Глава 11

Следующие тренировки на Полосе препятствий прошли не более успешно, чем первая. Но мы, по крайней мере, больше не потеряли ни одного из членов отряда. И еще Тайнан перестал трепаться по моему поводу – конечно, потому что сам никак не мог справиться с маршрутом.
Он все время падал с шаров. А я – выпадала из «дымохода».
К девятому – предпоследнему – занятию я была уже готова просто поджечь всю Полосу. Участок маршрута, на котором меня постигала неудача, был призван заставить нас проявить силу и ловкость, необходимые для того, чтобы взобраться на дракона. И вот тут стало кристально ясно, что мои гребаные габариты меня подведут.
– Может, ты заберешься мне на плечи, а потом… – Рианнон качала головой, когда мы в который раз изучали расщелину, ставшую моим заклятым врагом.
– Я все равно застряну на полпути вверх, – ответила я, вытирая пот со лба.
– Это не имеет значения. Нельзя прикасаться к другим кадетам на маршруте, – Сойер подошел к нам и встал рядом, сложив руки на груди.
Кончик его носа теперь был ярко-красным, обгоревшим на солнце.
– Ты здесь, чтобы разрушать надежды и мечты, или у тебя есть предложение? – парировала Рианнон. – Презентация уже завтра, так что, если у тебя есть какие-то светлые идеи, сейчас самое время нас ими одарить.
Если я собиралась бежать в квадрант писцов, то нужно делать это сегодня ночью.
Последняя возможность.
Мое сердце сжалось от этой мысли. Это был логичный выбор. Безопасный выбор. Только две мысли останавливали меня.
Во-первых, нет никакой гарантии, что моя мать не узнает. То, что Маркем будет молчать, не означает, что так же поступят тамошние инструкторы.
Но самое главное, если я уйду, если я спрячусь… то никогда не узнаю, достаточно ли хороша, чтобы выжить здесь. И пусть я могу не выжить, если останусь, все же не уверена, что смогу жить в мире с собой, если сбегу.
* * *
– Глория Меррилл, – зачитывал капитан Фитцгиббонс с помоста.
Каждая черта его лица была видна очень ясно. И не только потому, что слепящее солнце пряталось за тенью облаков, но и потому, что я теперь стояла ближе. Наш строй становился теснее с каждым упавшим курсантом.
Если верить Бреннану и статистике, сегодняшний день собирался стать одним из самых смертоносных для первогодков.
Это День Презентации, и чтобы попасть на летное поле, нам придется сначала взобраться вверх по Полосе. Всё в квадранте всадников направлено на отсев слабых, и сегодняшний день – не исключение.
– Камрин Дайр, – капитан Фитцгиббонс продолжал зачитывать имена со свитка.
Я чуть заметно дрогнула. Его место было напротив моего на занятиях по определению драконов.
– Арвел Пелипа.
Имоджен и Квинн, стоявшие передо мной, – обе второкурсницы – со свистом втянули воздух. Не только первогодки подвергались риску; мы просто погибали чуть чаще.
– Мишель Иверем, – капитан Фитцгиббонс опустил свиток. – Мы отдаем их души Малеку.
И после этих слов наш строй сломался.
– Второй и третий курсы, если вы не дежурите сегодня на Полосе, отправляйтесь в учебный корпус. Первокурсники, пришло время показать нам, на что вы способны.
Даин натянуто улыбнулся и шагнул мимо меня, показательно глядя на других членов отряда.
– Удачи сегодня. – Имоджен заправила за ухо выбившуюся прядь розовых волос и одарила меня тошнотворно-сладкой улыбкой. – Надеюсь, ты не упадешь… слишком низко.
– Увидимся позже, – ответила я, поднимая подбородок.
Несколько секунд она с отвращением сверлила меня взглядом, а потом ушла прочь вместе с Квинн и Сианной. Светлые локоны заместительницы Даина подпрыгивали на плечах.
– Желаю удачи. – Хитон – самый толстый третьекурсник в нашем отряде, с рвано подстриженными и покрашенными в цвет пламени волосами, – прикоснулся к сердцу, сложив ладони над двумя нагрудными нашивками, и подарил нам искреннюю, но не слишком жизнерадостную улыбку. И тоже ушел.
Провожая взглядом его удалявшуюся спину, я задалась вопросом, что означает круглая нашивка на правой руке – с водой и парящими сферами. Я знала, что треугольная нашивка слева от этой, с длинным мечом, означала, что с ним не сто́ит связываться на ковре. С тех пор как Даин рассказал мне о нашивке, обозначающей его сверхсекретные способности, я стала обращать пристальное внимание на изображения, которые другие курсанты пришивали к своей форме. Большинство носили их как почетные знаки, но теперь я видела в них то, чем они на самом деле являлись, – сведения, разведданные, которые однажды могли понадобиться мне для победы над противниками.
– Я не знал, что Хитон умеет говорить. – Между бровями Ридока пролегли две морщинки.
– Может быть, он решил, что стоит хотя бы поздороваться, прежде чем нас потенциально поджарят сегодня, – сказала Рианнон.
– Стройтесь, – приказал Даин.
– Ты идешь с нами? – спросила я.
Он кивнул, по-прежнему не глядя на меня.
Мы встали в две линии по четверо, как и другие отряды вокруг.
– Как неловко, – прошептала мне Рианнон. – Кажется, он на тебя злится.
Вместо ответа я посмотрела вперед, через плечо Трины. Тем временем ветер уже растрепал косу, которую я заплела, уложив короной, и из нее вырвались несколько прядей. Огненные кудряшки Трины, кстати, тоже не желали спокойно лежать в прическе.
– Он хочет того, чего я не могу ему дать.
Брови Рианнон разом взлетели.
Я закатила глаза:
– Это не то, что ты…
– Да даже если бы и так, – с тихим вздохом ответила она. – Он такой горячий. Эдакий мальчик-из-соседнего-двора-который-все-еще-может-надрать-тебе-задницу.
Я с трудом подавила улыбку, потому что она права. Он такой, да.
– У нас самый большой отряд, – заметил Ридок, когда отряды, сперва из Первого крыла, самые дальние от нас, принялись проходить через западные ворота во двор.
– Сколько нас всего осталось? – спросил Тайнан. – Сто восемьдесят?
– Сто семьдесят один, – ответил Даин.
Отряды из Второго крыла тоже начали двигаться, ведомые своим командиром, что означало: Ксейден сейчас где-то впереди нас.
Мне стоило поберечь нервы для Полосы препятствий, но я все же не могла не подумать, в какую сторону склонятся его весы, например, сегодня.
– На сотню драконов? Но что нам… – спросила Трина, проглотив половину вопроса, – уж слишком она нервничала.
– Поменьше ужаса в голосе, – огрызнулась Лука из-за спины Рианнон. – Если драконы сочтут тебя трусихой, завтра от тебя останется только имя.
– Говорит Лука, – тут же подхватил Ридок, – вызывая еще больше страха.
– Заткнись, – ответила Лука. – Ты же знаешь, что я права.
– Просто изобрази уверенность, и все будет хорошо, – когда Третье крыло начало маршировать к воротам, я наклонилась к Трине, чтобы подбодрить ее – и чтобы остальные не услышали моих слов из-за шума.
– Спасибо, – прошептала она в ответ.
Взгляд сузившихся глаз Даина наконец-то остановился на мне, но, по крайней мере, он не назвал меня обманщицей. Хотя в его глазах было достаточно обвинений, чтобы меня можно было отдать под суд и вынести приговор за ложь.
– Нервничаешь, Ри? – спросила я, зная, что нам сейчас прикажут выдвигаться.
– За тебя? – спросила она. – Вовсе нет. Мы справимся.
– О, я имела в виду завтрашний тест по истории, – поддразнила я. – Сегодня же ничего особенного не произойдет, так зачем паниковать.
– Теперь, когда ты об этом заговорила, я поняла, что договор с Арифом может стать для меня смертельным препятствием, – усмехнулась она.
– Ааа, то самое соглашение между Наваррой и Кровлой о взаимном воздушном пространстве для драконов и грифонов над узкой полосой Эсбенских гор, между Сумертоном и Дрейтусом, – вспомнила я, кивая.
– Твоя память ужасает, – улыбнулась мне Ри.
Все так. Вот только память не поможет мне взобраться по Полосе.
– Четвертое крыло! – крикнул Ксейден откуда-то издалека. Мне даже не нужно было смотреть вперед, чтобы понять, что это именно он отдал приказ, а не его помощник. – Выдвигаемся!
И мы пошли. Секция Пламени, затем Когтя и, наконец, Хвоста.
У ворот возникла небольшая заминка, но потом пробка рассосалась, и мы вошли в освещенный магией туннель, по которому ранее каждое утро добирались до Полосы. Тени покрывали неровности скал вдоль всего нашего пути.
Каковы вообще пределы силы Ксейдена? Может ли он с помощью теней перебить здесь всех кадетов? Понадобится ли ему после этого отдых или подзарядка?
Сдерживает ли хоть что-то такую огромную власть? Есть ли у нее противовесы?
Даин чуть замедлил шаг и оказался между мной и Рианнон.
– Передумай, – еле слышно прошептал он.
– Нет, – я говорила гораздо увереннее, чем чувствовала себя.
– Ты. Должна. Передумать, – его рука нашла мою. В тоннеле было узко, мы все шли вплотную друг к другу, и его жеста никто не заметил. – Пожалуйста.
– Я не могу, – я покачала головой. – Ты бы сам мог бросить Кэт и сбежать к писцам?
– Это другое, – его рука сжала мою, и я почувствовала напряжение в его пальцах, в его ладони. – Я всадник.
– Ну, может, и я тоже, – прошептала я, когда впереди появилось пятно солнечного света.
Я не верила в это раньше, когда не могла сбежать из-за запрета матери. Но теперь у меня был выбор. И я выбрала остаться.
– Не будь… – он осекся и выпустил мою руку. – Я не хочу хоронить тебя, Ви.
– Одному из нас когда-то придется хоронить другого. Неизбежно. Нет, это не грустно. Это просто факт.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
Свет впереди вырос в арку высотой в десять футов, ведущую нас к основанию Полосы.
– Пожалуйста, не делай этого, – взмолился Даин, на этот раз в полный голос, не утруждая себя шепотом, когда мы вышли под лучи солнца.
Вид отсюда, как и всегда, открывался захватывающий. Мы были все еще высоко на горе, в тысячах футов над долиной, и зеленая травяная гладь с вкраплениями приземистых деревьев и разноцветных пятен диких цветов, казалось, бесконечно простиралась на юг. Потом мой взгляд обратился к высеченной в скале Полосе, и, не удержавшись, я в который раз проследила маршрут от препятствия к препятствию, все выше и выше, пока не добралась до вершины хребта. Согласно изученным картам, оттуда было совсем близко до каньона почти правильной прямоугольной формы – летного поля. Я прикусила губу, глядя на разрыв в ровной линии деревьев.
Обычно на поле разрешалось ходить только всадникам – за исключением Дня Презентации.
– Не знаю, смогу ли я смотреть на все это, – сказал Даин, возвращая мое внимание к себе.
Я посмотрела на его полное скрытой силы лицо. Идеально подстриженная борода окаймляла полные губы, сжатые в скорбную линию.
– Тогда закрой глаза.
У меня был план – дерьмовый, но попробовать стоило.
– Что изменилось между тем днем, когда ты перешла парапет, и сегодняшним? – снова спросил Даин.
В его глазах мешались эмоции, бо́льшую часть которых я не могла угадать. Ну кроме страха. Тот в интерпретации не нуждался.
– Я.
* * *
Через час, перелетев через беспорядочно крутящиеся столбики, я спрыгнула на безопасную гравийную дорожку. Третья порция препятствий закончилась. Осталось два. И я до сих пор не прикоснулась ни к одной из веревок.
Клянусь, я чувствовала, как Даин смотрит с нижней части трассы, где Тайнан и Лука еще не начали свое восхождение, но я не глядела вниз. Не было времени на то, что, как он думает, станет последним взглядом, и я не могла позволить себе задержаться и утешить его, когда впереди оставались еще два препятствия.
Одно из которых я ни разу не успела отработать на тренировках – почти вертикальный пандус в конце.
– Ты сможешь! – завопила Рианнон с вершины утеса, когда я добралась до «дымохода».
– Или можешь сделать нам всем одолжение и упасть! – раздался другой голос.
Джек, без сомнения. Если на тренировках здесь был только наш отряд, то теперь каждый из первогодков мог наблюдать за происходящим: или снизу, или уже с вершины.
Я поглядела вверх, на полукруглую расселину, внутри которой должна была взбираться, а затем вернулась на несколько футов назад по тропинке.
– Что ты делаешь? – закричала Рианнон, когда я схватила одну из веревок и потащила ее вбок.
Та цеплялась за поверхность скалы, и вниз летели мелкие камни.
Веревка была дико тяжелая и растягивалась с трудом, но мне удалось зацепить ее нижнюю часть за камень в основании «дымохода». Натянув веревку как можно крепче, я поставила одну ногу на стену расселины, дернула веревку на пробу, а затем вознесла молитву Зинхалу, чтобы все получилось.
– Она что, имеет право так делать? – прорычал кто-то сверху.
Имею и сделаю. Прямо сейчас.
Затем я подняла другую ногу и начала маленькими шажками взбираться по правой стороне «дымохода», ступая по камням и перехватывая веревку руками, чтобы поддерживать свой вес. Примерно на полпути вверх веревка резко дернулась, соскользнув где-то наверху с большого валуна, но я быстро перехватила ее и продолжила подъем. Сердце стучало в ушах, но убивало не это, а боль в ладонях. К середине «дымохода» казалось, что языки пламени пожирают мои руки, и я стискивала зубы, чтобы не закричать.
Вот он. Верх «дымохода».
Веревка натягивалась все сильнее, вот она задела верхний край расселины, и я использовала всю оставшуюся силу, чтобы подтянуться. И после этого упала на четвереньки.
– Да, так его! – завопил Ридок с вершины утеса и заулюлюкал. – Вот она, наша девочка!
– Вставай! – закричала Рианнон. – Еще одно осталось!
Моя грудь вздымалась, легкие горели, но я поднялась на ноги. Теперь я была на последнем пролете, последней ступени на пути к летному полю. Передо мной возвышался деревянный пандус, на десять футов отходивший от стены утеса, а затем загибавшийся вверх, как внутренняя часть чаши. Его самая высокая точка была на одном уровне с вершиной. На десять футов выше, чем я сейчас.
Препятствие было предназначено для проверки способности кадета преодолеть переднюю лапу дракона и добраться до седла. Для чего я, опять же, слишком мала ростом.
Но слова Ксейдена о том, что правильный путь не единственный, звучали в моей голове всю прошедшую ночь. И к тому времени, когда взошло солнце и прогнало тьму, у меня уже был план.
Осталось лишь надеяться, что я смогу его осуществить.
Я вытащила из ножен свой самый большой кинжал – из тех, что принесла сюда в День призывника, – и вытерла пот на лбу тыльной стороной грязной ладони. Затем я забыла об огне в руках, о пульсации в плечах и о том, что коленом не слишком удачно приземлилась после прохождения столбов. Я заблокировала боль, заперла ее за стеной, как делала всю свою жизнь, и сосредоточилась на рампе, как будто от ее прохождения зависела моя жизнь.
Хотя… Так оно и было.
Здесь уже не было веревок. И был лишь один способ преодолеть подъем. Только гребаная воля.
Так что я бросилась бежать, используя скорость в своих интересах.
Мои ноги стучали о пандус, а подъем становился все более крутым. То, что я не преодолевала это препятствие лично, вовсе не значит, что я не видела, как мои товарищи по отряду проходили его снова и снова. Я бросила тело вперед, и импульс понес меня вверх.
Я ждала до последнего, пока не почувствовала тот самый сакральный сдвиг, момент, когда гравитация дернула мое тело вниз почти в двух футах от вершины, и тогда я взмахнула рукой и вонзила кинжал в скользкое, мягкое дерево пандуса – чтобы использовать его как опору для последнего рывка.
Из моего горла вырвался первобытный крик, а плечо буквально взорвалось болью, когда пальцы вцепились в край рампы. Я сжала зубы и закинула наверх локоть, чтобы получить больше рычагов, и подтянулась, используя рукоять кинжала в качестве последней ступеньки перед самой вершиной.
Но я еще не закончила.
Лежа на животе, я повернулась лицом к пандусу, затем перегнулась через край, выдернула кинжал и убрала его в ножны на ребрах, прежде чем, пошатываясь, встать на ноги. У меня получилось. Облегчение единым глотком высосало адреналин из моего тела.
Тут я почувствовала, как руки Рианнон обхватывают меня, принимая на себя мой вес, пока я задыхалась. Ридок же обнял меня со спины, так, что я почувствовала себя начинкой для сэндвича, и орал от счастья. В других обстоятельствах я бы запротестовала, но сейчас только эти двое и держали меня на ногах.
– Она не имела права так делать! – надрывался кто-то.
– Да, но она только что это сделала! – бросил Ридок через плечо и наконец ослабил хватку.
Мои колени дрожали, но все же не подгибались. А я хватала воздух, вдох за вдохом.
– У тебя получилось! – Рианнон взяла мое лицо в ладони, слезы наполнили ее карие глаза. – У тебя получилось!
– Повезло. – Я сделала еще один вдох и взмолилась своему бешено несущемуся куда-то сердцу, прося его замедлиться. – И. Адреналин.
– Это жульничество!
Я повернулась на голос. Это оказалась Эмбер Мэвис, рыжеватая блондинка и командир Третьего крыла, которая в прошлом году стала близкой подругой Даина. Сейчас на ее лице не было ничего, кроме ярости. Она бросилась к Ксейдену, который стоял всего в паре футов от нее со свитком и со скучающим видом отслеживал время по секундомеру.
– Назад, Мэвис, – угрожающе сказал Гаррик, вклиниваясь между Эмбер и Ксейденом.
Солнце блеснуло, отражаясь от двух мечей у него за спиной.
– Эта мошенница использовала запрещенные предметы, причем дважды! – прокричала Эмбер. – Этого нельзя терпеть! Мы живем по правилам или умираем по правилам!
Неудивительно, что она и Даин нашли общий язык – они оба влюблены в Кодекс.
– Мне не нравится, когда кого-то в моей секции называют мошенником, – предупредил Гаррик и развернулся так, что его массивные плечи закрыли Эмбер от взоров остальных. – И командир моего крыла способен разобраться с нарушением правил в своем крыле.
Потом Гаррик шагнул в сторону, и я встретилась взглядом с синими глазами Эмбер.
– Сорренгейл? – спросил Ксейден с явным вызовом, выгнув бровь и занеся кончик ручки над свитком.
Я уже не в первый раз заметила, что, кроме эмблем Четвертого крыла и командира крыла, он не носил нашивок, которые так любили демонстрировать остальные.
– Я ожидаю тридцатисекундного штрафа за использование веревки, – ответила я и почувствовала, как дыхание наконец выравнивается.
– А нож? – Эмбер сузила глаза. – Она дисквалифицирована.
Когда Ксейден не ответил на это, она перевела взгляд на него.
– Конечно, она вне игры! Ты не можешь терпеть беззаконие в своем собственном крыле, Риорсон!
Но взгляд Ксейдена не отрывался от моего лица. Он ждал моего ответа.
– Всадник может взять с собой в квадрант только те предметы, которые может унести на себе… – начала я.
– Да кто ты такая, чтобы цитировать мне Кодекс? – закричала Эмбер.
– …И в дальнейшем всадники не должны быть отделены от этих предметов, что бы те из себя ни представляли, – продолжила я. – Ибо после переноса через парапет они считаются частью их личности. Статья три, раздел шесть, дополнение Б.
Подняв взгляд на Мэвис, я увидела, что ее голубые глаза широко распахнулись.
– Это дополнение было написано, чтобы сделать воровство смертным преступлением.
– Верно, – кивнула я, переводя взгляд с ее глаз на ониксовые, которые словно видели меня насквозь. – Но при этом оно придает любому предмету, перенесенному через парапет, статус неотъемлемой части всадника. – Я вынула из ножен обломанный и выщербленный клинок, поморщившись от острой боли в ладонях. – Это не кинжал, полученный после вызова. Его я перенесла через парапет и поэтому считаю частью себя.
Глаза Ксейдена вспыхнули, я даже заметила тень ухмылки на его упоительно, неприлично прекрасных губах. Это должно тоже быть против Кодекса – выглядеть так охренительно и быть таким безжалостным.
– Правильный путь – не единственный, – я использовала слова Ксейдена против него самого.
И он проговорил, не переставая глядеть мне в лицо:
– Она сделала тебя, Эмбер.
– Формально!
– И тем не менее, – он слегка повернулся и одарил Эмбер таким взглядом, какой я никогда не хотела бы почувствовать на себе.
– Ты мыслишь как писец! – рявкнула она на меня.
Это вроде как должно быть оскорблением, но я просто кивнула:
– Знаю.
Она тряхнула головой и зашагала прочь, а я снова убрала кинжал в ножны, позволяя рукам бессильно упасть по бокам туловища и закрыть глаза, когда облегчение наконец сняло эту ношу с моих плеч. Я сделала это. Я прошла еще одно испытание.
– Сорренгейл, – сказал Ксейден, и я с трудом открыла глаза. – У тебя кровь.
Его взгляд прикипел к моим рукам.
Туда, где кровь капля за каплей падала с кончиков пальцев.
Боль вырвалась наружу, пробившись через мою ментальную плотину, как бурная река, при виде того ужаса, который я сотворила со своими ладонями. Разодрала просто в хлам.
– Сделай с этим что-нибудь, – приказал Ксейден.
Я кивнула и отошла в сторону, присоединяясь к остальным членам нашего отряда. Рианнон помогла мне отрезать рукава рубашки и перевязала мои ладони, а я тем временем подбадривала двух последних товарищей по отряду, которые взбирались вверх по скале.
В итоге мы добрались. Все.