Глава 29

Казалось, мы сели на летном поле спустя всего минуту. А может, спустя целую жизнь. Я уже не знала.
Земля сотрясалась от мощи приземляющихся драконов, поле быстро заполнялось торжествующими всадниками из Четвертого крыла и разъяренными – из Первого. Драконы взмывали обратно, как только сходили их всадники, – за исключением Андарны, дожидавшейся между передними лапами Тэйрна, пока я возилась с ремнями и застежками.
Джек мертв.
Его убила я.
Из-за меня его родители получат письмо, из-за меня его имя выбьют в камне.
На другой стороне поля Гаррик поднял над головой хрустальное яйцо, а Даин размахивал флагом, и все Четвертое крыло с радостными воплями понеслось к ним, будто они боги.
Когда последняя застежка уступила, вес Тэйрна подо мной сместился, и я выползла из седла. Голова кружилась – из-за стресса мне было трудно удерживать равновесие, пока я пробиралась к его плечу и спешивалась.
В итоге я скатилась в грязь, упав на колени там, где у лап Тэйрна лежала Андарна, совершенно изможденная.
– Скажите, что Лиам еще жив. Скажите, что это того стоило.
«Деи говорит, что он жив. Меч прошел через бок, ничего не задев», – ответил Тэйрн.
– Хорошо. Хорошо. Это хорошо. Спасибо, Андарна. Я знаю, что для тебя это тяжело.
Я заглянула в ее золотые глаза, и она медленно моргнула в ответ:
«Это того стоило».
Меня затошнило, во рту собралась слюна.
«Убила. Я его убила».
– Проклятье, Сорренгейл! – окликнул меня Сойер. – Молния? И ты скрывала!
Молнией я отняла жизнь.
Желудок сделал кульбит, и меня окружила тьма, но не тени Ксейдена. Это Тэйрн обнял нас крыльями, закрывая от мира, пока меня рвало всем, что я сегодня ела.
«Ты сделала то, что было нужно», – сказал Тэйрн, но это не помешало желудку снова сжаться, пытаясь выдавить то, чего уже и не осталось.
«Ты спасла своего друга», – добавила Андарна.
Наконец желудок успокоился, и я заставила себя подняться, медленно утерев рот тыльной стороной ладони.
– Тебе нужно отдохнуть, да?
«Я горжусь, что ты моя, – голос Андарны дрожал, она моргала все медленнее. – Хотя теперь мне бы не помешало помыться».
Тэйрн развел крылья, и Андарна вышла, а затем взметнулась в небо в сторону Долины, размеренно работая крыльями.
Я уставилась на седло. Нужно было его снять, чтобы дракон тоже мог отдохнуть. Но думать я могла только о том, что наконец получила печать – самую настоящую печать – и первым же делом убила с ее помощью человека.
– Вайолет? – слева от меня появился Даин. – Это правда ты ударила молнией? И разрушила башню?
И убила Джека.
Я кивнула, вспоминая времена, когда целилась в плечо, а не в сердце. Яды, которыми обезвреживала, а не убивала. Я оставила Орена без сознания на Молотьбе и не била в горло, даже когда он ворвался ко мне в комнату.
А все потому, что не хотела становиться убийцей.
– В жизни ничего такого не видел. По-моему, заклинателей молний не было уже больше века… – он замолк. – Вайолет?
– Я его убила, – прошептала я, разглядывая центральную нагрудную пластину на Тэйрне.
В ней же все и крепится, верно? Мне еще надо было как-то снять с него эту штуку.
Мама бы так гордилась, узнав, что я теперь как все остальные. Как она. Пустой желудок снова содрогнулся, и меня опять замутило, будто тело пыталось исторгнуть эту тошнотворную истину.
– Проклятье. – Он погладил меня по спине. – Все хорошо, Ви.
В этот раз я пришла в себя быстрее, и Даин прижал меня к груди, мягко покачивая и успокаивающе поглаживая по спине.
– Я его убила?
Почему я больше ничего не могла сказать? Заевшая музыкальная шкатулка, повторяющая одну и ту же мелодию снова и снова – и меня видели все. Все знали, что я не выдержала последствий применения собственной печати.
– Знаю. Знаю. – Он поцеловал меня в макушку. – И если больше не захочешь пользоваться этой силой, то и не надо…
– Убирайся на хрен с этой чушью. – Ксейден толкнул Даина в грудь и забрал меня из его объятий, потом схватил за плечи и развернул к себе. – Ты убила Барлоу.
Я кивнула.
– Молния. Твоя печать – молния, да? – Он смотрел на меня так жарко, словно мой ответ – ключ ко всему, что ему нужно.
– Да.
Он кивнул, на его лице заходили желваки.
– Я так и думал, но сомневался, пока не увидел, как ты снесла башню.
Так и думал? Какого вейнина это еще значит?
– Слушай меня, Сорренгейл. – Он заправил выбившиеся локоны мне за ухо – поразительно мягким жестом. – Без Барлоу мир стал лучше. Мы оба это знаем. И я бы и сам хотел прикончить поганца. То, что ты сделала, спасет множество жизней. Он был просто головорезом и становился бы только хуже, накапливая силы. Его драконица выберет другого всадника, когда будет готова. Я рад, что он мертв. Я рад, что ты его убила.
– Я не хотела, – чуть слышно прошептала я. – Я просто так разозлилась, и еще мы поймали Лиама. Я думала, сила связи наконец меня прикончит. – У меня распахнулись глаза. – Я была на грани, Ксейден. На самой грани. Я должна была что-то сделать.
– То, что ты сделала, спасло жизнь Лиама. – Его большой палец поглаживал мою щеку – в полном противоречии его голосу, – и по его глазам я поняла, что он знает, что я сделала.
– Я этого не хочу, – не выдержала я. – Рианнон может переносить предметы, Даин читает воспоминания…
– Эй, – воскликнул Даин.
– Думаешь, я этого еще не знаю? – бросил Ксейден через плечо.
– Каори может переносить в реальность плоды своего воображения, а Сойер управляет металлом. Мира может расширять чары. У всех есть печать, пригодная не только для сражения. Это оружие добра. А что я такое, Ксейден? Я, мать его, орудие для бойни.
– Необязательно пользоваться силой, Ви, – начал Даин мягко и успокаивающе.
– Хватит. С ней. Нянчиться, – отчеканил каждое слово Ксейден. – Она не дитя малое. Она взрослая женщина. Всадница. Относись к ней соответственно и имей совесть сказать ей правду. Думаешь, Мельгрен или любой другой генерал – включая ее собственную мать – позволит ей отсиживаться с такой силой в стороне? И скрыть ее уже не получится, учитывая, что она только что уничтожила учебный форт.
– Ты просто хочешь, чтобы она стала, как ты, – возразил Даин. – Хладнокровной убийцей. Скоро начнешь ей впаривать, что все нормально, к убийствам привыкаешь.
Я резко вдохнула.
Ксейден пригвоздил его взглядом.
– Кровь в моих венах такая же теплая, как в твоих, Аэтос, и если в следующем году ты хочешь занять мое место, то лучше вбей в башку пораньше, что к убийствам нельзя привыкнуть, но можно понять, что иначе никак. – Он повернулся ко мне, впился темным взглядом в мои глаза. – Это не ясли. Это война – и я это тебе уже говорил: страшная истина, которую предпочитают забывать люди вдали от фронта, – на войне всегда кто-то умирает.
Я начала мотать головой, но он прищурился, не отводя взгляда.
– Нравится тебе или нет, но силы вроде твоей спасают жизни.
– Убивая?! – воскликнула я.
Если Сгаэль права и печать отражает сущность всадника, то я заслуживаю прозвище, которое дал мне Ксейден… Вайоленс.
– Побеждая армии захватчиков раньше, чем они успеют добраться до гражданских. Хочешь, чтобы племянник Рианнон в той пограничной деревеньке выжил? Вот так он выживет. Хочешь, чтобы выжила Мира в тылу врага? Вот. Так. Она. И выживет. Ты не просто оружие, Сорренгейл. Ты лучшее оружие. Тренируй эту способность, овладей ею – и сможешь защитить все королевство. – Он вновь вернул мне за уши растрепанные ветром волосы, убрав их с глаз, чтобы у меня не было поводов не видеть честность в его глазах. Убедившись, что я не собираюсь спорить, он посмотрел в сторону. – Рианнон, доставишь ее обратно в цитадель?
– Конечно, – подскочила Рианнон.
Даин фыркнул и ушел к остальным, оставив нас.
– Седло… – начала я.
– Тэйрн может снять его сам. Это было одно из его усовершенствований. – Ксейден повернулся, чтобы уйти, но остановился. – Спасибо, что спасла Лиама. Он для меня важен.
– Благодарить не обязатель… – Я вздохнула, глядя ему в спину. – Ну вот. Уже ушел.
– У вас самые странные отношения, что я видела, – сказала Рианнон, взяв меня под руку.
– Нет у нас никаких отношений. – Я посмотрела на Тэйрна, на удивление придержавшего язык во время разборок Ксейдена и Даина.
«Иди, – поторопил он. – Но не давай совести заесть тебя, Серебристая. Твои чувства естественны. Переживи их и отпусти. Командир крыла говорит правильно. С такой печатью ты – главная надежда королевства против орд зла. Отдохни, мы увидимся завтра. Седло я сниму сам».
– У вас явно есть отношения, – продолжила Рианнон, потянув меня за собой. – Просто я не могу понять, из-за чего именно вы цапаетесь: из-за дружбы в стиле «противоположности притягиваются» или из-за медленно и смертельно тлеющего сексуального напряжения. – Она взглянула на меня искоса. – А теперь объясни, как вы вдвоем с драконом так быстро двигались.
– В каком смысле?
– Пока Лиам падал, мы с Фейгэ летели быстро, очень быстро, но по углу и скорости я понимала, что мы не успеем, и тогда ты вроде бы… – Она покачала головой. – Просто в одну секунду ты еще высоко над ним, а в следующую – уже держишь его. Никогда не видела, чтобы дракон летал так быстро. Будто я моргнула и все пропустила.
Теперь совесть грызла меня по совершенно другой причине.
Рианнон – моя подруга, ближайшая здесь, если честно взглянуть на то, что произошло между мной и Даином, которого другом уже считать… сложно. И уж она-то имеет право знать…
«Не переживай из-за того, что не можешь ей рассказать. Это секрет драконов, не твой, – предупредил Тэйрн. – Никто не имеет права рисковать нашими детьми. Даже ты, Серебристая».
– Просто Тэйрн очень быстрый, – попыталась объяснить я.
Не ложь, но и не полная правда.
– И слава богам. Должно быть, Зинхал очень любит Лиама, раз он дважды обманул сегодня смерть.
Но это не Лиам обманул смерть.
А я.
И я не могла не задаться вопросом, не сидит ли сейчас в каком-нибудь измерении Малек на своем престоле в ярости оттого, что я вырвала душу из его хватки.
Но ведь я отдала ему душу Джека.
И возможно, тем самым навсегда осквернила свою.
* * *
Деревянная мишень в моей комнате покачнулась, когда новый клинок лег точно рядом с предыдущим. Может, я и злилась на весь мир, но хотя бы не растеряла меткость. Если бы я промазала, клинок мог бы вылететь в окно, учитывая, где стоит мишень.
Я бросила еще три подряд – и каждый раз попадала в горло мишени в виде человека.
Какой теперь смысл целиться в плечи, если я теперь убиваю людей молниями? К чему сдерживаться? Легким взмахом я отправила в полет следующий кинжал, попав точно в лоб, и тут в дверь постучали.
Либо Рианнон уже в десятый раз собирается предложить поговорить о том, что произошло, либо это Лиам…
Я замерла. Это не мог быть Лиам, пришедший проверить, на месте ли я, потому что он еще в лазарете, оправляется от удара меча в бок.
– Войдите.
Какая разница, что я в одной ночной сорочке? Будто я не могу остановить нападающего ножом. Или молнией.
Дверь открылась, но я и бровью не повела, всаживая очередной клинок в мишень. Кто-то очень высокий? Темные волосы, замеченные краем глаза? Этот невероятный запах? И смотреть необязательно было: тело уже прекрасно поняло, что это Ксейден.
Затем тело напомнило, как его губы прижимались к моим, и внутри что-то екнуло. Проклятье, я слишком нервничала, чтобы сегодня терпеть его или то, что я при нем чувствую.
– Представляешь там меня? – спросил он, закрыв дверь, и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.
Затем осмотрел меня с головы до ног – я чувствовала его горячий взгляд.
И вдруг весеннего ветерка из открытого окна стало мало, чтобы остудить кожу.
Я хлестнула длинной косой, развернувшись за очередным кинжалом на комоде.
– Нет. Тебя я представляла двадцать минут назад.
– А кого теперь? – он поднял бровь, скрестил ноги.
– Ты их не знаешь. – Взмах – и следующий клинок вошел в солнечное сплетение. – Зачем пришел? – Я коротко глянула в его сторону, но успела заметить, что он вымылся и пришел в нашей стандартной униформе, а не летной кожанке, но не успела насмотреться… Блин, как же он прекрасно выглядел. Вот бы хотя бы раз увидеть его растрепанным или в панике – что угодно, лишь бы не это самообладание, что он носил как доспехи. – Дай угадаю. Лиам вышел из строя, и теперь твой долг – читать мне нотации о том, что нельзя спать без доспехов.
– Я пришел не читать нотации, – тихо ответил он, а я чувствовала, будто его взгляд гладит меня, обводя тонкие черные бретельки сорочки. – Но то, что ты не в броне, я точно заметил.
– Теперь никому не хватит дурости напасть на меня, – я взяла еще один клинок с комода – запас иссякал. – Теперь я могу убить на расстоянии в пятьдесят ярдов. – Постукивая острым лезвием по ладони, я чуть повернулась лицом к нему. – Как думаешь, она работает в помещениях? В смысле, как можно управлять молнией, когда нет неба? – Не сводя с него глаз, я метнула кинжал в цель.
Глухой стук по дереву сообщил, что я не промахнулась.
– Проклятье, это круче, чем я думал. – Он сделал глубокий вдох. – Думаю, разбираться придется самой.
Его взгляд опустился на мои губы, руки напряглись.
– И ты не скажешь, что хочешь меня тренировать? Что только ты можешь меня спасти? – Я пощелкала языком и ощутила совершенно смехотворный позыв обвести пальцем очертания метки на его шее, проследив сложный узор. – Как не по-ксейденовски.
– Я понятия не имею, как тренировать заклинателей молний, а судя по тому, что я видел сегодня, спасать тебя не надо. – С чистейшим желанием в глазах он рассматривал меня от босых ног до подола, доходившего до бедер, потом до грудей и шеи, и, наконец, добрался до лица.
– Разве что от себя, – пробормотала я. Мысли, лезущие в голову, когда он так на меня смотрит, наверняка меня и погубят, но сегодня ночью меня это, похоже, не волновало. А вот это опаснее некуда. – Тогда зачем ты пришел, Ксейден?
– Потому что, похоже, не могу быть без тебя. – Кажется, это признание его совсем не радовало, но у меня все равно перехватило дыхание.
– Не собираешься праздновать?
Остальные праздновали.
– Мы выиграли битву, а не войну. – Он оттолкнулся от двери, сделал шаг, сократив расстояние между нами, и поднял косу с моего плеча, медленно поглаживая ее пальцами. – И мне пришло в голову, что ты все еще не оправилась.
– Ты же сам сказал мне повзрослеть, не забыл? С чего вдруг тебя озаботило, оправилась я или нет? – Я сложила руки на груди, выбирая гнев вместо желания.
– Я сказал, что тебе придется привыкать к убийствам. Я не говорил тебе повзрослеть. – Он отпустил косу.
– Но имел в виду, нет? – Я покачала головой и отошла в середину комнаты. – Мы три года учимся быть убийцами, продвигаем и хвалим тех, у кого это получается лучше.
Он даже не дрогнул, просто наблюдал за мной своим проницательным, раздражающе спокойным взглядом.
– Я злюсь не из-за того, что Джек погиб. Мы оба знаем, что он хотел убить меня с самого начала – и рано или поздно убил бы. Я злюсь, что его смерть меняет меня, – я постучала чуть выше сердца. – Даин говорил, что здесь срывают все наносное и обнажают, кто ты есть на самом деле.
– С этим не поспоришь. – Он следил, как я хожу по комнате туда-обратно.
– И я просто не могу забыть, как в детстве спросила папу, что будет, если я решу стать всадником, как мама или Бреннан, а он ответил, что я не такая, как они. Что у меня другой путь – вот только здесь с меня сорвали всю цивилизованность, весь внешний лоск, и оказалось, что способность у меня еще разрушительнее, чем все их вместе взятые. – Я остановилась прямо перед ним и подняла руки. – Я не собираюсь винить Тэйрна – да и с чего бы? Печать раскрывает суть всадника, дракон ее только усиливает, а значит, это всегда таилось под поверхностью, только поджидало, когда можно будет вырваться. И сама мысль… – В горле встал ком. – Все это время меня вела слабая надежда, что я буду как Бреннан, что это будет хороший поворот в моей истории. Что моей печатью станет восстановление, что я смогу возвращать к жизни поврежденное. А оказалось, что я сама все и уничтожаю. Сколько я теперь убью людей?
Его взгляд смягчился.
– Сколько сама пожелаешь. То, что сегодня ты получила силу, еще не значит, что одновременно ты потеряла разум.
– Что со мной не так? – Я покачала головой, сжимая кулаки. – Любой другой всадник был бы в восторге.
Я чувствовала огонь силы под кожей даже сейчас.
– Ты никогда не была как любой другой всадник. – Он придвинулся, но не коснулся меня. – Наверное, потому, что ты никогда не хотела сюда попасть.
Боги, как же я хотела, чтобы он меня коснулся, чтобы стер с кожи мерзость этого дня, помог почувствовать хоть что-то, что угодно, кроме нарастающего стыда.
– Вы тоже не хотели сюда попасть, – я подчеркнуто посмотрела на метку на его шее. – Но справляетесь неплохо.
Он посмотрел на меня – по-настоящему посмотрел, – и возникло ощущение, будто он увидел слишком много.
– Многие из нас сожгли бы это место дотла, если бы могли, но все меченые хотят сюда попасть, потому что это единственный путь к выживанию. У тебя все по-другому. Ты мечтала о спокойной жизни с книгами и фактами. Ты хотела писать о битвах, а не участвовать в них. С тобой все нормально. Ты имеешь право злиться, что сегодня тебе пришлось убить человека. Ты имеешь право злиться, что этот человек хотел убить твоего друга. В этих стенах ты имеешь право чувствовать что угодно.
Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань сорочки.
– Но не вне. – Это был не вопрос.
– Мы всадники, – ответил он, будто это все объясняло. Он взял мои руки и приложил к своей груди. – И если тебе надо что-то выплеснуть, то вперед. Хочешь кричать? Кричи на меня. Хочешь что-нибудь ударить? Бей меня. Я выдержу.
Бить его мне хотелось в последнюю очередь, и я уже устала сопротивляться.
– Давай, – прошептал он. – Покажи, на что способна.
Я встала на цыпочки и поцеловала его.