Прорицания и предчувствия
Третий курс встретил Хогвартс проливным дождем и ледяным дыханием дементоров, замерших у ворот. Для Элис это время стало еще более замкнутым. Она выбрала новые предметы — Древние руны и Прорицания, надеясь, что там будет меньше шума.
На первом же уроке Прорицаний в душной башне профессора Трелони, пропитанной запахом хереса и сушеных трав, Элис поняла, что тишины не будет.
Слизерин снова был здесь. Драко Малфой сидел в низком кресле, вальяжно развалившись и с явным пренебрежением рассматривая свою чайную чашку.
— Сегодня мы заглянем в будущее через чайные листья! — пропела Трелони, кутаясь в свои многочисленные шали. — Объединитесь в пары и прочитайте судьбу друг друга.
Элис сидела за маленьким круглым столиком у самого окна. Она надеялась, что Луна, которая тоже была здесь, подсядет к ней, но Луну уже перехватил кто-то другой. В классе воцарилась суета, и через минуту Элис обнаружила, что единственное свободное место — рядом с ней.
Малфой, брезгливо отодвинув расшитую подушку, опустился в кресло напротив. Он выглядел так, будто делает одолжение всему этому кабинету.
— Опять ты, Эвери, — бросил он, даже не глядя на неё. — Надеюсь, в твоей чашке не будет чего-то столь же унылого, как твоя манера одеваться.
Элис молча пододвинула к нему свою чашку с остатками заварки. Она привыкла к его выпадам и научилась пропускать их мимо ушей.
— Читай, Малфой. Покончим с этим.
Драко нехотя заглянул в чашку. Он долго крутил её в руках, его пальцы в кольцах мелькали перед глазами Элис.
— Хм... Тут какая-то гора. Или это просто куча мусора? Скорее второе, — он усмехнулся. — А вот здесь... какая-то птица. Орел? Похоже, ты так и останешься запертой в своей башне до конца дней, обложенная книгами, которые никто не читает.
— Теперь моя очередь, — Элис забрала у него чашку.
Она всматривалась в темные чаинки на дне. Её взгляд стал сосредоточенным.
— Я вижу здесь... клетку, — тихо произнесла она. — Золотую, дорогую, но всё же клетку. И что-то острое. Похоже на шипы или на лезвие.
Драко мгновенно выхватил у неё чашку, его лицо на секунду лишилось своего привычного высокомерного выражения. Он нахмурился, вглядываясь в дно.
— Бред. Ты просто придумываешь всякую чушь, чтобы казаться умной, — он снова надел маску безразличия. — Моё будущее предопределено, Эвери. В нем нет места «клеткам». Я — Малфой.
— Статус — это тоже клетка, Драко, — Элис впервые назвала его по имени, и это прозвучало так странно в тишине кабинета, что он замер. — Ты просто еще не понял, как сильно она тебя сжимает.
Драко резко встал, задев стол, отчего чашки жалобно звякнули.
— Не смей читать мне нотации. Ты — девчонка из Когтеврана, которая боится собственной тени. Твои родители стесняются упоминать твоё имя в приличном обществе, — он наклонился ближе, его голос упал до опасного шепота. — Так что сиди в своем углу и не лезь не в своё дело.
Он развернулся и пошел к выходу, бросив чашку на стол так сильно, что она раскололась надвое. Элис смотрела на осколки. Её руки, как обычно, были ледяными, но внутри она чувствовала странный жар.
Весь остаток дня Малфой, если видел её в коридорах, громко смеялся и отпускал шуточки в сторону «пророчицы из башни», стараясь показать всем, как сильно его не задели её слова. Но Элис заметила, как он нервно поправляет манжеты рубашки каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались.
Она не считала его врагом. Враг — это кто-то достойный борьбы. Драко же был для неё лишь запутавшимся мальчишкой, который прятал страх за грубостью. А Драко... Драко ненавидел то, как она на него смотрела. Не со страхом, не с обожанием, как другие девочки, а с каким-то холодным пониманием. И это бесило его больше любого оскорбления.
После случая в башне Трелони Драко словно сорвался с цепи. Если раньше он ограничивался случайными смешками, то теперь его целью стало превратить жизнь Элис в бесконечный марафон унижений. Он знал её слабые места: её любовь к тишине и её статус «изгоя» в собственной семье.
Однажды в Большом зале, когда почтовые совы начали пикировать к столам, к Элис не прилетело ни одного письма — обычное дело. Драко, сидевший за соседним столом, громко, чтобы слышали все вокруг, произнес:
— Посмотрите-ка, Эвери снова забыли. Даже домашний эльф в их поместье, небось, брезгует писать той, кто променял подземелья на пыльную башню. Тебя вообще вычеркнули из завещания или просто ждут, пока ты сама исчезнешь?
Элис не подняла головы, продолжая резать свой тост, но её пальцы побелели. Она чувствовала, как по залу ползет шепот.
Издевательства стали жестче. Он поджидал её в коридорах с Крэббом и Гойлом, не давая пройти. Один раз, когда она возвращалась из библиотеки с высокой стопкой книг, Малфой будто случайно выставил ногу. Элис полетела на каменный пол, а её книги разлетелись по всему коридору.
— Ой, — картинно удивился Драко, глядя на неё сверху вниз. — Ты снова не справилась с гравитацией, Эвери? На метле летать не умеешь, ходить — тоже. Может, тебе стоит ползать? Это больше подходит твоему нынешнему положению.
Он наступил дорогим ботинком прямо на её раскрытый учебник по Древним рунам, оставляя грязный след на пергаменте. Элис смотрела на его ботинок, и внутри неё что-то, что годами копилось в тишине поместья Эвери, наконец треснуло. Это не была обида. Это была ярость, холодная и острая, как лед в её жилах.
Она медленно поднялась, не отряхивая мантию. Её взгляд, обычно тусклый и направленный в пол, теперь впился прямо в серые глаза Малфоя.
— Тебе так скучно жить, Драко? — её голос прозвучал удивительно ровно, без единого дрожания. — Весь твой мир крутится вокруг того, чтобы задеть тех, кто не обращает на тебя внимания. Ты напоминаешь мне заброшенную комнату: много пафоса, много пыли, но внутри — абсолютная пустота.
Смех Крэбба и Гойла мгновенно оборвался. Драко сузил глаза, его лицо вытянулось. Он не ожидал, что «тихоня» подаст голос, да еще и так хлестко.
— Что ты сказала? — прошипел он, делая шаг вперед.
— Ты слышал, — Элис не отступила ни на дюйм. Она чувствовала, как её ледяные ладони покалывает от адреналина. — Ты можешь пачкать мои книги, можешь распускать слухи, но ты никогда не станешь ни на каплю значимее в моих глазах. Для меня ты — просто шум. Назойливый, мелкий шум, который я скоро перестану замечать.
Она наклонилась, подняла испачканный учебник и, не оглядываясь, пошла прочь.
Это был первый раз, когда она не опустила голову. И хотя внутри всё дрожало, Элис впервые ощутила вкус собственной силы. Она поняла, что её тишина была её слабостью, но её ум может стать оружием.
Малфой стоял посреди коридора, глядя ей в спину. Его кулаки были сжаты. Он официально объявил её своим личным врагом. Теперь он не просто хотел над ней посмеяться — он хотел сломать её гордость, которая внезапно оказалась крепче, чем он думал.
До конца недели он успел заколдовать её сумку так, что из неё высыпались все перья, и подстроить «несчастный случай» на уроке Заклинаний, из-за которого её мантия окрасилась в ярко-розовый цвет. Но чем больше он издевался, тем прямее становилась спина Элис. Она перестала прятаться за стеллажами в библиотеке. Она начала смотреть ему в глаза каждый раз, когда они проходили мимо.
Война была объявлена. И если Драко думал, что победит за счет своего высокомерия, он сильно ошибался. Элис Эвери начала учиться кусаться в ответ.