Глава 32: Эхо урагана
Прошло еще полгода. Полгода тишины, упорядоченного графика и стримов, где царила почти медитативная атмосфера. Но что-то в Рине булькало и просилось наружу. Подавленная, загнанная вглубь энергия, которую она когда-то впитывала от Лехи, как губка, начала искать выход.
Сначала это были мелкие срывы. Во время прохождения особенно сложного хоррор-хита она не сдержала пронзительного визга, переходящего в отборный мат: «ААА! БЛЯДЬ! ОН МЕНЯ СЪЕЛ, СУКА!» Чат, привыкший к ее сдержанности, на секунду замер, а потом взорвался восторженными донатами. «РИНА ОЖИЛА!» — кричали они.
Ее будто прорвало. Следующий стрим она начала с громкого: «ЧТО ЗА ХУЙНЯ ТВОРИТСЯ, РЕБЯТА, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МОЙ ЕБУЧИЙ СТРИМ!» Голос срывался на хрип, глаза горели. Она вела себя как одержимая, орала на монстров, разносила виртуальные уровни в щепки и материлась так, что чат плакал от смеха.
Это было уже не просто копирование. Это было ее собственное, выстраданное безумие. Если Леха был ураганом по натуре, то Рина стала искусственным штормом, сознательно выпущенным на волю. Ее шутки стали резче, острее, порой циничными. Она троллила чат, троллила гостей, устраивала абсурдные челленджи. Она стала той, кого когда-то боялась стать — громкой, хаотичной, порой неприятной.
Ее популярность взлетела до небес. Новые зрители, жаждавшие жесткого, бескомпромиссного контента, хлынули на ее канал толпами. «РИНА — КОРОЛЕВА ТРЭША!» — писали они. Старые фанаты, те, кто любил ее тихой и уютной, потихоньку уходили, качая головами.
Вадим наблюдал за этим с нарастающей тревогой. Однажды, после особенно громкого эфира, где она с искаженным от крика лицом громила виртуальный город, он зашел к ней в комнату.
«Рина, с тобой все в порядке?» — спросил он прямо, без предисловий.
«Абсолютно! — она повернулась к нему с неестественно широкой улыбкой. — Чат в восторге, цифры растут. Что еще нужно?»
«Ты не выглядишь счастливой. Ты выглядишь… измотанной».
«Это называется работа, Вадь! — она резко отодвинула клавиатуру. — Я нашла свою нишу. То, что работает. Разве не этого ты хотел? Чтобы я встала на ноги?»
«Я хотел, чтобы ты была счастлива, — тихо сказал он. — А ты словно ведешь какую-то войну. С кем?»
Она не ответила, лишь отвернулась к монитору, где еще мигали поздравления с рекордным онлайном.
В тот вечер она полезла в клипсы своего стрима. Смотрела на свое искаженное криком лицо, на свои дикие глаза. И не узнавала себя. Это была карикатура. Маска, которую она надела, чтобы скрыть боль. Эхо чужого урагана, которое теперь разносило ее изнутри.
Дошла до момента, где она, уворачиваясь от босса, прохрипела в микрофон фразу, которую тысячу раз слышала от него: «Да я тебя, мудило, наизнанку выверну!»
И тут ее осенило. Она не стала безумной, как Леха. Она стала его пародией. Его тенью, которая кричала в пустоту, пытаясь заполнить его отсутствие этим шумом. Она строила свою новую жизнь не из кирпичиков, а из обломков его характера.
Она выключила компьютер и села в темноте. Громкая, оглушительная тишина снова накрыла ее с головой. Но на этот раз она была не пустой. Она была полна осознания того, что, сбегая от прошлого, она стала его заложницей. Она носила его маску, думая, что нашла себя. А нашла лишь самое горькое и ядовитое эхо.