Глава 12: Исповедь
Неделю после того вечера на кухне Рина прожила в состоянии перманентного, щемящего напряжения. Каждый звук за дверью ее комнаты, каждый шаг Вадима в коридоре заставлял ее вздрагивать. Она ловила на себе взгляд брата за завтраком — спокойный, оценивающий, — и ей хотелось провалиться сквозь землю. Леха, чувствуя ее состояние, не давил, но его присутствие стало еще более ощутимым. Он чаще заходил, будто по делу, его взгляд искал ее, и в его глазах читалась та же тревога, смешанная с решимостью.
Наконец, Рина не выдержала. Она понимала, что эта неопределенность съедает ее изнутри. После утреннего стрима, когда Вадим вышел из своей комнаты с чашкой кофе и уселся на диван с телефоном, она подошла к нему, сжимая в руках свой pod до побеления костяшек.
«Вадь, можно поговорить?» — ее голос прозвучал неестественно тонко.
Он поднял на нее взгляд, отложил телефон. «Говори. Что-то случилось?»
Она села напротив, на краешек кресла, не в силах смотреть ему в глаза. «Я… о Дубае. И не только».
Вадим молча ждал, его лицо было невозмутимым. Эта его способность — слушать, не проявляя эмоций, — всегда и пугала, и успокаивала ее одновременно.
«Ты, наверное, уже все понял, — начала она, запинаясь. — Мы с Лехой… это не просто стрим-хайп. И не просто флирт». Она сделала глубокий вдох. «Между нами что-то есть. Серьезное».
Она рискнула посмотреть на него. Его выражение не изменилось.
«Я так и думал, — наконец произнес он ровным голосом. — Слишком уж старательно вы изображали «просто друзей» после возвращения. И не только после».
Рина покраснела, вспомнив их ночь на кухне. «Мы не хотели… я не хотела тебя расстраивать. Или создавать неловкость. Вы же друзья».
«Мы друзья, — подтвердил Вадим. — И именно поэтому я хочу спросить тебя как брат, а не как его друг. Ты уверена в своих чувствах? Ты понимаешь, с кем связываешься?»
Вопрос повис в воздухе, тяжелый и прямой.
«Что значит «с кем»? — нахмурилась Рина. — Я знаю Леху. Я знаю, что он громкий, иногда пошлый, вспыльчивый…»
«И импульсивный, — добавил Вадим. — И живущий в режиме нон-стоп. Его жизнь — это постоянный хаос, стримы, толпы людей. Ты ко всему этому готова? Ты, которая любит тишину и порядок? Которая может неделю не выходить из дома?»
Его слова били точно в цель. Она и сама задавала себе эти вопросы.
«Я не знаю, готова ли, — честно призналась она. — Но когда я с ним… этот хаос становится не таким страшным. Он становится… моим хаосом. А тишина с ним — она другая. Она не давит».
Вадим внимательно смотрел на нее, и в его глазах что-то смягчилось.
«Он тебя ценит? — спросил он уже другим тоном. — Уважает? Я имею в виду не на камеру».
Вспомнилось все. Как он взял вину за разбитый монитор. Как защитил ее от назойливого папарацци. Как смотрел на нее утром в Дубае. Как прошептал «Я хочу все запомнить».
«Да, — тихо, но уверенно сказала Рина. — Ценит. И уважает. Я это чувствую».
Вадим тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана и провел рукой по лицу. «Я не буду тебе читать лекций, Рина. Ты взрослая. И ты права — Леха хороший парень. В глубине души. Но его жизнь… — он покачал головой. — Ты должна быть готова, что ваши отношения всегда будут на виду. Что каждый ваш шаг, каждая ссора, каждое нежное слово тут же станет достоянием общественности. Это тяжело. Очень».
«Я знаю, — прошептала она. — Но, кажется, он стоит того».
Они помолчали. Вадим снова взял свой остывший кофе.
«Ладно, — сказал он наконец. — Я не буду вмешиваться. Но если он тебя хоть в чем-то обидит…»
«Ты его убьешь, я знаю, — она с облегчением улыбнулась. — Он этого и сам боится».
«И правильно боится, — Вадим встал. — И чтобы в моей ванной больше никаких… разборок. У меня там зубные щетки хранятся».
Рина сгорела со стыда. «Вадь!»
Он усмехнулся, первый раз за весь разговор, и ушел к себе, оставив ее одну в гостиной с разрядившимся от нервов pod-ом и чувством огромного облегчения.
Через пять минут в ее телеграме пришло сообщение.
Леха: Ну что? Я жив еще? Или мне уже искать убежище в Черногории?
Она рассмеялась сквозь подступавшие слезы.
Рина: Жив. Более-менее. Можешь приходить. Только зубную щетку свою захвати. На всякий случай.
Ответ пришел мгновенно.
Леха: Уже бегу, зая. То есть, Риночка.
Она сидела на диване, прислушиваясь к стуку своего сердца, которое наконец-то билось ровно и спокойно. Самый страшный разговор был позади. Впереди были неизвестность, публичность, сложности. Но впереди был ОН. И теперь — с молчаливого благословения ее брата. Это значило для нее больше, чем она могла выразить. Дверь в новую жизнь была официально открыта.