Глава 6: Утро после
Солнце, пробивавшееся сквозь жалюзи, разбудило Рину. Первое, что она почувствовала, — это приятная тяжесть в мышцах и смутное, теплое ощущение счастья, разлитое по всему телу. Потом память вернулась к ней яркой вспышкой: балкон, отражение в зеркале, его смех, его рука на ее плече, и… тот поцелуй. Не быстрый, украдкой, а настоящий, долгий, среди немытой посуды, пахнущий чесноком и чем-то еще, что было только их.
Она потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Экран был завален уведомлениями. Десятки сообщений в Telegram, упоминания в Twitter, комментарии под ее последним постом. Она не стала их читать. Вместо этого она открыла чат с Лехой. Их последнее сообщение было отправлено им глубокой ночью, уже после того, как он ушел к себе.
Леха (02:17): Спи, зая. Сегодня было нечто.
Леха (02:18) : Даже не пытайся это отрицать.
Она улыбнулась, прижимая телефон к груди. «Зая». Теперь это слово звучало иначе. Оно было не просто стримерской шуткой, не кокетливой игрой для чата. Оно стало ее именем. Его именем для нее.
Она набрала ответ.
Рина (10:23): Не отрицаю.
Ответ пришел почти мгновенно,будто он ждал.
Леха (10:23): Уже встала,котя?
Рина (10:24): Встала. А ты?
Леха (10:24): Я уже давно. И голодный. И без завтрака.
Она рассмеялась. Это была не просьба, а самое настоящее, замаскированное под шутку приглашение. Вызов.
Рина (10:25): У нас тут вчерашняя карбонара осталась. Разогреть?
Леха (10:25): Только если ты будешь меня кормить с ложки. Шучу. Или нет. Уже бегу.
Рина вскочила с кровати, наскоро приведя себя в порядок. Надевать стримерский макияж не было ни сил, ни желания. Она осталась в своих пижамных шортах и старой, растянутой худи Вадима. Это было ее. Настоящая.
Из комнаты брата доносился стук клавиатуры. Вадим, похоже, уже вовсю работал. Она постучала и зашла.
«Доброе утро», — сказала она осторожно.
Он оторвался от монитора, снял наушник. Его взгляд был усталым, но спокойным. «Утро. Как самочувствие после вчерашнего… апокалипсиса?»
«Нормально», — она почувствовала, как снова краснеет. «Ты не против, если… Леха зайдет? Завтракать».
Вадим тяжело вздохнул, но в углах его губ дрогнула улыбка. «Рина, вы уже в трендах по полной программе. Что я могу сделать? Запретить? Только хуже будет. Веди своего кролика, только чтобы посуду после себя помыл».
«Он не кролик», — фыркнула она, но сердце ее пело. Брат не был против. Это было главное.
Когда раздался звонок в дверь, ее сердце снова заколотилось, но на сей раз от предвкушения. Она открыла. На пороге стоял Леха. Он тоже был в простой домашней одежде — спортивные штаны и футболка, волосы всклокочены. В руках он держал два стаканчика с кофе.
«Привет, зая, — его голос был хриплым от утра, но от этого еще более бархатным. — Нес тебе латте. Хотя, после вчерашнего, наверное, ты и так на кофеине».
Она взяла стаканчик, их пальцы соприкоснулись. «Спасибо. Проходи».
Он переступил порог, и дверь закрылась. Они остались одни в прихожей, в утренней тишине, нарушаемой только мерным стуком клавиатуры из комнаты Вадима.
Леха поставил свой кофе на полку и посмотрел на нее. Весь его наигранный стримерский пафос куда-то испарился. Остался просто парень, который смотрит на девушку, которую только что поцеловал.
«Ну, здравствуй», — сказал он тихо.
«Здравствуй», — ответила она.
Он сделал шаг вперед. Она не отступила. Он медленно, давая ей время отстраниться, прикоснулся к ее щеке, проводя большим пальцем по коже под глазом.
«Ты не представляешь, как я боялся, что ты утром передумаешь. Скажешь, что это была ошибка, хайп, все дела».
«А это не хайп?» — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
«Для чата — хайп, — честно ответил он. — Для меня… для меня это похоже на что-то другое. Более долгоиграющее».
Он наклонился и поцеловал ее. Это был не страстный, вчерашний поцелуй, а нежный, исследующий, утренний. Поцелуй-обещание.
Раздался кашель из коридора. Они отпрянули друг от друга. В дверях своей комнаты стоял Вадим с пустой кружкой в руках.
«Я просто за чаем, — deadpan-ом произнес он. — Продолжайте. Только, ради бога, не на моей любимой кухонной столешнице».
Леха рассмеялся, а Рина сгорела со стыда. Но стыд этот был приятным, смешанным с облегчением и счастьем.
«Пойдем, кормить тебя буду, ненасытный, — сказала она, беря его за руку и ведя на кухню. — Но предупреждаю, с ложки — это перебор».
«Ничего, — он уселся на барный стул, смотря на нее, как зачарованный. — Я подожду. У меня впереди, надеюсь, целая жизнь, чтобы приучить тебя к этой мысли».
Рина, стоя у плиты и разогревая сковороду, почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. «Целая жизнь». Это звучало не как шутка. Это звучало как самое серьезное и самое пугающее предложение, которое она когда-либо слышала. И самое желанное.
А на столе ее телефон продолжал мигать уведомлениями. Где-то там, в цифровом мире, бушевали страсти, обсуждался «поцелуй в отражении», строились теории и плодились мемы. Но здесь, на их кухне, пахнущей кофе и вчерашней пастой, начиналась новая, настоящая жизнь. И она обещала быть куда интереснее любого стрима.