Глава 19

Какого. Хрена.
Все в моей спальне словно превратились в камень – но я знала, что этого не может быть. Орен позади оставался теплым, его кожа сжалась под пальцами, когда я оттолкнула его проклятую руку, убирая нож подальше от шеи.
Капля крови упала с острия, разбившись об деревянный пол, и по моему горлу побежал теплый ручеек.
«Быстрее! Я больше не могу!» – поторопила Андарна слабым голосом.
Так это все она?
Хватая ртом воздух, я поднырнула под руку Орена, освободилась и быстро сделала шаг в сторону.
Вокруг все еще царила полная, потусторонняя тишина.
На моем столе не тикали часы, пока я протискивалась между локтем Орена и здоровяком из Второго крыла. Никто не дышал. Взгляды застыли. Слева согнулась, сжимая руку, девушка, которую я ранила, а парень, которого я проткнула, привалился к стене справа, в ужасе уставившись на свое бедро.
Я отсчитывала время по оглушительным ударам сердца, пока выбиралась на единственное свободное место в комнате, но путь наружу оказался занят.
В проеме, словно темный ангел мщения, посланник королевы богов, высился Ксейден. Полностью одетый, лицо – настоящая маска гнева, от стен справа и слева от него отслаивались тени, зависнув в воздухе.
Впервые с момента пересечения парапета я была так рада его видеть, что чуть не расплакалась.
Тут в моем разуме всхлипнула Андарна – и хаос возобновился.
Меня сразу накрыла тошнота.
«Вовремя, чтоб его», – пророкотал Тэйрн.
Взгляд Ксейдена встретился с моим, в его ониксовых глазах полыхнуло изумление – не дольше, чем на миллисекунду, – затем он шагнул внутрь, и тени струились следом за ним. Он щелкнул пальцами – и комната озарилась светом, а над нами зависли магические огни.
– Вам всем конец, на хрен. – Его голос был пугающе спокоен – и тем страшнее.
Все головы разом повернулись к нему.
– Риорсон! – Кинжал Орена со звоном упал на пол.
– Думаешь, если сдашься, то спасешься? – От смертельно вкрадчивого голоса Ксейдена у меня по рукам побежали мурашки. – Нападать на всадника во сне – это против нашего Кодекса.
– Но ты же знаешь, что он не должен был связываться с ней! – Орен вскинул руки, демонстрируя открытые ладони. – У тебя самого достаточно причин, чтобы желать смерти этой слабачке. Мы просто исправляем ошибку.
– Драконы не совершают ошибок.
Тени схватили за горло всех нападавших, кроме Орена, а потом сжали. Бездраконные сопротивлялись, но без толку. Их лица посинели: тени держали их, пока те опускались на колени, а затем упали передо мной, как безжизненные марионетки.
А я… я не смогла найти в себе жалости к ним.
Ксейден сделал еще шаг с беспечным видом и поднял руку, чтобы очередное щупальце тьмы подхватило мой упавший кинжал с пола.
– Дай хотя бы объяснить. – Орен не спускал глаз с кинжала.
Его руки дрожали.
– Я услышал достаточно. – Пальцы Ксейдена сомкнулись на рукоятке. – Она должна была убить тебя еще тогда, на поляне, но она милосердна. Я же этим не страдаю.
Он сделал выпад так быстро, что я и заметить не успела. Горло Орена рассекла горизонтальная линия, и кровь хлынула потоком ему на грудь.
Тот схватился за горло, но было поздно. Он истек кровью за секунды и повалился на пол. Вокруг ширилась алая лужа.
– Проклятье, Ксейден. – Гаррик вошел в комнату, убирая меч и внимательно оглядываясь по сторонам. – Не было времени их допросить? – Он посмотрел на меня, словно составляя список ран, и зацепился взглядом за горло.
– Незачем, – ответил Ксейден, когда вошел Боди и так же быстро оценил ситуацию.
Я снова обратила внимание на сходство кузенов. У Боди были та же бронзовая кожа и мощный лоб, но черты не такие резкие, как у Ксейдена, а карие глаза – светлее. Он выглядел как более мягкая и располагающая версия старшего кузена, но при виде него я не чувствовала того жара, что рядом с Ксейденом. А может, это просто Орен только что выдавил из меня весь здравый смысл.
Из моих губ вырвался неуместный смешок, и все трое посмотрели на меня так, будто я головой ударилась.
– Дай угадаю, – сказал Боди, потирая шею под затылком. – Уборка – на нас?
– Позовите подмогу, если понадобится, – ответил с кивком Ксейден.
Трупы.
Я жива. Жива. Жива. Я повторяла это в мыслях, как заклинание, пока Ксейден стирал кровь с кинжала рубахой Орена.
– Да. Ты жива.
Он перешагнул труп Сейферта и два других и достал мой кинжал из плеча упавшей девушки. Я ее даже не знала – а она пыталась меня убить.
Гаррик и Боди вынесли первые тела.
– Я и не заметила, что говорю вслух. – Сперва задрожали колени, а затем меня затошнило.
Проклятье, я уж думала, такая реакция на всплеск адреналина осталась в прошлом, но вот, пожалуйста, – дрожу, как лист на ветру, пока Ксейден копается у меня в шкафу с таким видом, будто не убил только что полдюжины человек.
Будто для него такая резня – обычное дело.
– Это шок, – сказал он, сдергивая с крючка мой плащ и доставая сапоги. – Цела?
Его отрывистые слова словно сорвали временные барьеры с боли. Она нахлынула пульсирующей волной, сосредоточившись у меня на спине. Вот тебе и весь адреналин.
С каждым вдохом казалось, будто я трусь легкими о битое стекло, поэтому я старалась дышать пореже. Но все же смогла остаться на ногах. Просто отступала, пока не прислонилась здоровой частью спины к стене и не перенесла на нее часть веса.
– Идем, Вайоленс. – Эти слова прозвучали и ласково, и одновременно резко. Ксейден перекинул мой плащ через руку и потащил его вместе с сапогами ко мне, перешагивая через трупы. – Приходи в себя и рассказывай, где тебя ранили.
Он только что убил шестерых, даже не забрызгав кровью полуночно-черную кожу летной униформы. Сапоги упали у моих ног, а плащ лег на подлокотник кресла в углу.
Я с трудом могла вдохнуть – но можно ли признаваться ему в слабости?
Его теплые пальцы подняли мой подбородок, чтобы наши взгляды встретились. Стоп… это что, примесь паники в его глазах?
– Ты дышишь с трудом, вот я и подумал…
– Ребра, – сказала я раньше, чем он договорил. С ним скрывать боль не выйдет. – Тот, что у кровати, ударил по моим ребрам мечом, но, думаю, это просто ушиб.
Я ведь не слышала характерного хруста сломанных костей.
– Видимо, меч тупой, – он выгнул темную бровь. – Или это как-то связано с тем, что ты спишь в кожаном жилете.
«Верь ему», – потребовал Тэйрн.
«Это не так-то просто».
«Сейчас должно быть просто».
– Это драконья чешуя. – Я подняла правую руку и чуть повернулась, чтобы он увидел зияющую прореху в моей ночнушке. – Его для меня сделала Мира. Вот почему я еще жива.
Он посмотрел на мой бок, потом на свои руки, потом кивнул.
– Хитро, хотя я бы сказал, ты жива по множеству причин. – Не успела я возразить, как он уже перевел взгляд на мое горло и прищурился при виде, как я могла представить себе, фиолетового отпечатка руки. – Надо было убивать его помедленнее.
– Я в порядке, – соврала я.
Он снова посмотрел мне прямо в глаза.
– Никогда мне не ври, – с напором процедил он сквозь зубы, и я просто не могла не кивнуть.
– Больно, – призналась я.
– Дай посмотреть.
Я дважды открыла и закрыла рот.
– Это просьба или приказ?
– Сама выбирай, главное – покажи, сломала эта мразь тебе ребра или нет.
Его руки сжались в кулаки.
Вошло еще двое мужчин. Сразу за ними – Гаррик и Боди. Все… одеты. В полном обмундировании – я взглянула на часы – в два ночи.
– Забирайте этих двоих, а мы – оставшихся, – распорядился Гаррик, и остальные подчинились, унося последние тела.
Я не могла не заметить, что у всех по рукам змеились метки восстания, но язык держала при себе.
– Спасибо, – сказал Ксейден, потом взмахнул рукой – и моя дверь захлопнулась с тихим щелчком. – А теперь показывай ребра. Хватит тратить время.
Я сглотнула, кивнула. В самом деле, лучше сразу узнать, есть перелом или нет. Я повернулась спиной, но все равно видела его лицо в ростовом зеркале, скидывая мешковатые рукава ночнушки и придерживая ткань над грудью, пока сзади она не сползла до талии.
– Там надо…
– Я знаю, как обращаться с корсетом.
Его челюсть напряглась, на лице промелькнуло что-то, напомнившее мне дикий голод, но он подавил его и убрал мне волосы на плечо с удивительной мягкостью.
Его пальцы коснулись моей голой кожи – и я с трудом скрыла дрожь, заставила мышцы застыть, чтобы не выгнуться от его прикосновения.
Какого хрена со мной творится? Еще запах крови не выветрился, а я уже с трудом дышу совсем по другой причине, пока он быстро расправляется со шнуровкой, начав снизу. И он не врал. Он точно знал, что делать с корсетом.
– И как ты влезаешь в эту штуковину каждое утро? – спросил он, сглотнув, пока моя спина обнажалась дюйм за дюймом.
– Я необычайно гибкая. Отсюда моя фишка с вывихом суставов, – ответила я через плечо.
Наши глаза в отражении встретились, и у меня в животе вспорхнуло что-то теплое. Мгновение прошло так же быстро, как началось, и он раскрыл корсет, изучая мой правый бок. Ласковые пальцы погладили побитые ребра, аккуратно надавили.
– Громадный синяк, но вроде без перелома.
– Так я и думала. Спасибо, что проверил. – Должно было быть неловко, но почему-то не было, даже когда он зашнуровывал корсет обратно.
– Жить будешь. Повернись.
Я повернулась, натянув ночнушку обратно на плечи, и он вдруг опустился передо мной на колени.
У меня округлились глаза. Ксейден Риорсон стоял передо мной на коленях, черные волосы – как раз на идеальной высоте, чтобы пропустить через них пальцы. Наверное, это единственное, что в нем есть мягкого. Сколько женщин трогали эти локоны своими ладонями?
И какого хрена меня это волновало?
– Тебе придется идти через боль, и быстро. – Он взял сапог, постучал мне по ноге. – Поднимешь?
Я кивнула, подняла ногу. И тут он окончательно лишил меня понимания происходящего, надев на меня сапоги и завязав шнурки.
И это тот же человек, кого всего пару месяцев назад не смущала моя смерть. Мой мозг не мог вместить такие разные его стороны.
– Идем. – Он накинул плащ на мои плечи и застегнул так осторожно, словно я что-то драгоценное.
Теперь я точно знала, что все еще пребываю в шоке, ведь для Ксейдена Риорсона я кто угодно, но не драгоценность. Его взгляд скользнул по моим волосам, он моргнул и надвинул капюшон на каштановые пряди, переходящие в серебро. Потом крепко взял меня за руку и потащил в коридор. Его пальцы были сильные, но хватка не такая уж жесткая.
Все остальные двери были закрыты. Мы даже не перебудили соседей. Если бы не появился Ксейден, я бы уже была мертва, пусть даже я и вырвалась из хватки Орена. И как, кстати, у меня это получилось?
– Мы куда? – В коридорах тускло светились голубые магические огни – они обозначали для людей в комнатах без окон, что на улице еще ночь.
– Будешь так громко говорить – и нас остановят раньше, чем мы дойдем хоть куда-нибудь.
– А ты не можешь нас спрятать в тенях?
– Без проблем, ведь огромное черное облако в коридоре совсем не такое подозрительное, как шныряющая парочка, – он так стрельнул на меня глазами, что возражать живо расхотелось.
Принято.
Хоть мы и не парочка.
Нет, я бы с удовольствием забралась на него в подходящих обстоятельствах, но… Я поморщилась, пока мы пробирались к главному холлу. В его случае никогда, никогда не будет подходящих обстоятельств, а уж тем более после того, как он казнил полдюжины людей.
В свое оправдание скажу: в каком-то мрачном извращенном смысле спас он меня охренительно круто, пусть теперь и тащил по коридору на невыносимой скорости. Пусть даже спас только потому, что мы теперь скованы. Легкие требовали остановки, но об этом можно было и не мечтать, пока он вел меня мимо винтовой лестницы, ведущей на второй и третий этажи общежития и в ротонду.
Кажется, потребуются целые недели, чтобы мои ребра оправились.
Стук наших сапог по кафелю был единственным звуком, когда мы вошли в учебное крыло. Но вместо поворота налево, к спортивному залу, он повел нас направо, по лестнице, которая, как я знала, ведет на склад.
На полпути вниз он остановился, и я чуть не влетела в меч у него на спине. Затем поднял правую руку, не выпуская мою из левой.
Щелк. Ксейден нажал на камень – и распахнулась потайная дверь.
– Твою мать, – прошептала я.
– Надеюсь, ты не боишься темноты. – Он втянул меня внутрь – и когда закрылась дверь, нас окутала удушающая тьма.
Все нормально. Все совершенно нормально.
– Но если вдруг боишься… – сказал Ксейден в полный голос и щелкнул пальцами.
Над нашими головами завис магический огонек, освещая стены вокруг.
– Спасибо.
Каменные своды поддерживали потолок, пол был гладкий, словно по нему ходили чаще, чем можно подумать по входу. Пахло землей, но сырости я не почувствовала, туннель тянулся вперед как будто вперед на целую вечность.
Ксейден отпустил мою руку и двинулся вперед.
– Не отставай.
– Мог бы… – я поморщилась. Блин, как же больно. – Мог бы проявить немного заботы. – Я поплелась за ним, скинув капюшон.
– Я не собираюсь с тобой нянчиться, как Аэтос, – сказал он, не поворачиваясь. – Тебя это убьет, как только мы выпустимся из Басгиата.
– Он со мной не нянчится.
– Нянчится, и ты сама это знаешь. И ненавидишь, если я правильно понимаю, – он замедлил шаг, чтобы идти со мной рядом. – Или я ошибся?
– Он думает, что здесь слишком опасно для… такой, как я, и после того, что сейчас случилось, не думаю, что стала бы спорить. – Я спала. Это же единственное время, когда нам вроде бы гарантирована безопасность. – Вряд ли я теперь смогу уснуть. – Я покосилась на его раздражающе прекрасный профиль. – И если хотя бы подумаешь предложить спать со мной, чтобы охранять…
Он фыркнул:
– Не мечтай. Я не трахаюсь с первогодками – не трахался, даже когда сам был первогодком, – и уж тем более… с тобой.
– А кто тут говорил о сексе? – огрызнулась я, проклиная себя под усиливающуюся боль в ребрах. – Надо быть мазохистской, чтобы спать с тобой, – и, уверяю, я не такая.
А фантазии не считаются.
– Мазохистской? – уголок его губ изогнулся в усмешке.
– Непохоже, что от тебя дождешься обнимашек по утрам, – мои губы тоже тронула улыбка. – Если только ты не боишься, что это я убью тебя во сне.
Мы свернули за угол – и туннель продолжился.
– Это меня не волнует. Хоть ты и жесткая и умеешь обращаться с кинжалами, ты ведь и мухи не обидишь. Не думай, будто я не заметил, что ты ранила троих, но никого не добила.
Он смерил меня неодобрительным взглядом.
– Я никогда не убивала человека, – прошептала я, будто это секрет.
– А придется. После выпуска мы считаемся оружием, и лучше пусть тебя отточат до того, как выйдешь за эти ворота.
– Мы сейчас туда? За ворота? – Я уже перестала понимать, в каком направлении мы шли.
– Мы спросим у Тэйрна, какого хрена сейчас случилось. – У Ксейдена заходили желваки. – И это я не о нападении. Как они пробрались за все запоры?
Я пожала плечами, но не стала объяснять. Он мне никогда бы не поверил. Я и сама не верила.
– Лучше разобраться, чтобы это не повторилось. Я отказываюсь спать у тебя на пороге, словно какой-то сторожевой пес.
– Стой. Так это другая дорога на летное поле? – Я изо всех сил пыталась мысленно заблокировать боль в горле и ребрах.
«Он ведет меня к тебе», – сказала я Тэйрну.
«Знаю».
«Ты мне объяснишь, что только что случилось?»
«Знал бы, сказал».
– Да, – сказал Ксейден, снова сворачивая. – Не самый известный путь. И я попрошу тебя занести этот маленький туннель в список моих секретов.
– Дай угадаю. Ты узнаешь, если я расскажу?
– Да, – мелькнула очередная усмешка, и я отвернулась раньше, чем он заметил, что я пялюсь.
– Пообещаешь мне еще одну услугу? – Путь пошел в гору, причем резко.
Каждый мой вдох напоминал о том, что случилось меньше часа назад.
– Одной моей услуги больше чем достаточно, и мы достигли статуса гарантированного взаимного уничтожения, Сорренгейл. Ты можешь идти или мне тебя нести?
– Больше похоже на оскорбление, чем на предложение.
– Соображаешь. – Но он все-таки замедлил шаг.
Земля под ногами закачалась, как от землетрясения, но я все понимала. Это последствия боли и стресса. Ноги подогнулись.
Рука Ксейдена подхватила меня за талию, подтянула вверх. Меня бесило, как его прикосновение ускорило мое сердцебиение, но я все же не возражала. Не хотелось быть ему благодарной ни за что, но, блин, как же вкусно от него пахло мятой.
– Чем вы вообще занимались сегодня ночью?
– Почему ты спрашиваешь? – Его интонация явно намекала, что этого делать не стоит.
Переживет.
– Ты успел ко мне за какие-то минуты – и был одет явно не для сна.
Еще и с мечом на спине, вэйнитель его побери.
– Может, я тоже сплю в доспехах.
– Тогда лучше спи с кем-нибудь понадежней.
Он фыркнул, и на миг на его лице промелькнула светлая улыбка. Искренняя. Не фальшивая натянутая ухмылка, к которой я уже привыкла, или нахальная усмешка. Охренительно умопомрачительная улыбка, к которой я оказалась не готова. Впрочем, миг – и ее уже не было.
– Так, значит, не ответишь? – спросила я.
Я бы рассердилась, если бы все так не болело. И даже нет смысла спрашивать, зачем он потащил нас к Тэйрну, если я могу мысленно поговорить с ним, когда пожелаю.
Если только он сам не хочет поговорить с Тэйрном, а это, конечно… нагло.
– Нет. Это дела третьекурсников.
Он отпустил меня у каменной стены в конце туннеля. Пара жестов – и снова раздался щелчок, с которым открылась дверь.
Мы вышли на леденящий ноябрьский воздух.
– Какого хрена, – прошептала я.
Дверь была врезана в гору валунов на восточной стороне поля.
– Она замаскирована. – Ксейден взмахнул рукой – и дверь закрылась, слившись со скалой.
Теперь я узнала в приближающемся шуме размеренное биение крыльев и подняла глаза, увидев, как три дракона, приземляясь, затмевают звезды. Под нами содрогнулась земля.
«Видимо, командир крыла хочет поговорить?» – Тэйрн ступил вперед, за ним следовала Сгаэль, тесно сложив крылья и сощурив золотые глаза на меня.
Андарна быстро просеменила вперед между когтями Сгаэль. Последние пару десятков футов она проскользила, вскапывая когтями землю, чтобы остановиться ровно передо мной и опустить нос к моему боку. Мой разум затопило волнение – которое не было моим.
– Без переломов, – успокоила я, поглаживая ее неровную голову. – Просто синяк.
«Уверена?» – спросила она с широкими от тревоги глазами.
– Насколько это возможно, – я выдавила улыбку.
Все-таки стоило доплестись сюда посреди ночи, чтобы утешить ее.
– Да, я хочу поговорить. Что за силы ты ей транслируешь? – требовательно заявил Ксейден, вперившись в Тэйрна глазами так, будто это… не Тэйрн.
М-да. Нагло. У меня мышцы закаменели в ожидании, что Тэйрн спалит Ксейдена за дерзость.
«Не твое дело, что я выбираю транслировать своей всаднице», – пророкотал Тэйрн.
Отлично поговорили.
– Он говорит… – начал я.
– Я слышал, – оборвал меня Ксейден, не удостоив взглядом.
– Что? – Мои брови взлетели так высоко, что, кажется, уперлись в линию роста волос.
Андарна вздрогнула и отступила к остальным. Драконы ведь общаются только со своими всадниками. Так меня всегда учили.
– Это целиком и полностью мое дело, если я должен ее защищать, – возразил Ксейден, повысив голос.
«Я тебя известил, человек».
Голова Тэйрна ходила туда-сюда змеиными движениями, из-за чего я напряглась. Он был более чем взволнован.
– И я еле успел, – Ксейден отрывисто говорил сквозь зубы. – Приди я на полминуты позже – и она была бы мертва.
«Похоже, эти полминуты тебе подарили».
У Тэйрна рокотало в груди.
– И я хотел бы знать, какого хрена произошло!
Я резко вдохнула.
«Не трогай его, – взмолилась я Тэйрну. – Он же меня спас».
Я никогда не видела, чтобы кто-то смел хотя бы заговорить с чужим драконом, не то что на него орать – тем более на такого могучего, как Тэйрн.
Тот рыкнул в ответ.
– Нам нужно знать, что там случилось. – На секунду темный взгляд Ксейдена полоснул меня, как нож, потом снова вернулся к Тэйрну.
«Не смей читать меня, человек, не то пожалеешь».
Дракон открыл пасть, свернув язык в слишком знакомом мне движении.
Я встала между ними и задрала подбородок.
– Он просто не в себе. Не сжигай его.
«Хоть в чем-то мы согласны», – раздался у меня в голове женский голос.
Сгаэль!
Я в шоке заморгала, глядя на кинжалохвостку, а Ксейден шагнул и встал рядом со мной.
– Она заговорила со мной.
– Знаю. Я слышал, – он сложил руки на груди. – Потому что они пара. По той же причине я прикован к тебе.
– Как мило у тебя это звучит.
– Это не мило, – он повернулся ко мне. – Но так оно и есть, Вайоленс. Мы скованы. Умрешь ты – умру и я, поэтому я заслуживаю знать, почему в одну секунду ты под ножом Сейферта, а в следующую – на другом конце комнаты. Это печать, которую манифестировал Тэйрн? Рассказывай. Живо.
Он впился в меня глазами.
– Я не знаю, что случилось, – честно ответила я.
«Природа любит равновесие, – произнесла Андарна так, словно констатировала факты, – прямо как я, когда нервничаю. – Этому нас учат первым делом».
Я развернулась к золотому дракону, вслух повторив для Ксейдена то, что она сказала.
– Что это значит? – спросил он меня, а не ее.
Видимо, он мог слышать только Тэйрна, а не Андарну.
«Ну не самым первым делом. – Андарна села, подметая хвостом покрытую инеем траву. – Первым делом нас учат, что нельзя связываться с всадником, пока мы не вырастем, – она склонила голову набок. – Или тому, где искать овец? Я все равно больше люблю коз».
«Вот почему перьехвосты не связываются», – вздохнул Тэйрн, не скрывая изрядного утомления.
«Дай ей договорить», – сказала Сгаэль, стуча когтями по земле.
«Перьехвостам нельзя связываться, потому что они могут случайно передать свой дар людям, – продолжила Андарна. – Драконы не могут транслировать силу – по-настоящему, – пока не повзрослеют, но все драконы рождаются с чем-то особенным».
Я все это пересказала Ксейдену.
– Как печать? – спросила я вслух, чтобы он тоже слышал.
«Нет, – ответила Сгаэль. – Печать – это сочетание ваших способностей и нашего умения транслировать силу. Она отражает самую вашу суть. Сердцевину».
Андарна села и гордо склонила голову.
«Но я передала свой дар тебе напрямую. Потому что я еще перьехвост».
Я снова все повторила, уставившись на маленькую драконицу. О перьехвостах практически ничего не было известно, потому что их не видели за пределами Долины. Их охраняли. Они… я сглотнула. Стоп. Что она сказала?
– Еще перьехвост?
«Ага! Наверное, еще на пару лет», – она медленно моргнула, потом зевнула, вскинув раздвоенный хвост.
О. Боги.
– Ты… ты птенец, – прошептала я.
«Вовсе нет! – Андарна выпустила дым в воздух. – Мне два! А птенцы даже летать не умеют!»
– Кто она? – Ксейден переводил взгляд между мной и Андарной.
Я уставилась на Тэйрна.
– И ты разрешил ребенку вступить в связь? Готовиться к войне?
«Мы взрослеем намного быстрее людей, – возразил он, имея наглость принять возмущенный вид. – И я сомневаюсь, что Андарне можно что-нибудь разрешить».
– Насколько быстрее? – спросила я. – Ей же всего два года!
«Станет взрослой через год-другой, но некоторые растут медленнее, – ответила за него Сгаэль. – И если бы я знала, что она свяжется, возражала бы еще сильнее против ее права на милость».
Она с явным неодобрением фыркнула в сторону Андарны.
– Минутку. Так Андарна – твоя? – Ксейден сделал шаг к Сгаэль, и такого голоса у него я еще никогда не слышала. Он был… обижен. – Ты два года скрывала от меня детеныша?
«Не говори глупостей, – Сгаэль обдала его воздухом, растрепав волосы. – Думаешь, я бы разрешила своему птенцу вступать в связь?»
«Ее родители скончались раньше, чем она вылупилась», – ответил Тэйрн.
У меня упало сердце.
– О, мне жаль, Андарна.
«У меня много старших», – ответила она, словно это все компенсировало, но я сама лишилась отца… и я знала, что вовсе не компенсирует.
«Видимо, недостаточно много, чтобы удержать тебя от Молотьбы, – пророкотал Тэйрн. – Перьехвосты не связываются, потому что их силы слишком непредсказуемы. Нестабильны».
– Непредсказуемы? – переспросил Ксейден.
«Ты бы не доверил печать младенцу, правильно, командир?» – буркнул Тэйрн, в то время как Андарна привалилась к его лапе.
– Боги, нет. Я ее с трудом сдерживал весь первый год учебы. – Ксейден покачал головой.
Странно было слышать, чтобы он что-то не контролировал. Проклятье, да я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как он теряет контроль. Быть той, с кем он его потеряет. Нет. Эту мысль я тут же задушила в зародыше.
«Вот именно. Связь позволяет слишком юным передавать дар напрямую, и всадник легко может их опустошить и выжечь».
– Да я бы никогда!.. – я покачала головой.
«Поэтому я и выбрала тебя».
Андарна ластилась к лапе Тэйрна. Как же я раньше не замечала? Ее круглые глаза, лапы…
«Ты бы и не заметила. Перьехвосты не должны показываться людям», – сказал Тэйрн, покосившись на свою пару.
Та даже глаза закатывать не стала.
– Если бы высшее командование знало, что всадники могут отнимать дары, а не полагаться на свои печати… – произнес Ксейден, глядя на Андарну.
У той все больше тяжелели веки.
– Ее бы поймали, – тихо договорила я.
«Вот почему вам нельзя рассказывать, кто она, – сказала Сгаэль. – Надеюсь, она повзрослеет, когда ты уже выпустишься из квадранта, а старшие теперь будут… уже строже присматривать за перьехвостами».
– Не расскажу, – пообещала я. – Андарна, спасибо. Хоть я и не знаю, как ты меня спасла.
«Я остановила время, – она распахнула пасть в очередном смачном зевке. – Но только на чуточку».
Стоп. Что? Мое сердце ушло в пятки, и я уставилась в золотые глаза Андарны, забыв о боли, твердой земле под ногами, даже потребности дышать, пока по мне прокатывается шок, смывая логику.
Никто не может останавливать время. Ничто. Это… неслыханно.
– Что она сказала? – спросил Ксейден, схватив меня за плечи.
Тэйрн зарокотал и обдал нас обоих паром.
«Лучше убери руки от всадницы», – предупредила Сгаэль.
Ксейден ослабил хватку, но продолжал меня поддерживать.
– Объясни, что она сказала. Пожалуйста.
Он поджал губы – и я поняла, как непросто ему далось последнее слово.
– Она может приостанавливать время, – выдавила я, с трудом выговаривая слова. – Ненадолго.
Ксейден обмяк, и впервые он не выглядел как стоический смертоносный командир крыла, которого я встретила на парапете. В полнейшем шоке он перевел взгляд на Андарну:
– Ты можешь останавливать время?
«А теперь можем мы обе».
Она медленно моргнула, и я почувствовала расходящуюся от нее усталость. Передача этого дара тяжело ей обошлась. Она с трудом держала глаза открытыми.
– Ненадолго, – прошептала я.
– Ненадолго, – повторил Ксейден, словно впитывая информацию.
– И если я перестараюсь, могу тебя убить, – тихо сказала я.
«Нас, – она встала на все четыре лапы. – Но я знаю, что не убьешь».
«Я сделаю все, чтобы быть достойной».
Возможные последствия этого дара, этой исключительной силы пошатнули меня, словно смертельный удар, в животе словно дыру пробили.
– Теперь профессор Карр убьет и меня?
Все взгляды обратились ко мне, и Ксейден сжал мои плечи, успокаивающе поглаживая большими пальцами.
– С чего ты взяла?
– Он убил Джереми. – Я с усилием оттолкнула накатывающую панику и сосредоточилась за золотых пылинках в ониксовых глазах Ксейдена. – Он сломал ему шею, как тростинку, перед всем квадрантом. Ты же видел.
– Джереми был интинсиком, – понизил голос Ксейден. – Чтение мыслей – преступление, караемое казнью. Ты сама знаешь.
– А что они сделают, когда узнают, что я могу останавливать время? – От ужаса у меня кровь застыла в жилах.
– Они не узнают, – пообещал Ксейден. – Им никто не расскажет. Ни ты. Ни я. Ни они, – он показал рукой на нашу троицу драконов. – Поняла?
«Он прав, – сказал Тэйрн. – Никто не узнает. И неизвестно, сколько у тебя пробудет эта способность. Дар большинства перьехвостов исчезает, когда они взрослеют и начинают транслировать силу как следует».
Андарна снова с хрустом зевнула, чуть не валясь с ног.
«Поспи, – сказала я. – И спасибо, что сегодня помогла».
«Пойдем, Золотистая», – сказал Тэйрн, и, припав к земле, они взлетели.
В лицо хлестнул ветер. Андарна с трудом держалась в воздухе, вдвое быстрее колотя крыльями, и Тэйрн подлетел под нее, принял на себя ее вес и направился в Долину.
– Пообещай, что никому не расскажешь об остановке времени, – еще раз попросил Ксейден, когда мы двинулись обратно в туннель, – хотя больше его просьба напоминала приказ. – Не только ради твоей же безопасности. Тайные редкие способности – наша самая большая ценность.
Я нахмурила лоб, разглядывая жирные линии метки восстания на его шее, клеймящие его сыном предателя, предупреждая всех, что ему нельзя доверять. Может, он советует мне помалкивать ради собственной выгоды, чтобы в будущем меня использовать.
Но это значит, что в будущем я нужна ему живой.
– Надо понять, как бездраконные кадеты попали к тебе в спальню, – сказал он.
– С ними была всадница, – ответила я. – Она сбежала раньше, чем ты пришел. Наверное, она им открыла.
– Кто? – Он замер, аккуратно взяв меня за локоть и развернув лицом к себе.
Я покачала головой. Он бы мне ни за что не поверил. Мне и самой верилось с трудом.
– Рано или поздно нам придется научиться доверять друг другу, Сорренгейл. От этого зависят наши жизни, – в глазах Ксейдена плеснула ярость. – А теперь рассказывай, кто.