Хогвартс

​Платформа 9 ¾ пульсировала жизнью, криками и свистом паровоза, но для Элис этот шум существовал словно за толстым слоем стекла. Она стояла чуть поодаль от основной толпы, пряча подбородок в высокий воротник пальто. Пока другие дети обнимались и давали обещания писать каждый день, Элис просто ждала. Её прощание с родителями прошло еще дома, в холодном и пустом холле поместья - сухое рукопожатие отца и едва заметный кивок матери. Семья Эвери не любила публичных сцен.

​Она не посещала светские рауты, на которые её пытались вытащить родители, и не знала лично никого из сверстников. Имена Малфоев, Блэков или Ноттов были для неё лишь строчками в генеалогических древах, которые она изучала в библиотеке, пока другие дети учились летать на метлах.

​Тихо проскользнув в вагон, Элис нашла самое дальнее купе. Она надеялась провести эти несколько часов в одиночестве, глядя, как сменяются пейзажи. Когда поезд тронулся, она наконец позволила себе расслабиться и достала из сумки книгу в тяжелом кожаном переплете. Чтение было её единственным способом сбежать от реальности, где от неё требовали быть «достойной наследницей».

​В какой-то момент дверь купе приоткрылась. На пороге возник светловолосый мальчик, чей вид так и лучился самодовольством, а за его спиной маячили двое покрупнее. Элис даже не подняла головы от страницы.

- Здесь занято? - голос мальчика звучал требовательно.

Элис молча, не проронив ни слова, перевела взгляд на окно, всем своим видом показывая, что диалога не будет. Блондин фыркнул, что-то невнятно пробормотал про «странных первокурок» и скрылся в коридоре, даже не узнав в тихой девочке представительницу одного из самых мрачных родов Британии. Элис выдохнула. Ей не хотелось начинать школьную жизнь с пустой болтовни.

​Путешествие в лодках через Черное озеро показалось ей самым спокойным моментом в жизни. Огромный замок, светящийся в темноте, внушал не страх, а скорее любопытство. В лодке с ней сидела девочка, которая всю дорогу пыталась поймать руками озерные брызги, и мальчик, который судорожно сжимал в руках жабу. Элис молчала, разглядывая свои руки - в тусклом свете фонарей её кожа казалась совсем бледной, почти прозрачной. Она коснулась пальцами лица, машинально проверяя маленькую точку - родинку под губой, - словно убеждаясь, что она всё еще та же самая Элис, а не кто-то другой.

​Замок встретил их прохладой камня. Огромный зал был наполнен шепотом, но Элис чувствовала себя невидимкой. Когда профессор Макгонагалл начала вызывать учеников, она старалась не смотреть на стол Слизерина, где уже сидел тот самый блондин из поезда, окруженный вниманием.

​- Эвери, Элис!

​Шепот в зале стал громче. Фамилия Эвери была слишком известной, чтобы её проигнорировать. Она медленно прошла к табурету, чувствуя на себе сотни взглядов. Шляпа оказалась тяжелой и пахла пылью веков.

​«Интересно...» - раздался тихий голос прямо в её голове. - «Я ждал тебя на другом факультете, Элис Эвери. Твои предки проложили четкую тропу. Но ты... ты не любишь тропы, верно? Ты предпочитаешь прятаться в тишине библиотек и искать ответы там, где другие ищут власть».

​«Я просто хочу, чтобы меня не трогали», - подумала Элис, крепко зажмурившись.
​«Тишина - это союзник ума. Ты не жаждешь признания, ты жаждешь понимания основ. Слизерин даст тебе величие, но Когтевран даст тебе покой и истину... Что ж, пусть будет так».

​- КОГТЕВРАН! - выкрикнула Шляпа.
​На секунду в зале стало неестественно тихо. За столом Слизерина кто-то даже уронил вилку. Эвери в синем? Это казалось ошибкой, нарушением многовекового порядка.

​Элис встала, чувствуя, как прядь каштановых волос выбилась из прически и упала на лицо. Она не стала её поправлять. Совершенно спокойным шагом она направилась к столу, над которым висели синие знамена с орлом. Ей было плевать на традиции. Впервые за одиннадцать лет она почувствовала, что клетка, в которую её заперли родители, начала открываться.

​Сев на край скамьи, она оказалась рядом с той самой девочкой из лодки, которая теперь с интересом разглядывала её галстук.

- У тебя очень холодный взгляд, - серьезно сказала девочка. - Наверное, тебе часто снятся зимние сны. Я Луна, кстати.

- Элис, - коротко ответила она, и впервые за вечер в её голосе проскользнула тень облегчения.
​Ей предстояло еще многое узнать, но одно она знала точно: в этой школе она не собирается быть просто «одной из Эвери».

Пир в Большом зале проходил мимо неё. Пока другие первокурсники взахлеб обсуждали движущиеся лестницы и живые портреты, Элис медленно помешивала тыквенный сок в своем кубке. Она чувствовала на себе взгляды - тяжелые, недоуменные. С соседнего стола, где сидели Слизеринцы, доносился приглушенный смех. Она не оборачивалась, но кожей ощущала, как её имя перекидывают из уст в уста, словно бракованную монету.

​Когда ужин подошел к концу, староста Когтеврана - высокий юноша с идеально начищенным значком - повел их к башне. Путь казался бесконечным: мимо рыцарских доспехов, которые скрипели им вслед, и через узкие винтовые лестницы.

​- Наша гостиная не открывается паролем, - объяснял староста, когда они остановились перед дверью без ручки, на которой красовался бронзовый орел. - Вам нужно ответить на вопрос. Если ответите неверно - придется ждать того, кто окажется мудрее. Это учит нас терпению.

​Орел шевельнулся и проскрежетал:

- Куда уходят забытые вещи?

​Толпа первокурсников замялась. Кто-то предположил, что в мусор, кто-то - что в подземелья. Элис стояла в самом хвосте, спрятав ледяные ладони в длинные рукава мантии. Она не хотела привлекать внимание, но пауза затягивалась.

​- В небытие, - негромко произнесла она. - То есть, во всё сущее.

​Орел качнул головой, и дверь плавно открылась. Элис вошла внутрь одной из первых, стараясь не смотреть на удивленных однокурсников. Гостиная Когтеврана была наполнена воздухом и светом луны, струящимся из высоких окон. Круглая комната с книжными шкафами до потолка и мягкими синими креслами показалась ей местом, где можно наконец-то перестать задерживать дыхание.

​В спальне для девочек её ждала большая кровать с пологом из тяжелого синего бархата. Элис начала распаковывать чемодан, стараясь не шуметь. Её соседки по комнате - пара девочек, которые, кажется, уже успели подружиться, - оживленно шептались о том, какие предметы будут самыми сложными.

​- Элис, верно? - одна из них, кудрявая девочка по имени Падма, подошла ближе. - Твоя фамилия... ты ведь из тех самых Эвери? Мой папа говорил, что вся ваша семья училась на Слизерине уже лет двести.

​Элис замерла, сжимая в руках смену одежды. Она не хотела этого разговора.

- Шляпа посчитала иначе, - коротко ответила она, не оборачиваясь. Она присела на край кровати и коснулась пальцами родинки под губой, глядя в окно на темный лес. Ей не хотелось объяснять, что она чувствует себя предательницей и победительницей одновременно.

​Когда свечи были погашены, и в комнате воцарилась тишина, Элис долго не могла уснуть. Она прислушивалась к шуму ветра, который бился в окна высокой башни. В поместье Эвери всегда было тихо, но это была тяжелая, давящая тишина. Здесь же замок словно дышал вместе с ней.

​Она вытянула руку из-под одеяла. Даже в теплой постели её пальцы оставались холодными. Завтра начнутся занятия. Завтра ей придется столкнуться с профессорами, которые знали её отца, и с учениками, которые будут ждать от неё подвоха. Но, засыпая, Элис впервые за долгое время подумала о том, что каштановый цвет её волос теперь будет смотреться на синем фоне гораздо лучше, чем на зеленом.

​Где-то далеко внизу, в подземельях, сейчас наверняка кипели споры о её «неправильном» распределении, но здесь, в высокой башне среди звезд, ей было всё равно. Она была Элис. Просто Элис, которая наконец-то нашла место, где можно быть тихой и при этом не быть одинокой.