Глава 20 - дом, который помнит

дверь не пришлось открывать — она стояла чуть приоткрытой, будто меня ждали, и я не могла понять, что страшнее: шагнуть внутрь или остаться снаружи, под взглядом женщины, которая по-прежнему стояла через дорогу и ни на секунду не отводила глаз.

я толкнула створку и вошла.

внутри пахло сыростью и чем-то знакомым — запах старой мебели, выцветших ковров, пота, слез, того, что всегда остаётся в стенах, даже когда люди уходят. свет был тусклый, как будто лампочка вот-вот перегорит, и в нём пыль висела не облаками, а живыми существами, будто каждая крупинка двигалась сама по себе, медленно и целенаправленно.

коридор был узким, стены серыми, и я сразу ощутила чувство, которого давно не испытывала: как будто я не гость здесь, а пленник, и дом знает это лучше меня. нитка на запястье дрожала, не натянулась и не ослабла, просто вибрировала едва заметно, словно сердце дома билось в такт моему.

первую дверь я открыла осторожно. внутри оказалась детская комната. моя детская комната. кровать, на которой когда-то лежали игрушки, маленький шкаф, обклеенный наклейками, которые я давно забыла. и на полу — кукла, та самая, которую я помнила, с отколотой рукой и спутанными волосами. но лицо куклы изменилось: вместо пустого пластика на меня смотрели человеческие глаза, полные страха, и рот был приоткрыт, словно в беззвучном крике.

я выронила куклу, и она упала, раздавшись звуком не пластмассы, а чего-то мягкого и влажного, словно падал кусок мяса. сердце ударило в горло, я отшатнулась, закрыла дверь и прижалась к стене, но коридор теперь был длиннее, чем раньше. он тянулся, уходил вдаль, и в нём появлялись новые двери, которых не было секунду назад.

я пошла вперёд, чувствуя, что выбора нет, и открыла вторую дверь. там была кухня. наша старая кухня, но посуда стояла не на месте, вся раковина была завалена тарелками, из которых сочилась тёмная жидкость. я подошла ближе и поняла, что это не вода, не остатки еды — это густая, вязкая кровь, а на дне каждой тарелки лежали глаза. десятки глаз, открытых, неподвижных, и все они смотрели прямо на меня.

я захлопнула дверь, задыхаясь, и услышала, как коридор за моей спиной медленно закрывается, поглощая путь обратно. теперь у меня не было дороги назад.

я сделала ещё несколько шагов, и впереди показалась третья дверь. я знала, что там, ещё до того, как коснулась ручки. это была гостиная. родители сидели на диване, ровно так, как я помнила их в детстве, но их лица были скрыты тенью. я позвала их — и они обернулись одновременно. и у обоих лиц не было. только гладкая кожа, растянутая от подбородка до лба, и в центре этой пустоты медленно проступали слова. красные, как написанные кровью:

«яна, садись рядом».

я отступила назад, но дверь за спиной исчезла. стены начали сжиматься, коридор давил, и воздух становился всё тяжелее. нитка на запястье натянулась впервые так сильно, что я почувствовала, как кровь перестаёт циркулировать в пальцах, и поняла: если я сейчас не пойду туда, куда она тянет, дом просто сомкнётся на мне, как пасть.

я шагнула вперёд.

гостиная потемнела. родители исчезли. диван растворился, и вместо него посреди комнаты стояло зеркало. в нём я увидела не себя. не ари. а её. ту, которая называла себя яна.

она сидела прямо в зеркале, смотрела на меня, и её губы шевелились. я не слышала слов, но поняла их — она говорила, что теперь моя очередь остаться здесь.