Весы правосудия
Субботнее утро в библиотеке началось не с тишины. За самым дальним столом, скрытым от глаз мадам Пинс тяжелыми стеллажами по Истории магии, атмосфера буквально искрила. Гермиона, как и обещала, принесла целую стопку пергаментов и раскрытых фолиантов, но сейчас мысли четверых подростков были заняты совсем не Древними рунами.
- Это нельзя так оставлять, - тихо, но яростно шептал Рон, со стуком опуская кулак на стол. - Если мы просто утрем сопли и перепишем эссе, этот хорек решит, что ему всё сойдет с рук.
Нападение на третьем курсе - это уже не глупые подколки. Он заслужил получить сдачи. Причем так, чтобы на всю жизнь запомнил.
Элис сидела напротив гриффиндорцев. Синяки под глазами, подчеркнутые вчерашней бессонной ночью, делали её бледное лицо еще более суровым.
Тёмно-красные волосы падали на лоб, и каждый раз, когда она вспоминала жжение магических чернил и торжествующий хохот Малфоя, внутри неё поднималась душная, темная волна.
- Я хочу, чтобы ему было так же паршиво, как было мне, - глухо произнесла Элис. В её голосе больше не было страха. Осталась только холодная, кристально чистая жажда расплаты. - Я устала прятаться. Если он понимает только силу и унижение, значит, он получит именно это.
Гарри, до этого молча крутивший в руках сломанное перо, поднял глаза. Его взгляд был серьезным.
- Малфой силен, когда за его спиной Крэбб, Гойл и авторитет его отца. Если лишить его этой опоры и выставить дураком перед всеми, он сломается. Гермиона, у тебя ведь есть идеи?
Гермиона тяжело вздохнула, прикусив губу. Её правильная натура протестовала против нарушения школьных правил, но, вспомнив вчерашний вид заплаканной, испачканной Элис, она решительно придвинула к себе чистый пергамент.
- Есть одна вещь, - заговорщически произнесла она, понижая голос до едва различимого шепота. - В книге по продвинутому зельеварению я нашла рецепт «Облака Истинного Позора». Это модифицированное заклятие, смешанное с летучим составом. Если незаметно подлить его в кубок Малфоя в Большом зале, а затем активировать простое заклинание слежения, над его головой сгустится невидимый туман.
Стоит ему только попытаться открыть рот, чтобы произнести очередную гадость или солгать, туман материализуется в липкую, пахучую болотную жижу, которая обольет его с ног до головы на глазах у всей школы. И никакое Тергео её не смоет минимум сутки.
- Мерлиновы штаны, Гермиона, это гениально! - Рон едва не подпрыгнул на стуле от восторга. - Он же шагу ступить не сможет, чтобы не опозориться! Весь Слизерин будет над ним ржать.
План был составлен. Последующие три дня превратились для Элис в сплошной марафон подготовки. Вместе с Золотой тройкой они втайне проносили ингредиенты в заброшенный туалет Плаксы Миртл. Элис сама помешивала зелье, чувствуя, как с каждым оборотом черпака её злость обретает материальную форму. Ей казалось, что эта месть - её единственный способ вернуть контроль над собственной жизнью, доказать себе и Малфою, что она больше не жертва.
Час Икс настал во вторник во время праздничного обеда. Большой зал гудел, сотни студентов весело переговаривались, звенели тарелки.
Драко Малфой, как обычно, восседал в центре слизеринского стола, вальяжно развалившись и громко рассказывая очередную историю, активно жестикулируя руками в дорогих кольцах.
Рон мастерски отвлек внимание слизеринцев, устроив небольшую потасовку со своим братом прямо у входа, а Гарри под мантией-невидимкой незаметно проскользнул к столу и капнул ровно три капли готового состава в серебряный кубок Драко с тыквенным соком.
Элис сидела за столом Когтеврана, не сводя глаз с Малфоя. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь в ушах тяжелыми ударами. Она видела, как Драко потянулся к кубку, сделал большой глоток и... ничего не произошло. Зелье было безвкусным.
Через минуту Малфой заметил Элис. На его лице тут же расплылась привычная, высокомерная ухмылка. Он поднялся со своего места, собираясь подойти к ней и снова отпустить какую-нибудь гадость перед всем залом.
- Эй, Эвери! - громко крикнул он, привлекая внимание окружающих. - Я смотрю, твоя мантия сегодня чистая. Нашла того, кто отстирал твои сопли, или...
Драко не успел договорить. План Гриффиндорцев сработал безупречно. Прямо над его платиновой головой с хлопком разорвался невидимый пузырь, и огромный ушат густой, смердящей болотной жижи кислотно-зеленого цвета обрушился на него. Жижа мгновенно залепила его идеально уложенные волосы, потекла по лицу, заливая глаза, рот, и намертво въелась в его дорогую отглаженную мантию.
Зал на секунду замер. А затем взорвался оглушительным хохотом. Смеялись гриффиндорцы, смеялись когтевранцы, даже некоторые слизеринцы не смогли сдержать смешков, глядя на то, как их главный аристократ превратился в дурно пахнущее болотное чудище.
Драко стоял посреди зала, тяжело дыша. Жижа капала с его носа, лицо под зеленой коркой пошло багровыми пятнами от ярости и дикого, звенящего унижения. Он судорожно пытался стереть гадость с глаз, его руки дрожали. Он выглядел... жалко. Беспомощно. Точно так же, как Элис в том темном коридоре несколько дней назад.
Гермиона и Рон под столом победно стукнулись кулаками, Гарри довольно улыбнулся. Все ждали, что Элис сделает финальный штрих - рассмеется ему в лицо или скажет что-то добивающее.
Элис смотрела на него. Она видела его трясущиеся губы, его растерянный, испуганный взгляд, который он пытался скрыть за злобой, видела, как от него отшатнулись даже его собственные друзья из-за жуткого запаха. И вдруг... внутри неё ничего не отозвалось.
Никакой радости. Никакого триумфа.
Вместо сладкого вкуса победы она почувствовала лишь горькую, липкую пустоту.
В её голове с пугающей ясностью промелькнула мысль: «Если я делаю это, то чем я лучше него?» Она вспомнила своего отца, который ломал её дома морально, вспомнила Малфоя, который ломал её в школе. Они все утверждали свою силу за счет чужой боли и унижения. И сейчас она стояла на той же самой дорожке. Она становилась такой же жестокой, такой же расчетливой, такой же пустой внутри.
Элис медленно поднялась со своего места. Улыбка исчезла с её лица. Она сделала несколько шагов вперед, выходя на середину зала и останавливаясь прямо перед тяжело дышащим Малфоем. Шум вокруг начал затихать - все ждали кульминации.
Драко уставился на неё сквозь зеленую жижу, его кулаки были сжаты до белизны суставов. Он ждал от неё удара. Ждал, что она растопчет остатки его гордости.
- Ну давай, Эвери, - прохрипел он, его голос сорвался. - Скажи это. Тебе ведь весело, да? Давай, добей!
Элис посмотрела на него - долго, пристально и удивительно зло. Но в этой злости не было желания продолжать драку. Это была злость человека, который принял сложное, но важное решение. Она сделала глубокий вдох и твердо произнесла, так, чтобы её слышал только он:
- Мне не весело, Малфой. Это мерзко.
Драко растерянно моргнул, не понимая, что происходит.
- Пусть это будет тебе уроком, - продолжила Элис, и её голос больше не дрожал от страха перед ним. - Мы могли бы довести тебя до того, что ты побоялся бы выйти из подземелий. Но я останавливаюсь. Я не стану опускаться до твоего уровня и делать то, что делал ты. Я не хочу причинять тебе боль просто потому, что могу. Я не ты, Драко. И никогда им не стану.
Она в последний раз взглянула на его испачканное лицо, развернулась и спокойным, размеренным шагом пошла к выходу из Большого зала. Она шла с прямой спиной, и в её движениях не было фальшивой маскировки - это была настоящая, выстраданная уверенность человека, который победил свой самый главный страх. Свой собственный гнев.
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. В глазах Гермионы читалось искреннее уважение - она поняла, какую внутреннюю победу сейчас одержала Элис. Тройка молча поднялась и пошла вслед за ней, оставляя зал позади.
Малфой остался стоять посреди притихшего зала. Жижа продолжала медленно стекать по его мантии, но он этого уже не замечал. Он смотрел вслед уходящей Элис, и внутри него происходило что-то странное.
Он ждал, что почувствует привычную, всепоглощающую ярость. Ждал, что захочет уничтожить её, отомстить, стереть в порошок. Но ярости не было. Обиды - тоже. Вместо этого в его груди, где-то под слоями высокомерия и чистокровной гордости, зашевелилось новое, незнакомое и удушающее чувство.
Это был стыд.
Ему впервые в жизни стало по-настоящему, до боли стыдно. Не за то, что он стоял весь в грязи перед всей школой. А за то, что эта девчонка, которую он годами втаптывал в грязь, оказалась бесконечно сильнее, благороднее и выше его. Она пощадила его эго просто потому, что была Человеком. И её финальный, спокойный взгляд обжег его душу гораздо сильнее, чем любая магия. Драко Малфой смотрел на закрывшиеся двери Большого зала, впервые осознавая, какую катастрофическую ошибку он совершил, объявив войну Элис Эвери.