Глава 41: Забытое эхо

Прошло две недели с того знакового стрима в Майнкрафте. Рина и Леха продолжили свою «дружескую» линию в эфирах. Они стримили вместе, общались в дискорде, их шутки оставались такими же пошлыми и «элитными», но теперь между ними висела невидимая, но прочная табличка «Только друзья». По крайней мере, они сами в этом убеждали себя и всех вокруг.

И вот настал день рождения Вадима. Снова Дубай. Снова огромный коттедж с бассейном, набитый стримерами до отказа. Дежавю было настолько сильным, что у Рины на мгновение перехватило дыхание, когда они зашли внутрь. Та же тусовка, те же крики, тот же запах хлорки и дорогого алкоголя.

Как и в прошлый раз, многие вели стримы, превращая вечеринку в гигантское реалити-шоу. Рина сначала держалась в стороне, но общая атмосфера безумия и пара бокалов шампанского сделали свое дело. Она расслабилась, смеялась, общалась со всеми.

И, как по злому року судьбы, ее постоянно заносило в сторону Лехи. Они оказывались рядом у бара, потом случайно сталкивались у бассейна, потом их усаживали рядом за одним столом. И каждый раз их тихий, отдельный от всеобщего гама мирок притягивал взгляды и камеры.

В какой-то момент кто-то из гостей включил музыку погромче. Леха, уже изрядно веселый, что-то кричал Рине на ухо, чтобы перекрыть шум. Она, чтобы расслышать, leaned closer, и их головы почти соприкоснулись. Она что-то ответила, он рассмеялся своим громоподобным смехом, а она, хихикая, толкнула его в плечо. Это было так естественно, так по-старому... Камера Ромы, транслировавшая общий план, поймала этот момент. Чат тут же взбеленился.

Позже, ближе к ночи, они оказались одни на веранде, в тени, под звездами. Шум вечеринки доносился приглушенно. Они стояли, прислонившись к перилам, и тихо разговаривали о чем-то своем. О том, как изменилась тусовка, о глупых мемах, о планах.

И вот, в середине фразы, Леха замолчал и посмотрел на нее. По-настоящему посмотрел. Не как друг на друга, а так, как смотрел раньше. Его взгляд был темным, серьезным, полным какого-то немого вопроса.

«Риночка...» — прошептал он, и ее имя на его языке прозвучало как признание.

Она не ответила. Не смогла. Она просто смотрела на него, чувствуя, как старые, знакомые щипцы сжимают ей сердце.

Он медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми. Она замерла, не в силах пошевелиться.

И тогда он наклонился и поцеловал ее.

Это был не дружеский чмок. Это был долгий, глубокий, полный тоски и незаживших ран поцелуй. Поцелуй, который стирал все эти месяцы разлуки, все обиды, все слова «только друзья». Рина ответила ему с той же стремительностью, ее руки сами впились в его волосы, притягивая его ближе.

Они забыли обо всем. О вечеринке, о камерах, о чатах, о своих же собственных обещаниях. В этот момент существовали только они двое и это всепоглощающее, невыносимое желание.

В этот самый момент мимо веранды проходил Вадим с телефоном в руке, случайно направляя камеру в их сторону. Он не сразу понял, что происходит, но чат в его стриме взорвался мгновенно. Он резко опустил телефон, но было поздно. Нарезка «Леха и Рина ЦЕЛУЮТСЯ на дне рождения Вадима» уже улетела в сеть.

Сами виновники скандала ничего не заметили. Они разомлели, тяжело дыша, упершись лбами друг в друга.

«Бля...» — выдохнул Леха, его голос был хриплым от желания. — «Я так по тебе скучал, зая...»

«И я...» — прошептала она, и в ее голосе слышались слезы. — «Я думала, что смогу... но не могу...»

Вопрос о комнатах решился сам собой. Их молча уложили в одну из последних свободных спален — ту самую, в которой они провели свою первую дубайскую ночь год назад. Ирония судьбы была безжалостной.

Дверь закрылась. Они остались одни в тишине, нарушаемой лишь биением их сердец. Прошлое и настоящее сплелись в тугой узел.

---

Он повернулся к ней, и в его глазах горел уже не вопрос, а приказ, смешанный с мольбой. Он подошел, и на этот раз его поцелуй был не нежным, а жадным, почти яростным. Он был полон голода — голода по ее коже, ее дыханию, ее стонам, по всему тому, что он пытался забыть и не смог.

Его руки стянули с нее платье, его губы обжигали ее шею, плечи, грудь. Она отвечала ему с той же дикой страстью, срывая с него рубашку, впиваясь ногтями в его спину, прижимаясь к нему так близко, как будто хотела раствориться.

Они рухнули на кровать, и мир сузился до размеров этого матраса, до запаха его кожи, смешанного с ее духами, до звуков их тяжелого дыхания. Не было больше ни обид, ни претензий, ни мыслей о завтрашнем дне. Было только всепоглощающее сейчас.

Когда он вошел в нее, они оба застонали — он низко и сдавленно, она — громко и прерывисто. Это было не просто соединение тел. Это было падение в пропасть, в которую они боялись смотреть все эти месяцы. Каждое движение было одновременно и болью, и исцелением, и памятью, и обещанием.

Он двигался с такой силой, будто хотел стереть в порошок все время, проведенное врозь. А она принимала его, отвечая каждым мускулом, каждым вздохом, каждым криком, который он вырывал из ее горла поцелуями.

Они не говорили. Говорили их тела. Говорили их руки, вцепившиеся друг в друга. Говорили их губы, которые не могли насытиться. Это был разговор на языке, который они забыли, но их плоть помнила.

Когда волна накрыла ее, она закричала, вцепившись в него, и почувствовала, как его тело напряглось в ответ, и он, с глухим стоном, излился в нее. Они замерли, сплетенные, облитые потом, их сердца бешено колотились в унисон.

Он рухнул на нее, тяжелый и безвольный. Они лежали так несколько минут, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к тому, как их дыхание постепенно выравнивается.

Первым заговорил он, его голос был глухим шепотом прямо у ее уха.
«Что мы сейчас сделали, зая?»
«Не знаю... — она провела рукой по его мокрой спине. — Но... я не жалею».
«Я тоже, — он поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Бля, я тоже ни капли не жалею».

Он перевернулся на бок, увлекая ее за собой, и прижал к себе. Они лежали в темноте, и за окном сияли огни Дубая — те же самые, что и год назад.

«Значит, «только друзья» — это провалившийся эксперимент?» — тихо спросила она.
«Похоже, что да, — он хрипло рассмеялся. — Похоже, мы обречены быть чем-то большим. Даже если это больно, сложно и чертовски безумно».

Она прижалась к его груди, слушая стук его сердца. Страх никуда не делся. Сомнения остались. Но в тот момент, в той комнате, под теми же самыми звездами, они были просто двумя людьми, которые не смогли жить друг без друга. И, возможно, на этот раз они найдут в себе силы сделать это правильно. Или снова сожгут все дотла. Но этой ночью им было все равно. Этой ночью они были просто Лехой и Ринной. Снова вместе.

________________________________

тгк: Rinstorry 🌹