Глава 32

Идти по парапету в день Призыва – неоспоримый риск.
Идти по парапету в парадном платье, босой, в темноте? Это уже просто безумие.
Первые пять ярдов, пока меня еще защищали стены, дались просто, но выйдя туда, где ветер трепал юбку, как парус, я уже засомневалась в своем плане. Трудно будет добраться до Ксейдена, разбившись насмерть.
Но я видела, как он сидит примерно на трети пути, глядя на луну так, словно и ее вес ему приходится нести вдобавок к своему бремени, и у меня сжалось сердце. На его спине вырезаны жизни ста семи человек, он взял за них ответственность. Но кто возьмет ответственность за него – кто позаботится о нем?
За рвом все праздновали гибель его отца, а он оплакивал ее здесь в одиночестве. После смерти Бреннана со мной были Мира и папа, но у Ксейдена не было никого.
«Ты не знаешь меня настоящего. Мою суть». Так ведь он ответил, когда я призналась, что влюблюсь в него? Будто если бы я его знала, меньше бы хотела, – но пока что все, что я узнавала, только ускоряло мое падение.
О боги. Знакомое чувство. Сколько с ним не спорь, оно останется правдой. Я чувствовала то, что чувствовала. Я не сбегала от вызова с тех пор, как год назад пересекла этот парапет, и не начала бы сейчас.
В последний раз, когда я здесь стояла, я тоже была в ужасе, но не от расстояния до земли заходилось мое сердце. Падать можно по-разному. Проклятье. Боль в груди разгоралась ярче, чем сила, курсирующая в венах.
Я люблю Ксейдена.
И неважно, что скоро он улетит или даже не чувствует того же ко мне. Даже неважно, что он предостерегал, велел в него не влюбляться. Не из-за мимолетного увлечения, физической химии или даже связи наших драконов я не прекращала тянуться к этому человеку. А из-за безрассудного сердца.
Я держалась подальше от его постели – его объятий, потому что он настаивал, чтобы я в него не влюблялась, но раз уже поздно поворачивать назад, зачем теперь сдерживаться? Разве не стоит смаковать каждый миг, пока он еще здесь?
Я сделала первый шаг на узкий каменный мост и подняла руки для равновесия. Прямо как идти по спине Тэйрна – а это я делала сотни раз.
Только теперь я в юбке.
И если я упаду, Тэйрн меня не подхватит.
Как же он разозлится, когда узнает…
«Уже узнал».
Голова Ксейдена повернулась ко мне.
– Вайоленс?
Я сделала шаг, за ним другой, держась прямо благодаря мышечной памяти, какой еще не было год назад, и двинулась к нему.
Ксейден закинул ноги на парапет и буквально подскочил.
– Развернись немедленно! – крикнул он.
– Идем со мной, – я попыталась перекричать ветер, остановившись, когда очередной порыв хлестнул юбкой по ногам. – Надо было надевать штаны, – пробормотала я и продолжила идти.
Он уже двигался навстречу – такими же широкими и уверенными шагами, как по земле, легко сокращая расстояние, пока мы не встретились.
– Какого хрена ты тут делаешь? – спросил он, обхватив меня за талию.
Он был не в парадной форме, а в летных доспехах – и никогда не выглядел лучше.
Что я там делала? Рисковала всем, лишь бы дойти до него. И если он меня отвергнет… Нет. На парапете для страха места нет.
– Могу тебя спросить о том же.
Его глаза расширились.
– Ты могла упасть и умереть!
– Могу сказать то же самое, – я улыбнулась, но слабо.
Его взгляд был диким, словно его довели уже до того состояния, когда он не мог поддерживать аккуратный фасад апатии, как обычно на публике.
Меня это не пугало. Все равно он мне больше нравился настоящий.
– Ты хоть подумала, что если ты упадешь и умрешь, то могу умереть и я? – Он наклонился ко мне – и у меня екнуло сердце.
– Опять же, – тихо ответила я, положив руки на его твердую грудь, прямо над сердцем. – Могу сказать то же самое.
Даже если смерть Ксейдена не убила бы Сгаэль, я сомневалась, что пережила бы это сама.
Поднялись тени – темнее окружающей нас ночи.
– Ты забываешь, Вайоленс, что я управляю тенями. Мне здесь не страшнее, чем во дворе. А ты собираешься спасать себя в падении молнией?
Ладно. Это логично.
– Я… пожалуй, об этом я не подумала, – призналась я.
Мне хотелось быть ближе к нему – вот я и приблизилась, и плевать на парапет.
– Ты правда меня погубишь. – Его пальцы сжались на моей талии. – Возвращайся.
Это не отказ – только не с таким взглядом. Весь прошлый месяц – проклятье, даже дольше – мы эмоционально фехтовали, и кому-то из нас уже пора подставить яремную артерию. Я наконец ему доверяла и знала, что он не нанесет смертельный удар.
– Только с тобой. Хочу быть везде, где и ты, – и я говорила искреннее.
Все остальные – все остальное в мире пусть хоть пропадут пропадом, а мне будет плевать, если я с ним.
– Вайоленс…
– Я знаю, почему ты сказал, что не видишь для нас будущего. – Мое сердце билось, словно хотело вырваться из груди и улететь, когда я наконец это сказала.
– Правда? – Ну конечно, он не стал бы упрощать разговор.
Я даже сомневалась, что он понимает, что такое «просто».
– Ты меня хочешь, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – И нет, я не только о постели. Ты. Хочешь. Меня, Ксейден Риорсон. Ты об этом не говоришь, зато показываешь. Показываешь каждый раз, когда решаешься мне довериться, каждый раз, когда не отводишь взгляда от моих глаз. Показываешь каждой тренировкой, для которой тебе приходится выкраивать время, и каждым летным уроком, отрывающим тебя от учебы. Показываешь, когда отказываешься до меня дотронуться из-за сомнений, правда ли я тебя хочу. А потом показываешь снова, когда находишь время нарвать фиалок перед важным собранием, чтобы я не страдала от одиночества с утра. Показываешь миллионом способов. Пожалуйста, даже не отрицай.
Его челюсть напряглась, но он не отрицал.
– Ты думаешь, что у нас нет будущего, потому что боишься, вдруг мне не понравишься ты настоящий, скрывающийся за всеми твоими внутренними стенами. И мне тоже страшно. Я это признаю. Ты выпускаешься. Я – нет. Через считаные недели тебя не будет, и мы, наверное, обречены. Но если мы позволим страху убить то, что между нами, мы этого и не заслуживаем. – Я обхватила его затылок ладонью. – Я тебе говорила, что это мне решать, рисковать сердцем или нет, – и я решила рискнуть.
Его взгляд – с той же смесью надежды и опасений, что переполняли меня, – словно давал мне новую жизнь.
– Ты не понимаешь, что говоришь, – он покачал головой.
И пожалуйста – тут же высосал жизнь обратно.
– Понимаю.
– Если это из-за Имоджен…
– Нет, – я тоже покачала головой – ветер подхватывал и трепал локоны, на которые Квинн потратила столько времени. – Я знаю, что у тебя больше никого нет. Я бы не вышла на парапет посреди ночи, если бы думала, что ты мне изменяешь.
Он нахмурился и прижал меня к теплу своего тела.
– Тогда с чего ты это вообще взяла? Должен признать, меня это выбесило. Я не давал ни одной причины думать, будто я сплю с кем-то еще.
Значит, он спит только со мной.
– Это все мои комплексы и то, как она смотрела, когда вы с Гарриком спарринговали. Может, ты к ней ничего не чувствуешь, зато она к тебе – еще как. Я знаю этот взгляд. Точно так же на тебя смотрю я.
От стыда загорелись щеки. Я могла бы сменить тему или уйти от ответа, но нашим отношениям – если их можно так назвать – не пойдет на пользу, если я буду скрывать свои чувства, пусть даже покажусь из-за их нелогичности уязвимой.
– Ты ревнуешь. – Он подавил улыбку.
– Может быть, – призналась я, но решила, что это неполноценный ответ. – Ладно. Да. Она сильная, жесткая, в ней есть та же безжалостность, что и в тебе. Мне всегда казалось, что она подходит тебе больше.
– Очень знакомое чувство. – Он покачал головой. – Ты тоже сильная, жесткая, в тебе тоже есть безжалостность. Не говоря уже о том, что ты самый умный человек, какого я встречал. Твой ум охренительно сексуальный. Мы с Имоджен просто друзья. Поверь, она на меня не смотрела, а если и смотрела… – Он помолчал, положил руку мне на затылок, поддерживая, противостоя порывам ветра. – Помогите мне боги, я смотрю только на тебя.
Надежда пьянила сильнее, чем любая выпивка на приеме.
– Она на тебя не смотрела?
– Нет. Вспомни, что ты сейчас сказала, но убери из уравнения меня. – Он поднял брови, ожидая, когда я приду к правильному выводу.
– Но на мате… – У меня округлились глаза. – Ей нравится Гаррик.
– Схватываешь на лету.
– Да. Ты больше не будешь меня отталкивать?
Он отстранился, заглянул мне в глаза в лунном сиянии, затем посмотрел через плечо.
– А ты больше не будешь рисковать здоровьем, чтобы что-то доказать?
– Наверное, буду.
Он вздохнул:
– Есть только ты, Вайоленс. Это тебе было нужно услышать?
Я кивнула.
– Даже когда я не с тобой, есть только ты. В следующий раз просто спроси. Раньше тебе было несложно говорить со мной откровенно. – Вокруг задувал ветер, но Ксейден стоял прочно, как сам парапет. – Насколько я помню, ты даже метала мне в голову ножи, что мне нравится намного больше, чем смотреть, как ты сама себя заживо поедаешь. Если мы все-таки решимся, нужно доверять друг другу.
– И ты хочешь решиться? – Я затаила дыхание.
Он издал вздох, долгий и тяжелый, и наконец признал:
– Да. – Его рука скользнула вверх, погладила мою щеку. – Не могу ничего обещать, Вайоленс. Но я устал с этим бороться.
– Да. – Никогда еще одно слово не значило для меня так много. Затем я моргнула, вспомнив, что он говорил о ревности. – Что ты имел в виду, когда сказал, что тебе очень знакома ревность?
Его рука на моей талии прижала меня крепче, а сам он отвернулся.
– О нет, если я должна тебе доверять и говорить, что думаю, то и от тебя я жду того же.
Я не собиралась быть единственной уязвимой на этой стене.
Он с трудом снова посмотрел на меня.
– Я видел, как Аэтос поцеловал тебя после Молотьбы, и чуть не свихнулся, – проворчал он.
Если бы я его уже не любила, эта фраза стала бы решающей.
– Ты хотел меня уже тогда?
– Я хотел тебя с первой секунды, когда увидел, Вайоленс, – признался он. – И если я был груб с тобой сегодня… ну, просто день такой.
– Я понимаю. А ты знаешь, что мы с Даином просто друзья?
– Я знаю, но тогда в этом сомневался. – Он провел большим пальцем по моим губам. – А теперь возвращайся на твердую землю.
То есть он хотел сидеть здесь дальше и тонуть в своем горе.
– Идем со мной. – Мои пальцы вцепились в его кожанку, чтобы потянуть за собой, если придется.
Он покачал головой и отвернулся.
– Сегодня я не в том состоянии, чтобы о ком-то заботиться. И да, знаю, не стоит так говорить, раз это годовщина смерти Бреннана…
– Знаю. – Я провела ладонями по его рукам. – Идем со мной, Ксейден.
– Ви… – он уронил плечи, и от печали, пронизавшей воздух между нами, у меня ком встал в горле.
– Доверься мне. – Я сделала шаг из его объятий и взяла за руки. – Идем.
Прошло лишь мгновение напряженного молчания – и он кивнул, шагнул навстречу, поддерживая меня, когда я повернулась.
– Я справляюсь намного лучше, чем в прошлом июле.
– Вижу-вижу. – Он оставался рядом, не отпуская мою талию. – Еще и в платье, блин.
– Вообще-то это юбка, – сказала я, оглянувшись через плечо в паре ярдов от стены.
– Вперед смотри! – буркнул он – и только страх в его голосе не дал мне выкинуть что-нибудь дерзкое – например, проскакать последние ярды вприпрыжку.
Как только мы оказались в окружении стен, он прижал меня спиной к себе.
– И больше никогда не рискуй из-за таких мелочей, как разговор со мной, – низко пророкотал он у самого моего уха, отчего мурашки пробежались по позвоночнику.
– В следующем году будет так весело, – подколола я его, двинувшись вперед и сплетая наши пальцы.
Мои и его.
– В следующем году Лиам проследит, чтобы ты больше не вытворяла глупостей.
– Ты будешь в восторге от его писем, – пообещала я, перескакивая последние ступеньки на землю. – Хм, – я оглядела пустой двор, надевая туфли. – Гаррик и Боди только что были здесь.
– Наверное, поняли, что я их прибью за то, что они тебя пропустили. В платье, Сорренгейл? Вот серьезно?
Я взяла его за руку и двинулась через двор.
– Куда мы? – Он снова говорил, как тот засранец, которого я видела в первый день нашей встречи.
– Ты ведешь меня к себе, – бросила я через плечо, когда мы уже приближались к общежитию.
– Что?
Я распахнула дверь, радуясь, что теперь в свете магических огней видела его всего, включая и этот оскал.
– Ты ведешь меня к себе.
Повернув налево, я направилась по коридору сначала к своей комнате, но потом двинулась по широкой винтовой лестнице.
– Кто-нибудь увидит, – возразил он. – Я же не за свою репутацию волнуюсь, Сорренгейл. Ты – первокурсница, а я – твой командир…
– Да почти все и так знают – мы в ту ночь спалили пол-леса, – напомнила я, когда мы миновали дверь в коридор второкурсников. – Ты знал, что, когда я впервые поднималась здесь с Даином, была в ужасе от того, что у лестницы нет перил?
– А ты знала, что я не хочу слышать его имя из твоих уст, когда ты ведешь меня в мою же комнату? – он плелся за мной, и тени расползались по стене, словно чувствовали его настроение и не хотели иметь с ним дел.
Но тени меня не пугали. Больше меня ничто в нем не пугало, кроме широты моих чувств к нему.
– Я о другом. Взгляни на меня теперь. – Я широко улыбнулась, толкая сводчатую дверь на этаж третьекурсников. – Чуть ли не пляшу на парапете в платье.
– Не лучший момент, чтобы напоминать, – он последовал за мной.
Коридор выглядел так же, как у второкурсников, только дверей здесь было меньше, а потолок – высокий и сводчатый.
– Какая твоя?
– Надо бы заставить тебя угадывать, – пробормотал он, но сам не разжал пальцы на моей руке, направившись в конец длинного коридора. Ну естественно, его – последняя.
– Четвертое крыло, – фыркнула я. – Всегда в самой заднице.
Он снял свои охранные чары и открыл дверь, пропуская меня первой.
– Придется либо обновить чары перед отъездом, либо научить тебя открывать их за следующие десять дней.
Я не думала о надвигающемся расставании, впервые ступая в его комнату. Вдвое больше моей – и само помещение, и кровать. Все-таки стоит дожить до третьего года. А может, размер… хм, связан с его званием, кто знает.
Здесь было безупречно чисто. Большое мягкое кресло у кровати, темно-серый коврик, широкий деревянный гардероб, опрятный рабочий стол и книжный шкаф, тут же пробудивший во мне зависть. Все место рядом с дверью занимала стойка для мечей – со столькими кинжалами, что я со счета сбилась, – а напротив, рядом со столом, стояла мишень, прямо как у меня. В одном углу – стол со стульями. Окно выходило на Басгиат. Его обрамляли плотные черные шторы с символом Четвертого крыла по нижнему краю.
– Иногда мы проводим здесь собрания командиров отделений, – сказал он с порога.
Я развернулась и увидела, что он с любопытством разглядывает меня, словно ждет моего вердикта о его жилье. Пройдясь мимо арсенала, я провела пальцами по рукояткам нескольких кинжалов.
– Сколько вызовов ты выиграл?
– Лучше спроси, сколько раз я проигрывал, – сказал он, шагнув через порог и закрывая за собой дверь.
– Вот то эго, которое я так хорошо знаю и люблю, – пробормотала я, направляясь к кровати – с черным постельным бельем, как и моя.
– Я тебе уже говорил, как ты сегодня прекрасна? – Его голос стал звучать ниже. – Если нет, то я глупец, потому что ты сногсшибательно прекрасна.
Жар хлынул к моим щекам, губы изогнулись в улыбке.
– Спасибо. Теперь садись.
Я похлопала по краю его кровати.
– Что? – он поднял брови.
– Садись, – приказала я, не сводя с него глаз.
– Я не хочу об этом разговаривать.
– Я и не говорила, что ты обязан.
Ни к чему спрашивать, о чем «об этом», и я не дала бы тому восстанию, что произошло несколько лет назад, вогнать клин между нами – даже на одну ночь.
К моему полнейшему удивлению, он подчинился и присел на край кровати. Вытянув длинные ноги, он откинулся назад, опираясь на ладони.
– И что теперь?
Я села на его колени и провела пальцами по волосам. Он закрыл глаза и прильнул к моей ладони – и клянусь, я почувствовала, как раскалывается мое сердце.
– Теперь я позабочусь о тебе.
Его глаза распахнулись – и боги, как же они были прекрасны. Я запомнила каждую золотую пылинку в этих ониксовых пучинах – и это хорошо, ведь я не знала, куда его отправят после выпуска. Видеть его каждые несколько дней будет не то же самое, что и касаться его, когда захочется.
Убрав руку, я опустилась перед ним на колени.
– Вайолет…
– Просто снимаю сапоги, – на моих губах играла усмешка, пока я развязывала сперва один, потом другой, и стягивала их.
Потом встала и понесла к шкафу.
– Можешь просто их поставить, – не сдержался он.
Я устроила их на пол рядом со шкафом и вернулась.
– Я не собиралась копаться в твоей одежде – будто я и так ее не видела.
Он не спускал взгляда с моей юбки, и глаза вспыхивали каждый раз, когда в разрезе мелькало бедро.
– И ты была в этом весь вечер?
– Награда за то, что пошел со мной, – поддразнила я, снова вставая между его ногами.
– Я не против и вида сзади. – Он наклонил голову, глядя на меня сверху вниз.
– Помолчи и не мешай снимать. – Я расстегнула диагональную линию пуговиц на его груди – и он скинул доспехи. – Ты сегодня летал?
– Обычно помогает. – Ксейден кивнул, когда я наклонилась, чтобы сложить доспехи на кресле. – В этот день всегда…
– Мне жаль. – Возвращаясь снять с него рубашку, я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он знает, что я это говорю от всей души.
– Ты здесь ни при чем.
Я не отводила глаз, взяла в ладони его лицо и провела пальцем по непокорным чертам, по шраму, рассекавшему лоб.
– Вызов?
– Сгаэль. – Он пожал плечами. – Молотьба.
– Большинство драконов метят своих всадников шрамом, но меня Тэйрн и Андарна не трогали, – сказала я рассеянно, ведя рукой вдоль его шеи.
– Или, может, они уже знали, что у тебя есть шрам. – Он провел пальцами вдоль длинной серебристой полосы, оставшейся на моей руке от лезвия Тайнана. – Я хотел убить их на хрен. А вынужден был стоять и смотреть, как они втроем налетели на тебя. Я уже был на грани того, чтобы вмешаться, когда приземлился Тэйрн.
– Только вдвоем, ведь Джек сбежал, – напомнила я. – И тебе нельзя было вмешиваться. Это против правил, забыл?
Но он сделал тогда шаг вперед. Пусть крошечный. Но тот единственный шаг говорил мне, что Ксейден был готов нарушить правила.
Уголок его рта искривился в одну из самых сексуальных усмешек, что я видела.
– В конце концов, тебе досталось два дракона. – Тут он помрачнел. – Через две недели я даже не смогу увидеть, как тебе бросают вызовы, не то что вмешиваться.
– Все будет хорошо, – пообещала я. – Кого не смогу победить честно, отравлю.
Он не смеялся.
– Давай, пора в постель. – Я наклонилась и поцеловала шрам на его брови. – Когда ты проснешься, будет только завтра.
– Я тебя не заслуживаю. – Его рука легла мне на бедро, и он прижал меня к себе. – Но все равно тебя оставлю.
– Хорошо, – я коснулась своими губами его. – Потому что, кажется, я тебя люблю. – Сердце неистово билось, паника разрывала грудную клетку.
Не стоило этого говорить.
Его глаза вспыхнули, объятия сжались.
– Кажется? Или ты знаешь?
Будь смелее.
Даже если бы он не чувствовал того же, хотя бы мне стоило сказать правду.
– Знаю. Я так дико тебя люблю, что жизнь без тебя представить не могу. И наверное, не стоило этого говорить, но если мы решаемся, то надо начинать с полнейшей честности.
Он впился в мои губы и притянул меня, чтобы я его оседлала. Целовал так глубоко, что я потерялась в поцелуе, в Ксейдене. В нас. Уже не нужно было слов, когда он снял мою ленту, мою блузку, расстегнул мою юбку – ни на секунду не прерывая поцелуя.
– Встань, – сказал он, не отстраняясь от моих губ.
– Ксейден, – мое сердце грохотало.
– Ты нужна мне, Вайолет. Прямо сейчас. А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу. И если ты не хочешь этого сегодня, то ничего страшного, но тогда уйди немедленно, потому что иначе через две минуты ты будешь лежать на кровати голой.
Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать, но не пугали. Я знала: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда.
По крайней мере физического.
– Уходи или оставайся, но в любом случае встань, – умолял он.
– Думаю, учитывая, как ты ловко управляешься с корсетом, две минуты – это преувеличение, – я взглянула на свою одежду.
Он ухмыльнулся и поднял меня со своих колен.
Я встала на ноги:
– Засекаю.
– Ты…
– Раз. Два. – Я загибала пальцы. – Три.
Он вмиг вскочил, а затем его губы прижались к моим – и я перестала считать. Слишком увлеклась лаской его языка, ощущением перекатывающихся мышц под моими руками, чтобы обращать внимание, куда делась моя одежда.
Я почувствовала сквозняк на ногах, когда юбка упала на пол, и помогла ему, самостоятельно скинув туфли, не расставаясь с его языком.
Он застонал, пока его руки метались по моей спине. Он расправился со шнурками в рекордное время – и корсет упал на пол, оставив меня в нижнем белье, поскольку больше ничего под парадную форму не надевалось.
Кинжалы – и мои, и его – посыпались на пол, когда он расстегнул ножны. Шпильки полетели в разные стороны, и мои волосы тяжелым водопадом упали на спину. Отстранился он только для того, чтобы ошпарить мое тело с ног до головы своим хищным взглядом.
– Как же ты охрененно прекрасна.
– Кажется, получается уже больше двух… – начала я, но он схватил меня за бедра и поднял, сорвал с пола. Моя спина спружинила на кровати – и если честно, это было привычным ощущением, учитывая, как ловко он клал меня на лопатки почти полгода.
– Еще считаешь? – спросил он, вставая на колени перед кроватью и подтягивая меня по мягкому одеялу к себе.
– Мне вести подсчет и дальше? – усмехнулась я.
– Да пожалуйста, – улыбнулся он, и, не успела я вставить ни слова, нырнул между моими ногами.
Я резко втянула воздух и откинула голову в чистейшем удовольствии от его языка, танцующего у моего клитора.
– О боги.
– Какого призываешь? – спросил он, не отрываясь. – Потому что в этой комнате только ты и я, Ви, и я делиться не собираюсь.
– Ты, – мои пальцы запутались в его волосах. – Я призываю тебя.
– Ценю повышение до божества, но можешь обращаться и по имени, – он наконец коснулся языком чувствительной горошины, и я застонала. – Охренеть, какая ты вкусная.
Затем положил мои ноги себе на плечи и устроился так, будто больше сегодня никуда не собирался.
А потом просто-напросто поглотил меня.
В животе нарастало удовольствие, жаркое и настойчивое, и я потерялась в этом чувстве, поднимала и опускала бедра, пока он каждым мастерским движением языка приближал меня к пику.
Мои бедра задрожали, когда он уловил нужный ритм, а потом ввел в меня два пальца, поглаживая в аккомпанементе языку. Без ума – я была буквально без ума.
Сила пронеслась по мне потоком, мешаясь с удовольствием, пока они не стали одним целым, и когда он толкнул меня за грань, я выкрикивала его имя, пока сила хлестала наружу с каждой волной оргазма.
Загремел гром, сотрясая стекло в окнах Ксейдена.
– Это первый, – сказал он, поднимаясь поцелуями по моему обмякшему телу. – Хотя нам придется поработать над фейерверками, иначе люди всегда будут знать, чем мы заняты.
– Твои губы… – я покачала головой, когда его руки скользнули под меня, перенося в центр кровати. – Словами не описать.
– Вкусная, – шепнул он, скользя губами по моему животу. – Ты такая вкусная. Не надо мне было так долго тянуть.
Я охнула, когда он втянул мой сосок себе в рот, оглаживая и лаская его языком, а над вторым он трудился большим и указательным пальцами, разжигая новый огонь на углях первого.
Когда он добрался до шеи, я уже стала пляшущим пламенем, охватывая всего его, куда могла дотянуться, лаская его руки, спину, грудь. Боги, какой же он невероятный – каждая его линия была заточена для битвы, выкована тренировками и фехтованием.
Наши губы встретились в глубоком поцелуе, я почувствовала вкус нас обоих, и, подтянув колени, впустила его бедра туда, где им и место, – между моими.
– Вайолет, – простонал он, и я ощутила его головку у входа.
– А мне поиграть не дашь? – поддразнила я, приподняв бедра.
От движения у меня перехватило дыхание.
Он куснул меня за нижнюю губу.
– Потом наиграешься, но сейчас ты нужна мне.
Да, этот план меня устраивал.
– Я и так твоя.
Его взгляд столкнулся с моим, пока он завис надо мной, стараясь не давить всем весом.
– А у тебя есть все, что я могу дать.
Этого было достаточно… пока что. Я кивнула и снова выгнулась ему навстречу.
Не отводя глаз, он вошел в меня до упора и даже дальше одним плавным движением бедер.
Давление, сопротивление, ощущение – неописуемы.
– Как же с тобой хорошо. – Я не могла удержаться и не двигать бедрами.
– Я могу сказать то же самое. – Он улыбнулся, повторяя мои же слова.
Твердо, глубоко и медленно – он задал ритм, и я изгибалась от каждого движения, когда мы встречались снова, снова и снова.
Он вгонял меня в кровать – и я откинула руки, упираясь в изголовье, чтобы встречать каждый его выпад. Боги, и каждый лучше предыдущего. Когда я попросила двигаться быстрее, он криво усмехнулся, но не сменил этого умопомрачительного, горячащего кровь ритма.
– Я хочу больше. Мне нужно больше.
– Но я… – Огонь во мне стянулся так туго, так мощно был готов высвободиться, что я уже почти чувствовала его сладость.
– Знаю. – Он снова вошел, и я всхлипнула от удовольствия. – Просто держись.
Он чуть сдвинулся, чтобы с каждым движением задевать клитор, и поднял мою ногу выше, чтобы войти еще глубже.
Этого мне не пережить. Я умру прямо в этой кровати.
– Тогда я умру с тобой, – пообещал он и поцеловал.
Я даже не осознала, что произнесла это вслух, а потом вспомнила, что это и необязательно.
«Еще. Мне нужно еще».
Сила затрещала под кожей, мои ноги сжались вокруг его спины.
«Уже почти. Проклятье, какой же кайф. Мне всегда этого будет мало – будет мало тебя».
– Я люблю тебя, – эти слова так невероятно освобождали – пусть он даже не повторит их в ответ.
Его глаза вспыхнули – и он сорвался, ускорился, и то стянутое удовольствие взорвалось, а мои силы снова хлестнули, гремя по комнате, разбиваясь, как стекло, когда он перенес свой вес на бок, увлек меня за собой, торопясь к собственному освобождению, стонал мне в шею, пока последние волны моего оргазма заставляли меня содрогаться рядом с ним.
Минули долгие минуты, прежде чем наше дыхание выровнялось, и легкий ветерок поцеловал мое бедро, лежащее поверх его.
– Ты как? – спросил он, убирая волосы с моего лица.
– Я прекрасно. Ты прекрасен. Это было…
– Прекрасно? – подсказал он.
– Вот именно.
– Я бы сказал «это был взрыв», но и «прекрасно» – тоже ничего, – его пальцы путались в моих волосах. – Просто обожаю твои волосы. Если захочешь поставить меня на колени или победить в споре, просто распусти их. Я сразу пойму.
Я улыбнулась, глядя, как сквозняк играет каштаново-серебристыми прядями.
Стоп. Откуда сквозняк?
Сердце упало. Я приподнялась на локоть и заглянула через плечо Ксейдена.
– Нет-нет-нет, – зажав рот ладонью, я оглядывала масштаб разрушений. – Кажется, я выбила тебе окна.
– Если только кто-то еще рядом не мечет молнии, да, это была ты. Теперь поняла? «Просто взрыв», – рассмеялся он.
Я охнула. Вот почему он перенес меня на бок – закрыл от моих же собственных разрушений.
– Прости, – я поискала другие следы катастрофы, но обнаружила только стеклянный песок на кровати. – Надо научиться брать это под контроль.
– Я поставил щит. Не переживай. – Он притянул меня для поцелуя.
– Что нам делать? – Вставлять окно – это не просто заменить шкаф.
– Прямо сейчас? – Он снова ласково заправил волосы мне за ухо. – Если мы еще считаем, это был второй, я бы предложил прибраться, вытряхнуть стекло из кровати, а потом довести тебя до третьего, а то и четвертого, если еще будешь в себе.
У меня отпала челюсть.
– После того, как я разбила тебе окно?
Он улыбнулся и пожал плечами.
– Я нас подстрахую на случай, если перейдешь к комоду.
Я окинула взглядом его тело – и во мне снова разгорелась жажда. Да и как иначе, когда он выглядит так, будто его благословили боги, а я чувствую себя так, будто боги благословили и меня?
– Да, давай третий.
Мы дошли до пятого – Ксейден держал мои бедра, а я оседлала его и водила пальцами по черным завиткам метки на его шее. Сегодня мы словно не могли остановиться, не могли насытиться.
– Это правда красиво, – сказала я, поднимаясь только для того, чтобы опуститься снова и ощутить его в самой глубине.
Его темные глаза полыхнули, руки напряглись.
– Раньше я считал это проклятием, но теперь понимаю, что это дар.
Он выгнул брови и нашел новый, совершенно божественный угол проникновения.
– Дар? – Боги, он лишал меня всех мыслей.
В дверь застучали.
– Идите на хрен! – рявкнул Ксейден, взяв меня за плечо для следующего движения.
Я упала вперед, пряча стон в его шее.
– Я бы хотел, да не могу, – в голосе слышалось столько сожаления, что я ему поверила.
– Чтобы подняться из этой постели, надо не меньше, чтобы кто-то умер, Гаррик, – бросил Ксейден.
– Кажется, до хрена народу умерло, поэтому на построение и созывают весь квадрант, придурок! – крикнул Гаррик.
Мы с Ксейденом застыли, столкнувшись взглядами в изумлении. Я скатилась с него, и Ксейден накинул на меня одеяло, после чего сунул ноги в кожаные штаны и двинулся к двери.
– Какого хрена ты там несешь? – спросил он в крохотную щель.
– Хватай летные доспехи, и Сорренгейл тоже тащи, – сказал Гаррик. – На нас напали.