Глава 2. Пробуждение

Прошло четыре года. Жизнь в Ордене текла своим чередом, и для Арта эти годы пролетели в бесконечном цикле «миссия — возвращение — отдых». Майя для него давно превратилась в привычную деталь ландшафта. Она была «своей»: полезной, умной, всегда на месте. Часто они проводили время в общей компании, на совместных посиделках после походов, громко празднуя.

Арт изменился. Он стал старшим исполнителем. Его тело по-прежнему было мощным, а руки — пугающе сильными, но в его движениях появилось спокойствие человека, видевшего слишком много. Он не был злым или высокомерным; он просто жил в своем ритме — ритме долга, радости побед и усталости поражений. У него были женщины — румяные девчонки из соседней деревни, задорные вдовы из предместий или дочери заезжих торговцев, с которыми всё было просто, честно и без обязательств. Его мир был миром физического труда и понятных инстинктов.

Майя же расцветала постепенно, как редкий сорт розы, который требует времени. Она повзрослела, ее черты заострились, став благородными, а каштановые волны волос теперь всегда были в идеальном порядке, подчеркивая белизну шеи. Ее детская, искристая радость не исчезла, но она обрела глубину и сдержанность. Теперь она была не просто «дочерью магистра», а ценным звеном Ордена. Её ум, способный просчитать ходы противника на три шага вперед, ценили не меньше, чем умение рыцарей махать мечом. Она сменила легкие шелка на практичные, но изящные наряды: приталенные кожаные колеты, тонкие сапоги и неизменные плащи, подбитые мехом. Её длинные волосы, раньше жившие своей жизнью, теперь чаще всего были собраны в сложную косу, которая тяжелой волной ложилась на спину, отливая на солнце темным шоколадом.

Они жили почти под одной крышей, сталкивались в коридорах, на общих советах и в столовой. Майя больше не подбегала к нему с восторженными криками. Она здоровалась с ним спокойным кивком, иногда обменивалась парой фраз о состоянии гарнизона и шла дальше.

В Ордене на неё начали засматриваться. Молодые рыцари соревновались в остроумии в ее присутствии, а Хенрик, молодой и амбициозный мечник, и вовсе не скрывал своего восхищения. Риз часто приносил ей редкие книги из города. Майя принимала знаки внимания достойно: она не флиртовала, не давала ложных надежд, оставаясь одинаково вежливой со всеми. Брат Майи, Томас, иногда шутил, что скоро придется отбивать сестру у кавалеров. Арт слушал это, и внутри него росло странное, неосознанное раздражение. Он не думал, не задумывался, но между делом все больше обращал на нее внимание. Сначала его зацепил взгляд Хенрика — тот смотрел на Майю во время обеда так, словно она была изысканным блюдом. Затем Арт поймал себя на том, что на тренировках его взгляд непроизвольно соскальзывает с мишеней на ее фигуру. Она проходила мимо, обсуждая что-то с братом, и в ее движениях появилась новая, женская плавность. Она больше не была «девчонкой». Она была женщиной, чье открытое плечо или изгиб талии под кожаным жилетом внезапно стали казаться Арту чем-то... заманчивым.

Однажды вечером, после затянувшегося совета, Арт задержался в главном зале. Было душно, он расстегнул ворот куртки и вышел на балкон, чтобы глотнуть воздуха. Майя была там. Она стояла у перил, глядя на засыпающий лес. Она не заметила его появления, поглощенная своими мыслями. Ветер сорвал шнурок с её прически, и каштановые волны рассыпались по плечам, закрывая спину до самой талии. Арт невольно замер. В неверном свете факелов её волосы казались живым, текучим шелком. Одно её плечо слегка обнажилось, когда она поправила плащ — белая, нежная кожа на фоне грубого камня замка. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет подойти и коснуться этого плеча. Не так, как она когда-то коснулась его — из любопытства, — а чтобы убедиться, что она настоящая. Что эта женщина, вызывающая уважение у самых суровых воинов, всё еще та девочка, которая когда-то смеялась над его мускулами.

«Похорошела», — подумал он однажды вечером, осушая кружку эля. В его голове всё было просто: она ведь раньше за ним бегала, смотрела с обожанием. Он привык считать её чем-то постоянным, частью интерьера его жизни — «маленькой Майей», которая всегда где-то рядом. Значит, она всё еще здесь, и он будто имеет на нее право. Он не думал об этом открыто, но его мужское эго, подпитанное годами лидерства, подсказывало, что стоит ему сделать шаг, и она расцветет от счастья. Ведь она так долго ждала его внимания. Случай подвернулся в прачечном дворе. Утро было туманным, влажным. Майя умывалась у источника, скинув тяжелый колет и оставшись в тонкой рубашке. Арт шел мимо в конюшню, его тело еще хранило приятную усталость после ночи, проведенной в городе. Увидев ее — тонкую, свежую, с рассыпавшимися по спине каштановыми волосами — он решил, что момент настал. Зачем тянуть? Майя обернулась, услышав шаги. В её глазах было легкое удивление и нотка радости.

— Арт? Ты рано сегодня.

Он не ответил. Он подошел слишком близко — так, что она была вынуждена поднять голову. Перехватил ее руку чуть выше запястья. Его ладонь, привыкшая к тяжести меча и теплу женских тел, уверенно развернула ее к себе.

— Майя, — выдохнул он.

Он наклонился и страстно поцеловал её. Это был поцелуй человека, который привык брать то, что, по его мнению, принадлежит ему. На долю секунды Майя замерла. Её тело, хранившее старую симпатию, откликнулось — сердце пропустило удар, а внизу живота вспыхнул жар, как у женщины, которая внезапно осознала, что она желанна тем, о ком когда-то грезила. Она приоткрыла губы, отвечая на его напор.

Но этот миг прошел так же быстро, как падает звезда. Она резко оттолкнула его, вырывая руку. В её глазах вспыхнул гнев — чистый, холодный, аристократический.

Хлесткий звук пощечины разрезал утреннюю тишину. Арт стоял, ошарашенный. Его щека горела, но еще сильнее горело его самолюбие.

— Какое право... — голос Майи дрожал, но не от слез, а от возмущения. — Какое право ты имеешь так обращаться со мной?

Она стояла перед ним — сильная, взрослая, бесконечно достойная в своей ярости. Её каштановые волны рассыпались по плечам, ключицы тяжело вздымались от частого дыхания. Арт смотрел на неё и сквозь ярость и шок впервые по-настоящему видел. Перед ним была не «восхищенная девочка», не «часть команды», не «дочь магистра». Перед ним была женщина, и она была недосягаема. Она была выше его на голову, несмотря на разницу в росте.

— Уходи, — сказала она, указывая на выход.

Арт стоял, опустив руки. Его самомнение рассыпалось в прах. Он понял, что всё это время был слеп. Та девочка исчезла, а эта женщина... эта женщина была ему не по зубам. И осознание этого факта ударило по нему сильнее, чем любой противник в бою. Он ушел, чувствуя себя неуклюжим и глупым. Но в его ноздрях всё еще стоял аромат её кожи — смесь свежей воды и чего-то неуловимо сладкого, а перед глазами — роскошные волосы и ледяной блеск карих глаз. В ту ночь он не спал.