Глава 6 - не смотри

улицы растянулись, будто кто-то взял знакомый город за углы и медленно потянул его в стороны, превратив всё в зыбкое, искажённое полотно, как во сне, когда дома стоят не там, где должны, а дорога уходит куда-то вбок, в серую, сжимающую пустоту.

я шла быстро, почти бежала, но осторожно, неуверенно, как будто каждое движение могло разбудить то, что ещё не проснулось окончательно. воздух был тягучим и вязким, пах чем-то варёным, скисшим, мясным — таким запахом пахнет пустая столовая после закрытия, где в углах остаются капли старого жира и прелый хлеб.

по асфальту, по тротуарам, по веткам и проводам — всюду лежали перья.
они были не белыми. не пушистыми.
они были мокрыми, спутанными, в какой-то жёлтой, ржавой слизи.
я старалась не наступать на них, потому что каждый раз, когда моя подошва касалась очередного перышка, оно будто дергалось, вздрагивало, как если бы у него ещё оставалась жизнь.

и вдруг — я почувствовала их.

я не слышала шагов, не ощущала звука, но знала: они рядом.
не просто рядом — они везде.
вокруг, за спиной, в переулках, в окнах, в щелях между машинами.
не двигались, не издавали ни звука, но всё их присутствие сжимало пространство, как дыхание над ухом.

на обочине стоял человек.
или, может, то, что им было когда-то.
он не двигался, стоял лицом к стене, а его тело было слишком прямым, будто его поставили туда.
я не могла сказать, видит ли он меня, и потому задержала дыхание, сделала один осторожный шаг вперёд, затем второй — и тогда его голова медленно, будто скрипучий механизм, начала поворачиваться в мою сторону.

лицо у него было как тряпка, натянутая на пустую форму.
нос проваливался внутрь, глаза были закрыты, или вырезаны, или залеплены чем-то, а из-под кожи просвечивала... не кость, не плоть, а что-то совсем чужое, как будто его набили чем-то тёплым и неправильным.

я резко отвела взгляд.
и он застыл.

как будто правила только начали складываться у меня в голове.
они не двигаются, если не смотреть.
всё становится опасным, только если встретиться с ним глазами.
все эти существа, обманчиво похожие на людей, будто бы не существуют, пока ты не подтверждаешь их взглядом, не признаёшь их в своём поле зрения.

теперь я знала: если хочешь выжить — не смотри.

я начала идти дальше, стараясь смотреть только вниз, на свои ботинки, на дорожные трещины, на знакомую плитку, которая всё равно выглядела чужой.
я шла, слышала, как мимо проходит женщина, как что-то тяжело волочится за ней по земле.
я не смотрела, не проверяла, кто она.
только краем глаза уловила: у неё была собака.
мертвая.
волочащаяся по асфальту, с выдранными перьями в пасти.

ещё дальше — мужчина, стоящий у автобусной остановки, как будто ждал чего-то.
но в его ногах копошились пальцы.
пальцы других людей.
вросшие, переплетённые, двигающиеся.

и я всё ещё не смотрела.
не поднимала взгляд.
я сжимала кулаки, и по губам стекала капля пота, потому что каждое моё желание взглянуть было сильнее предыдущего.

а потом — голос.

— яна.

впереди, где-то за зданием, он звучал как пение.
как будто меня звали не один, а сотни голосов сразу, и все они были знакомы.
каждый из них говорил разным тоном: уговаривал, пугал, звал ласково, умоляюще.

— яна.
— яна.
— яна.

и я вдруг поняла, что они говорят моим голосом.
моим, но разным.
как будто я была там, среди них.
или когда-то уже была.

и всё равно я не смотрела.
даже когда в спину дохнуло холодом, даже когда я почувствовала, как пальцы касаются моей куртки — тонкие, длинные, не-человеческие — я только ускорила шаг и дышала.
глубоко, медленно, как будто этим можно было остаться живой.

мне нужно было найти укрытие.
место, где можно было бы закрыть глаза, отдышаться, переждать.
и я увидела его — магазин.
старый, заколоченный, но в витрине ещё тускло горел свет.
внутри всё стояло на месте: полки, касса, разбитая плитка, пустые банки.

я бросилась к двери, открыла.
и зашла внутрь.

пока никто не увидел.
пока я не посмотрела.