Глава 8 - улица

я выскочила из магазина, как будто он был ловушкой, которая в последний момент решила меня отпустить.
дверь захлопнулась за моей спиной с глухим, тяжёлым звуком, и я оказалась на улице, где свет казался ненастоящим, будто день был не солнечным, а подсвеченным изнутри чужим фонарём.

всё вокруг замерло — слишком ровно, слишком правильно, слишком симметрично.
и в этой симметрии было что-то пугающее, как в зеркале, которое отражает не совсем то, что ты ожидаешь увидеть.

они стояли повсюду.
люди. тени. воспоминания.

на первый взгляд — обычные прохожие.
одежда, позы, лица — такие, какие бывают у тех, кто просто спешит по делам.
но я сразу почувствовала: здесь никто не двигается случайно, и никто не спешит.
все они были выстроены — как будто кто-то поставил их в нужные места, как шахматные фигуры на доске.
и каждый из них знал, где я.
каждый из них ждал.

их глаза были открыты.
либо слишком открыты, либо вообще без век.
и все они смотрели на меня — прямо, без стыда, с пугающей жадностью, как смотрят голодные собаки на мясо, которое им ещё не разрешили взять.

и что самое страшное — они звали меня.

не громко, не в голос, а губами.
одновременно, синхронно.
"яна..."
"яна, мы тебя помним..."
"яна, ты одна..."

я знала: если я встречусь взглядом с любым из них,
если задержусь, если дам себе позволить хоть секунду любопытства —
они сорвутся с места.
они начнут двигаться.
они дотронутся.

и тогда всё будет кончено.

я смотрела в землю.
вытянула руки по швам.
начала идти.
только бы не бежать.
только бы не привлечь внимания резкими движениями.
пусть думают, что я одна из них.
пусть поверят.

но на краю зрения что-то дрогнуло.
одна из фигур — та, что стояла ближе к фонарю — пошевелила головой.
я почувствовала это, как чувствуешь, что сзади кто-то поднёс к тебе руки.

ещё шаг, ещё один.
и вот уже кто-то хлопает в ладони справа. детский голос смеётся.
и снова:
"яна..."

в этот момент я услышала, как кто-то идёт за мной.

медленно, размеренно, по-настоящему.

я не обернулась.
но шаги были знакомы — не сами звуки, а ритм.
уверенный. спокойный. не спешащий.
будто кто-то шёл рядом не чтобы догнать, а чтобы просто быть рядом.

и голос, тот самый, шершавый, как бумага, как старая плёнка.

— иди ровно, не дыши слишком громко. не говори с ними.

это была она.
та самая женщина из магазина.
теперь я видела её краем глаза — она шла чуть позади, но ближе, чем кто-либо из остальных.
её лицо всё так же оставалось смазанным, неясным, как в испорченной записи.
но теперь мне стало ясно: она была живой.
не как они.
идущая рядом — но не одна из них.

— не оборачивайся. не задавай вопросов. они уже поняли, что ты не из своих.

я чувствовала, как кожа стягивается на шее, будто за спиной тянутся руки.
воздух стал плотным, как кисель.
улица будто сжалась, и я поняла: трамвай близко.

вдалеке послышался звон металла.
грохот рельс.
звук колёс, режущий пространство, как нож по стеклу.
и над улицей начала подниматься вонь — та самая, липкая, кислая, словно мёртвые кости кипятили в курином жире.

я зажала рот рукой.

женщина шептала — не слова, а речитатив, странные звуки, чужие, будто из другого языка.
они вибрировали внутри моего черепа, будто кто-то трогал струны памяти.

и в тот миг, когда один из стоящих вдруг сорвался с места — резким, стремительным рывком,
она схватила меня за руку.

— сюда, быстро.
её ладонь была холодной и сухой, но крепкой.
она потянула меня в узкий проход между двумя домами, и в тот же миг, как я проскользнула в тень,
улица ожила.

все фигуры двинулись.

молча. неестественно.
с искажёнными шеями, повернутыми ко мне.
с вытянутыми руками.
с раскрытыми ртами, из которых неслись хриплые обрывки моего имени.

но я уже была в узком коридоре, между стенами, и её голос звучал у самого уха:

— если ты хочешь остаться собой, тебе придётся выбрать, кем ты хочешь быть на самом деле.

и пока они не нашли нас,
мы побежали.