Глава 31: Новая нормальность
Тишина стала ее новым спутником. Сначала она была оглушительной, давящей, наполненной эхом его смеха и призраками его привычек. Рина ловила себя на том, что по утрам инстинктивно ставила две чашки для кофе, а вечером прислушивалась к шагам за дверью. Но с каждым днем призраки бледнели, а эхо затихало.
Ее стримы постепенно обретали новую форму. Она перестала быть «той самой Риной из того самого дуэта». Она стала просто Рин — стримершей, которая играет в игры, болтает с чатом и иногда приглашает в коллабы Дашу или других подруг. Ее аудитория менялась: уходили те, кто приходил только за шиппингом, оставались те, кому была интересна она сама.
Это было трудно. Невероятно трудно. Приходилось заново учиться быть интересной одной, без его безумной энергии, которая заряжала все вокруг. Она экспериментировала с контентом — запустила рубрику с разбором косметики, стала чаще стримить инди-игры. И понемногу это начало работать. Ее чат стал ее маленькой, но преданной цифровой семьей.
Однажды она стримила прохождение уютной симуляции фермы. Было спокойно, она что-то строил, а чат лениво переписывался. И вдруг пришел донат с сообщением от анонимного пользователя: «У тебя очень уютный стрим. Как в той игре, где вы дом строили».
Рина замерла на секунду, пальцы зависли над клавиатурой. Она знала, о чем он. О том самом первом совместном выживании в Майнкрафте, с его пошлыми шутками про «общую кровать». Она сделала глубокий вдох и выдох, заставив себя улыбнуться.
«Спасибо за донат! — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Да, очень уютная игра. Рекомендую».
Она продолжила стрим, но внутри все сжалось в комок. Это было как прикоснуться к старому шраму — уже не больно, но очень ощутимо.
Леха, тем временем, казалось, жил в режиме нон-стоп. Его стримы стали еще более безумными, насыщенными эвентами, коллабами с новыми людьми. Он был везде — мемы с его новыми выходками снова заполонили интернет. Он выглядел таким же неугомонным и беззаботным, как и раньше. Но те, кто знал его давно, возможно, могли бы заметить, что его смех стал чуть более резким, а глаза чуть более уставшими, когда он думал, что камеры выключены.
Они ни разу не пересеклись — ни в онлайне, ни в офлайне. Сербия внезапно стала достаточно большой для двоих людей, которые когда-то не могли провести и часа друг без друга. Рина знала от Вадима, что Леха переехал в другой район, ближе к Роме. Казалось, они проложили между собой четкую, невидимую, но непреодолимую границу.
Как-то раз Рина разбирала старые вещи в шкафу и наткнулась на его толстовку — ту самую, черную, в которой он так часто стримил. Она пролежала в самом дальнем углу, забытая им при переезде. Она взяла ее в руки. Ткань все еще хранила едва уловимый запах его духов, смешанный с запахом сигарет.
Она просидела с ней на полу несколько минут, прижимая к себе сверток из прошлой жизни. Потом подошла к окну, распахнула его и вытряхнула толстовку, словно пытаясь вытрясти из нее память. Пылинки закружились в потоке холодного воздуха. Запах быстро выветрился.
Она аккуратно сложила вещь, упаковала в коробку и отнесла на балкон, к другим вещам, которые ждали, когда их либо выбросят, либо отдадут на благотворительность.
Возвращаясь в комнату, она почувствовала не боль, а странное, щемящее облегчение. Это был еще один шаг. Шаг вперед, в ее новую, тихую, самостоятельную жизнь. Жизнь, в которой не было места урагану по имени Леха, но в которой по-прежнему было место для нее самой. И, возможно, этого было достаточно. По крайней мере, сейчас.