вокруг ещё ощущались следы борьбы Такаи и Нобунаги. На полу, усыпанном обломками бетона, виднелись подпалины, оставшиеся от воздействия высокой температуры.
- Знатная была драка! – пробормотал человек, облизнув языком ярко-алые губы. – Однако, головы Кихати тут нет.
«Может, её прихватила с собой Асара?» - мужчина прикрыл глаза. Это был Косака Дандзё.
Послышались звуки сирены – это гудели полицейские машины и скорая помощь.
Косака заметил лежащего поодаль юношу в школьной форме и подошёл поближе.
«Это же Нарита Юзуру!»
Глаза Юзуру были открыты, но он не двигался. Касака наклонился, чтобы проверить пульс и дыхание. Ни того, ни другого. Сердце не билось. На лице Косаки не дрогнул ни один мускул, лишь глаза слабо сощурились.
Мёртв.
Но настоящий Юзуру – жив. Он по собственной воле погрузил тело в состояние клинической смерти, чтобы Нобунага не мог им воспользоваться.
«Глупец!»
Косака презрительно фыркнул, затем поднял на руки безвольное тяжелое тело.
***
В погоне за Асарой Тэцуя и Киёмаса позаимствовали чей-то байк. Но их было двое, а байк был предназначен для одного ездока, и Тэцуя не мог себе представить, как они будут ехать.
- Я не умею!
- Вот поэтому я должен быть спереди, а ты сзади!
- Я что, на колесе сидеть буду!
- Совсем дурак?!
В итоге Киёмаса ловко вскакивает на байк, и Тэцуе ничего не остается, как ухватиться за него сзади. Они едут во вздыбленному асфальту, что у Тэцуи чуть не выбивает дух, и он прикусывает язык.
Только добравшись до окраин города они снова смогли напасть на след Асары.
Тэцуя сквозь тарахтение байка слышит звук пропеллера, оборачивается и видит высоко в небе вертолет сил самообороны.
«Он тоже летит вслед за Хокагэ?»
Люди-птицы достигли долины Асо. Они залетели туда через местечко под названием Ущелье Татэно, именно там находится единственный разрыв в стенке кальдеры. Вертолет направился туда же, догоняя Асару.
«Они что, собираются её схватить?» - думает Тэцуя и кричит, чтобы Киёмаса ехал побыстрее.
Мицухидэ так же замечает вертолет. И тут его как будто шарахает током, он аж застывает – он догадывается, кто это может быть.
«Вот чёрт!»
***
Что касается Асары, то она всё так же летела на восток, обнимая череп. Её летательные возможности во многом превосходили способности к полету у людей-птиц. Она летела быстро, и четверка сопровождающих ее молодых людей еле за ней поспевала.
Ясуо наслаждался и полётом, и погоней, его глаза блестели, как у ребёнка.
- Асара возвращается в своё королевство Химука, на родину!
Неизвестность будоражила Ясуо: «Это и наше будущее, будущее народа Химука, где нет места людям Ямато.»
Сам Ясуо принял веру лет шесть назад. Он был дальним родственником Миикэ. Поначалу он занимался расшифровками семейных записей вместе с Эноки. А потом двоюродный брат Норио рассказал ему, что они являются потомками Химука, уничтоженными племенем Ямато. Ему было тогда 19 лет. Встреча с единоверцами наполнила душу, он стал ощущать себя их частью. Он всегда заикался, поэтому мало с кем общался, и это взрастило в нем определенные комплексы. Его постоянно терзало чувство собственной неполноценности. Он всё время переживал о том, что думают о нём другие люди, не смеются ли они за его спиной.
В школьные годы ситуация ухудшилась. Друзей у него не было, и в перерывах он один слонялся по школьному двору.
Он ненавидел своё существование, но при этом всё больше и больше отстранялся от действительности. Он всех считал своими врагами.
И когда Эноки рассказал ему о Ямато, всё встало на свои места. Он – Химука. Все остальные – Ямато. Поэтому и преследуют его, как когда-то предков.
Он работал в автомастерской, а в свободное время ходил в кружок, где занимались исследованием и расшифровками записей Миикэ. Там-то и были восстановлены древние заклинания. И так постепенно он осознавал исключительность принадлежности к племени Химука.
А потом люди-птицы выбрали его к себе. А его двоюродного брата Норио, который так и не смог полететь – нет. Бедняга Норио – в нём было слишком много крови Ямато.
Среди единоверцев Ясуо ощущал себя элитой из элит. Избранным воином. К тому же у него чуть ли не лучше всех получалось летать, что говорило о чистоте крови.
И вот сейчас – он лидер. Тамамори новой религии Химука. Вместо Эноки Масамити.
И он должен уничтожить людей Ямато! С помощью Асары – Миикэ Хокагэ, которая скрывалась в бывших каменоломнях Исигаки-ямы.
- Отомстим ненавистным потомкам Ямато! – взывал Ясуо к Асаре.
И ему казалось, что она отвечает:
- Следуйте за мной, дети мои!
И вот он, рассекая холодный воздух, летит рядом со жрицей, с которой связано столько надежд. Внизу показалась долина с текущей рекой Сиракавой. А затем и станция Татэно.
Ясуо посмотрел на остальных троих членов секты – Осаму, Токуяму и Хараду.
Харада был сильно ранен в битве с Киёмасой, и пришлось прибегнуть к силе светящегося камня, чтобы ускорить заживление ран. А Осаму и Токуяма тащили старшеклассника Оги Такаю. Он до сих пор был без сознания.
Ещё Эноки говорил, что лучшего вместилища для Кихати, чем Такая, не найти. Ясуо не очень понимал, почему, но был согласен, что сосуд вполне подходящий. И он подойдет для того, чтобы преподнести его в дар – чтобы смельча из рода Кихати в нем возродился.
И он станет властелином королевства Химука.
К реальности его вернул возглас Харады, который увидел вертолет. Тот был похож на гигантского рокочущего жука.
Они уже какое-то время слышали его, но не думали, что он летит за ними. Молодые люди запаниковали. Вертолет постепенно приближался.
Люди-птицы увеличили скорость полета, поспешно устремившись к расселине, ведущей в долину.
А в это же время дверь в задней части вертолета открылась, и там показалась мужская фигура – рыжая шевелюра, яркие одежды. Парень держался одной рукой за перекладину, а в другой у него был пулемет.
Ну уже все поняли, что это был никто иной, как Сиба Эйдзи, то есть Нобунага. Когда сонастройка с Наритой Юзуру внезапно оборвалась, он лично бросился преследовать Асару. А управлял вертолетом, конечно же, Мори Ранмару. )))
Ранмару, ловко маневрируя, развернул вертолет за горой туда же, куда опустились люди-птицы. Лопасти еще гоняли ветер, когда Сиба с пулеметом спрыгнул на землю, направляя дуло в сторону молодых людей. Сиба облизал пальцы и нажал на спуск. Прозвучали выстрелы. Заслышав пулеметную очередь, люди-птицы в испуге оглянулись и бросились наутёк. Сиба безжалостно палил по ним, особо, впрочем, не прицеливаясь, крича на ходу, чтобы ему отдали голову Кихати и Асару.
Ясуо велит Осаму защищать Асару, убежав с ней в лес, а сам он с остальными постарается задержать неприятеля, используя силу светящихся камней. Но камни оказались бессильны против ментального щита, которым был защищен вертолет...
Пуля зацепила ногу Токуямы, который держал Такаю. Они стали падать, но к ним подоспел Ясуо, пытаясь удержать обоих. Следующая очередь просвистела мимо самого уха. Ясуо говорит, чтобы Токуяма дальше летел зигзагами, а не прямо, тогда его труднее будет зацепить.
Нобунага продолжает палить в них уже с вертолета, пулям не было конца.
Люди-птицы находились в полете со вчерашнего вечера, и были очень уставшими.
Долину заполнили звуки стрельбы и шум вертолета.
Наконец показалось Асо.
Нобунага кричит: «О-Ран! Хватай их!»
Ясуо пытается атаковать вертолет светящимися камнями, но у него опять ничего не выходит.
Весь этот ужасный грохот, тем не менее, помог Такае прийти в себя. Он отрыл глаза и попытался понять, что вообще происходит. Людей-птиц преследовал вертолет, почти задевая брюхом макушки деревьев. Впереди летела девушка в одеждах мико. А Ясуо надрывался: «Беги! Спасай Асару! Быстрей!»
Нобунага направил свой пулемет на Осаму и нажал на спуск. Брызнула кровь, Осаму стал падать. Стараясь оторваться от преследующего его вертолета, Асара полетела как могла быстро. Однако она плохо ориентировалась в этих местах, да и вертолет превосходил её в скорости. Ясуо, Харада и Токуяма снова попытались атаковать вертолет, но Нобунага использовал ментальный щит, поэтому все было впустую. Словно лев охотится за зайцем. Или хищная птица за маленькой птахой.
- Смирись, женщина! – Нобунага сменил пулемет на винтовку, прицелился и нажал на курок.
- Асара! – закричал Ясуо.
И в ту же секунду тело девушки дернулось. Внезапно ее окутало марево, вобравшее в себя пулю, защитив её, подобно прозрачному барьеру. Сиба Эйдзи выстрелил еще несколько раз, затем щелкнул языком.
«Это способность жрицы огня?»
- Асара, беги! Беги в лес! – кричал Ясуо, стараясь перекричать грохот. Но она вряд ли его слышала...
Нобунага выкинул винтовку. Сосредоточился. В ладонях его стал сгущаться воздух.
- Получи! – и он швырнул силу вслед Асаре.
В тот же миг люди-птицы усилили действие светящихся камней, направляя его на вертолет. Тот наклонился, двигатель загорелся.
Волна же, пущенная Нобунагой, пробила барьер Асары. Девушка рухнула вниз. Ясуо поспешил к ней на помощь.
Вертолет тоже потерял управление и стал резко падать. Не обращая внимания на крики Ранману, Нобунага прыгнул вслед за Асарой.
Хокагэ от удара теряет сознание, и череп выпадает из её рук. Ясуо уже протягивает руки, чтобы его взять, но Нобунага шустрее.
И тут вдруг голова Кихати взлетела – это Такая подбросил её мысленной волной и направил её в руки Ясуо.
Нобунага падает в лес, куда до этого упала Хокагэ.
- Асара!
- Тамамори!
Ясуо оглянулся, услышав, что его зовёт Токуяма, и видит, что вертолетов уже много – это их догнали вассалы Нобунаги. Всё вокруг потонуло в ужасном рокоте пропеллеров.
И тут Такая что есть мочи закричал:
- Бегите! Иначе от вас мокрого места не останется!
- Вот чёрт! – Ясуо и остальные развернулись в воздухе и рванули в сторону внешнего кольца кальдеры.
ГЛАВА 35На искаженной карте
В одной из больничных палат в Асо лежал Миикэ Харуя, раненый извергнувшей силу Хокагэ.
Харуя смотрел на алтарь. Очаг был огорожен сименавой (соломенной веревкой), и по центру стояло небольшое круглое зеркало. Пламя в очаге было зажжено от божественного огня из храма Симомия и реагировало на Асару и Кихати.
И в этом зеркале, как в телевизоре, отражалось все, с ними связанное – и то ужасное зрелище в Кумамото тоже, во всех подробностиях.
Харуя общался последний раз с младшим братом за неделю до его смерти. Тогда он почти ничего не знал о том, чем занимается тамамори. А сейчас он уже смог увязать концы с концами и понять, что ребенок Микэно-но Микото и Асары, Химука-но Такэру, продолжил жить, чтобы в итоге, по просьбе матери, отомстить своему отцу, считая собственное рождение отвратительнейшим событием. Отрицал собственное прошлое ради будущего.
Перед глазами Харуи проплывают лица Тэцуи и Хокагэ... Ради будущего...
Он поворачивается к своим дядьям (я так и не поняла, кто там рядом с ним находился – то ли два его кузена, то ли дядя и один кузен) и просит их созвать всех членов семьи в Симомии.
Те удивились: зачем? Но пошли исполнять его приказ, выйдя из палаты совершенно озадаченные тем, что тоже увидели в зеркале.
(Еще я так поняла, что Чиаки тоже был тогда в палате, так как привез Харую туда, и тоже видел, что происходило в зеркале).
Оставшись один, Харуя снова уставился в зеркало – в нем, посреди красного пламени, возникло невинно улыбающееся лицо Хокагэ. Потом он снова задумался, закрыв глаза. Вдруг окно палаты задрожало, и, хоть оно и было закрыто, лба Харуи коснулся ветер. Харуя распахнул глаза и замер – перед ним нарисовалась смутная тень. И это был дух мертвого Эноки. Дух низко поклонился Харуе...
***
Киёмаса и Тэцуя продолжали бежать по следу Асары, притормозив у Татэно, где проход к Асо контролировали люди Отомо. Асара и люди-птицы благополучно пролетели это место по небу, а вот тем, кто передвигался по земле, не повезло.
От храма Татэно-дзиндзя на своём байке они рванули вперёд, умудрившись промчаться до Акамидзу (следующая от Татэно станция по ветке Hohi Main Line), но там пришлось ввязаться в бой с преследовавшими их мстительными духами Отомо. Киёмаса, одной рукой руля, другой схватился за своё катакама-яри.
Мстительные духи кружили стаей вокруг, и их становилось всё больше и больше. Киёмаса и так-то не очень управлялся с байком, так что тут они с Тэцуей просто грохнулись на дорогу. Тэцуя при этом довольно сильно приложился спиной о бетонную канаву с краю... Онрё атаковали, не зная пощады. Тэцуя опять начал махать своим священным мечом во все стороны, разгоняя духов. Киёмаса тоже оборонялся изо всех сил, и ничем не мог помочь своему напарнику. От собственного бессилия Тэцуя заплакал: «Какой же я бесполезный!» Очередной атаковавший онрё выбивает меч у него из рук, а сверху на него уже несется конный воин, размахивая огромной пикой... Тэцуя завизжал от ужаса: его ж убьют!
Тут позади раздался удивительный воинственный рёв, и что-то черным сгустком, перепрыгнув через голову Тэцуи, приземлилось прямо перед ним. Сначал он подумал, что это большая кошка. Но зверь был гораздо больших размеров. И очень свирепый. По черной шерсти волнами играли серебряные блики. Тэцуя даже забыл, как дышать. «Это же... пантера? Живая?! Что она тут делает?»
Киёмаса услышал вопли и оглянулся. И увидел пантеру, которая воинственно рычала.
Тэцуя все стоял в столбняке. Когда-то в детстве родители водили его в зоопарк. Но здесь-то не зоопарк! Пока эти мысли проносились в его голове, пантера изогнулась, словно резиновая, и яростно набросилась на призраков. Те завопили.
«Так она меня защищает?»
Киёмаса снова стал своим копьем отгонять онрё. И вернувшийся к ним на помощь Мицухидэ тоже вступил в бой.
А зверь был самый настоящий, но не обычный, а способный своими клыками разодрать мстительных духов.
И Киёмасу вдруг осеняет, что это, скорее всего, вселившийся дух. Но домыслить эту тему возможности не было – нужно было сражаться.
И вот Киёмаса и Мицухидэ расквитались со всеми Отомо, на них напавшими, а черная пантера напоследок закусила одним из врагов и подошла к ним, как-будто так и надо.
Мицухидэ от досады, что они опять потеряли след Асары, щелкает языком. И говорит, что с этого момента они разделятся на две группы.
Тэцуя, который переживал острый приступ отвращения к себе, вдруг опомнился:
- Что это за пантера?
А пантера вдруг напряглась, глядя куда-то вперед, зарычала и, оттолкнувшись от земли, рванула с места.
- Она что, побежала искать Хокагэ?
- Догоняем! За ней! Потом поговорим, Акэти-доно!
И Киёмаса снова поспешно оседлал байк, и с Тэцуей в качестве багажа рванул туда, куда побежала зверюга.
***
А в это время в другом месте...
Следуя указаниям Харуи, в храме Симомия в Якуинбаре собрались жрецы клана. На территории разожгли огонь, какой обычно зажигали в дни фестиваля. И двери храма оставили открытыми. А так же установили алтарь.
Священнослужители, не понимая, что происходит, взволнованно гудели.
Наконец, спустя какое-то время, подъехала машина. Из нее появился Харуя, он ускользнул из больницы. Его поддерживал Тацуя, помогая выйти. Харуя был в синтоистских одеждах.
Все собравшиеся притихли и благоговея взирали на главу семейства – все помнили, что случилось в Зале Хитаки. Напряжение нарастало. Зайдя в храм, Харуя оглядел всех присутствующих. По другую сторону от него жарко горело священное пламя, устремляясь в зимнее небо.
И дальше он начинает говорить, что собрал всех для того, чтобы поведать им всё. И вот толпа, затаив дыхание, на холодном зимнем ветру, внимает его рассказу. Харуя сказал, что хотел бы, чтобы выслушав его, собравшиеся помогли ему, ибо один он не может в данном случае принять какое-либо решение. И если кто-то не согласен с ним, пусть скажет тоже. Он хочет, чтобы это был выбор всех. Но времени мало.
И Харуя рассказывает все о миссии тамамори своим собравшимся здесь родственникам и священнослужителям.
Не так давно он встречался с духом умершего Эноки Масамити. Тот рассказал ему о тайном знании и о предательстве Ясуо. И доверил решение вопроса семье Миикэ.
И ещё он должен всем сказать имя следующего тамамори...
Все заволновались, зашумели: Преемник? Кто же?
Харуя опустил глаза...
Выбор сделан. Решение принято.
В храме на специально оборудованном алтаре зажгли священный огонь. Заклинания Химука использовали силу огня.
Харуя сидел перед алтарем и с его уст срывались странные слова, совершенно не похожие на японские. Это был утерянный язык народа Химука. Харуя был одержим. Колебалось пламя факелов. Вступало в силу тайное заклятие.
***
Люди-птицы под предводительством Ясуо кое-как спаслись от преследовавшего их вертолета Оды, благодаря тому, что они обнаружили похожую на грот впадину в крутом обрыве у соммы вулкана. Это было очень кстати, так как силы кончились, а вместе с ними и способность летать. Как только они втроем влетели в грот, как рухнули почти замертво. С Ясуо остались Токуяма и Харада. Осаму подстрелили, он упал, и где он и что с ним сейчас, они не знали.
Прикрикнув на своих, чтобы они следили за входом, за ними же гонятся, Ясуо поспешно отвязал от себя Такаю. Руки того были связаны за спиной.
Ясуо говорит, чтобы Такая не смел использовать «силу».
- И что ты собираешься со мной делать?
- Ты – важный сосуд! Так что веди себя хорошо!
Глаза Такаи подернулись холодом. Но перечить он не стал. В битве с Нобунагой он был ранен и потерял много крови. Но все-таки светящийся камень в нем работал, кровь из ран, похоже, остановилась. Но, однако же, кровь всё еще сочилась из правой руки, и он не мог ею особо шевелить. Он подумал, что пока не сможет сложить руки для заклинаний, а без этого «тэбуку» не сделать, и решил еще чуток потерпеть. И Нобунага, зараза, знал, что ему для этого нужно складывать пальцы, поэтому и старался в первую очередь нанести увечья рукам.
Ясуо уселся напротив Такаи и уткнулся лицом в колени. Видно было, что он очень устал. Ясуо ударяет кулаком по скале и бормочет, что если бы он мог лететь дальше, он бы сразу же нашел Асару. Все ли с ней в порядке? Жива ли?
Его товарищи уверяют его, что Асара обладает огромной силой и что с ней все ок.
Но тот все еще кипит от ярости, и очень хочет ее на кого-нибудь выплеснуть. Взгляд падает на Такаю. Он спрашивает, кто был тот человек в вертолете?
Но Такая никогда не видел Сибу Эйдзи в лицо, поэтому тоже не знал, кто это был. Но тот, кто управлял вертолетом, несомненно, был Мори Ранмару.
Такая складывает два и два, и приходит к выводу, что в вертолете был никто иной как Нобунага. В своем нынешнем теле.
Ясуо упрекает Такаю, что чуть не упустил из-за него голову Кихати, и еще раз спрашивает, был ли это один из его врагов, может, какой-нибудь дух-генерал?
- Никогда его не видел.
- Хватит притворяться! Это кореши Киккавы Мотохару?
- С чего ты взял?
- Про голову Кихати знал только он!
- Вы же с Мотохару были заодно, не? И что-то не видно вашего лидера, как его – Эноки?
- Он... умер...
- Что?
- Он не соответствовал. Теперь я – лидер.
- Ты его убил? – высокомерный тон Ясуо выводил из себя, но Такая пытался сдерживаться.
- Он – человек Ямато, и не подходил на роль лидера Химука.
Похоже, он совершенно не испытывал раскаяния.
Ясуо говорит, что люди Химука обладают такими знаниями и умениями, что это приближает их к богам, что их цивилизация давно уже перешагнула рамки материального мира. Ценность людей Химука неизмеримо выше ценности людей Ямато.
Такая не выдержал:
- Какая дурость!
- Да это вы дураки! Чувствуете угрозу от нас, людей с чистой кровью, вот и пытаетесь загнать нас на задворки общества! Но вы нас не испугаете! Люди Ямато страшатся нашей крови!
Такая слушал горячую речь Ясуо не перебивая.
- И вот поэтому мы построим свое королевство, чтобы нашу кровь никто не мог замутить! Чтобы остановить смешение! Химука создадут своё государство на Кюсю!
- И что, в собрались уничтожить Ямато, используя голову Кихати?
- Если будут сопротивляться, то да. А так мы с помощью господина Кихати соберем всех Химука и возродим королевство.
- И что, отделитесь от Японии? А самого хорошо умеющего летать поставите министром? И будете дальше играть в свою игру?
- Химука возьмут под контроль всю Японию!
- Не говори того, чего не знаешь! Ненависть духов глубока, и они могут только разрушать, а не строить! Дурак! Все твои детские фантазии насчет чистоты крови – всего лишь химера, и столкнувшись с онрё ты быстро их растеряешь. И ради себя и своих товарищей ты должен предотвратить разрушения.
Ясуо терпеть не мог, когда ему указывали, у него аж голос задрожал:
- А ты-то что знаешь о духах?
А Такая продолжал насмехаться:
- И как вы будете определять густоту крови? По какому стандарту? Если появится кто-то, чья кровь будет более химукская, чем твоя, он же решит, что ты тоже – Ямато! Следуя твоей же логике, он должен будет тебя контролировать. И изгонит тебя из рядов Кихати. И ты станешь его врагом, которого все ненавидят. Как тебе?
- Это все софистика! – заорал Ясуо. – Все, кто не могут летать – Ямато! Вот критерий отбора!
- В этом мире почти не осталось людей, в ком течет кровь Кихати. Ты еще это не понял? Ты не хочешь смотреть в глаза реальности.
Но пока Такая все это выговаривал Ясуо, в нем самом что-то сдвинулось, в ушах зазвучали слова Чиаки, что людям, чтобы жить, нужно за что-то цепляться, и так просто их не разубедить.
- Все эти игры в королевство хороши, пока они не причиняют вред живущим. Но нынче все эти системы, действовавшие в древности, не воплотить. Вы сами до мозга костей пропитаны современностью. Говоря об обидах и неприятностях, вы, тем не менее, являетесь жителями современного общества, поймите вы!
Адская боль, словно молния, пронзила Такаю. Это полыхнул светящийся камень.
- Больно? Смотри, договоришься!
Ясуо поднялся, холодно посмотрел на Такаю. Сжав руки в кулаки, проговорил:
- Мы все изменим. Устроим революцию. И голова Кихати поможет нам ее совершить!
Такая кое-как смог из себя выдавить слова:
- То, что вы собираетесь сделать – не революция. Это чистое убийство. Использование Кихати будет не таким, каким вы себе его представляете!
- Ну так сделаем и посмотрим, что получится! – заорал Ясуо возбужденно; кровь застила ему глаза. – Голова у нас! И ты еще будешь нам тут указания давать? Жалкий человечишка! Даже если без Асары, с головой Кихати мы непобедимы!
Ясуо вытащил череп и теперь горделиво стоял, обхватив его руками.
- Охранитель, что вы делаете?
- Охранитель, успокойтесь, пожалуйста! - это закричали Токуяма и Харада.
Такая приглушенно проговорил:
- Ничего у тебя не выйдет.
- Выйдет. Я недавно видел ее мощь. И уж я-то с ней сумею справиться!
- Ты не сможешь с ней совладать. Даже Микурия не смогла.
Но Ясуо ничего не желал слушать. Его глаза горели:
- Я вам покажу!
И тут он вдруг почувствовал, как по рукам вверх побежал электрический ток.
«Что?»
По пещере с потрескиванием разлетелись белые искры. Токуяма и Харада вдруг завопили и попадали. Ясуо испугался, глядя, как эти двое корчатся.
- Эй, Токуяма? Харада?
И тут Ясуо качнуло. Он отскочил. А когда снова повернулся к своим товарищам, увидел, что их лица разбиты в кровь, и они катаются по земле от боли.
Для Такаи все тоже было внезапно, он стоял, бледный, во все глаза глядя на происходящее.
Ясуо перепугался:
- Эй, держитесь! Харада! Току...
И тут по его позвоночнику снова побежали электрические разряды. В эту же секунду Харада и Токуяма застонали, забились в судорогах, и вдруг застыли, повалившись ничком на землю.
Ясуо подскочил к ним:
- Эй, Харада? Токуяма? Нет... Нет!!! Мертвы?
В руках он все еще держал голову, и Такая заорал ему, чтобы он ее выпустил.
- Это еще только часть ее силы! Ты не можешь ее контролировать!
- Нет! Отдать её? Не подходи! Отдать ее тебе???
Тут голова Кихати в руках Ясуо снова начала излучать белую плазму. За миг до того, как она выплеснулась на него, Такая накрылся защитным куполом. Пещера потонула в грохоте. Хлынувшей энергией Ясуо вынесло из грота, а вход в него со страшным грохотом обвалился. Оказавшись снаружи, Ясуо немного пришел в себя. Он пораженно уставился на тучи пыли, поднимающиеся от завала.
Голова Кихати все так же потрескивала у него в руках.
Вдруг оказалось, что его лицо мокро от слез. Он приготовился уже рвануть прочь от этого места, как вдруг перед ним появилась какая-то тень. Он выпучил глаза.
- Ты никуда не пойдешь, Ясуо, - раздался женский голос.
Перед ним стояла молодая женщина. Саэки Рёко. Она обнаружила его местоположение благодаря светящемуся камню в теле Такаи.
Увидев Рёко, Ясуо в лице переменился. Среди всех людей-птиц она обладала самыми выдающимися способностями. Ясуо до неё было ох как далеко!
И, похоже, она видела все, что здесь произошло.
Она говорит Ясуо, что магия Химука – это не только умение летать. И люди Ямато смогут это, при наличии определенных факторов. Да, конкретно он может летать, так как ведет род от Асары, но умение летать – это не показатель принадлежности к людям Химука.
- Это все ложь! Рёко-сан! Вы же сами принадлежите нам! Это все тот парень вам наговорил? Вы же самая выдающаяся женщина Химука! Ближе всех по крови к Асаре! Вы же одна из нас!
- Я не одна из вас, Ясуо, - с ненавистью произнесла Рёко. – Ты ошибаешься.
- Это вы ошибаетесь! Сочувствуете людям Ямато? Тогда вы – враг Кихати! Враг!
- Вот кто здесь не из наших, так это ты, Ясуо!
Взгляд ее оставался холодным, она с ненавистью смотрела на Ясуо.
«Прости, Эноки-сан, но я не могу простить того, кто убил тебя!»
В мгновение ока у нее в ладони зародился световой камень, похожий на красную жидкую горку, и стал расти.
- Перестаньте, Рёко-сан! Мы же с вами на одной стороне! Товарищи! Давайте действовать вместе! Возродим королевство Химука с Кихати-сама!
- Это твоё возмездие!
На глазах Рёко засверкали слезы.
- Тот, кто убил Эноки, не имеет права говорить о возрождении королевства Химука!
Рёко запустила светящийся камень. Тот полетел, вытягиваясь в огромное копье, которое проткнуло Ясуо, извергнув из того потоки крови, и улетело куда-то дальше, упав там на землю.
Беспощадно.
«Эноки-сан!»
В душе Рёко бушевал ледяной вихрь и никак не желал утихать...
ГЛАВА 36 пересказ Владыка Чистой Земли
В горах Асо похолодало. А сами горы мерцали белым. Работы по завершению строительства Большого Огненного Колеса продолжались. Кратер Накадакэ был самым подходящим местом для его возведения.
Наоэ находится в обществе Итиманды. Далее по тексту – географический экскурс, а так же рассказ про то, что представляет собой Кусасэнри. Но в это время года пейзаж весьма уныл, и даже лошадки, которые в другие сезоны паслись на лугу, сейчас отсутствовали.
Итиманда цитирует строки Миёси Тацудзи, где поэт описывает пейзажи Кусасэнри. Однако сейчас на плато вместо пасущихся коней – призрачные воины, солдаты армии Отомо, числом более восьми тысяч, готовые идти на врага в любое время.
И все они не на стороне Кагэторы...
Наоэ думает о том, что ситуация хуже некуда. А еще в груди отбивало барабанную дробь чувство беспокойства. Или это от собственного лицемерия? Наоэ не мог понять. И всячески старался загасить осознание вины.
Стать во главе армии... Не это ли первый шаг к тому, чтобы приблизиться к тебе?
Наоэ смотрел на внешнее кольцо гор, на унылую пустошь. Снежинки слабо кружили в воздухе, опускаясь на пожухлые луга.
Волнение нарастало.
Он услышал, как Итиманда зовет его, когда со стороны Кидзима-дакэ к зданию подъехала черная машина. Машина, приминая снег на дороге, остановилась на стоянке. Из нее вышли несколько человек, и последним – представительный мужчина в одеждах синтоистского священника. Итиманда плюхнулся на колени.
Наоэ для себя решает, что он не будет ни от чего уклоняться, не будет отступать, а будет на равных смотреть в лицо противника. И делает шаг навстречу. Отомо Сорину.
***
Встреча обеих сторон проходила в здании музея. Наоэ представлял себе Сорина немного по-другому, менее внушительным.
Сорин говорит, что был очень удивлен, узнав, что Уэсуги вступили в Ями Сэнгоку. Но посчитал, что быть их союзниками – самый надежный вариант, даже если это и вызовет у других генералов ревность и зависть. Еще он слышал, что бывший главнокомандующий Кагэтора уничтожил Ходзё из Канто, а так же про битву при Ицукусиме. А так же и то, что Наоэ был застрелен Мори в Хаги, после чего был каким-то образом возвращен к жизни Кэнсином, хотя это и не укладывается в мозгу, тем более что присутствовавшие там Симодзума Райрю и Фума Котаро оба утверждают, что видели его окончательную смерть.
Наоэ подтверждает, что да, это тело тогда не могло выжить. И сил переродиться у него тоже не было... Поэтому пришлось дать вторую жизнь останкам.
- Разве такое может быть? – спрашивает Сорин.
Да, он за 400 лет тоже впервые с таким столкнулся. Но вот да, оживили же. Если бы не Кэнсин, он бы тут не находился.
Дальше нам описывается технология восстановления Наоэ из пепла, как его собирали из одной клеточки с помощью священного огня, и какая это была тонкая и кропотливая работа. А потом поместили в лоно матери – под священную защиту Никко. И там уже все было сосредоточено на том, чтобы вернуть его к жизни. Через год он очнулся. Смог дышать самостоятельно еще через три месяца. Встать – еще через два. И прошло примерно два года до того момента, как он оказался здесь.
- И всё это Кэнсин проделал, чтобы поставить вас во главе Новой армии Уэсуги?..
Наоэ молчал. Ему не хотелось дальнейших расспросов.
- Конечно, это объяснимо. Не может же он доверять сыну Ходзё, коим и является Кагэтора-доно. Его наследник – господин Кагэкацу.
Наоэ просит не продолжать эту тему, Сорин затыкается. Наоэ размышляет о том, что Сорин изначально не видел в нем равного, постоянно говоря о нём как о «представителе Кэнсина», переспрашивал, является ли сказанная фраза мнением Кэнсина, ища доказательство воли Кэнсина во всех его словах.
Сорин очень рад, что благодаря Уэсуги количество его воинов невероятно увеличилось. И вообще у них небывалые возможности. И с этой силой они, Отомо, сделают Асо опорной точкой, сплотив воедино все силы христиан. Создадут Королевство Солнца. И просит передать своё почтение Кэнсину.
На лицах вассалов, стоявших рядом с Наоэ, отразилось недоумение: похоже, Сорин не собирался иметь дело с Наоэ как с главнокомандующим. Даже люди Отомо смутились.
Наоэ напрягся.
Да, обычно это место занимал Кагэтора. А он стоял позади, охраняя, держа в поле зрения и людей, и предметы.
Он меня презирает? Потому что это я? Будь здесь Кагэтора, он вел бы себя так же? Или то, что Кагэтора – сын Кэнсина, заставило бы его быть почтительнее? Если бы он так повел себя с Кагэторой, тот не стал бы терпеть такое вызывающее отношение...
Сорин рассуждает о том, какое классное христианское королевство он намерен построить здесь, в Асо.
Наоэ стало трудно дышать. Он опять стал думать про то, что сделал бы на его месте Кагэтора. Стоящий рядом Ёсиэ глядел на него с сомнением.
Итиманда делает доклад о том, как обстоят дела на Солнечной Дамбе.
Сорин спрашивает, как там Джулия.
Итиманда отвечает, что они как раз ждут её возвращения.
Ни Наоэ, ни Сорин ещё не знают о том, что произошло в Кумамото.
Итиманда продолжает докладывать, что за кратером ведется наблюдение, ситуация под контролем. Снаряжение для воинов готово. А с наступлением темноты Татэно будет полностью блокировано, а сама кальдера закрыта барьером. И можно будет начинать ритуал.
После этого Сорин и его окружение покинули свои места, даже не поклонившись новоиспеченному главнокомандующему. Наоэ проводил их взглядом.
Ёсиэ забеспокоился. Он видел, что Наоэ недоволен визитом Сорина, и пытается его как-то утешить.
Но то, что глодало Наоэ, было вовсе не это. Он видел перед собой спину Кагэторы. И слышал те слова...
Наоэ медленно встал, наблюдая, как фигура Сорина исчезает на лестнице.
***
Истинная религия Химука распалась. Как только Ясуо был низвергнут.
Саэки Рёко вытащила Такаю из-под завала и перетащила на луг на краю внешнего кольца кальдеры, с северной ее стороны. Луг простирался насколько хватало взора, по нему пробегали волны, поднятые холодным северным ветром.
- Вот уж полетали без крыльев!
- Это да. Но мне говорили, что умение летать укорачивает жизнь. Мы не говорили этого другим людям-птицам, чтобы те не пугались. Но мы с Эноки это знали.
Сбоку Рёко держала голову Кихати.
- А тебя здорово ранили, - развязав ремни, которыми Такая был прикреплен, сказала Рёко. Ощупала его обеими руками. Светящийся камень ожил, посылая жар. Рёко перебинтовала платком мизинец на его левой руке, который находился в самом ужасном состоянии. То, как ловко она это сделала, указывало на то, что она училась когда-то на медицинском.
Рёко говорит, чтобы Такая не совершал больше опрометчивых поступков, тогда его раны скоро заживут.
Тот ухмыляется: чтобы подсадить в это тело Кихати?
Рёко говорит, что дней через 10 камень рассосется в теле, а дальше восстановление пойдет уже за счет собственных сил.
Такая удивлен ее поведением.
Рёко спрашивает, правда ли то, что она слышала от Мотохару, что он может отправлять души умерших на тот свет?
- Ты об изгоняющей силе? Что ты собираешься с этим делать?
- Ты не мог бы упокоить своей силой духов, заключенных в Голове?
- Ты серьезно??? Хочешь, чтобы я провел очищение???
- Так можешь?
- Не знаю, - осторожно ответил Такая. – Слишком много она поглотила духов. Даже с одной пачкой мстительных духов справиться сложно, а тут их немеряно. Помощь нужна. Придумай вот что-нибудь.
- Хорошо. А пока я спрячу голову Кихати, чтобы ее никто не нашел.
- Ты забыла про Асару, - холодно проговорил Такая. – Где бы ты ее ни спрятала, Асара её обязательно отыщет.
- Она не будет ее искать.
- Что ты имеешь в виду? Асара мертва?
- ...
- Черт возьми!..
Рёко, конечно, была в шоке от того раскола, который случился в рядах людей-птиц. Но еще больше её подкосила смерть Эноки. В её мире он занимал огромное место, и заглушить печаль ничто не могло. Дыра в сердце не желала затягиваться.
Преследуя Микурию, она видела ту разрушающую силу Кихати, видела рождение «сверхчеловека». Рождение Бога. Но стоит ли этого желать? Не опасно ли это? В зависимости от того, что им движет, он может и спасти, а может, и нет. Если божество персонифицируется, не будет ли еще хуже? Кихати – не всемогущий Бог. Он несет в себе обиду и печали. И что потребуется, чтобы действительно утолить их? Люди по-разному печалятся, по-разному бывают счастливы, поэтому как их спасти, чтобы было достаточно для всех? И хватит ли силы Кихати для их спасения?
Представив всю мощь Кихати, Рёко вздрогнула. Современники слишком уж недооценивают древних злобных духов.
«Ненависть есть ненависть», - вспомнила она слова Мицухидэ. А уж если Кихати и Асара воссоединятся...
Страшно...
И без Эноки жизнь уже не будет прежней.
- Мы собирались использовать Кихати для возрождения Королевства Химука. Но я больше не верю в это. И понимаю, какое это страшное дело, и готова отдать жизнь ради этого. Раньше я ничего не знала, была опьянена восторженными речами. А сейчас убежать как можно дальше хочется от того места, где находится голова. Но я слышу слова поддержки Эноки-сана и охранителя Икэды. И я выполню их предсмертную волю.
- Смелость – это не только преодоление страха. – после долгого молчания ответил Такая, посмотрев Рёко в лицо. – Добиться результата не есть отвага. Назвать страшное страшным – на это тоже нужна смелость. «Я боюсь», «Я ошибался» - если не суметь сказать себе это, то это будет первый шаг к своей погибели. Яркий пример тому – поражение Японии в войне.
Такая представил то время, когда царил культ воли, заглушив остатки доброты и сострадания.
- Нет ничего постыдного в том, чтобы изменить курс. Столько раз, сколько потребуется. У всех есть право вернуться и исправить. Освободить... Простить...
Рёко с удивлением смотрела на Такаю. И внезапно ей стало легче.
- Оги-сан...
А в ушах Такаи всё раздавался тот голос, говорящий ему: «Ты можешь сказать эти слова кому-то, но не себе...» Закрыл глаза. Если он не отступит, то его раздавят...
Рёко спрашивает, что Такая собирается делать дальше.
Он отвечает, что поедет в Хаги.
А дальше Такая опять вспоминает Кэнсина... «Ты – мой сын, Сабуро. Я дам тебе своё имя – Кагэтора. И с сегодняшнего дня тебя будут звать Уэсуги Кагэтора». И это были такие важные для него слова!
Потом он вспоминает, что отличался от своих братьев. Которые, невзирая на новое имя, все равно воспринимали его лишь как заложника.
Вспоминает изнасилование – что человек, нанятый братом его охранять, был в числе соучастников. Почему это случилось?
В ушах грохотал издевательский хохот.
Он хотел забыть, но эти события оставили в сердце незаживающую рану.
Тогда те люди не видели в нем человека, личность. Всего лишь добычу, кусок плоти.
Его окончательно растоптали...
Обида, унижение, шок.
Наверно, тогда и поселилась в нем эта неуверенность, подозрительность, проев душу насквозь. А сердце взывало...
И вот его отправили в Этиго. Он покорился судьбе, ничего от нее не ждал. Просто заложник. Душа заледенела.
И тому, кто ничего уже не ждал от жизни, даровали это имя – Кагэтора. Признали. Полностью.
Удивительный человек.
Кэнсин не походил ни на кого, встреченного доселе. Он обладал силой, но не выпячивал её. Он казался ему волшебником. И был похож на прекрасной закалки клинок, выкованный великим мастером много сотен лет назад.
И Кэнсин действительно считал его своим приёмным сыном, что Кагэтору очень удивляло.
Может, он слишком его любил? Чересчур открылся?
Ведь еще недавно он был сыном давнего недруга...
Но Кэнсин действовал на полном серьезе.
И он открыл ему своё сердце и свою душу...
А потом Ходзё расторгли союз. И как бы ни был зол на них Кэнсин, это никак не отразилось на Кагэторе.
Почему он так относился к нему, ведь кровных уз между ними не было?
Просто поверил, без всяких оговорок? И любил, как обычный отец своего родного ребенка? Сочувствовал?
Всё это для него было непостижимо...
И это он должен был наследовать Кэнсину...
Отец! Я был так рад, что ты мне доверяешь!
А потом случилось это. Кагэкацу...
Но и тогда он верил. Новое имя открыло дверь в новую жизнь. И смыслом ее стало – не разочаровать.
И вот теперь он никак не мог понять, что же он сделал не так? Что? Что???
Потом он опять в мыслях переключается на Наоэ. Ему сказали, что он умер в Хаги, прошел очищение. А теперь вдруг он – новый главнокомандующий. Что это значит? В голове не укладывается...
«Правда...»
Где она?
Ему нужно туда, где он всё забыл.
Чтобы вспомнить. Эти 400 лет. Этого равнодушного человека. Своё существование.
Перед глазами – фигура Кэнсина верхом на лошади. Трава колышется. Как поверхность моря. И он слышит шум моря... Жестокого моря Этиго... Всегда...
Такая подошел к краю обрыва. Его обдувал ветер, прилетевший со стороны Асо, и ему представлялось, что кругом высокие волны. Закрыл глаза, обхватил себя руками.
Кэнсин молчал.
Он больше не вправе его слышать?
Отец!..
Ты же хотел, чтобы я защищал Кагэкацу!..
Тут Такая распахнул глаза – страдальческое лицо Юзуру встало перед мысленным взором...
- Оги-сан!
Такая очнулся, услышав голос Рёко. Вернулся к реальности. Нужно что-то делать. Нужно поспешить. Спрятать голову. Чтобы Асара и мстительные духи не добрались до неё.
Такая судорожно перебирал в уме все подходящие для этого варианты, пока его не осенило. Точно! Хаконэ! Озеро Аси! Там его родной отец, Удзиясу!
Тут Такая снова заколебался. Это же Ходзё!
Но ему не к кому было больше обратиться. Не к Уэсуги же!
- Аси-но ко? – переспросила Рёко.
- Да, Драконий Бог озера Аси сможет помочь.
- Драконий Бог? Ты хочешь сказать – Ходзё Удзиясу?
- А что?
Такая недоуменно глядел на Рёко.
- Не бывать этому! Ты хочешь отдать Голову Золотого змея Ходзё?!
Такая всё не мог понять причину такой яростной реакции.
- Оги Такая! Так ты из рода Ходзё? Не позволю захватчикам и пальцем коснуться Головы!
Такая побледнел.
Микурия... Дзюри...
ГЛАВА 37 пересказ Родом из огня
Точно. Это, несомненно, Микурия Дзюри.
Завладела телом Рёко, хотя её же вроде бы поглотил Хикати в школе Кодзё!
- Как ты тут очутилась?
- Не недооценивай меня! Я не могу позволить себе погибнуть, не построив Христианское Королевство!
Вот это упорство! Только им можно было объяснить то, что она уцелела, несмотря на ту адскую всасывающую силу!
Но когда она успела переселиться в тело Рёко? Или та пока просто лишь одержима?
Он совершенно проглядел этот момент, и сейчас ничего не мог понять. А Рёко обнимала голову, всем своим видом показывая, что больше она её не упустит.
- Спятила? То, что произошло, тебя ничему не научило?
- Эта голова дарована мне свыше! И станет основой для проведения ритуала Большого огненного колеса, фундаментом Христианского королевства. Я обещала это господину! Обязательно! Принесу её ему!
«Большое огненное колесо? Основа?»
Такая постарался припомнить недавние события.
- Так вы что, и в самом деле намерены использовать в Асо способ Большого огненного колеса?
- Да кто бы говорил! Сами-то в Хаконэ использовали энергию Солнца. Хотя ваше микроскопическое Хаконэ с Асо и рядом не стояло. А Голова Золотого змея более всего соответствует именно Асо. И уже всё готово, чтобы привести в действие Солнечную дамбу!
- Не пори чушь!
Только Такая подумал о том, что череп надо во что бы то ни стало разбить, как его пронзила боль – это Светящийся камень в груди опалил жаром. Не выдержав, он упал, едва подавив возглас.
- Больно? Но твои мучения не сравнить с теми, которые испытывали христиане. Пламя костров жгло посильнее!
Такая видел, что Рёко полностью поглощена Джулией. Он сам почти терял сознание от боли – такое чувство, что его внутренности обугливались. Кое-как он прохрипел:
- Перестань... Какая же из нее основа?
- Замолчи, еретик! Ты заблуждаешься! Прими гнев Божий!
Боль достигла апогея.
И тут между ними двоими метнулась какая-то тень, впилась когтями в щеку Джулии. Она закричала. И в этот момент сила Светящегося камня ослабла.
Такая распахнул глаза: «тенью» оказалась большая чёрная зверюга, вполне себе реальная. По щеке Рёко текла кровь, а зверь скалил белые клыки, свирепо рыча.
Такая в полном недоумении смотрел на пантеру.
Тут от дороги донесся знакомый низкий голос:
- Кагэтора!
И показались две фигуры в школьной форме – Киёмаса и Тэцуя.
Рёко взлетела. Киёмаса запустил в неё своим катакама-яри. Такая тоже швырнул в неё накопленной силой, но оба эти удара были нейтрализованы головой Кихати, пославшей встречный удар. Последовал взрыв, как-будто солнце вспыхнуло. Поднялся ужасный ветер.
Всё так же прижимая к себе голову, Рёко моментально взмыла в небо над кальдерой, крича:
- Оги! Нэдзу! Смерть вам!
Голова Кихати искрила, посылая плазму во все стороны. Джулия, похоже, собиралась опять вызвать «божественный гром».
- Прекрати, Микурия!
Такая, Киёмаса и даже чёрная пантера изо всех сил пытались соорудить защитный купол. Но силы были неравны, и яростный ветер уже трепал луговые травы на одном из участков внешнего края кальдеры...
Такая снова попытался направить мысленную волну, но в последний момент потерял контроль.
«Чёрт возьми!»
- Кагэтора?
Вокруг Такаи взметнулись комья земли, а сердце пронзила такая боль, что он, не выдержав, скрючился.
Рёко немедленно отлетела на безопасное расстояние. Киёмаса с досады топнул ногой:
- Блин! Она что, тоже Химука?
- Нет. Она – Отомо, - кое-как пробормотал Такая.
- Микурия Дзюри? Разве её не поглотила Голова Кихати?
- Уцелела... Аккуратнее с этой головой!
- Да какого?! Надобно её поскорее прикончить!
Киёмаса грубо тряхнул Такаю за ворот, так что сзади взволнованно подскочил Тэцуя, останавливая его:
- Перестань, Нэдзу! Оги, что Микурия будет делать с этой головой?
- Заклятие... Она захватила тело... А Отомо собираются в Асо использовать Метод Большого Огненного колеса...
- Большое Огненное колесо, говорите, - повысил голос Киёмаса, припоминая кое-какую информацию из доклада Ранмару.
- Киёмаса, ты что-то знаешь?
Такая очень раскаивался в том, что не расколотил тогда этот череп. Сколько ещё будет жертв от него?
- Они хотят породить Кихати, дав ему вселиться в тело. Да вот только не могут найти подходящее. Слишком много энергии нужно будет удержать. Поэтому хотят проделать всё под землей, во избежание, так сказать. Но если всё выйдет из-под контроля, то Асо постигнет полное разрушение.
- Да ты что?
- Именно так. Микурия видела силу, порождаемую головой, которая даже духов из земли повынимала. И должна понимать, что это вселение опасно. Хотя она ничего не видит вокруг, кроме головы Золотого змея. Втемяшила идею создания Христианского королевства да мученичество, ничего другое её не колышет.
- Хорошо, если только Асо разрушится. Но всё это может коснуться и других земель...
На Кюсю много вулканов. И соседний Кудзю, и Ундзэн, и Цуруми, и Кирисима. Велика вероятность, что неуправляемая энергия по цепочке рванёт дальше. И в худшем варианте всё Кюсю взлетит на воздух.
- Так вот о чем говорил дядя! – вскричал Тэцуя.
Его слова заставили Такаю побледнеть: то же самое говорили и люди Химука.
- Нужно отобрать голову. До того, как её используют в качестве фундамента.
- Кагэтора, ты знаешь, куда полетела эта женщина?
Кагэтора задумался. И вспомнил похожий случай, произошедший в эпоху Эдо, когда для заклятия использовали энергию действующего вулкана. И яся-сю тогда принимали в том деле непосредственное участие. Но людей, владеющих такой секретной техникой, по пальцам можно пересчитать. То есть тот, кто сейчас строит Солнечную дамбу, должен иметь отношение к тем давно минувшим делам. Таким образом, это может быть кто-то из Якш... Уэсуги...
Такая поглядел на пять вершин, образующих Спящего будду. Где-то в районе «головы» идут работы по подготовке заклинания... Наверняка это будет происходить на Накадакэ... Он поднял глаза к небу. Солнца, естественно, нет. Значит, надо ждать рассвета, тогда будет самое подходящее время для приведения в действие головы в качестве основы Солнечной дамбы. Само же заклинание должно проводиться в полной тишине и темноте.
- То есть всё надо проделать до того, как поднимется солнце?
Такая оглядел своих спутников. Киёмасу, Тэцую. И чёрную пантеру, тело которой занимал не понятно кто.
- Киёмаса, что с твоими воинами?
- Не знаю. Скорее всего, уничтожены. Я же тогда ещё при Нобунаге был. Хотя если призвать тех, кто полёг в походе на Корею, то можно собрать сколько-то.
Ну и есть еще Акэти... Наверно... Конечно, на них надежды мало.
- Киёмаса, сосредоточь своих людей у Асо. Нужно создать барьер. Чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.
- Собираешься воевать?
- Разделимся на две группы. Киёмаса, мне потребуется твоя помощь.
Взгляд генерала сразу заострился.
- Проблема не только в Кихати. Если завершить начатое, использовав Способ Большого огненного колеса, то они возьмут под контроль весь Кюсю. И это будет огромным их козырем в победе Уэсуги и Отомо в Ями Сэнгоку.
Киёмаса не мог этого допустить.
- Всё ясно. В деле войны положись на меня! Хоть нас и мало, но я знаю местность как свои пять пальцев, и это поможет мне уничтожить врага.
- Оги! А что с Хокагэ?
Такая нахмурился. Вот же ещё проблема! И самая большая...
- Я не знаю, что с ней. Жива или уже нет...
- Что значит нет??? Нужно идти ей на помощь!!!
Такая очень сочувствовал Тэцуе, но спасти Хокагэ было не так-то просто.
К тому же нельзя забывать о Нобунаге. А он опаснее всех вместе взятых – и Отомо, и Кихати, и Асары. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы голова Кихати попала к нему.
От Нобунаги мысли перескочили к Асо, нахлынули воспоминания... Такая закусил губу, принимая решение.
«Нобунага! Убью!!!»
- Чёрт! Если бы я мог летать, как Хокагэ! Я бы её догнал! – причитал Тэцуя. Подняв глаза на Такаю, он вдруг забескокоился:
- Оги!.. Перестань! Ты обещал! Что поможешь!
А Такая вдруг улыбнулся. Тэцуя опешил – он до этого ни разу не видел его улыбку...
- Так, Кагэтора, мне нужно знать количество вражеских воинов. И вообще всю подноготную.
- Я пошлю Гохододзи все разузнать.
Вдруг кто-то позвал:
- Сабуро-доно!
Такая удивленно обернулся. К нему по полю на байке мчался совершенно незнакомый мускулистый парень в ярком костюме. Киёмаса напрягся. Парень отбросил байк и, подбежав к Такае, опустился на колено.
- Сабуро-доно!
- Ты кто?
- Вы меня не изволите знать. Но я из клана Фума, зовут меня Ситиро.
- Фума?
- Да, прибыл по приказанию своего командира, Котаро, полностью в ваше распоряжение!
Услышав имя Котаро, Такая чуть приоткрыл глаза. Человек, назвавшийся Ситиро, сообщил, что он исполняет обязанности командира с тех пор, как позавчера был застрелен Фума Котаро. И что ему приказано посвятить себя служению Сабуро-доно. При этом он не мог ответить, где сам Котаро, хотя было уже понятно, что тело он потерял, но очищение не прошёл. Вроде как он использует дух животного, от коего и было получено сообщение о текущем местонахождении господина Сабуро, и вот он здесь согласно приказу. И Сабуро-доно волен распоряжаться воинами Фума в полном объеме. И может, ему известно, где их предводитель?
Но нет, Такая ничего про это не знал.
Тут Ситиро замечает чёрную пантеру у ног Такаи. И пристально на неё смотрит...
Такая принимает предложение Ситиро о том, что люди Фума будут служить ему, как он надеется, не хуже, чем нокидзару Уэсуги.
Стоящий рядом Тэцуя в такой же школьной форме, вдруг осознает, насколько сильно отличается от него Такая, и ему никогда не достичь такого уважения и не постичь его устремлений...
А Такая молча смотрит, как над Накадакэ поднимается белый дым...
***
Мицухидэ пребывал в полной растерянности. После Кумамото он вернулся к своим сторонникам в Кокудзо, где располагался их опорный пункт, и никого там не обнаружил. Хондэн вообще был разрушен, как будто в него угодила бомба. Во дворе суетились полицейские и бригады скорой помощи. Подойдя поближе, он увидел, что вокруг лежат люди, бывшие вместилищами для его соратников.
«Чьих рук это дело?»
Тут он расслышал, что его кто-то зовет – это оказался Таясу, один его его людей.
- Таясу, что здесь проихошло? Кто это сделал?
- На нас напали Отомо! Подчистую уничтожили!
Причем нападению подверглись оба лагеря людей Акэти – второй находился в местечке под названием Баба-Хатимангу. И Кокудзо, и Баба-Хатимангу, находились недалеко от 57-й государственной трассы, которая вела в Асо из города Усуки префектуры О йта.
Враги воспользовались тем, что ни Иккосю, ни Мори там не было? Странно. Или они получили поддержку из Кодзё? Но Татэно же заблокировано...
«Что же замышляют Отомо?»
- Ты знаешь, куда направились войска Отомо?
- В горы, к Асо.
В горы?
А Таясу, задыхаясь, сквозь спазмы в горле, кое-как продолжал выдавливать слова:
- В Кугино должны были остаться наши... скорее... туда...
- Хорошо. Так и сделаю. А ты поправляйся, Таясу, ты нам нужен.
Дух Таясу, взбодрённый этими словами, исчез. Мицухидэ уложил тело, которое тот занимал, и поднялся, оглядев ещё раз разрушенное святилище.
«Проклятые Отомо!»
И Асара завладела Кихати...
Чертыхнувшись, Мицухидэ развернулся, сбежал по каменной лестнице и снова вскочил на байк.
***
С запада наползали тучи. Солнце садилось, выкрасив вершины гор в красный цвет. Казалось, что они облиты кровью.
Наоэ, а так же люди Отомо Сорина и Асо Коремицу собрались в неподалеку от кратера Накадакэ. Обычно к кратеру можно было подняться по канатной дороге, но сейчас вход туда был запрещен, и канатка не работала, так что кроме как на машине попасть туда было невозможно. Непосредственно у кратера не было никакой растительности, и пейзаж напоминал совершеннейшую пустыню. И обычно вокруг было оживленно из-за туристов, но сегодня было безлюдно и тихо. Из кратера доносились неприятные звуки. А еще виднелись какие- то бетонные штуки, напоминающие человеческие уши, что смотрелось очень странно на фоне окружающего пейзажа. Это были бетонные укрытия на случай извержений. Но вообще в непосредственной близости от кратера даже в периоды его спячки нередко случались несчастные случаи, так что в конце концов в радиусе одного километра вообще установили запретную зону.
- Однако, сложно предугадать, когда вулкан начнет извергаться. – глядя вниз, проговорил Наоэ.
- Когда начинается движение магмы, можно ощутить подземный гул – вот и всё предсказание. Но всё равно начинается внезапно. В скрытых пустотах скапливается газ, давление нарастает, и вот он, взрыв! Кроме того, подземные воды испаряясь, образуют пар, который ищет выхода... И помимо опасности самой по себе, всё это еще и влечет определенный ущерб окружению...
Сорин внимательно прислушивался к звукам, доносящимся из кратера.
Кратер Накадакэ ещё исстари называли «Пруд Священных Духов». Во времена, когда вулкан безмолвствовал, в кратере собирались дождевые и подземные воды, образуя озёра, которые вскипали при извержениях, за что древние люди и дали ему такое название, полагая, что там живут Духи и гневаются в этот момент. Люди всегда обожествляли Накадакэ.
- Извергаемый огонь называли Божественным, - добавил Коремицу. – И в нашем святилище Асо мы проводим фестиваль, посвященный Такэиватацу-но Микото, который призван утихомирить гнев вулкана, как это сделал когда-то герой.
Коремицу служил в этом храме настоятелем.
В периоды между извержениями вулкана из жерла кратера поднимался столб пара. А когда происходили выбросы лавы, то всё до подножья оказывалось засыпано пеплом, который уничтожал всё живое, что влекло за собой неурожай и голод. Поэтому, как считалось, чем более горячими были молитвы, тем больше удовлетворены Священные духи пруда.
С наступлением вечера вокруг кратера зажгли сигнальные костры, пламя которых колыхалось от холодного пронизывающего ветра, грозя вот-вот потухнуть.
- Вот так обстоят дела.
В трещинах на дне кратера мерцали красные блики. Такое возникало, потому что газ под воздействием высокого давления просачивался наружу через поры в породе, раскаляя их докрасна.
Послышался очередной звук, как будто что-то воспламенилось, и из трещины вырвалось голубоватое пламя. Кроме того, повсюду тлели куски серы, издавая характерный запах.
- Идеальные условия для проведения ритуала Большого огненного колеса. – сказал Сорин.
Наоэ, глядя на Сорина, спросил
– Ещё 4-5 дней, и мы бы закончили приготовления. К чему такая спешка?
- Мы не можем больше ждать.
Наоэ смотрел на Сорина в полном недоумении. Сорин сжал кулаки:
- Нет смысла, если этим руководить будет Досэцу.
«О чем он? Разве Досэцу не его правая рука?» - глядя на раскрасневшееся лицо Сорина подумал Наоэ. И явно не жар вулкана причина его румянца...
- Способ Большого Огненного колеса – исключительно моя заслуга. И строительство Солнечной дамбы для Королевства Солнца – моя прерогатива! Не позволю Досэцу и пальцем коснуться моего детища, тем более вмешиваться в процесс!
Все, кто стоял рядом, опешили – ведь разлад между Досэцу и Сориным был запретной темой.
- Итак, нынешней ночью.
- Хорошо. Однако... Мы не можем начать, пока не будет вместилища. Необходимо заложить его в фундамент на восходе, и тогда к восьми часам пополудни можно будет провести ритуал.
О том, что же произошло в Кумамото, до сих пор не было точной информации. Люди, отправленные на разведку, докладывали о разрушениях на улицах города, но что именно случилось – спросить было не у кого. Ни Иробэ, ни Дзёун на связь до сих пор не вышли.
Тут прибежал запыхавшийся вассал. Итиманда попытался остановить его и узнать сам, что случилось, но тот только и твердил, что «что-то летит сюда».
Тут и Сорин, посмотрев вверх, вскричал:
- Что? Люди?
Все потрясенно замолчали. С западной стороны к кратеру подлетела женская фигура и медленно приземлилась. Сорин зачарованно проговорил:
- Это ангел... Ангел спустился с неба!
А бескрылый ангел, признав в толпе Сорина, вскрикнув: «Доно!», бросился к нему, но на пол пути силы покинули его, и он упал. Это была Джулия в теле Саэки Рёко, и она, как младенца, прижимала к себе голову Кихати.
Сорин подбежал к ней, обнял:
- Джулия, держись!
Тяжело дыша, Джулия приоткрыла глаза.
- Мой господин! Я сделала это для Вас!.. Я с помощью этой головы изгнала всех иноверцев из Кумамото!.. Я заслужила похвалу...
- Так это и есть легендарная Голова Золотого змея?! – Сорин взял в руки череп. От волнения руки его мелко тряслись.
- Его сила поистине колоссальна. Он будет прекрасным фундаментом.
- Отличная работа, Джулия. Ты была подобна ангелу, когда спустилась с неба. Отдыхай же теперь. А потом мы приступим к строительству Христианского королевства!
Джулия удовлетворенно улыбнулась и потеряла сознание. Сорин поручил заботу о ней вассалам, а сам всё держал голову Кихати. Оглянувшись, он обратился к Коремицу:
- Это она и есть? Голова Золотого змея?
Коремицу в полной растерянности смотрел на череп. Робко кивнул. Он никогда не видел Голову Золотого змея воочию, но сразу уверился, что это и есть голова Ямата-но Ороти, по той неприятной ауре, которая её опутывала.
Сорин наклонил голову:
- Отлично, - и повернулся к Наоэ.- Смотрите, Наоэ-доно! Джулия вернулась и принесла с собой то, что послужит нам основой!
Наоэ молча смотрел на Сорина, к которому со дна кратера тянулись бледные струйки пламени, похожие на языки змей.
- Это голова змея. Дракона! В нём, помещенная внутрь, будет бурлить магма, которая защитит наше Королевство!
В кратере что-то горело, на стенках вулкана мелькали всполохи. Из тьмы поднялось прекрасное пламя.
ГЛАВА 38 пересказ. Ритуал Большого Огненного колеса
«Я должен сказать это господину Сорину!» - думал Такахаси Дзёун, шагая по разбитой дороге с сторону Асо.
Солнце клонилось к закату.
Но внешность Дзёуна теперь была совсем другой – после смерти того тела от рук Нобунаги, срочно пришлось искать замену. И теперь он спешил к Сорину, готовый дойти и до Усуки, если того не окажется в Асо.
«Всё, что увидел! Ему надо об этом знать!»
Все люди Отомо в городе были окончательно уничтожены. Ёкотэ-но Горо так же пал, смертельно раненый одним-единственным ударом Нариты Юзуру. Состояние Иробэ было критическим, он даже двигаться не мог.
Голова Золотого змея – это вовсе не голова!
«Надо рассказать... Господину... Всё, что я увидел!»
Солнце совсем закатилось. Всё вокруг погрузилось в темноту.
Тут Дзёун заметил машину. И даже с ключом в замке зажигания. Не долго думая, Дзёун сел в неё, завел двигатель, развернулся и поехал на восток.
Но что это? Он резко надавил на тормоз – посреди дороги стоял молодой человек, раскинув в стороны руки.
Дзёун надавил на клаксон, но человек и не подумал отойти. Водитель нетерпеливо выскочил из машины, крича на ходу: «Ты что делаешь?! А ну отойди!», и тут ему показалось, что он уже где-то видел этого молодого человека.
Парень тоже вроде бы узнал Дзёуна: «Эээ? Так это был ты?»
Дзёун по-прежнему недоумевал.
- А я-то думаю, кто это тут разъезжает. А это папаня.
Глаза молодого человека были серьезными и суровыми. И дело было не в машине.
Дзёуна как-будто парализовало, стало трудно дышать. Он не мог пошевелиться, словно его наполнило чем-то, чему он не мог сопротивляться.
«Что это?»
И тут он услышал, как парень произносит какие-то заклинания.
Такахаси из всех сил противился словам молодого человека, обнажавшего его душу, но тот действовал очень активно, оцепенение не проходило.
Лицо Дзёуна исказилось от страха, когда вокруг парня засветилось пространство.
- Подожди! Стой! У меня осталось незаконченное дело!
- Всё кончено! Ты уже ничего не сделаешь в этом мире!
И это было последнее, что слышал Дзёун. Белый свет разорвался и опалил ему глаза, и душа его потонула в этом взрыве. И Дзёун знал, что это конец. И в этом белом сиянии явилось ему понимание...
«Мунэ...сигэ...»
И мелькнуло видение – улыбающееся лицо родного сына, Мунэсигэ...
На дороге осталось валяться нечто, напоминающее сброшенную кожу. Молодой человек убрал это с дороги, сел на водительское сидение и поехал в ту же сторону, куда и Дзёун до этого.
***
К восьми часам вечера барьер над Асо был готов. Таким образом, кальдера была полностью огорожена от внешнего мира, попасть внутрь или выйти оттуда можно было только через охраняемую людьми Отомо заставу в Татэно. Толщина барьера была достаточной для того, чтобы ни один посторонний дух туда не просочился. На всякий случай над группой вулканов, находящихся около Накадакэ, провели дополнительное заклинание, дабы воспрепятствовать наверняка.
Такая и его спутники опустились внутри кальдеры. Дальше Киёмаса отправился один, снабженный полученными от Ситиро спиральками, размером с палец, похожими на зеленых улиток. Их можно было использовать для передачи информации, вставив в ухо, как наушники. (Ооо! Прототип мобильника, да!) Таким образом, беспроводная связь позволяла держать друг друга в курсе, и, кроме того, это была хитроумная разработка Фума, так что информацию, переданную таким способом, было трудно перехватить.
Такая и Тэцуя направились в Итиномия-мати, небольшой городок в долине Асо.
Около здания администрации в центре городка шумел народ – не работало ни телевидение, ни радио, так как электроволны из-за барьера не проходили. Связи с внешним миром у жителей, получается, не было. Но ни служащие администрации, ни в полицейском участке не знали, что случилось, а только суетились, бегая туда-сюда.
Глядя на происходящее, Тэцуя еще больше забеспокоился:
- Что это за хрень такая – колесо? Если его достроят, то что, все, кто здесь живет, умрут?
- Понятия не имею, - ответил Такая.
Если кальдера будет использоваться как дамба, то несколько населенных пунктов окажутся затопленными. Но всё же эта Солнечная дамба – порождение энергетическое, так что это будут не потоки воды как таковые, а что-то типа газа. Но, наверно, на местных это будет действовать так же, как если бы это была вода?..
«Это сколько же жителей погибнет?!»
Неужели Наоэ может позволить такому случиться? Не такой он человек...
«Если только ему приказали...»
Кэнсин?
Такая нахмурился. Чувства было снова нахлынули, но он сделал над собой усилие, на лицо опять вернулась маска.
- Ну, Солнечная дамба – это же не ядовитый газ. Люди не должны погибнуть. Но вот что касается их психики – на неё может оказать сильное влияние. Им будет трудно продолжать жить здесь.
- Они уедут?
- В худшем случае сойдут с ума, – равнодушно сказал Такая. – Природа тоже пострадает. Туризму придет конец. Всё это отразится на местной жизни.
Однако, если голову Кихати используют в качестве основания, не известно, какими будут последствия. Асо снесёт к чёрту.
Это должно быть на Накадакэ. Нужно понять, где место прорыва.
Такая и Тэцуя направились к святилищу Асо. К счастью, там всё было спокойно. Похоже, Отомо сюда еще не сунулись. Чёрная пантера следовала за ними по пятам. Охваченные паникой жители Итиномия-мати если и замечали её, то думали, наверно, что это просто большая чёрная собака...
В скором времени вернулся Ситиро. Они уселись около ворот Сакура-мон. Ситиро развернул карту и в свете карманного фонарика сначала обвел кружочком Накадакэ, а потом начал на ней рисовать, докладывая, где на каких дорогах стоят блокады, а где проходит линия барьера.
Такая вздохнул. Надо как-то добраться до Накадакэ, пока темно. Эх, и почему люди не могут летать? Особенно это раздражало, потому что он знал, что есть и такие, кто это умеет...
Выяснить, где Нобунага и Асара, Ситиро не удалось. Место, где разбился вертолет, нашли, но никаких тел там не было.
- Выжили, значит. – заключил Ситиро.
Такая что-то проворчал, уставившись в карту. То, что голова Кихати у Отомо, Нобунага наверняка уже знал. И паршиво то, что у него есть возможность использовать вертолет.
И еще Асара...
Скорее всего, Ода знают, где она.
Ситиро сказал, что все его люди сейчас задействованы на её поиски. И если её найдут...
«Асару необходимо уничтожить». Но вслух этого никто не произнес – Тэцуя был рядом. Он всё так же сидел перед воротами и не сводил взгляда с сигнального костра.
Такая его окликнул:
- Ты что-то там увидел? Что-то почувствовал? Кихати?
- Не знаю. Не знаю, но... Оги! С моим телом что- то происходит. Что-то странное!
- Что именно?
- Жгёт. И сердце моё как вулкан...
И только он начал фразу, как тут же, как будто его кто-то позвал, оглянулся. Но это не было слуховой галлюцинацией – справа с дороги Тэцую действительно кто-то звал. Там стояла группа мужчин, и он их всех знал – это были его родственники.
- Дядя?! – удивился Тэцуя.
Один из дядьёв, Норихико, поклонился стоящему сбоку Такае:
- Мы его родня. И мы с тамамори Икэда Хуруей очень пристально наблюдали за вашими действиями.
Такая и Тэцуя переглянулись.
- Наблюдали? За нами?
- Клан Миикэ владеет определенными заклинаниями. Огонь позволяет увидеть то, что вдали. Пламя отвечает на события, показывая тем самым, что происходит. И вот сейчас тамамори подсказал, где вас найти.
Такая обратил внимание на то, что рядом в железной корзине горит огонь, через который и сейчас Харуя, находящийся в Симомии, наблюдает за происходящим. Принцип действия был примерно таким же, когда Наоэ использовал воду, чтобы отыскать Такаю.
- Но ведь дядя был ранен! И ему надо отдыхать, а не поисками заниматься!
- Тэцуя. Больше всего на свете тамомори хочет помочь тебе. И мы пришли сюда по его указанию. – сказал Норихико, оглядываясь на Такаю. – Сейчас на Накадакэ хозяйничают чужаки, а мы, клан Миикэ, из поколения в поколение служим в святилище Асо, и должны охранять вулкан и его окрестности. Мы будем вам полезны.
- Вы нам поможете? – прищурился Такая. – А вы хотя бы знаете, чего ради я собираюсь идти на Накадаке?
Дядья примолкли – ведь то, чему они поклонялись в Симомии, Такая собирался не вернуть, а разрушить. В конце концов Норихико снова проговорил:
- Мы здесь потому, что так велел Харуя...
А Тэцуя подумал, что уж Харуя-то точно должен знать, что он намерен уничтожить Кихати. Внезапно Тэцуя, осознав всю тяжесть ноши Харуи, побледнел. Такая сурово спросил:
- Что будем делать?
Тэцуя понял, что Такая спрашивает про голову Кихати. Ведь она – «тело ками», гордость семьи Миикэ, её символ. И её разломать? Правильно ли это? Не будут ли они потом сожалеть об этом?
Тэцуя насупился, погрузившись в раздумья. Потом медленно поднял голову, решился:
- Всё будет хорошо.
Такая кивнул:
- Я намерен пробраться к кратеру Накадакэ. И попрошу вас, как большого специалиста, дать совет, как это лучше сделать, ведь все подступы к нему в руках врага.
Норихико ответил, что да, в горах нынче наблюдаются некие перемены, и предложил себя в сопровождающие, подчеркнув, что защищать кратер и есть его миссия.
- Вы обнаружили место нахождения Асары?
- Как сказал нам тамамори, мы зовем её, используя священный огонь. Но пока что от неё нет ответа. Но огонь рано или поздно приведет к Кихати. Пока они живы, мы сможем их найти.
«А если они уже мертвы?»
- Сабуро-сама! Нам следует разыскать Оду, времени совсем не осталось. Разрешите мне этим заняться!
- Ты думаешь, что справишься с ним?
«Эх, но не могу же я раздвоиться! Но только я могу противостоять Нобунаге! – подумал Такая. – Что же я должен сделать в первую очередь? И раздумывать долго я не могу...»
- Кагэтора. Я справлюсь.
Такая взглянул навер, откуда раздался этот голос.
- Смотрите! Пламя! – вдруг закричал Тэцуя.
Резко обернувшись, Такая увидел, как огонь из железной корзины, взревев, перелился наружу. Все присутствующие в испуге отскочили подальше.
«Снова Ороти?» - и Тэцуя, и Такая подобрались.
А огонь, вместо того, чтобы превратиться в змея, как они ожидали, медленно извивался, и в нем постепенно проступили очертания человека. И это не Хокагэ...
И Такая прекрасно знал, кто это...
- Ты!
***
Кровь постепенно просачивалась наружу.
Рана не затягивалась.
Умирающая девушка пластом лежала на кровати. Белое одеяние становилось красным. Цвета крови. Которую вытолкнуло изнутри сердце... Цвета магмы из недр огненных гор. С каждым биением пульса она выбивалась из раны. И вместе с кровью выходила Асара.
Если кровотечение не остановится, она умрёт.
Я не могу умереть. Только не сейчас! Пока не освобожу господина Кихати. Пока не убью завоевателей!
Во сне девушка видела далекое прошлое.
Я обязательно вернусь! Жди меня, Асара!
Она видела этот сон с детства. Снова и снова.
... Забрать из рук Ямато!..
Даже весь израненный, кричал этот смелый человек. Он бился до последнего, занеся над головой меч. До последнего вздоха.
Захватчики содрогались, глядя на такое поразительное упорство.
Это настойчивое сопротивление породило историю о демоне, который снова и снова возрождался, хотя ему и отрубали раз за разом голову...
Мы вернем нашу страну. Обязательно вернем!
Моя драгоценная жрица огня!
Горы Асо оплакивали смерть храбреца. Солнце, которому поклонялись люди Химука, скрылось в клубах чёрного дыма от извергаемого огня – вот так рыдали горы.
Умер храбрец – умерло солнце.
Но однако страстное желание храбреца, продолжавшего сопротивляться людям Ямато, превратило его в злобного духа.
Страна Асо, где колышутся золотые колосья риса.
Люди, отмечающие праздник урожая – танцуют, поют, веселятся. Под руководством своей королевы, управляющей огнем, которая переносит часть священного огня из храма в горах Асо. И завтра, думала она, тихая мирная жизнь, полная изобилия, продолжится.
В груди жрицы ожили воспоминания о той счастливой жизни.
- Наша ненависть настигнет тебя, Микено! – прокричал Кихати перед тем, как его голова слетела с плеч.
Черный дым священных гор – это месть народа Химука!
Из этой земли никогда не исчезнет наша ненависть и злоба!
Кровь все сочилась из тела. Забирая с собой душу.
Нет, мне еще рано умирать. Я еще не выпустила на волю своего господина.
Только я могу это сделать. Только я могу освободить.
«Дождись меня. Я уже лечу к тебе», - внушала себе жрица, почти теряя сознание.
Я освобожу вас всех. Как птица, я уже лечу к вам...
***
- Раны этой девушки глубже, чем мне запомнилось. И в сознание она ещё не приходила. – спустившись в холл из комнаты, где ей оказали помощь, молодой человек доложил о состоянии Хокагэ рыжеволосому парню, сидящему на диване. Рыжий слушал Мори Ранмару, а сам глядел на то, что было за окном.
- Она потеряла много крови, так что может умереть.
- Похоже, всё серьезно. Не рассчитали мы с силой. Что ж, в такой ситуации и я, Нобунага, могу побыть донором. Не так ли, О-Ран?
Нобунага деланно засмеялся.
Они находились в гостевом домике, принадлежащем гольф-клубу. И Ранмару, и Нобунага ухитрились покинуть вертолет буквально перед тем, как тот упал, а затем их сподвижники подобрали их, и уже на другом вертолете доставили сюда. И на них не было ни царапинки.
На этом поле для гольфа находился их главный опорный пункт. И Нобунага уже знал о том, что собирались предпринять Отомо и Наоэ.
Ранмару спрашивает, что делать с девушкой. Может, она понадобится как заложница, чтобы заключить сделку с сектой Химука?
Нобунага отвечает, что его он них воротит. Ведь благодаря им он не может управлять Наритой Юзуру, и грозится, что потом еще покарает их за это. И Кагэтору тоже. А что касается Асары, то проку в ней – ноль, она только мешает. Скажет, где Кихати, и можно будет её убить. Главное – добыть голову.
Ранману напоминает, что первым делом нужно сейчас разобраться с Отомо и Новыми Уэсуги. И что новый вертолет уже почти подготовлен – через час уже можно будет вылетать.
- Отлично! – говорит Нобунага. – И огнестрельным оружием запасись как надо.
Подойдя к окну, Ода уставился на тонущую в темноте линию гор.
- Я еще вдоволь напользуюсь этой головой. И Отомо с Новыми Уэсуги будут первыми, кого я истреблю!
По губам его скользнула было улыбка, но потом лицо снова напряглось. Какая-то мысль пришла ему в голову?
Ранмару недоуменно спросил:
- Что случилось?
- Дорогой гость к нам пожаловал, Ранмару. Сколько воспоминаний!
- Воспоминаний? Гость?
- Ага. Пойдём. Уверен, тебе тоже не терпится с ним увидеться.
«Я опоздал?»
Акэти Мицухидэ примчался в Кугино уже после того, как там побывали Отомо. Вокруг царила странная атмосфера – похоже, Отомо уже начали подготовку к своему ритуалу.
«Быстрые, однако!»
Мицухидэ собрался вернуться, чтобы ещё раз связаться с Киёмасой, но по дороге нарвался на людей Отомо. Кое-как от них оторвавшись, он понял, что заблудился. Вокруг был лес, и уже начинало смеркаться. Размышляя о том, что надо срочно выбираться из этого места, Мицухидэ внезапно остановился.
«Что это?»
Взгляд его упал на несколько вертолетов, спрятанных в глубине леса. И это, безусловно, вертолеты Сил самообороны. Но странно, вроде в этом месте учения не должны проводиться, да и аэродрома поблизости нет...
«Наверно, это те, что гнались за людьми-птицами.»
По спине пробежал неприятный холодок. Мицухидэ сглотнул.
«Не может быть!»
- Вылетаем через час. Господин будет во втором вертолете. Проверка оружия так же завершена.
- Кусака, тебя зовет Ранмару-доно.
Мицухидэ покрылся липким потом – он сразу понял, что вокруг шныряют нуэ Оды.
«Нобунага тоже здесь?»
Нырнув обратно в темноту, Мицухидэ подобрался поближе к вассалу, который только что разговаривал с Ранмару. Потом он раздвинул ветки деревьев и выглянул. Впереди был красивый отлогий холм с газоном – похоже, поле для гольфа. И в лесочке ярко светился гостевой домик.
«Он там?»
Скрываясь в тени пихтового дерева, Акэти следил за перемещениями. Нуэ торопливо сновали между вертолетами и домиком. Куда они собираются лететь? Неужели их цель...
«Асара и Кихати?»
Мицухидэ весь напрягся и невольно сжал воротник пальто на груди.
«Что же делать?»
Он опять сглотнул. Наверняка там, где Ранмару, и Ода... И как их остановить?
«Взлетят?»
Может, если взорвать домик, это нарушит их планы? Мицухидэ лихорадочно обдумывал этот вариант. Или как-то столкнуть их с Отомо? Если те нападут, то это затруднит передвижения Нобунаги...
«Да, это можно...»
Движуха вокруг продолжалась.
И только Мицухидэ собрался под покровом темноты поближе подобраться к домику, как вдруг на веранду с шумом выскочили нуэ, вопя что-то про «неё».
«Она? Это они про Асару?»
- Да, Асара здесь.
Мицухидэ дернулся, когда из-за спины раздался этот голос.
- Асара-химэ, которую вы ищете, находится здесь. И она нас приведет к Кихати.
Мицухидэ побледнел, как будто встретился с призраком, и медленно обернулся. Там стоял невысокий юноша, каштановые волосы обрамляли белое лицо, прямо как у ангелов на картинах. Внезапно генерал осознал, кто это перед ним в обличии ангела. Он очень хорошо знал его в прошлой жизни, и это был не ангел, а сущий дьявол.
Мори Ранмару...
- Не виделись с Хоннодзи, Мицухидэ-доно!
Но на этом сюрпризы не закончились – из тени деревьев вышел высокий парень в джинсах и кожаной куртке, его довольно длинные рыжие волосы были собраны сзади, а на голове была черная кепка с эмблемой, надвинутая на глаза.
Всё его тело излучало животную силу. Он привлекал к себе внимание своей необычной яркостью. Такое чувство, что в темноте загорелось солнце.
Мицухидэ почувствовал, как кровь отхлынула у него от конечностей. Губы задрожали, и кое-как скрипучим голосом он выдавил:
- То...но...
Ода Нобунага не изменился.
В полной тишине Акэти встретился с его острыми ледяными глазами...
***
Уже прошло два часа с тех пор, как начался ритуал Большого Огненного колеса.
В стенки кратера были встроены помосты, по одному на каждое направление, и на юге ещё был установлен один, являющийся главным. И были задействованы пять монахов секты Тэндай, читающие заклинания. Руководил всем монах по имени Тотэцу, и именно он и был шпионом Уэсуги. В храме у подножия горы так же было установлено несколько вспомогательных алтарей, где люди Уэсуги присоединились для проведения ритуала. За главным алтарем было оборудовано место, где расположился Сорин, наблюдая за процессом. Он не мог принимать в нем непосредственное участие, так как был христианином, принявшим крещение, но следил за его ходом.
С наступлением вечера в окрестностях вулкана похолодало. В ледяном пространстве жутко завывал ветер. И даже на глубине, в кратере, был слышен этот вой, вызывающий неприятные ощущения.
- Похоже, магма приходит в движение, - сказал Итиманда, стоящий подле Сорина.
Как доказательство этого, земля начала содрогаться, сопровождаемая грохотом.
Вот так вот и зарождаются землетрясения? Ногами можно было почувствовать, как движется плод в теле матери-земли, извергающийся в конечном итоге наружу вулканом.
- Гора реагирует на заклинания, – проговорил Сорин. – Это и в самом деле отклик магмы.
Ритуал Большого Огненного колеса начинался чтением Мукудзёко-дарани (1) у главного алтаря. Ей вторили монахи, стоявшие на всех других помостах, так что их голоса перемешивались, создав определенную композицию. В ритуале использовались не только символы, но и определенные простирания на специально построенных для этого платформах-гома, и все это происходило под звон колокольчиков. Таким образом все четыре направления переплетались нитями, соединяющимися с главным алтарем. Непрерывно гудел колокол, дыхание собравшихся звучало в унисон.
В окрестностях вулкана было слышно, как вздыхает земля, как шумит ветер. И поверх всего этого раздавались голоса монахов. Затем послышался звук, как будто колокол лопнул и развалился на части – это была сила молитв, обращенных к Хосё-нёраи (2), центральному звену произносимого заклятия. И чтение этих молитв, вероятно, продлится до полуночи.
Пламя, пылающее в кратере, отражалось на стенках, разлетаясь по пещере красными всполохами. И этот жар внутри был полной противоположностью смертельному ночному холоду, на котором коченели уши и кончики пальцев.
Сутры читались непрерывно.
Голова Золотого змея покоилась перед главным алтарем. Она уже не распространяла ту зловонную зловещую ки, как тогда, когда её только выкопали в Кодзё, но чувствовалось, что содержащаяся в ней мощь возросла многократно. Ещё бы! Ведь она поглотила столько духов! Находиться рядом с ней было тяжело – дыхание перехватывало от того напора, который исходил от черепа.
Джулия всё так же спала неподалеку, сил участвовать в ритуале у неё не было.
Итиманда, ответственный за охрану объекта, находился на стоянке рядом со станцией канатной дороги. Весь на нервах, он осматривал безлюдную поверхность косогора, частенько поднося к уху рацию:
- Ну как у вас? Всё в порядке?
На соседних Кидзимадакэ, Эбосидакэ, Нараодакэ так же была отправлена охрана. В случае чего они сразу же должны были об этом доложить, но пока все шло своим чередом, ничего странного не наблюдалось.
- Вот как? Продолжайте, прошу вас, – сказал Итиманда, выключая передатчик. Он снова посмотрел на костры, освещающие Кусасэнри и Фуруботю, где располагалось восьмитысячное войско. Кроме того, все подъемы к Накадакэ были заблокированы.
Горящие огни колебались на ветру, но сам воздух был чист и прозрачен, так что пространство отлично просматривалось.
«Эх, было бы так и дальше!»
А в это время на Фуруботю Наоэ обдумывал сложившуюся ситуацию. Кагэтора не с ними, это раз. Ни Хаккай, ни Иробэ так и не вернулись. Это два. И о Чиаки с Аяко не было никаких известий. Вот ещё забота...
Чтобы укрепить сотрудничество, Наоэ вызвался поучаствовать в ритуале Большого Огненного колеса, не смотря на опасность. И он подозревал, что Чиаки точно не примет такого развития событий. То, что Яся-сю последовали за Кэнсином. Так что этот вопрос тоже очень волновал.
Действуя в тени, он, Наоэ, вызывает всё больше подозрений, но чтобы обмануть врагов, нужно обмануть и своих.
Главное – не провалить задумку.
Наоэ прекрасно понимал, что делает.
Стоя на холодном зимнем ветру, он смотрел, как наступает рассвет. Конечно, он не мог самолично стоять на помосте и принимать участие в ритуале, но и просто наблюдать за действием в сторонке тоже не мог. Он должен увидеть всё собственными глазами...
Наоэ передернул плечами; прикрыл глаза. Чувство тревоги ни на минуту не покидало. Не удавалось его ни устранить, ни проигнорировать.
Образ Такаи не покидал сердца.
Солнечная дамба...
Наоэ с силой зажмурился. Ветер раздувал огонь, донося голоса монахов, все так же непрерывно читающих молитвы Хосё-нёраи...
Глава 39 Бой на пяти вершинах
Нобунага и Мицухидэ стоят и молча сверлят друг друга глазами, пока молчание не нарушает Ранмару:
-Ты пришел похитить Асару, Мицухидэ-доно? Смело с твоей стороны... Или решил принести свои извинения? Погибнуть от руки своего господина?
Жажда крови просто окутывала Ранмару. Говорил он вроде бы спокойно, но в глазах полыхала ненависть. Обычно он не выказывал никаких эмоций. Мицухидэ впервые видел его таким.
Но в планы Мицухидэ вовсе не входило, что его тут и прикончили, так что придется вступить в бой. Он приготовился.
И дернулся от неожиданности, когда Нобунага вдруг сделал к нему шаг:
- Что, убьешь меня во второй раз?
Мицухидэ снова пал духом.
А Ранмару уже больше не сдерживался:
- Это тебе за Хоннодзи!
Он запустил в Акэти силой, но в то же мгновение из-за деревьев донесся взрыв, а затем оттуда взметнулись языки пламени, осветив все вокруг.
Улучив момент, Мицухидэ метнул силу. Взрывом Ранмару отнесло в сторону бункера.
Снова прогремел взрыв. Где-то около того места, где стояли вертолеты. Огонь был выше, чем деревья. Взрывной волной донесло их обломки. Вассалы с криками бросились врассыпную.
Воспользовавшись суматохой, Акэти Мицухидэ бросился наутек.
Нобунага заорал в сторону взрыва:
- Что происходит?
Один из вассалов сообщил, что все вертолеты взорваны, что вдруг как-будто загремел гром и в них полетела молния, и вертолеты охватило свирепое пламя, в котором почти сгорели даже обломки.
- Чьих рук это дело?! Неужели?..
Нобунага посмотрел в сторону домика и затем поспешно побежал туда.
Взрывы произошли не только на вертолетной площадке – внутри домика тоже разнесло газовые баллоны. Вассалы паниковали, не зная, то ли тушить пожар, то ли спасаться. Воспользовавшись всей этой суетой, в домик проник человек, похожий на синоби, и побежал к комнате, где, словно мертвая, лежала Миикэ Хокагэ.
Кровь по-прежнему не останавливалась, насквозь пропитав ее белые когда-то одежды.
Человек прошел в комнату, достал из складок одежды автоматическую винтовку и приставил ее ко лбу девушки. Которую поглотила кровь Асары.
- Больно тебе не будет, - пробормотал он, кладя палец на спусковой крючок.
И тут вдруг дверь распахнулась, и в комнату влетел Нобунага. Винтовку в руках мужчины разорвало. Он сам покатился по полу, стреляя силой по вбежавшему, и, улучив момент, разбил стекло и выпрыгнул в окно.
- От меня не убежишь! Бандит! – закричал ему вслед Нобунага.
Похоже, мужчина получил-таки ранение, так как оконная рама, через которую он сбежал, была в крови.
Нобунага помчался следом. Пятна крови на газоне вели к лесу. Мужчина тоже уже знал о погоне, но в какой-то момент остановился, и, не дрогнув, стал лицом к лицу к нагнавшему его Нобунаге.
Отсветы от горящих вертолетов долетали и досюда.
Ода подошел и ошеломленно воскликнул:
- Ты?! Живой?!
Перед ним стоял Чиаки Сюхэй.
Да, это был Чиаки, который пришел убить Асару. Поддерживая раненую руку, он нагло улыбался в лицо противнику.
- Моя хаконха что, на тебя не подействовала?
В ответ Чиаки достал круглое зеркало, полученное от Миикэ Харуи. С одной стороны на нем была выгравирована Большая Медведица, а с другой бежали трещины. Именно зеркало впитало в себя тогда всю силу хаконхи.
- Полагая, что имеешь дело со слабым противником, ты становишься небрежен. Это может стоить тебе жизни.
Нобунага собрал энергию и запустил ее в зеркало. Оно разлетелось вдребезги.
- Ну, теперь тебе нечем защищаться.
- Так-так. Что-то мне твоё лицо знакомо... Где я мог его видеть? – Чиаки не сводил глаз с настоящего облика Нобунаги. – Любитель поблистать переродился в популярного исполнителя. Перепутал Асо со сценой?
- Как ты узнал, что Асара здесь?
- Зеркало. Оно показывает все, что связано с Кихати. Тем более что это его территория. Кихати знает, где искать Асару. И он очень зол.
Через зеркало Чиаки видел все, что происходило. И то, что голова сейчас находилась на Накадакэ, тоже.
Вертолеты взорвал именно Чиаки. С помощью коппасина, в котором был заключен бог грома. Таким образом, Нобунага не сможет теперь долететь до кратера.
Ода, прищурившись, с досадой буравил взглядом Ясуду.
- Шутки закончились. Не позволю, чтобы тебе в руки попала голова Кихати. Это тебе не игрушка. Тебе конец. В прошлый раз я немного не успел, но не в этот. Пришло время тебя изгнать.
- Не слишком ли ты о себе высокого мнения?
- Если я смогу тебя изгнать, это так же будет отличное средство щелкнуть Кагэтору по носу.
Чиаки раскидал ботинком осколки зеркала, зажал раненую руку, которая все кровоточила, и медленно принял нужную позу. От него так и веяло воинственностью.
- Умри, негодяй!
Чиаки стал накапливать силу. Вдруг его лицо исказилось от смеха:
- Жалко мне твою никчемную жизнь, Нобунага-сан!
- Да давай уже, Ясуда Нагахидэ!
Шарах!
И они сошлись в бою.
- Я отправлю тебя в ад!
- Умри!!!
Нобунага направлял силу что есть мочи, Чиаки не уступал, закрываясь ментальным щитом и посылая встречные импульсы. Это было неимоверное побоище. Летали энергетические волны, земля стала дыбом, вокруг носились обломки. Стоял ужасный грохот.
В конце концов Чиаки не выдержал. Его подбросило, словно куклу, а затем он упал на землю. Харкая кровью, Чиаки, тем не менее, попытался приподняться.
- Пфе, слабак! Самое время тебе раскаяться в своей глупости!
Чиаки увидел, как в ладонях Нобунаги зародился опасный огонек.
Чиаки опять улыбнулся. Вот она, хаконха. Ее силу было не сравнить с той, которая была до этого. Мощь, от которой нет спасения. И Нобунага теперь по-настоящему серьезен. Один удар – и конец.
«Ну вот и все. Даже жалко как-то покидать этот мир.»
Чиаки почему-то не чувствовал страха, не ощущал себя побежденным. Не желая подчиняться действительности, он опять улыбнулся.
- Умрем же вместе, Нобунага!
Он швырнул силой почти наугад. Нобунага загородился. Чиаки в это время наложил печать Бисямонтэна. Глядя на то, как Ода концентрирует светящуюся энергию в хаконху, он вспомнил события тридцатилетней давности, то, как тогда хаконхой разорвало Кагэтору.
«Эх, Кагэтора! А что бы было, если бы тогда не погиб?
А сейчас я сделаю это.»
Свечение в руках Нобунаги разрасталось. Чиаки изготовился.
Вот ушей достиг страшный звук. Сердце как будто лопнуло, а из легких выбило весь воздух.
- Исчезни, Ясуда! – Нобунага швырнул хаконху.
Я прихвачу тебя с собой.
«Не умирай, Кагэтора!»
Две силы взорвались с ужасным грохотом. Небеса словно разорвало от слепящего света. Взрыв потряс окрестности.
Энергия столкновения исказила пространство, в мгновение ока уничтожив все деревья вокруг. Ударной волной снесло домик, словно он был всего лишь макетом. Порожденные ужасным взрывом волны разлетались, поднимая кучи земли и песка.
Звук яростного взрыва разлетелся над ночным Асо. И эхом отдавался стон разбитой вдребезги души...
***
Гул, потрясший поверхность земли, и вспышки от взрыва докатились до Такаи и его спутников. Тэцуя аж вскрикнул:
- Что это сейчас было?
Такая промолчал – он лучше всех понял, в чем дело: перед глазами пронеслось видение, потонувшее в белой вспышке.
Тэцуя охнул:
- Оги?!
Они были недалеко от одного из вулканов центральной группы – Нараодакэ, находившемуся на севере. Сюда они добрались, оставшись незамеченными, благодаря сведениям, полученным от Ситиро, и советам Миикэ Норихико. Но проблема в лице барьера оставалась.
Норихико предложил попробовать пройти через лавовые пещеры – под землей влияние барьера не должно было быть таким сильным.
И так как территория Асо была огромной, возможности караулить каждый уголок у противника не было (собственно, поэтому они и установили барьер). И этим они и собирались воспользоваться.
В сопровождении Норихико, Такая, Ситиро, Тэцуя и еще трое жрецов из клана Миикэ начали свой путь. Идти было тяжело. За три часа они смогли одолеть лишь одну пещеру. И вот как раз когда они из нее выходили, они и услышали тот взрыв.
- Сабуро-сама! – Ситиро бросился к Такае, которого согнуло от обрушившейся жгучей боли. Но тот отмахнулся. Такаю трясло, но он кое-как проговорил, чтобы все шли дальше.
Тэцуя, казалось, что-то понял:
- Оги, вот, что сейчас было?..
- Все в порядке. Он ведь не умер?..
- Оги, это ты про сэнсэя?
- От такой фигни он не может умереть! – повторил Такая.
Тэцуя замолчал.
Да. Тот, чье отражение они видели в огне около святилища Асо, был Чиаки. Зеркало, полученное им от Харуи, служило проводником, позволяя видеть его отражение и в Симомии, и в главном доме Миикэ. И точно так же и Чиаки мог использовать его для контакта. И то сообщение было коротким – просто то, что он уладит все с Нобунагой и Асарой. И что решит вопрос с головой Кихати. Связь при этом была односторонней.
Тэцуя тогда поднял крик о том, что ведь речь идет о реликвии и о его сестре, но Такая залепил ему пощечину, чтобы тот прекратил истерику, и непреклонно заявил, что чтобы спасти Хокагэ, нужно для начала уничтожить череп. Тогда, возможно, надобность в ее смерти отпадет.
И сейчас Тэцуя, забыв о боли от удара, переживал за Такаю.
- Не умрет... только не он...
- Оги.
- Все же хорошо. С ним ведь все в порядке?! – бормотал про себя Такая.
Тэцуя опустился перед Такаей на корточки. Такая пытался успокоиться, делая глубокие вдохи. Но его не переставало тошнить. Не зная, как облегчить его боль, Тэцуя гладил его спину... Это было все, что он мог поделать в такой ситуации.
На горы опустилась тишина. Только со свистом дул ледяной ветер.
Такая все не двигался. Тэцуя не отходил от него, понимая, что товарища лучше сейчас не оставлять одного. Поколебавшись, он в конце концов сказал:
- Оги. Я... Это все из-за меня... Из-за того, что он пошел спасать нашу семью!
- ...
- Поэтому... Поэтому...
Ты хочешь поддержать меня? Сломленного человека?
Тэцуя все сидел перед Такаей на коленях, сжимая кулаки. Плечи его дрожали.
- Я совершенно бесполезен...
- ...
Тут уже Такая, опять запихнув вглубь свои переживания, утешает Тэцую. А потом молча встает и идет в сторону темных гор.
Тэцуя, глядя на Накадаке, подумал вдруг, что гора похожа на гигантского бога смерти, а Такая – на его воина. Поднялся с колен и побежал его догонять, топча по пути горный склон, на котором в другое время года растут прекрасные цветы рододендрона...(1)
***
Перевалило за полночь. В горах еще больше похолодало. Тэцуя и Такая кутались в предусмотрительно выданные Норихико теплые халаты. Но даже в них они мерзли.
Через ракушку от Киёмасы поступили известия, что он набрал 500 человек и идет к Накадакэ с запада, через Юнотани.
Все было спокойно, Отомо тот взрыв не заметили.
Киёмаса своим появлением должен был вызвать как можно больше шума, чтобы отвлечь врагов, а Такая в этом время как раз и собирался проникнуть к кратеру.
Итак, Киёмаса начал претворять план в жизнь.
Караульные Отомо переполошились, когда Киёмаса со своими воинами начал движение.
Такая в это время добрался-таки до ущелья Сэнсуйкё, откуда уже можно было увидеть восточную станцию канатки. Эта сторона охранялась не так тщательно как та, выходящая на Кусасэнри.
Площадка перед станцией была ярко освещена. Такая и его спутники прятались в тени скалы, изучая обстановку.
- Спрятаться негде.
Чтобы добежать до канатки, займет какое-то время. Пространство освещается прожекторами, охрана тут и там.
- Что ж, доходим дотуда, докуда сможем, - Такая пошел первым.
Все осторожно потянулись за ним, избегая освещенных участков.
Но как только они дошли до крутого склона, случилась катастрофа. Тэцуя поскользнулся, и из-под его ног покатились камни. Тут же сбежалась охрана, светя прожекторами. Их заметили.
Такая запустил в приближающихся караульных силой. С воплями те попадали. Но, к сожалению, уже было поздно – охранники Отомо сбегались со всех сторон.
Норихико и его родственники закричали, когда к ним наперерез побежали призрачные воины Отомо, размахивая мечами.
Ситиро бросился к ним на помощь.
Такая зачитал заклинание:
- Ари-нари-тонари-анаро-наби-кунаби! Изыди!
Вражеские воины исчезли.
Черная пантера, которая, естественно, шла за всеми, тоже не отставала – она скалила зубы, защищая.
- Беги, быстрее! – закричал Такая Тэцуе.
Но врагов было слишком много. Пока Ситиро и Такая с ними бились, Тэцуя и его дяди попытались убежать, но дорогу им перегородили воины Отомо.
Такая подоспел в последнюю секунду, иначе бы их убили.
- Черт!
Пройти незамеченными не удалось. Количество вражеских воинов все увеличивалось. Нужно как-то прорываться.
- За мной!
Уничтожая заклинанием встречных и поперечных врагов, Такая рванул по склону. Но им не было конца и края, и в конце концов их окружили. Тэцуя обреченно проговорил:
- Вот и все...
- Еще не вечер! – Такая продолжал изгонять.
Вдруг сбоку раздались взрывы. Тэцую и Такаю отнесло ударной волной. Это, узнав о вторжении, примчался один из генералов Отомо, Каи Соун. Как раз ему и было поручено следить за восточной стороной.
- Кто вы такие? – Он подошел к лежащему на земле Такае и запустил в него импульсом. Такая успел закрыться ментальным щитом, удерживая его изо всех сил, потому что Соун атаковал снова и снова.
Такая сжал зубы, накапливая силу.
- Ах ты!!! – зарычал он, швыряя в генерала ответным импульсом.
Но силы не хватило. Соун отскочил, заорал своим:
- Руби его!
Такая отчаянно сопротивлялся атакам. Но он снова упал на землю - в этот раз ему, похоже, сломали несколько рёбер.
- Оги!
Тэцуя не мог двигаться, придавленный солдатами, не мог прийти Такае на помощь.
Соун всматривался в лицо Такаи, которого удерживали его подчиненные. Конечно, он не знал, кто это такой. Такая с ненавистью смотрел на врага.
Соун уже понял, что перед ним перерожденный.
- Убейте его
- Оги!
Подчиненные бросились исполнять задание, достали мечи.
Не выдержав, Тэцуя закричал, и, откуда только силы взялись? подбежал к Такае, опустился на колени, раскинул руки в стороны:
- Если вы собираетесь убить Оги, то убейте сначала меня!
Такая попробовал Тэцую образумить, но тот кричал, что он превращается в такое же чудовище, и поэтому пусть его убьют, хоть этим он будет полезен этому миру.
Вдруг откуда-то из-под земли послышался гневный голос.
Соун оглянулся посмотреть, что происходит, но тут стоящие рядом воины стали падать один за другим, истекая кровью. Как-будто их подстрелили прямо с неба.
- Что происходит?
Окружавших Такаю и Тэцую призрачных духов разметало по сторонам.
Но это не мог быть Ситиро, он был слишком далеко. И других сторонников тут тоже не было. Кто же это мог быть?
Это не на земле.
Да, с неба.
Отомо были в панике, этого никто не ожидал. Соун судорожно сглотнул.
В свете звезд по небу передвигались большие тени. Сначала Соун подумал, что это орлы, но это были люди. Летящие люди! Они бросали сверху что-то похожее на бомбы.
Призрачные воины Отомо пытались бежать, но летающие люди, словно хищные птицы, пикировали и добивали их металлическими прутами.
И у них не было не дельтапланов, ни парашютов. Ни крыльев. Они просто летали, вот как есть.
- Не может быть!
Но это не были люди из секты Химука. Кто-то другой. Сколько их? Семь или восемь? Но их становится все больше. И в руках они держали металлические трубки, охотничьи ружья...
- Кто это такие?
Тут Тэцуя, увидев, наконец, лица приземлившихся людей, поперхнулся: «Это же жрецы нашего клана!»
- Тэцуя-сан! – к нему подбежал паренек по имени Ацуси, служка из храма Такатихо, который заботился обычно за Хокагэ, сбил ружьем Соуна.
- Вы не ранены?
- Как вы здесь оказались? И как смогли прилететь?
- Нам тамамори поведал способ, как летать.
- Дядя?!
- Потом поговорим. Хватайтесь! Взлетаем! – и Ацуси, обхватив Тэцую, взмыл в небо.
Такаю подхватили другие члены клана, и так все очутились в воздухе.
- Стой! Не уйдешь!
Но они были уже слишком высоко в небе, и атаки воинов Отомо их не достигали.
Летающие люди одного за другим подобрали и Норихико, и остальных, перелетели через опоры канатной дороги и взмыли ввысь.
- Сообщите всем! Не дайте им приблизиться к Накадакэ!
Но летающие жрецы уже улетели за линию гор в сторону Такадакэ. Их силуэты растаяли в темном небе.
***
А в это время...
На Кусасэнри, где располагалась основная армия Отомо, все были напряжены до предела. Никто не понимал причину огромного взрыва у подножия. К тому же неизвестными был разрушен барьер в районе Юнотани. Асо Коремицу направил туда людей, но кроме того, что врагов немного, но они сильны, ничего не узнал.
Посыльный кланялся и извинялся:
- Их порядка пятисот человек. И командует ими генерал Оды Като Киёмаса.
- Что?
Коремицу не верил собственным ушам. В прошлом, после поражения в войне, семья Асо была под защитой Киёмасы... Он слышал, что тот возродился, но они еще не встречались в этой жизни. Коремицу не знал, что делать. С одной стороны – это человек, которому он всем обязан, с другой – враг Сорина.
- Вы не должны колебаться, - услышал вдруг Коремицу голос человека, который должен был находиться на Фуруботю.
- Наоэ-доно...
- Сейчас Киёмаса – ваш враг. Он на стороне Оды. И все его передвижения наверняка с ведома Нобунаги. Возможно, это провокация.
- То есть где-то еще вступят в игру основные силы?
- Велите послать подкрепление к ущелью Сэнсуйкё. Лучше всего чтобы это были отборные войска. А я доложу об этом Сорину.
- Хорошо. Так и сделаю.
Подчиненные взбудораженно забегали.
Наоэ напряженно всматривался во тьму в направлении Накадакэ. 30 лет назад...
Ему было трудно сохранять спокойствие. Он опять думал только о Такае.
«Только не приходи сюда!..» - молил он.
У кратера все так же не переставая читали заклинания.
Сорин, узнав новости от Итиманды, разъярился:
- Гаденыш! Я полагал, что он уничтожен, так же как и Симадзу и Акэти! Явился вставлять мне палки в колеса!
- Есть вероятность, что он действует по указанию Оды. Необходимо усилить охрану.
- Вот проныра! Прикрываясь лотосовой сутрой решил помешать строительству идеального королевства! Высылай солдат, пусть убьют его и принесут мне его голову! Убейте его!
- Будет сделано!
А чтение заклинания все продолжалось. Было слышно, как в кратере начала ворочаться магма, над вулканом заструился дым. Почва под ногами гудела, тряска усиливалась. Чувствовалось, как разливается энергия.
Накадакэ оживал.
«Прочь помехи!»
С налитыми кровью глазами Сорин смотрел на костры Кусасэнри.
***
После того столкновения хаконхи и изгоняющей силы прошло несколько часов. На месте взрыва все успокоилось. Ни звука. Ни движения.
Под обломками домика лежала девушка в одеждах жрицы. Асара. Она была жива – от обломков ее защитил ментальный щит. Но из-за кровопотери она уже дышала на ладан. И в сознание почти не приходила.
И кто-то ее звал.
Кто... это...
«Асара! Наша жрица надежды!»
Рядом с лежащей Хокагэ замерцал тусклый свет. Но разглядеть, кто это, у нее уже не было сил. Между тем саму Хокагэ прекрасно разглядели. И этим разглядевшим был Ясуо. Точнее, его призрак. Он им стал, так как смерть его не была естественной.
«Пожалуйста, не умирай!»
Тот, кто из последних сил создал ментальный щит, ее защищающий, тоже был Ясуо.
«Возродить королевство Химука... Освободить... господина Кихати...»
Я тоже помогу.
Призрак Ясуо заплакал. Он так хотел увидеть страну своей надежды!
Я отдам все свои силы...
Воспоминания, как молитвы, передавались к Асаре, тело которой окутывал призрачный свет, вливались внутрь. Окутывающий свет стал ярче, она утопала в нем, словно в пуху.
Покажи мне королевство Химука – это последнее, что я хочу увидеть.
Асара открыла глаза.
Но призрак Ясуо уже растаял во мгле.
Жрица надежды...
Глава 40 Плач горы
Глава начинается описанием пейзажа местечка под названием Сунасэнри, находящимся к югу от Накадакэ.
Летающие люди из клана Миикэ вместе со спасенным Тэцуей и Такаей находились на вершине Накадакэ. Благодаря темноте их еще не заметили.
Такае уже оказали первую помощь, и он стоял рядом с Тэцуей, глядя, как из кратера валит дым.
Тяжело раненного Норихико оставили у подножия, так что наверху было в итоге 18 жрецов, Тэцуя, Ситиро и сам Такая. Потом туда же прибежала и пантера.
- Оги, ты как? Двигаться можешь?
- Чувствуется, что с Накадакэ что-то не так. И с наступлением ночи эта странность ощущается все больше.
- Ага...
Да, странная атмосфера царила повсюду. Сила пульсировала, отдаваясь эхом в душе. Поднялся сильный ветер.
Такая наблюдал в бинокль окрестности кратера и Кусасэнри, обдумывая план действий.
Похоже, в штабе противника уже знали о появлении летающих людей, так как все пространство ярко освещалось прожекторами, устремленными в небо. Скоро пойдет облава. Надо уходить.
Еще он разглядел искусственное возвышение, где, похоже, находилась голова Кихати – над этим местом клубился особый белый туман.
Такая посредством ракушки связался с Киёмасой, который прорывался к Кусасэнри, внося хаос в рядах противника. Но врагов слишком много...
Обменявшись с Киёмасой информацией, Такая посмотрел на часы. Три утра. Медлить больше нельзя.
- Разделимся на две группы. Нужно добраться до Фуруботю во что бы то ни стало. И, атаковав алтарь, захватить череп.
***
В рядах армии, базирующейся на Кусасэнри, царил переполох – войско Киёмасы было уже близко.
- Не отступать! В атаку!
Киёмаса командовал своими людьми в количестве пятисот человек, размахивая своим ослепительным катакама-яри и приговаривая слова: «На му мё хо рэн гэ кё». Его солдаты не отставали, громя противника направо и налево.
- Вперед! Наша цель – Накадакэ!
- Ааа! – кричали его воины.
Асо Коремицу так же принимал участие в битве за Кусасэнри. И он был готов дать отпор Киёмасе.
И в этот момент...
- С неба! Враги идут с неба!
Нападавшими были летающими людьми из клана Миикэ, которые появились из-за Эбосидакэ. Они швыряли вниз нечто, похожее на бомбы. Это были огненные камни, созданные из энергии, той же, из которой формировались и светящиеся камни, так сказать, предшествующая стадия создания.
От взрывающихся огненных камней солдат Отомо разбрасывало в разные стороны. В их рядах началась паника. Они пытались стрелять из энергетических ружей по летающим людям, но те были проворней и уже прорвались к Фуруботю.
На Фуруботю располагалась армия Новых Уэсуги. Они тоже уже заметили летающих жрецов:
- Не может быть! Это люди Химука?!
Согласно приказу Такаи, люди-птицы стали сбрасывать огненные камни на головы Уэсуги. Кроме того, они еще разбрызгали там и сям керосин, а затем сбросили на него огонь. Сухая трава моментально загорелась, пламя начало быстро распространяться.
- Тушите огонь! – кричали люди Наоэ. – Используйте защитный барьер! Защищайте алтарь!
- Наоэ-сама! Если так будет продолжаться, то дальнейшее чтение заклинания будет затруднено!
- Не прерываться!
Вбежал Ёсиэ с вестями:
- Киёмаса захватил Кусасэнри!
- Что???
На Кусасэнри разразилась великая битва. Призрачные воины схлестнулись в бою.
- Бей Отомо!!! – кричал Киёмаса, вращая копьем, кося им, как серпом, вражеских солдат.
Вторя своему командиру, его воины бились не на жизнь, а на смерть. Отовсюду неслись крики и звуки пальбы.
На Камататэяме, у подножия Эбосидакэ, Коремицу охрипшим уже голосом командовал:
- Не отходить! Не пускать врага!
Но атака с неба и не думала прекращаться, и в рядах воинов Отомо началась паника.
Киёмаса тоже не сбавлял обороты. Его катакама-яри вращалось, словно ветряная мельница.
Коремицу не выдержал и вышел навстречу. Вынув меч, он пошел в сторону Киёмасы. А тот ничего не замечал. Он был похож на тигра, вышедшего на охоту, тем более что вращающееся копье ревело, подобно хищнику. Лезвия ветра, поднятого вращением, рвали кожу. Вражеские воины становились добычей разъяренного Киёмасы.
И тут перед ним возник Коремицу с длинным мечом наперевес. Но Киёмаса и его разрубил...
Застонав, Коремицу упал.
А Киёмаса, не оглядываясь, побежал дальше...
Вскоре показался Накадакэ. В небе парили тени – это были люди-птицы, все еще сбрасывающие на землю огненные камни. Киёмаса закричал от радости, приветствуя их, продолжая косить врагов, словно демон.
На Фуруботю под руководством Наоэ был установлен барьер, защищающий от атак с неба. Он мог защитить от атак летающих людей, но не от Киёмасы.
- Немедленно блокируйте подходы! Ты за это отвечаешь! А я изгоню Киёмасу, - сказал Наоэ Ёсиэ.
- Собираетесь биться? Это безрассудно!
- Киёмаса – перерожденный. Отомо не смогут его одолеть. Противодействовать ему может только равный. Его армия будет повержена, если убить самого генерала. Так что я это сделаю.
- Нет, Наоэ-сама!
Отпихнув от себя Ёсиэ, Наоэ сел в машину и рванул в сторону Кусасэнри.
Там битва достигла апогея. Киёмаса без устали размахивал катакама-яри. Глядя на Накадакэ, он, стиснув зубы, прошипел:
- Проклятый Сорин! Я отрублю твою чертову голову!
И тут он почувствовал нечто странное. Его воины исчезали один за другим, покоряясь необычной силе.
Сначала Киёмаса подумал, что это дело рук Такаи, и очень удивился. Он побледнел, слыша, как стонут его соратники перед смертью. Но потом... Он вспомнил, как в битве на улицах города исчезали воины Симадзу... Кто еще, кроме Кагэторы, был способен на такое? Это же изгоняющая сила?! Это могут быть только перерожденные Уэсуги!
На пути Киёмасы стоял человек. Волосы, обычно приглаженные назад, растрепаны, на широкие плечи накинут плащ, полы которого теребил ветер. На вид ему было лет 30. Статный. С острым взглядом. И весь его облик излучал готовность к бою.
Киёмаса снова занес свой катакама-яри, принимая оборонительную позу. Он знал, кто перед ним.
«Уэсуги яся-сю!»
***
Джулии снился кошмар.
Что, вселившись в тело Саэки Рёко, она доставила Сорину Голову Золотого змея, а потом свалилась замертво. И что она смогла противостоять той ужасающей всасывающей силе, которая поглотила всех прочих духов...
Рёв заполнивших Кусасэнри призрачных воинов пробивался сквозь сон.
Долину окутывало пламя.
Это горели церкви, подожженные иноверцами. В красном пламени, похожем на цветок лотоса, виднелись очертания Девы Марии. Она улыбалась...
Еритики топорами разрубали изображение Иисуса на кресте. Во все стороны летела красная кровь, источая запах железа...
Вдруг Джулия очутилась перед смердящей темной дырой, из которой неслись стоны и плач. Дыра была заполнена трупами...
«Чтобы вознестись на небо, необходимо здесь умереть.»
«Это испытание, посланное мне Богом!»
Грош цена моей жизни, если я не умру ради Господа.
Джулия протянула руки к объятой пламенем Марии. Пальцы обожгло полыхнувшим адским жаром. Но она не отшатнулась – это было пламя веры, а вовсе не Дьявольский огонь.
«Умру ради тебя!»
«Нет!» - расслышала Джулия другой женский голос, идущий из глубины ее тела. В испуге она огляделась, хотя и знала, что голос идет у нее изнутри.
Это был голос Саэко Рёко, хозяйки тела.
Вера не сделает тебя бессмертной! Мы должны верить, чтобы жить!
«Ты ошибаешься! Неспособность к смерти означает недостаток веры! Отрицающие учение не получат право быть прощенными!»
Разве ваша вера не учит прощению?
- Джулия-сама! – беспокоясь о ее состоянии, один из вассалов, бросился к Рёко, когда она подскочила на постели.
- Во мне находится Сатана. – глаза Рёко, нет, Джулии, налились кровью от гнева. Она насильно подавила ту, сидящую внутри нее еще одну личность. – Надобно убить Сатану, свившего во мне свое гнездо!
Вдруг стекло разбилось с ужасным грохотом – это взорвался огненный камень. Бой, начавшийся на Фуруботю, докатился досюда.
Джулия выглянула в окно. Всюду пылал огонь.
«Проклятые еретики! Явились захватить христианское королевство!»
Она побледнела, руки ее задрожали.
- Королевство в огне? Сатана пытается вторгнуться в Королевство христиан?!
Джулия словно сошла с ума, неистово затрясла головой. Пронзительно закричала:
- Господь послал нам еще одно испытание! Он испытывает нашу веру! Как долго он еще будет нас испытывать?! Трус! Я не знаю никого трусливее тебя! В этот раз я покажу тебе!
- Джулия-сама!
- Ааааа!
Джулия, обхватив голову, присела на корточки, сгорбилась, ее тело объяла красная аура, кровавые язычки ожили, словно змеи.
«Еретики нацелились на Голову Золотого змея!»
- Не позволю! Ни за что! Я защищу священное королевство!
***
Бой переместился к кратеру Накадакэ. Летающие жрецы без устали кидали огненные камни вниз, воины Отомо оборонялись, сконцентрировав на людях Миикэ весь энергетический огонь, стараясь не подпустить их ближе.
Сорин, не доверяя Итиманде, взял командование на себя:
- Не подпускать! Убить грабителей!
Чтение заклинаний достигло кульминационного момента. Последней стадии, которую ни в коем случае нельзя прерывать.
Люди Отомо, изо всех сил удерживая защиту, вели огонь по летающим жрецам. И вот один из них уже упал на землю, сраженный залпом из энергетического ружья...
Такая, Тэцуя и Ситиро, пользуясь тем, что все внимание Отомо сосредоточилось на противовоздушной обороне, пробирались поближе к кратеру, карабкаясь по утесу со стороны Кусасэнри, в любой момент ожидая, что их обнаружат. Черная пантера бежала рядом.
Именно она бросилась на встречного вражеского солдата, вцепившись зубами тому в горло, когда он, увидев их, закричал, что лазутчики не только в небе, но и на земле.
Все остановились, ибо впереди их ждала настоящая битва.
Такая, сцепив руки, начал концентрировать энергию. Он прочитал заклинание, и в руках появился волшебный меч – меч Бисямонтэна.
Солдаты Отомо, напоровшись на клинок, сразу же исчезали.
В окрестностях кратера закипел бой. И в небе, и на земле.
Весть о том, что кто-то вторгся и применяет изгоняющую силу, донеслась и до Сорина. Он вскочил и прокричал:
- Убить всех!!!
***
Свирепый ветер разбрасывал искры от костров, так что пламя бушевало уже по всему Кусасэнри. Отовсюду неслись крики. И посреди поля боя стояли друг напротив друга Киёмаса и Наоэ.
- И что здесь забыли Уэсуги?
- Я не позволю тебе пройти дальше. Ты же правитель Хиго и Кумамото – Като Киёмаса? После того, как возродился, служишь Нобунаге?!
- А не слишком ли ты дерзок, пёс Кэнсина? Говоришь, что я пешка? Да, я возродился, чтобы от таких, как ты, Кумамото защищать!
- Какая благородная цель! А что твой хозяин? Где-то рядом?
Перепалка продолжается. Наоэ припоминает Киёмасе походы за море в Корею, где тот «прославился» своей жестокостью. Киёмаса оскорбляется по самое некуда. Да, было дело – по приказу Хидэёси он принимал участие в Корейском походе... То были жестокие битвы. И мучительным было поражение в Ульсане. Тогда Киёмаса познал ад. Едва смог вернуться.
- Да, эпоха была такая. Тебе ли не знать! Вы там при Кэнсине не тем же самым ли занимались? Так что у тебя нет права меня критиковать!
Наоэ прикусил язык.
- Не убьешь ты – убьют тебя. Современную мораль нельзя применять к тем временам. Тогда не было законов, защищающих человека. Выживали сильнейшие. То была кровавая эпоха! И это нонсенс, применять современные понятия к людям из прошлого! И прошлый ты виноват не меньше!
В словах Киёмасы была определенная доля правды. Но тем не менее...
По его воле погибло столько человек! Его проклинали потомки завоеванного народа. Его имя – символ убийцы.
Киёмаса, закусив губу, исподлобья буравил Наоэ взглядом. Потом ответил, что не мог пойти против воли тайко. И не только он, но и другие даймё. Тот, конечно, был сумасбродом, но они его уважали!
Наоэ во все глаза смотрел, как оправдывается Киёмаса. Он понимал причину его поступков.
А Киёмаса все выкрикивал:
- Не так это просто – отказаться служить господину, с которым был все те годы! Ты-то сам чем лучше? Сторожевой пес Кэнсина! Из-за вас, Новых Уэсуги, Кюсю скоро окажется на дне морском! Да вы хоть знаете, что из себя представляет эта голова?!
- О чем ты?
- О том, что Голова Золотого змея – это не голова Ороти! Это голова человека по имени Кихати, смельчака из этих мест, которого убили захватчики Ямато!
Наоэ был поражен. А Като продолжал:
- В голове заключены духи всех живших тогда людей Химука. Более того, голова поглотила всех духов в Кумамото! А вы сейчас хотите всех их выпустить в Асо?! Да не только Асо, все Кюсю снесет к чертям!
Наоэ судорожно сглотнул. Оглянулся на Накадакэ – там шла битва, а из кратера валил странный черный дым.
- Ааа, блин, Кагэтора что-то запаздывает, он уже должен быть здесь!
- Что??? – распахнул глаза Наоэ. – Ты хочешь сказать... там, на Накадакэ – Кагэтора?
- Я не дам вам завершить ритуал! – заорал Киёмаса, снова хватаясь за копьё. Издав воинственный клич, он швырнул энергию. Прогремел взрыв. Наоэ успел закрыться щитом.
«Придется изгонять» - подумал он и уже переплел пальцы...
Как тут земля содрогнулась и ушла из-под ног. Оба, и Наоэ, и Киёмаса, обернулись к кратеру.
«Кагэтора!»
***
Такая, размахивая мечом Бисямонтэна, косил воинов Отомо. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Отомо защищались, выставляя заслоны.
Летающие монахи продолжали швырять бомбы из огненных камней.
- Не отступать! Защищайте главный алтарь! Осталось еще совсем немного! Заклинание скоро вступит в силу!
- Господин! Прибыла помощь от Соуна-доно!
И правда – с восточной стороны подходил большой отряд, готовый присоединиться к защите кратера.
Врагов было слишком много. Но отступать было нельзя.
«Сила кратера возросла.»
Ногами тоже можно было ощутить, как в земле струится энергия. Завершение ритуала Большого Огненного колеса было близко.
- Тэцуя! Собери всех жрецов, которые находятся на Кусасэнри, у кратера! Будем штурмовать! – закричал Такая в ракушку-передатчик.
Тэцуя в это время находился на вершине Накадакэ, чтобы своим присутствием на поле боя не создавать никому лишних помех.
- Будет сделано!
Жрецы прилетели, куда им приказали, но попытка атаковать кратер с неба провалилась, так как там был установлен очень прочный барьер, защищающий будущую основу королевства.
- Господин! У нас проблема! Там кто-то со странной силой! И наши воины исчезают из-за ее воздействия! – доложили Сорину.
- Странная сила?
О том, что это действие меча Бисямонтэна, Сорину и в голову не приходило. Он не знал, что в рядах Уэсуги произошел раскол. Он подозвал к себе Итиманду, спросил, не изгоняющая ли это сила.
«Вот черт!»
Такая совсем выбился из сил. Руки-ноги уже почти не слушались, голова кружилась... В какой-то момент он заметил, что энергия меча сильно уменьшилась, и враги, которых он касался, уже не исчезали. Это было неприятной новостью.
Изгоняющая сила ослабла?
Он судорожно ловил ртом воздух, лицо исказилось. Хреново...
Враги опять атаковали.
Такая снова сложил пальцы и попробовал использовать уже ресса-тэбуку:
- Бай!
Призраков смело.
Тут из-за спины появился еще враг, пытаясь зарубить Такаю, но на помощь пришли летающие жрецы, закидав того огненными камнями.
- Мы тут подсобим! А ты беги быстрее к голове! – прокричал Ацуси.
Такая рванул дальше, чувствуя, как меч Бисямонтэна вновь наливается силой.
«Еще немного!» - говорил себе Такая, отчаянно рубя врагов по дороге.
«Помоги мне, Бисямонтэн!»
И вот он, запыхавшись, добрался до Сорина. Они стояли, буравя друг друга взглядами. То, что перед ним не обычный человек, Сорин понял сразу.
- Назовись!
- Ты – Отомо Сорин? – сдерживая себя, проговорил Такая. – Сворачивай свой ритуал, иначе бед не оберешься!
- Ты о чем тут вякаешь? – обнажив меч, Сорин загородил ему путь. – Ты из Ода? Или Симадзу?
- Останови, тебе говорю! То, что вы хотите использовать в качестве основания, вовсе не голова Ороти! В так называемой Голове Золотого змея запечатаны духи людей древнего племени Химука! Если заложить их в фундамент, то все Накадакэ разнесет к чертям!
- Шутки шутишь? Думаешь, я куплюсь на такое?
- Это правда!
- Да так я и поверил какому-то проходимцу!
Такая прищелкнул языком. Сорина так не убедишь. И нет времени на увещевания. Придется изгонять.
Он покрепче перехватил меч и бросился на Сорина.
И тут вдруг все заискрило, послышался ужасный грохот. Противников отбросило друг от друга. Земля заколыхалась как при землетрясении – это ожила магма, разбуженная заклинанием. Из кратера повалил черный дым, а затем, подобно гигантскому факелу, оттуда взметнулся столб огненного газа, озаривший всю округу. Вулкан ожил.
Такая закричал летающим жрецам, чтобы они не приближались, так как это опасно.
Чтение заклинания не прерывалось, ритуал Большого Огненного колеса достиг апогея. Голоса читающих сутры сливались воедино, и голову, которой предстояло стать основанием, объяло алое пламя.
- Прекратите! Нельзя! – собрав всю имеющуюся силу, Такая запустил ею в Сорина.
Того опять сбило с ног. Такая рванул дальше, уже видя перед собой главный алтарь с лежащей подле него Головой Золотого змея. Он стал собирать оставшуюся энергию, собираясь разбить ею череп.
Но тут Итиманда успел отдать команду:
- Атакуйте его!
И воины Отомо бросились на Такаю. Жрецы клана Миикэ, увидев это, поспешили на выручку.
И пока все внимание присутствующих было сосредоточено на Такае и людях-птицах, со стороны Кусасэнри прилетела девушка.
- Ах ты, еретик! Мешать вздумал!
Это была Саэки Рёко. Нет, Джулия. Она стремительно приблизилась к главному алтарю.
- Мой господин!
Летающие жрецы не успели ее перехватить, настолько быстро все произошло. Джулия подлетела к голове Кихати и, схватив ее, совершенно не обращая внимание на ожоги, полетела к кратеру.
Такая подавился:
- Неееет!!! Не делай этого!!!
- Джулия!
Мой Бог! Пою тебе хвалу!
- Господь, даруй нам свой свет!
Подлетев ко дну кратера, она швырнула голову Кихати в расплавленную магму.
Накадаке громыхнул в ответ, и началось извержение.
ГЛАВА 41 Освобождение из тысячелетней ночи
Земли Асо покрывал пепел.
Пепел – это слезы гор.
Так говорила мне мать, когда я подставлял ладонь, ловя хлопья пепла Накадакэ.
И вот горы плачут снова.
А извержение вулкана – это стоны горы.
Отец говорил то же самое.
Что извержение – это не гнев земли, а ее рыдания. Указывая на дым, поднимающийся над кратером, отец объяснял, что гора печалится. А пепел, сыплющийся во время извержения – это слезы. Это значит, что вулкану одиноко и грустно.
Эти слезы, как снег, падают с унылого зимнего неба, скапливаются на земле.
Горький плач земли...
Перед глазами Тэцуи предстала картина, словно из кошмарного сна.
Гора взорвалась с ужасающим грохотом. Огромная энергия выплеснулась гигантским столбом дыма, похожим на некое чудовище, который клубился и все больше увеличивался в размерах. Вместе с дымом высоко в небо взметнулись камни, которые теперь падали вниз, оставляя за собой белые следы. Смесь из раскаленного вулканического газа, пепла и камней образовала мощную стену – пирокластический поток.
Тэцуя обхватил голову руками и сильнее вжался в землю.
Грохотал гром. В высоте метались молнии, разрубая пространство.
«Не может быть!»
Вулканический выброс в одну секунду смёл людей-птиц. Разнокалиберные камни падали по округе, ветер нес невыносимый жар. От грохота закладывало уши.
Тэцуя ударился в панику, закричал:
- Огиииииии!!! Ребятааааааа!!!
Но он не мог перекричать звуки взрывов...
Вдруг земля содрогнулась. Тэцуя сглотнул: сотрясение, сопровождаемое гулом, шло не со стороны Накадакэ.
- Что?
Тэцуя весь съежился – из-под земли вырос и извивался огромный змей, состоящий из магмы. Потом он увидел, как по южной стороне кратера побежали трещины, а в них, словно кровь, алела раскаленная магма.
Вдруг откуда-то с западной стороны донесся звук, как будто что-то разорвалось. Тэцуя поднял голову, озираясь.
- Это же... Кидзимадакэ!
Следом за Кидзимадакэ ужасный грохот донесся и с соседней Одзёдакэ. Со всех сторон Асо раздавались странные звуки.
Тэцуя побледнел:
- Это же потухшие вулканы!
Взрывы следовали один за другим – происходящее на Накадакэ вызвало цепную реакцию. Вот уже и над Нарадакэ показался белый дымок, и над Эбосидакэ, ближе всех находившейся к Кусасэнри.
Трещины, через которые виднелась магма, расползались все дальше и дальше... Сейчас будет взрыв!
- Иииии! – Тэцуя, стоя на корточках, закрыл голову руками. Он подумал, что земной шар раздробило, такой ужасный грохот пронесся по округе. На Накадакэ снова произошло извержение. Выброшенные камни долетели даже до места, где был Тэцуя. Что уж говорить про тех, кто был ближе...
- Вот черт!
Такая успел прикрыться защитным куполом прежде, чем ему на голову упали поднятые взрывом камни, и долетел обжигающий ветер.
«Голова Кихати!»
Это она отвечает на рождение Солнечной дамбы. Саму голову Кихати защищает чтение сутр, а вся накопившаяся энергия хлынула в магму, ища выход в извержении.
Если так продолжится, то взрыв всё поглотит! Потери будут ужасны!
Что делать?
Такая мучительно сжал зубы.
Что делать?
На Кусасэнри Наоэ вдруг посмотрел вверх.
«Что это?»
Ему послышался голос Такаи. Нет, это определенно его голос!
Наоэ оглянулся на Накадакэ – огромный столб извержения соединял небо и землю.
- С ума сойти!..
Разбуженная воздействием головы Кихати магма добралась и до Кусасэнри. Кидзимадакэ справа тоже начал извергаться. Древний вулкан прорезали трещины, откуда с шипением валил пар. Спустя некоторые время дым повалил и от Эбосидакэ.
- Это всё из-за головы Кихати? – опешил Киёмаса. Неужели вся эта стихия разыгралась из-за неё?
Наоэ вдруг, изменившись в лице, побежал в сторону Накадакэ, не обращая внимания на сыплющиеся обломки и вулканический газ.
«Такая-сан!»
Тэцуя на Накадакэ захлебывался в крике:
- Прекратите! Прекрати, Кихати! Мы все сделаем ради тебя!
Но ревущие горы не слышали его мольбу. Тэцуя затряс головой:
- Прости нас, Омпати!
Тут Тэцуя, что-то почувствовав, обернулся на запад. Вдалеке, едва различимо, летела фигура. И вот уже видны её очертания – девушка в одеждах жрицы, одних с ним лет...
- Хокагэ!
Да, это была Асара. В окровавленной одежде. Она летела на пределе сил, используя последнюю данную Ясуо энергию.
Долетев до Тэцуи, она поклонилась ему и указала в сторону жерла вулкана.
Что бы это значило?
А из клубов вулканического дыма вдруг показались летающие члены клана Миикэ. Все живы-невредимы благодаря силе светящихся камней. Саэко Рёко тоже была среди них.
- Это ты их спасла? – прохрипел Тэцуя. Асара ничего не ответила, а развернулась и полетела опять в сторону вулкана, уворачиваясь в полете от падающих камней.
Тэцуя закричал ей:
- Нет! Возвращайся! Что ты собираешься делать, Асара?! Перестань!
Он словно помешался:
- Хокагэ!!! Вернись! Не ходи! Хокагээээ!!!
Такая внезапно поднял голову и посмотрел в небо – там парила жрица, словно небесная дева, направляясь к западной, самой крутой стенке вулкана.
«Асара!»
Такая понял, что она замыслила. И только он собрался побежать за ней, чтобы остановить, как за спиной раздался ещё один взрыв. Такая согнулся. Он не успеет!
А Асара, подлетев к кратеру, посмотрела вниз и прошептала:
- Я иду к тебе!
Столб огня и дыма слегка вогнулся, принимая её в свои объятия. Девушка опустилась на скалу и начала свой танец, продвигаясь внутрь кратера, туда, где кипела кровь горы.
Последний прыжок.
- Хокагэээээ!!!
Из внутренностей вулкана хлынул сноп искр, обернулся вокруг её тела, вмиг окрасившись в белый цвет.
И Сорин, и Итиманда, и все люди Отомо не могли оторвать глаз от этого зрелища.
У Такаи перехватило дыхание.
Голова Кихати! Там же огромная стая не упокоённых духов! Они же сейчас разлетятся! Их выпустят!!!
Заклинания, удерживающие Такэиватацу-но Микото, падут под действием обжигающей лавы. Государство Химука возродится.
Кихати-сама!
Печати рухнут.
Обнимая череп, Асара падала в лаву.
Моя кровь станет кровью земли Асо...
Мстительные духи пробудились.
Ууу! Уууууу!
Ооо!
Со дна вулкана доносились голоса многих тысяч людей. Это голосили мертвецы в аду. Пространство наполняла странная атмосфера.
Такаю пробрала дрожь.
И не только его. Содрогнулись все Отомо. Вздрогнул Сорин.
Киёмаса на Кусасэнри тоже почувствовал освобождение Кихати. Он упал на колени, потеряв равновесие, выпучил глаза и беспомощно выдавил:
- Вот ... и всё...
Заглоченные в Кумамото призраки, разом освободившись, взмыли ввысь, напоминая огромный черный меч.
Наоэ, который к этому моменту успел добраться до площадки перед станцией канатки на вершине горы, во все глаза смотрел, как поднимается и растет лавина духов.
Открылись ворота ада, и неисчислимое количество призраков хлынуло оттуда, подобно лаве, испуская неимоверную энергию и силу.
Земля стонала.
Вылетающим духам не видно было конца. Такая и представить себе не мог, что всё так ужасно. Их просто не счесть! И крышкой их не закупорить, не запечатать! Но нужно их как-то сдержать, не дать рассеяться!
Он услышал крики...
Внезапно перед глазами возникло видение: на дне кратера пульсирует газообразный черный сгусток, принимая причудливые формы, корчится в муках, простирает в стороны руки, ноги, приподнимает голову...
В недрах вулкана зародился монстр.
Чудовищное черное нечто издало вопль и начало раздуваться с необыкновенной скоростью. И вот оно уже показалось из кратера.
- Ааа! Чудовище!!! – завизжали солдаты Отомо.
И из столба дыма встал гигант, загородив собою скальные гряды на востоке.
Тэцуя совсем растерялся. «Это и есть истинная форма Китахи?»
Такая внизу тоже не мог поверить своим глазам. Этот исполин вобрал в себя души несчетного количества людей! И все эти тысячи и тысячи лиц заключенных в нем, проявлялись на поверхности пузыря, выпирали, словно маленькие просяные зернышки.
«Что делать?»
От потрясения Такая не мог пошевелиться. Никогда прежде не видел он слияния духовных субстанций такого масштаба. Бывает, что в зависимости от причин смерти, злобные духи объединяются, но чтобы такое!.. Всё-таки духи – такие же единоличники, как и люди.
Странно все это. Ладно бы еще только люди Химука, но ведь там запечатаны и духи из Кумамото...
Как они держатся все вместе?
И тут Такаю осенило: Ритуал большого огненного колеса!
Точно! Произошло слияние с чудодейственной силой магмы!
Рёв чудища разносился по всему Асо, сотрясая горы. Того и гляди, начнутся оползни и обвалы, грозя погрести под собою людей.
А исполин продолжал буйствовать, разбрасывая лаву. Все с криками пытались убежать кто куда, искали спасения, напоминая крошечных паучков, ищущих убежища.
Брызги раскаленной лавы долетели и до Такаи.
Да, так и сделаем. Используем чудодейственную силу магмы. Окутаем ею призраков, это их остановит, не даст распространиться дальше. Нужно соединить энергию янь и магму! Магма облепит духов, разъединит их на отдельные субъекты. И это поможет конкретизировать остаток, понять, что лежит в основе Кихати.
А исполин выдохнул очередную энергетическую волну. Даже залп стотонного оружия не мог с нею сравниться. Станцию канатки на восточной стороне смело, как пушинку.
Такая и Ситиро еле-еле успели накрыться защитным куполом, как налетел обжигающий ветер. Земля тряслась, словно при большом землетрясении, устоять на ногах было не возможно. Лава извергалась во все стороны, горячий ветер и обломки разлетались на многие километры вокруг.
Итиманда пытался отдать приказ оставшимся воинам:
- Атакуйте его!
Но это была такая мелочь... Солдат Отомо разбросало. Разрушения росли. А сила чудища и не думала истощаться.
Такая чувствовал себя, будто в доменной печи.
Ситиро кричал ему, что здесь оставаться опасно, надо скорее убегать, а Такая все не сводил глаз с исполина, размышляя...
«Что делать?»
Тэцуя видел конец света. Яркий свет затопил всё вокруг. Слезы текли не останавливаясь, руки и ноги дрожали. От рыка чудовища сотрясались горы, того и гляди разрушатся. Тэцуя поверить не мог, что это происходит на самом деле.
«Что делать? Что делать?»
А исполин уже начал движение, все больше распаляясь. Земля горела от разбросанной лавы.
И вот монстр запустил силой в сторону Тэцуи и летающих жрецов. Жаркий ветер почти сдул их, когда импульс пролетел над головами, вонзившись в южный склон горы. И нет способа остановить его, оставалось только смотреть, как бушует Кихати.
Тэттян...
Послышалось?
Тэцуя оглядел окрестности и увидел, как прямо перед ним в небе парит женская фигурка. Сначала он подумал, что это статуэтка падает откуда-то сверху, но потом понял, что это его сестра. Точнее, её дух. У Тэцуи дар речи пропал.
Не сдавайся!
Тэцуя как-то понял, что она говорила именно это.
И тут он почувствовал, как налился силой тот ржавый божественный меч, который ему дал дядя Харуя, и который он все еще зачем-то носил за спиной.
Меч «Оникиримару»...
Это им в те далекие времена отрубил Микэно-но Микото Кихати голову, и который спал себе спокойно в сокровищнице храма Такатихо. Меч, убийца Кихати.
- Это... он?..
Хокагэ молча кивнула.
Микэно-но Микото был далёким предком клана Миикэ. И в руках его пра-пра-правнука меч обязательно себя проявит, ответит на зов крови.
Никто, кроме Тэттяна, это не сможет сделать.
- Я... не смогу...
Тэттян!
- Не могу! – Тэцуя перешел на крик. – Ни за что! Я – потомок Кихати! Потомок племени Химука! И не могу проклятым мечом, убившим Кихати тогда, убить его снова! Не хочу!
- Это не так, Тэцуя.
Тэцуя дернулся. Отец?
- Ты убьешь не члена семьи, - тихо продолжал спокойный низкий голос, так похожий на голос отца. Но это было послание Миикэ Харуи, донёсшееся из Симомии.
- Тамамори...
- Этот меч сможет ослабить силу мстительных духов. И другого способа сделать это - нет. Ты должен, Тэцуя.
Сжав зубы, Тэцуя обхватил рукоятку меча. По лицу текли слезы. Душу разрывало на части.
Ты справишься.
Снова голос Хокагэ.
Кихати-сама поймет тебя...
Тэцуя поднял голову. Хокагэ протягивала к нему руки.
- Пойдем, - сказала она.
И Тэцуя, оторвавшись от земли, поднялся за ней в воздух.
- Чёрт подери! – Такая метнул силу в великана, выползающего из жерла кратера, но тому было всё нипочём.
Размах повреждений был грандиозен. Жаркие волны достигли гор, окружающих центральный кратер вулкана. Высота гиганта была такова, что если бы он встал в полный рост, был бы выше самой высокой горы Такадакэ аж на целую голову. Лава все так же с оглушительным грохотом разлеталась в разные стороны, и картина, открывающаяся взору, была поистине ужасающей.
«Что творится!»
Наоэ стоял недалеко от нижней станции канатки в полной растерянности. От этой точки до кратера было по прямой порядка километра, а перепад высот составлял около ста метров. Все постройки на площадке, начинающейся от станции, снесло, когда исполин выпускал свою энергию.
Задыхаясь и пытаясь защититься от ужасного ветра, Наоэ смотрел, как к кратеру подлетает какая-то черная небольшая птица.
Такая, наблюдающий за кратером, тоже заметил эту черную точку. Но когда птица подлетела поближе к Накадакэ, оказалось, что это фигура человека, более того, на ней школьная форма!
- Тэцуя! – закричал Такая.
Он во все глаза смотрел, как Тэцуя направляется в сторону великана, а в руках у него меч Оникиримару.
- Вернись! Умереть захотел?!
Исполин, похоже, почувствовал приближение человека. Нет, это влияние меча он ощутил и пришел в ярость. Гигант завыл, заворочался и полыхнул, сила полетела во все стороны. С меча Оникиримару в то же мгновение сошла вся ржавчина, он налился мощью и засветился изнутри.
Тэцуя закричал во весь голос, занес меч над головой, а потом разом воткнул его в тело исполина, целясь в сердце.
Оглушительный вопль сотряс окрестности Асо. И тело колосса поглотило Тэцую вместе с его мечом.
Такая потрясенно смотрел, как исчезает его одноклассник, до него донеслись лишь последние слова:
- Оги! Остальное за тобой!
- Тэцуяяяяяяя!!!
В муках корчился великан, раздираемый изнутри Оникиримару. А потом исполин завалился на спину, а из его тела поднялось черное газообразное облако, образовавшееся от падающих капель раскаленной лавы, а в облаке бесновались мстительные духи, вышедшие наружу. Жаркий ветер хлестал во все стороны.
Колосс рухнул.
Было понятно, что именно сейчас – самое подходящее время, чтобы справиться со всем тем роем призраков, которых он поглотил.
Приняв решение, Такая начал собирать энергию. Получится или нет – сейчас уже нет времени размышлять, надо действовать.
Такая переплел пальцы, тело его окутал свет. После он зачерпнул столько энергии, сколько смог, и вложил ее в импульс.
Засветился барьер, окутывая Накадакэ.
- Наумакусаманда боданан байсирамандая совака! Ари нари тонари анаро наби куна...
Черное облако духов под колпаком начало буйствовать, пытаясь вырваться, с лязгом тараня препятствие, того и гляди, прорвут.
Такая покрепче сжал зубы, раскинул в стороны руки, изо всех сил удерживая барьер. Но совокупная мощь поглощенных Кихати духов была огромна! Если они прорвут защиту, то уничтожат всё!
Светящаяся оболочка защитного купола надулась, как воздушный шар, прямо на глазах становясь все тоньше...
Сил почти не осталось.
«Бесполезно...»
Такая зажмурился, потом снова распахнул глаза. Его тело уже скрипело и трещало от натуги, а призраки без устали продолжали метаться, пытаясь вырваться.
«Все бесполезно!»
И тут вдруг Такая услышал, как внутри него эхом пронеслось: «Ещё не всё потеряно», и ощутил, как чьи-то руки сзади подхватили его ношу.
Что это?
Он почувствовал, как ему стало легче – кто-то помогал поддерживать барьер.
Кто это?
Такая не мог позволить себе оглянуться, чтобы посмотреть, кто же хозяин этой чудесной силы, но это было словно поддерживающие руки отца, нежные и сильные.
«Я смогу!»
Такая еще раз переплел пальцы в ритуальном жесте. Да, сейчас он воспользуется изгоняющей силой!
- Ноумакусаманда боданан байсирамандая совака! Ари нари тонари анаро наби кунаби!
А позади в унисон вторил этим словам мужской голос, но звук тонул в грохоте вулкана, не достигая ушей Такаи. И только небо было тому свидетелем.
Тело Такаи окутала светящаяся аура. Собрав энергию, он прокричал:
- Бисямонтэн с восемью мечами! Яви мне силу твою, дабы истребить зло!
Внутри барьера, сопровождаемые грохотом и громом, засверкали молнии, и в ту же секунду пространство заполнил яркий свет, из которого выступило божество. Бисямонтэн.
Такая еще раз прочитал слова, призывающие Небесного короля проявить справедливость и очистить души призраков.
И на его голос накладывался другой:
- Бисямонтэн с восемью мечами! Яви мне силу твою, дабы истребить зло!
Вняв призыву, Бисямонтэн световым энергетическим шаром сконцентрировался в переплетенных в жесте пальцах Такаи, искря молниями. Молнии разбежались по рукам, обвили все тело, словно змеи.
Такая почувствовал, как его наполнила мощь, он широко распахнул глаза, блестевшие, словно солнце.
Одновременно Наоэ тоже широко открыл глаза, и оба голоса слились в один:
- Изыди!
И все потонуло в ослепительной белой вспышке...
Чудесная сила полилась, окутывая мстительных духов, и те исчезали, беззвучно и неумолимо. Под воздействием световой силы лава остывала, принимая причудливые формы.
Такая во все глаза смотрел на происходящее – никогда прежне не видел он такого ужасающего зрелища: посреди освещенного пространства стоял Кихати, всё еще сопротивляющийся очищению. Но не враждебность им двигала, не мятеж.
- Мы не хотим забывать обиды! – носилось в воздухе. – Наши страдания, боли и печали не должны быть похоронены на дне истории! Не забудем! Не забудем! Не забудем!
Крик Кихати разрывал пространство.
Но что это?
Такая поперхнулся – в укутанном белым сиянием мире вдруг зародился огонь. Красный сгусток пламени. Это огонь Кихати!
Кихати, собрав последние силы, кричал:
- Это наша злоба!
И его огонь уже разошелся, затанцевал, закружился в вихре.
- Это наша печаль!
Но изгоняющая сила отправила многих призраков на тот свет, не устоял и Кихати, хотя и цеплялся из последних сил за этот мир.
«Черт побери!»
Черное пламя, вдруг выпущенное Кихати перед исчезновением, наскочило на совершенно не готового к этому Такаю. Его обожгло, словно расплавленным железом. Не выдержав, он скорчился.
И тут его увидел Итиманда, которого тоже только что чуть не поглотила изгоняющая сила. Он удивленно смотрел на происходящее.
Дело в том, что пущенная Кихати напоследок волна была не просто сгустком огня. Пламя содержало в себе сознание, это было мысленное послание. Такаю трясло от полученного шока. Черные мысли разбежались по телу, до самых кончиков пальцев, заполнили сердце, просочились во все клетки.
- Аааааа!!!
Печаль, злоба, тоска... Все негативные эмоции, какие только бывают на свете, безжалостно терзали душу Такаи, того и гляди, пробуравят ее насквозь.
- Не умирай!
- Асара! Я обязательно вернусь, Асара!
- Да будьте вы все прокляты! Мы уничтожим всех людей Ямато!
- Я убью этого человека своими собственными руками!
Голоса звучали в глубине сознания, лишая Такаю рассудка, сотрясая основы его психики.
- Аааааа!!!
Такая сжал виски, распахнул глаза и кричал, кричал, не в силах вынести то, что происходило у него в душе.
А потом вдруг в глубине сознания как будто разорвалась цепь.
Пламя взметнулось, как при взрыве. Загрохотало, и через секунду уже неслось дальше, словно цунами.
«Что же это творится?» - в ужасе отступил Итиманда.
И тут он увидел в эпицентре Такаю.
Такая перевел взгляд на Итиманду – и тот, коротко вскрикнув, упал. Его сердце остановилось.
Такая ничего не мог понять – ведь он же ничего сейчас не делал! Только посмотрел на человека, и тот уже мертв! С его глазами произошло что-то странное? Это Кихати отравил его тело своей злобой, превратив его в сильнодействующий яд?
Такая запаниковал.
Тут и там горящие языки пламени, похожие на цветки лотоса, воскресили воспоминания о событиях двухлетней давности.
- Аааааа!!!
Картины из прошлого хлынули потоком, не остановить, словно плотину прорвало.
Замок Хаги, объятый пламенем...
Тигр, ставший пеплом после того, как атаковал Райрю...
То чувство, когда Тэрумото нажал на спусковой крючок пистолета...
События прошлого флэшбэком проплывали перед глазами. Голова закружилась. Того и гляди, поток воспоминаний хлынет наружу!
Руки обнимающего его мужчины. Шепот в самое ухо. Низкий голос. Такой ласковый...
Мучительное признание. Слезы. Свои собственные рыдания.
И выстрел.
«Неправда!»
И как подступило безумие.
«Нет!»
Такая мотал головой из стороны в сторону, потом не выдержал, закричал:
- Нееееееет!!!
А пламя все бушевало, с гудением поднималось все выше, рассыпалось в сознании.
Крик.
Горят скалы, горит бетонное покрытие.
Люди, кто не успел убежать, горят в огне.
В сознании Такаи рождался ад.
- Аааааа!!!
Пистолет в руках. Выстрел. И случайно – в самое сердце...
Такая переместился во времени на два года назад. Хотя пожар на Накадакэ и не был схож с тем, в Хаги.
Одежда окрасилась кровью. Кровь сочилась из левой части груди мужчины, упавшего на пол, и растекалась в море красного цвета.
Он обнимал упавшего, чьи губы дрожали в попытке что-то ему сказать. Сомкнутые веки. Он уже не мог видеть глаза, смотрящие на них с такой любовью.
- Нееееееет!!!
Потекли слезы, он уже не в силах был их сдерживать.
- Нееееееет!!!
Ты обещал!
Никогда не оставлять меня одного.
Ты обещал, Наоэ!
Похожие на красные цветки лотоса языки пламени, превратившись в смерч, добрались до кратера. Ветер доносил жар огня.
По лицу все текли и текли слезы, крик не прерывался. Душа обнажалась, испытывая ужасные муки. Сознание путалось, все больше погружая Такаю в бушующее пламя.
- Беги! Не дай себя поглотить!
- Бегиииииии!!!
Ветер доносил чьи-то вопли, видимо, кто-то живой еще пытался спастись, убежать от пожара. А свирепый огонь уже лизал тела мертвых, оставляя после себя кучки пепла.
- Аааааа!!!
Пламя все пожирало сознание, пытаясь исчерпать его до дна, превратить в огонь все воспоминания.
Пока ничего не останется...
И тут среди всего этого хаоса, в самом уголке ускользающего сознания, Такая увидел...
Того, кто обнимал его душу, нежно баюкая.
Того, по кому он так тосковал...
Наоэ...
Шквал огня накрыл их. Но его защищало тело другого человека, не давая жару пробраться дальше. Наоэ прикрывал его, упавшего, и волна чувств накатила, когда он произнес его имя...
Такая лежал один. Огонь добрался до волос, пекло кожу. И горячий ветер доносил издалека его имя, произнесенное Наоэ.
«Возьми меня с собой!» - взмолился Такая.
Выполни всего одну мою просьбу.
Исполни. Одно желание.
«Давай сгорим вместе, Наоэ...»
Сгорим вместе, когда я обниму твое холодное тело, соберу губами твою кровь, твои слезы.
И чтобы сгорели и плоть, и кости, и душа. Остался один пепел.
«В этом пламени».
Оставшихся одних, их обняло пламя. Искры разлетались подобно светлячкам. Ветер ворошил пепел.
Эпилог Элегия гор Асо
Холода понемногу отступали, а в дуновении ветра уже чувствовалась мягкость. Глядишь, скоро в Асо начнутся приготовления к весеннему сжиганию прошлогодней травы.
Фигуру спящего Будды окутывала дымка, казалось, что он почивает на шелковой вате.
Кое-где виднелись квадраты свежевспаханных раньше обычного полей.
Юноша, вдыхая свежий запах земли, медленно поднял вверх голову...
С того дня прошло две недели.
Миикэ Тэцуя, опираясь на костыли, брел по дорожке посреди рисового поля. В воздухе пахло весной.
Его только вчера выписали из больницы. Тэцуя все никак не мог осознать, что выбрался живым из той передряги.
Не хотелось вспоминать, как тогда его спас подоспевший Ацуси, а потом подбежали жрецы. А он только и мог, что твердить, что не смог защитить до конца Хокагэ.
Хокагэ так и не вернулась. Наверно, она сгорела тогда, когда влетела в кратер.
Дяде Норихико удалось спастись от смерти, теперь он поправлялся. Другие родственники тоже получили раны разной степени тяжести, но все были живы.
Тэцуя поднял глаза к Накадакэ. Он не помнил того, что тогда произошло, но слушал рассказы о том, что было, пока лежал в больнице.
Старшую школу Кодзё временно закрыли, так как школьное здание сильно пострадало. Поэтому Тэцуя после выписки приехал сюда, к дяде.
Среди учеников было много тяжело и легко раненых, но, к счастью, никто не погиб.
А Харуя после того происшествия официально объявил Тэцую следующим Тамамори.
Но Миикэ совершенно не знал, что с этим делать. Кихати и остальные духи прошли через очищение. В чем теперь будет состоять его миссия?
Харуя подбадривал, что на этом клан Миикэ не закончился, что теперь их назначение состоит в том, чтобы быть посредником. Так и Хидэя говорил когда-то. Они – семья профессиональных сказителей, в этом и будет состоять их работа.
И Тэцуя согласился. Да, нельзя, чтобы историю семьи забыли. Он сделает всё, чтобы этого не случилось. Ради Асары. Ради Кихати.
«Хокагэ...»
Он плотно сомкнул веки. И вот из темноты показался огонь – «тень огня»*. Имя оказалось судьбоносным...
«Я остался совсем один...»
Неподалеку остановилась машина. Оттуда выскочил водитель, Нагасима Ацуси, и позвал Тэцую по имени.
- А я вас искал! И я привез! Вас тут хотят видеть!
Тэцуя удивился, когда из машины вышла Саэки Рёко. Она вежливо поклонилась и подошла ближе. Выглядела она довольно неплохо – Тэцуя слышал, что она тоже не так давно выписалась из больницы, после чего решила работать у Харуи.
- А что с Оги? – спросил Тэцуя у Ацуси. Тот покачал головой:
- Не известно...
- Вот как... - Тэцуя закрыл глаза. – Кто же он такой?
Рёко молча смотрела на Тэцую. Вдруг опомнившись, она развернула бумажный сверток, который держала в руках, и достала оттуда связку бубенчиков. Обычно такие используют в танцах кагура в Такатихо.
Бубенчики были похожи на виноградную гроздь. Кое-где бубенчики расплавились, словно побывали в самом пекле.
- Ими пользовалась Хокагэ, - сказал Ацуси. – Она их очень любила. Носила на поясе, как амулет. Их нашли около кратера. Наверно, обронила в полете...
Тэцуя растерянно взял бубенчики. В груди опять всё всколыхнулось.
- Ой, глядите! – воскликнула Рёко.
С неба падало что-то белое, похожее на снег.
- Это же пепел! – Тэцуя словил «снежинку».
Пепел Накадакэ.
Тэцуя вздрогнул и опять посмотрел в сторону вулкана.
Тэттян...
«Это Хокагэ!» - подумал он. Там, в кратере, она сгорела, и это то, что от неё осталось. Прах его сестры.
Он сжал «снежинку» в ладони. Зажал еще крепче. Две важные для него вещи – бубенчики и пепел.
Полились слезы.
Он впервые по ней плакал.
- Хокагэ!
Когда-нибудь... обязательно!
Он всегда будет помнить этот пепел, летящий с неба. Как он покрывал земли Асо. Вспоминать и плакать.
Это все, что осталось от его сестры...
А потом этот пепел полетит еще куда-то дальше...
А он будет жить. Ради своей новой миссии.
И так они и стояли второем, молча, глядя, как поднимается дым над Накадакэ. Каждый думал об ушедших, о том, что никогда не сможет забыть того, что было.
Никогда...
Никогда...