Глава 22

Остаток ноября прошел без упоминаний о происшествии в Сумертоне, и когда в декабре завывающий ветер принес снег, я оставила надежды на то, что командование об этом сообщит. Мы с Лиамом не могли спросить профессоров прямо, не разоблачив себя, ведь мы читали явно засекреченный доклад – даже если на нем не стоял гриф.
Я стала задумываться, что еще не доходит до нас во время инструктажей, но держала сомнения при себе. Вдобавок к растущей досаде из-за неспособности транслировать – в отличие от трех четвертей кадетов на курсе – я многое тогда скрывала.
«Но не всё», – буркнул Тэйрн.
«Кто бы говорил – после того, как сегодня чуть не уронил меня на гору».
У меня все внутри холодело от мысли, как низко он позволил мне упасть.
А первокурснице из Третьего крыла повезло меньше. Она выпала из седла во время нового маневра и сегодня утром попала в список погибших.
Тут Рианнон замахнулась посохом, и я откинулась насколько могла, едва избежав удара. К своему полнейшему удивлению, я удержалась на тренировочном мате.
«Тогда в следующий раз не падай».
«А ты начни транслировать – и, может, получится», – отрезала я.
– Ты сегодня не в себе, – Рианнон отступила, пока я восстанавливала равновесие, – проявив милосердие, которого мне не видать во время настоящего вызова.
Она стрельнула глазами туда, где сидел на скамье Лиам, вырезая очередного дракончика, и снова посмотрела на меня, взглядом обещая продолжить разговор, когда я спасусь на ночь от своей неотступной тени.
– Но ты стала быстрее. Как бы тебя ни гоняла Имоджен, это помогает.
«Ты еще не готова, Серебристая».
– Будто кто-то сомневался, – отозвалась с соседнего мата Имоджен, с легкостью удерживая Ридока в замке́ и дожидаясь, когда он сдастся.
Слева от меня кружили друг напротив друга Сойер и Квинн, готовясь к очередному раунду, а за спиной Рианнон Эмери и Хитон старались как умели натренировать остальных первогодков, присоединившихся к нам после Молотьбы, – под наблюдением Даина, старательно избегающего всего, что связано со мной.
По последнему его приказу, вечера вторников теперь отводились на тренировки отрядом рукопашного боя, потому что полная академическая нагрузка в паре с летными занятиями и – у некоторых – с уроками по применению силы не оставляли времени на маты. Из тех же соображений в зал пришли и другие всадники, среди них – Джек Барлоу.
Поэтому Лиам отказался, когда Ридок позвал его на спарринг.
– Ты меня жалеешь, – сказала я Рианнон.
По моей спине катился пот, пропитавший облегающую форму, которую я надела, пока мой жилет из драконьей чешуи сушился на скамье рядом с Лиамом.
Ему-то лишние тренировки были ни к чему. Он сумеет положить на лопатки каждого, кроме Даина, – отчасти, мне кажется, только потому, что Даин из принципа не мог проигрывать молодым всадникам.
– Мы здесь уже час, – Рианнон рассекла посохом воздух. – Ты устала, а травмировать тебя ни за что ни про что мне совсем не улыбается.
– После солнцестояния снова начнутся вызовы, – напомнила я. – Сдерживаясь, ты мне не поможешь.
– Она права, – раздался позади меня глубокий голос.
Краем глаза я заметила, как встает Лиам, и выругалась себе под нос.
– Сама знаю, – бросила я через плечо, пока мимо нашего мата проходил Ксейден – как обычно, на пару с Гарриком. Впрочем, оторвать от Ксейдена взгляд было невозможно. Боги, какой у меня запущенный случай. – Проваливай, если не можешь сказать ничего дельного.
– Двигайся быстрей. Тогда, может, не умрешь. Дельно? – бросил он через плечо, заняв мат ближе к центру спортзала.
У Рианнон полыхнули глаза, Лиам покачал головой.
– Чего?
– Как ты с ним разговариваешь, – пробормотала Рианнон.
– И что он сделает? Убьет меня? – Я сделала выпад, целясь ей в ноги.
Она перескочила посох и, крутанувшись, опустила свой посох на мой с громким треском.
– Скорее, вы поубиваете друг друга, – заметил Лиам, снова садясь. – Очень хочется посмотреть, как вы будете взаимодействовать после выпуска.
После выпуска.
– Я дальше этой недели не планирую, какой там выпуск.
Особенно учитывая тот факт, что в голове имелись очень сложные вопросы, которые я была не готова задать.
– Слушай, я знаю, что тебя… злит, что Тэйрн тянет с трансляцией сил, – сказала Рианнон, снова начиная кружить вокруг меня. – Просто хочу сказать, что здесь и со мной гнев вымещать намного безопаснее, чем против огромного и заклинающего тени командира крыла.
– Не хочу я ничего на тебе вымещать. Ты моя подруга, – я махнула рукой в сторону Ксейдена. – А он приставил ко мне тень, от которой я не могу избавиться, потому что считает меня своей слабостью. А сам он мне помогает? – Я нанесла удар, Рианнон парировала. – Нет. Тренирует? – Новый выпад, снова треск наших посохов. – Нет. У него очень здорово получается появляться, когда я на волоске от смерти, и устранять угрозы, но не более.
Еще у него отлично получается отводить взгляд от меня, намного лучше, чем у меня – от него.
– Значит, хоть какой-то гнев внутри тебя да есть, – протянула Рианнон, легко уворачиваясь.
– Да ты была бы в ярости, если бы у тебя отняли свободу. Если бы Лиам сидел у тебя под дверью с утра до ночи, пусть он даже такой замечательный. – Я уклонилась от ее удара.
– Ценю твою благосклонность, – вклинился Лиам, только подтверждая мои слова.
– Да уж, – согласилась она. – Была бы. И я в ярости за тебя. А теперь давай-ка применим эту ярость на пользу. – Рианнон обрушила на меня новую серию ударов, и я выдержала, но только потому, что она делала ровно то, в чем я ее обвиняла, – жалела меня.
И тут я совершила ошибку – бросила взгляд ей через плечо, в центр зала.
Просто. Одуреть.
Ксейден и Гаррик скинули рубашки и спарринговались так, словно на карту поставлена их жизнь: удары, выпады и бугрящиеся мышцы, слившиеся в единое пятно. Никогда еще не видела, чтобы люди двигались так быстро. Прекрасный, гипнотизирующий танец со смертоносной хореографией, и у меня каждый раз захватывало дух, когда Гаррик наносил удар, а Ксейден – отбивал.
За прошедшие месяцы я видела без счета всадников, тренировавшихся без рубашек. Ничего особенного. Пора было уже привыкнуть к виду мужского тела – но его без рубашки я еще не видела.
Каждый дюйм тела Ксейдена был оружием – сплошь резкие линии и едва сдерживаемая мощь. Его метка отступника вилась вокруг торса и ярко выделялась на фоне темно-бронзовой кожи, подчеркивая каждый удар, а его живот…
Слушайте, сколько там вообще мышц в животе? Его мускулы были такими очерченными, что я, наверное, могла бы их пересчитать, если бы меня не отвлекал он целиком. И у него был самый большой драконий след, что я видела. Мой занимал место между лопатками, но метка Сгаэль расползлась на всю его спину.
И я отлично знала, каким его тело будет на мне, сколько силы будет…
В бедре полыхнула боль, вырвав меня из транса, и я вздрогнула.
«Так тебе и надо», – выговорил мне Тэйрн.
– Не спать! – крикнула Рианнон, убирая посох. – Я же могла… А.
Очевидно, она увидела то же, что и я, то, на что с удовольствием смотрели почти все женщины в зале – да и кое-кто из мужчин.
А как иначе, когда они вдвоем так завораживали?
Гаррик – шире, мускулистее, чем Ксейден, его метка отступника тянулась только до плеча – вторая по размеру, что я видела. У Ксейдена она доходила до точеного подбородка.
– Это… – пробормотала Рианнон.
– Вот и я о чем, – согласилась я.
– Хватит объективизировать нашего командира крыла, – усмехнулся Лиам.
– Вот, значит, чем мы занимаемся? – спросила Рианнон, даже не повернувшись.
Я истекала слюной при виде мускулистой спины и крепкой задницы.
– Да, пожалуй, именно этим.
Лиам фыркнул:
– Может, мы учимся их технике.
– Ага. Может.
Но я точно не училась технике. Я бессовестно представляла, какая его кожа на ощупь, как мое тело отреагирует, если это предельное внимание будет направлено на меня. По венам побежал жар, ошпарив щеки.
Мое внимание отвлекли шлепки справа, где Ридок, сдаваясь, усердно стучал Имоджен по руке. Она отпустила его, позволив упасть задыхаясь на мат, и мою грудь насквозь пронзила незваная и совершенно нелогичная вспышка мерзкой, извращенной ревности при виде чистейшей похоти, которую она не могла скрыть, глядя на Ксейдена и Гаррика.
– Если вас так легко отвлечь, нам конец на Битве отрядов, – рявкнул Даин. – Можете распрощаться с отправкой на фронт.
Мы пришли в себя, и я тряхнула головой, будто это могло спасти от головокружительной потребности смотреть на Ксейдена еще и еще, хоть это просто… нелепо. Он терпит меня только потому, что наши драконы – пара, а я исхожу слюной при виде его полуголого тела.
Пусть и, признаем честно, очень красивого полуголого тела.
– Давайте за дело. У нас еще полчаса, – приказал Даин, и мне показалось, будто он обращается ко мне – в первый раз с тех пор, как Эмбер казнили из-за моего воспоминания.
«Она сама себя погубила, нарушив Кодекс», – пророкотал Тэйрн.
И в самом деле, когда я покосилась на Даина, он пристально всматривался в меня, но я наверняка неправильно поняла выражение его лица. Разве его губы могут быть перекошены в презрении из-за предательства?
– Продолжим? – спросила Рианнон, поднимая посох.
– Да, конечно, – я размяла плечи, и мы снова вступили в бой.
Я ей не уступала, помня комбинации, которым она меня учила, но тут она перешла на новые приемы.
«Хватит защищаться, нападай!» – потребовал Тэйрн, и его гнев заполнил меня, выбив из колеи.
Рианнон подцепила меня под ноги и опрокинула на спину. От удара о мат выбило дух.
Я пыталась вдохнуть, но не получалось.
– Ой, прости, Ви. – Рианнон припала рядом на колено. – Расслабься, подожди секунду.
– И эту всадницу выбрал Тэйрн, – издевательски сказал Джек кому-то из своих, стоя у мата со злорадной улыбкой. – Начинаю подумывать, что он ошибся, но раз у тебя до сих пор нет никаких способностей, ты наверняка и сама считаешь так же, а, Сорренгейл? Разве с двумя драконами не должно быть вдвое больше силы?
С Андарной все устроено по-другому, но никто не должен этого знать.
Лиам поднялся, встал между Джеком и мной, когда наконец в мои легкие просочилась первая струйка воздуха.
– Остынь, Майри. Не нападу я на твою подопечную. Особенно учитывая, что через пару недель смогу просто бросить ей вызов и случайно свернуть шею на глазах у всех. – Джек сложил руки на груди и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как я прихожу в себя. – Но скажи, тебе самому не надоело изображать сиделку? – Друг Джека из Первого крыла что-то протянул ему, вроде бы дольку апельсина, который ел сам, но Джек отодвинул его руку. – Убери ты от меня эту гадость. В лазарет меня хочешь отправить?
– Лучше гуляй, пока цел, Барлоу, – предупредил Лиам с кинжалом в руке.
Наконец я сумела вздохнуть раз, потом другой, и тут взгляд Джека поднялся от меня к кому-то стоящему за мной. Этот взгляд – наполовину зависть, наполовину ужас, ужас до усрачки – говорил, что это мог быть лишь Ксейден.
– Она жива только благодаря тебе, – бросил Джек, но у самого кровь уже отлила от лица.
– Да, помнится, на Молотьбе это именно я воткнул нож тебе в плечо.
Наконец отдышавшись, я вскочила на ноги, обеими руками вцепившись в посох.
– А ведь мы можем уладить все прямо сейчас. – Джек обошел Лиама, глядя мне прямо в глаза. – Если еще не надоело прятаться за большими, сильными мужиками.
Внутри меня все опустилось – он был прав. Единственная причина, по которой я не принимала его вызов, – сомневалась, что выиграю, и единственная причина, почему он не нападал сам, – Лиам и Ксейден. Но… если я нападу на Джека сейчас, они его убьют. Слева от меня вырос Гаррик, и я нехотя добавила его в список своих защитников. Проклятье, даже Имоджен подобралась ближе, хоть и не из-за меня.
Только из-за него.
– Так и думал, – сказал Джек и послал мне воздушный поцелуй.
– Да ты сбежал, – ощетинилась я, мечтая броситься на него и выбить всю дурь, но усилием воли заставила ноги буквально прирасти к полу. – Тогда, в поле, ты, сука, сбежал, когда вас было трое на одного, и мы оба знаем: когда все повторится, ты снова сбежишь. Что еще ждать от труса.
Джек побагровел, выпучив глаза так, что они чуть не вылезли из орбит.
– Твою ж мать, Вайолет, – пробормотал Даин.
– Но она права, – неторопливо произнес Ксейден.
Гаррик рассмеялся, а Лиам оттеснил Джека с мата, когда тот бросился на меня. Подошвы его сапог с противным скрипом скользили по деревянному полу, пока он безуспешно старался остаться на месте. Наконец Лиам вытолкнул его из зала.
Ксейден мановением руки захлопнул огромные двери своей силой, оставляя Джека несолоно хлебавши снаружи.
– Ты чем вообще думаешь, когда его подначиваешь? – Даин надвинулся на меня, но лицо его было скорее не грозным, а недоумевающим.
– О, теперь ты хочешь поговорить? – я вскинула подбородок, но тут между нами встал Ксейден.
Ярость в его взгляде была осязаема, но я не отшатнулась.
– Оставьте нас! – Он смотрел мне в глаза, но мы оба знали, что говорит он не со мной.
Мой пульс ускорился.
Рианнон отступила.
– Не хочешь ответить, какого хрена сняла вот это? – мягким, но убийственным голосом проговорил он и показал на скамью, где лежала моя броня.
– Мне же надо ее когда-то стирать.
– И ты решила, что самое подходящее время – во время тренировки? – Его грудь тяжело поднималась, словно он с трудом держал себя в руках.
Я изо всех сил старалась не замечать ни грудь, ни жар, что он излучал, как гребаная домна.
– Я постирала ее до тренировки, зная, что она высохнет, пока твой сторожевой пес присматривает за мной. Спать без нее я не собираюсь, потому что мы с тобой оба прекрасно знаем, что тут творится за закрытыми дверями.
– За твоими больше ничего не творится. – У него ходили желваки. – Я за этим проследил.
– И я должна тебе доверять?
– Да. – И пульсировала вена на шее.
– А доверять тебе же так просто. – Мой голос сочился издевкой.
– Ты же знаешь, я не могу тебя убить. Твою мать, Сорренгейл, да весь квадрант знает, что я не могу тебя убить. – Он навис надо мной, загораживая весь зал.
– Это не значит, что ты не можешь меня ранить.
Он моргнул и отступил, в мгновение ока вернув самообладание, пока мое сердце так и заходилось.
– Перестань тренироваться с посохом. У тебя его слишком легко выбить из рук. Вернись к кинжалам.
К моему удивлению, он не стал его у меня выхватывать, просто чтобы доказать, что прав.
– Я отлично справлялась, пока мне в голову не ввалился Тэйрн с его гневом и не отвлек, – возразила я; моя внутренняя оборона встопорщилась, как шерсть у собаки.
– Тогда научись от него закрываться, – сказал он, будто это так просто.
– Что, всеми своими бескрайними силами? – я подняла бровь. – Или ты не заметил, что я все еще не транслирую? – Хотелось его придушить, растормошить, вбить хоть какое-то соображение в его привлекательную головушку.
Он наклонился так, что мы встали чуть ли не нос к носу.
– Я знаю о тебе до безумия много.
Благодаря Лиаму.
Каждый дюйм моего тела вибрировал от гнева, от досады, от… электрического напряжения, выросшего между нами, пока мы сверлили друг друга взглядами.
– Командир крыла Риорсон, – начал Даин. – Она просто еще не привыкла к связи. Еще научится ее блокировать.
Слова Даина ранили, как удар. Я резко выдохнула и отступила от Ксейдена. Боги мои, да мы же устроили целое гребаное представление. И почему из-за Ксейдена я забываю обо всем мире?
– Странное ты время выбираешь, чтобы ее защищать, Аэтос. – Ксейден едва ли глаза не закатил, глядя на Даина. – И удивительно удобное, чтобы не защищать.
Даин напряг челюсть, его руки сжались в кулаки.
Ксейден говорил об Эмбер. Я это знала. Даин знал. Все в этом застывшем зале знали. Весь наш отряд слышал, как Даин тогда потребовал, чтобы я назвала командира крыла лжецом.
Ксейден обратил свой непроницаемый взгляд на меня.
– Сделай нам обоим одолжение и просто надень сраные доспехи, – закончил он.
Не успела я возразить, как он развернулся и ушел с мата, где к нему присоединился Гаррик.
Его спина.
У меня невольно вырвался тихий возглас, и Ксейден застыл на миг, после чего забрал рубашку из протянутой руки Гаррика и натянул, спрятав темно-синий драконий след, вьющийся от талии к обоим плечам, – хитроумно сплетаясь с бугрящимися серебристыми линиями, которые я не разглядела раньше, из-за расстояния.
Серебристыми линиями, в которых я мгновенно узнала шрамы.
«Ты стояла на своем и не потеряла голову», – сказал Тэйрн, и в моей груди расплылось чувство неизмеримой гордости.
«Она готова», – добавила Андарна, и голос ее прозвучал игриво, словно в нем плясали молнии опьяняющей радости.
«Она готова», – согласился он.
* * *
Пару часов спустя я пыталась расчесать спутанные волосы, продираясь расческой через колтуны. Я была все еще полностью одета, вплоть до сапог и доспеха. В голове никак не укладывалось, что я выставила себя такой дурой перед целым отрядом только потому, что Ксейден решил потренироваться без рубашки.
Мне правда пора переспать с кем-то.
Я замерла, не закончив движения, когда по моей спине пронеслась волна энергии, тут же развеявшись.
Так, это… странно.
Может, это… Нет. Не похоже. Совсем не так, как когда Андарна остановила через меня время. Тогда меня залил целый потоп, вырвавшись через пальцы рук и ног, а потом… ушел.
По мне снова пробежала волна, теперь уже сильнее, и я выронила расческу, вцепившись в край комода, чтобы не упасть, так подгибались ноги. На этот раз энергия не развеялась – она осталась, гудела под кожей, звенела в ушах, заслоняя все остальные органы чувств.
Во мне что-то ширилось, что-то слишком крупное для моего тела, слишком огромное, чтобы сдержать. Боль ошпарила все нервы до единого, когда меня раскололо, – звук отдался в черепе так, будто у меня трещали кости. Меня словно разорвали по швам самой ткани моего бытия.
Колени ударились о пол, я вскинула руки к вискам, пытаясь запихнуть обратно в череп самоё себя, ужать свою суть.
Энергия хлестала – поток чистейшей бесконечной силы, – размывая все, чем я была, и создавая что-то совершенно новое, заполняя каждую пору, каждый орган, каждую кость. Голова трещала – казалось, будто Тэйрн взлетел слишком высоко и у меня заложило уши. Оставалось только лежать на полу и молиться, что давление внутри и снаружи выравняется.
Я уставилась на расческу, на деревянный пол под щекой, и дышала.
Вдох и выдох.
Вдох… и выдох… уступая натиску.
Наконец боль пошла на убыль, но энергия – сила – нет. Она просто… осталась, рыскала по венам, насыщала каждую клеточку моего тела. Теперь это одновременно было все, что я есть, и все, чем я могу быть.
Я медленно села, перевернула руки, чтобы разглядеть ладони, которые покалывало. Казалось бы, они и выглядеть должны иначе, измениться, но нет. Это все еще мои пальцы, мои тонкие запястья – и в то же время – намного больше. Теперь им хватало сил, чтобы взять в узду поток внутри меня, вылепить из него все, что душе угодно.
«Это твоя сила, да? – спросила я Тэйрна, но он молчал. – Андарна?»
В ответ лишь тишина.
Поди их разбери – то они всегда рядом, лезут в голову, когда мне хотелось бы побыть одной, а то попробуй их найди, когда все наоборот. Ранее я уже слышала от них, что я готова, но думала, что понадобится еще день-два, чтобы разум полностью раскрыл путь для сил Тэйрна. Видимо, ошибалась.
Рианнон. Надо рассказать Рианнон. Она с ума сойдет, что мне наконец-то можно ходить с ней в класс профессора Карра. И Лиаму больше не нужно будет притворяться, будто он не умеет транслировать, чтобы не оставлять меня на час в день.
Меня омыло тепло, покалывая кожу и собираясь низко в животе.
Странно, но пусть. Наверное, просто побочный эффект. Я открыла защелку и распахнула дверь.
Взгляд затуманило, и меня вдруг прошибло желанием, лишив связности мыслей. Не осталось ничего, кроме дикого желания утолить ошеломительную…
– Вайолет? – В коридоре стоял мутный силуэт мужчины, и я моргала, пока он не превратился в Лиама. – Ты в порядке?
– Ты что, спишь в коридоре? – я вцепилась в косяк, пока мой разум заполнялся образом падения, я чувствовала огонь чешуи, касающейся моей разгоряченной кожи.
Все прошло так же быстро, как появилось, но сводящая с ума, оглушительная страсть осталась.
Вот блядь. Это же просто… похоть.
– Нет. – Лиам качал головой. – Просто прогуливался перед сном.
Тогда я посмотрела на него. И словно впервые по-настоящему увидела. Его резкие черты лица и голубые, как небо, глаза, безусловно, красивы.
– Почему ты так смотришь? – Он опустил свой нож и наполовину вырезанную фигурку дракона.
– Как? – Мои зубы впились в нижнюю губу, пока я раздумывала, не стоит ли начать тереться о него, как кошка в течке, требуя, чтобы он унял эту почти невообразимую боль.
Но не его ты хочешь на самом деле.
Он не Ксейден.
– Как… – он склонил голову набок. – Как будто что-то происходит. Ты непохожа… ну знаешь… на себя.
Вот блин.
Потому что я и есть не я. Все это – желание, похоть, жажда того единственного, с кем мне суждено быть… это Тэйрн.
Чувства Тэйрна не просто меня захлестнули, но и управляли мной.
– Все хорошо! Иди спать! – я отступила обратно в комнату и захлопнула дверь, пока мне еще хватало сил.
И начала метаться по комнате – но это не остановило следующий порыв жара или желание пойти и…
Нужно спасаться, пока я не совершила ошибку эпических масштабов и не выместила чувства Тэйрна на Лиаме.
Одной рукой схватив плащ с меховым подбоем, а второй – собирая волосы, я накинула ткань на плечи и щелкнула застежкой у горла. Спустя секунду выглянула за дверь и, когда убедилась, что все чисто, побежала как ненормальная.
Я добралась до начала винтовой лестницы – той, что вела к реке, – прежде чем пришлось привалиться к каменной стене, дыша через туман чувств Тэйрна.
Когда волна сошла, я сбежала по ступенькам, держась одной рукой за стену на случай, если вдруг опять накроет.
Магические огни вспыхивали при моем приближении и гасли за моей спиной, словно новообретенная сила уже действовала, простиралась в мир.
Прочь. Нужно убраться прочь ото всех, пока Тэйрн не закончит… чем они там со Сгаэль занимаются.
Я вывалилась с лестницы и оказалась у стен цитадели. Небо заполнялось снегом, и я закинула голову, смакуя короткие поцелуи снежинок на коже, раскаленной по совершенно неправильным причинам.
Воздух был свежим и прохладным, и…
Я распахнула глаза от запаха и развернулась, взмахнув плащом, чтобы обнаружить источник этого сладкого и легко узнаваемого дыма.
Ксейден прислонился к стене, уперевшись в нее одной ногой, курил и наблюдал за мной с совершенно беззаботным видом.
– Это… чурам?
Он выпустил клуб дыма.
– Хочешь? Если только ты не пришла продолжить спор – в таком случае обойдешься.
У меня практически отпала челюсть.
– Нет! Нам нельзя курить!
– Ну, те, кто ввел правило, очевидно, не были связаны с Тэйрном и Сгаэль, да? – уголок его рта тронула усмешка.
Боги, я могла бы вечно смотреть на его губы. Идеальной формы – и в то же время слишком чувственные для резкой линии подбородка.
– Это помогает… отрешиться, – он предложил мне свернутый чурам и приподнял бровь – ту, что со шрамом. – Вдобавок к щиту, конечно.
Я покачала головой и прошла по свежевыпавшему снегу, чтобы опереться на стену рядом с ним, стукнувшись затылком о камень.
– Как знаешь. – Он глубоко затянулся чурамом, затем затушил его о стену.
– Я как будто, сука, аж горю. – И это еще мягко сказано.
– Ага. Бывает. – Его смешок резанул, и я совершила непоправимую ошибку – обернулась и увидела его улыбку.
Ксейден угрюмый и властный, опасный и смертоносный – умопомрачительное зрелище, от которого у меня поджимались пальцы ног. Но Ксейден смеющийся, откинувший голову с кривой усмешкой, – убийственно красив. Мое бестолковое, дурацкое сердце словно взяли в кулак и крепко сжали.
Я бы пожертвовала всем, отдала все ради единственного мгновения близости с этим человеком, к которому была привязана до конца наших жизней.
Наверняка все дело было в Тэйрне. И только в нем.
И все же я знала, что нет. Лиамом я восхищалась, но Ксейденом была совершенно и бесповоротно одержима.
Мы встретились взглядами под лунным светом.
– О, Вайоленс, тебе придется научиться закрываться от Тэйрна, иначе его эскапады со Сгаэль сведут тебя с ума – или в чью-нибудь постель.
Я зажмурилась, только чтобы сбежать от его роскошного лица, когда меня прострелила молния жара. Каждый дюйм кожи зудел и горел. Я уперлась рукой в стену, чтобы снова вернуть равновесие.
– Я уже поняла. Не знаю, как теперь снова посмотрю на Лиама.
– Лиама? Что случилось? – он развернулся ко мне, прислонившись к стене плечом. – Где носит твоего телохранителя?
– Я сама себе телохранитель, – парировала я, прижимаясь щекой к ледяному камню. – А он в постели.
– В твоей? – Его голос был разрядом молнии.
Я открыла глаза, встретив его взгляд. В снежном свечении все стало четче – выделялись морщины на его хмуром лбу, твердая челюсть.
– Нет. Хотя тебя это волновать не должно.
Ревнует? Это… удивительно утешало.
Он выдохнул, его плечи опустились.
– Не должно, если вы оба пошли на это в здравом уме, а ты, поверь мне, сейчас далеко не в здравом уме.
– Ты понятия не имеешь, что у меня сейчас на уме…
Неодолимое, ненасытное желание чуть не повалило меня на землю.
Рука Ксейдена обвилась вокруг моей талии, подхватила.
– Какого хрена ты не закрываешься?
– Не всех учили как! Он просто вдруг начал транслировать перед… этим, а если ты забыл, в класс профессора Карра можно ходить, только если ты начал пользоваться силой.
– Всегда думал, что это дурацкое правило, – он вздохнул. – Ладно. Экспресс-курс. Только потому, что был на твоем месте и потом проснулся с немалыми сожалениями.
– Ты правда мне поможешь?
– Да я тебе помогаю все эти месяцы, – его рука на моей талии напряглась – и клянусь, я почувствовала его тепло сквозь плащ и доспехи.
– Нет, ты спихнул все на Лиама. Это он мне помогает все эти месяцы. – Мой лоб наморщился. – Недели. Почти месяцы. Неважно.
Ему хватило наглости обидеться.
– Это я ворвался к тебе и убил всех, кто на тебя напал, а потом устранил другую угрозу твоей жизни путем очень публичного и очень противоречивого возмездия. Это был не Лиам. А я.
– Что тут противоречивого. Все люди были за. Я же видела.
– Ты сама не знала, что думать. Ты умоляла Тэйрна ее не убивать, отлично зная, что тогда она еще за тобой вернется.
Этот вопрос и вправду оставался открытым.
– Ну ладно. Но не будем притворяться, будто ты это делал в основном не для себя. Тебе была бы неудобна моя смерть, – я пожала плечами, откровенно подначивая его, чтобы забыть о том, как во мне мечется растущая волна похоти.
Он с неверием уставился на меня.
– Знаешь что? Сегодня мы не ссоримся. Если ты еще хочешь научиться, как закрываться.
– Ладно. Не ссоримся. Учи, – я подняла подбородок.
Боги, я ему и до ключиц не достаю.
– Попроси вежливо, – он наклонился ближе.
– Ты всегда был таким высоким? – выпалила я первое, что пришло в голову.
– Нет. Когда-то я был ребенком.
Я закатила глаза.
– Попроси вежливо, Вайоленс, – прошептал он. – Или я уйду.
Я чувствовала Тэйрна на задворках разума, как накатывали и отступали его чувства, и знала, что следующая волна ударит нешуточно. Да на сколько же их хватает?
– Часто с ними так?
– Достаточно часто, чтобы научиться закрываться. Ты никогда не сможешь блокировать их полностью – а иногда они сами забывают блокировать нас, как сегодня. Вот тогда помогает чурам – и то это, скорее, как проходить мимо оргии, чем активно в ней участвовать.
Ну…
– Ну хорошо. Ладно. Можешь научить меня закрываться?
Его губы скривила улыбка, мой взгляд упал на них.
– Скажи «пожалуйста».
– С тобой всегда так трудно?
– Только когда я знаю, что у меня есть то, что нужно тебе. Что тут скажешь, нравится мне смотреть, как ты мучаешься. Сладкая месть за то, что ты мне устроила в эту пару месяцев.
Он стряхнул снег с моих волос.
– Я устроила тебе?
Вы его послушайте.
– Ты меня чуть ли не до смерти пугала, и не раз, поэтому, по-моему, ждать от тебя «пожалуйста» – это честно.
Будто он хоть раз в жизни играл честно. Я сделала глубокий вдох и смахнула снежинку, упавшую на нос.
– Как пожелаешь. Ксейден? – я мило улыбнулась и приблизилась к нему. – Пожалуйста-пожалуйста, научи меня, как закрываться, пока я случайно не залезла на тебя и мы оба не проснулись с сожалениями?
– О, я-то себя контролирую, – он снова улыбнулся, и его улыбка была как ласка.
Опасно. Очень опасно. Жар прилил к щекам – такой жар, что я чуть не сбросила плащ, чтобы остудиться. Ксейден, кстати, вышел без плаща.
– И раз ты так вежливо просишь… – Он выпрямился и, подняв обе руки к моим щекам, взял мое лицо в ладони, а потом сдвинул их к затылку. – Закрой глаза.
– Трогать меня обязательно? – Мои глаза закрылись от ощущения его кожи на моей.
– Вовсе нет. Просто это один из плюсов замутненного сознания. А еще ты очень приятная на ощупь.
От комплимента у меня перехватило дыхание. Контролирует себя, называется.
– Представь какое-нибудь место. Любое. Я предпочитаю любимый холм рядом с тем, что осталось от Аретии. Главное, чтобы это напоминало о доме.
Единственное такое место, что приходило мне в голову, – библиотека.
– Почувствуй, как стоишь ногами на земле, упрись сильнее.
Я представила свои сапоги на полированном мраморе библиотеки, поерзала ими, словно чтобы прилипнуть к нему накрепко.
– Есть.
– Это называется заземление – отставлять мысленного себя подальше, чтобы тебя не смело силой. А теперь обратись к своей силе. Раскрой свои чувства.
Ладони закололо, меня окружил поток энергии, такой же переполняющий, как в спальне, но теперь без боли. Он был всюду – заливал библиотеку и давил на стены, выгибал, грозил их прорвать.
– Слишком трудно.
– Сосредоточься на ногах. Оставайся заземленной. Видишь, откуда идет энергия? Если нет, сама выбери.
Я мысленно обернулась. Поток расплавленной силы хлестал из двери.
– Вижу.
– Идеально. У тебя талант. Большинство учатся заземляться не меньше недели. А теперь мысленно делай все, что потребуется, чтобы закрыться от этого течения. Источник – это Тэйрн. Блокируй силу – и вернешь себе частичный контроль.
Дверь. Надо просто закрыть дверь и повернуть огромную круглую рукоятку, установленную, чтобы защищать библиотеку от пожара.
Сердце колотилось от страсти, и я ухватилась за руки Ксейдена, укрепляясь в реальном мире.
– Ты справишься. – Его голос казался напряженным. – Все, что ты создашь в разуме, для тебя реально. Перекрой клапан. Построй стену. Все, что логично в том месте.
– Это дверь. – Мои пальцы впились в мягкую ткань его рубашки, и я мысленно навалилась на дверь, сдвигая ее дюйм за дюймом.
– Ну вот. Продолжай.
Мое настоящее тело трясло от мысленных усилий, но я все-таки закрыла дверь.
– Получилось закрыть.
– Отлично. Теперь запри.
Я представила, как проворачиваю огромную рукоятку и слышу щелчки запоров, встающих в пазы. Облегчение наступило сразу же – холодным порывом снега на лихорадочно горящей коже. Сила пульсировала, делала дверь прозрачной.
– Все изменилось. Я вижу сквозь дверь.
– Да. Полностью ты его никогда не заблокируешь. Заперла?
Я кивнула.
– Открой глаза, но старайся держать дверь запертой. Одной ногой нужно быть заземленной. Не удивляйся, если соскользнешь. Просто начнем заново.
Я открыла глаза, представляя закрытую дверь библиотеки, и, хоть тело все еще пылало от жара, та невыносимая, сводящая с ума нужда, к счастью… приглушилась.
– Он… – я не могла подобрать слова.
Ксейден рассматривал меня так пристально, что я придвинулась к нему.
– Ты поразительная, – он покачал головой. – У меня не получалось неделями.
– Видимо, у меня хороший учитель.
То, что плескалось во мне теперь, было больше чем радость. Скорее, эйфорией, от которой я разулыбалась как дурочка. Наконец-то я не просто хороша, а просто-таки поразительна.
Его большие пальцы погладили мягкую кожу у меня под ушами, взгляд опустился к губам, стал горячим. Он понемногу, по паре дюймов, придвигал меня к себе, но вдруг отпустил и сделал шаг назад.
– Проклятье. Трогать тебя было не лучшей идеей.
– Просто ужасной, – согласилась я, но сама провела языком по нижней губе.
Он застонал – и у меня внутри все растаяло.
– А поцеловать тебя было бы вообще катастрофической ошибкой.
– Роковой. – Что сделать, чтобы снова услышать этот стон?
Расстояние между нами было хворостом, готовым вспыхнуть от первого намека на искру, а я – живым пламенем. Это все, от чего я должна бы бежать, и все же отвергнуть первобытное влечение было совершенно, абсолютно невозможно.
– Мы оба об этом пожалеем, – он покачал головой, но, когда он посмотрел на мои губы, в его глазах был не просто голод.
– Конечно, – прошептала я.
Но знание, что я об этом пожалею, не мешало этого хотеть – хотеть его. А о сожалениях голова будет болеть у будущей Вайолет.
– В топку это все.
Только что он был в стороне, а теперь его губы прижимались к моим, раскаленные и настойчивые.
Боги, да. Именно то, что нужно.
Я застыла между неподвижным камнем стены и жесткими линиями тела Ксейдена – и не променяла бы это ощущение ни на что другое. Одна мысль об этом уже должна бы отрезвить, но я только сильнее прижалась к нему.
Он провел рукой по моим волосам, взял за затылок, наклонил для глубокого поцелуя – и мои губы с готовностью раскрылись. Он принял приглашение, мастерски и дразняще играя своим языком с моим, и я вцепилась в его грудь, комкая ткань рубашки, чтобы притянуть сильнее, пока страсть жаром и холодом ползла по моей спине.
Он был на вкус как чурам и мята – как все, что мне нельзя было хотеть, но в чем я нуждалась, – и я целовала его в ответ изо всех сил, засосав его нижнюю губу и царапнув ее зубами.
– Вайоленс, – простонал он, и от звука этого прозвища на его губах меня охватил хищный голод.
Ближе. Он нужен мне еще ближе.
Словно читая мысли, он впился в меня сильнее, покоряя каждую черточку и изгиб губ с самозабвением, от которого мое тело пело. Ему это было нужно так же, как мне, и когда он опустил руки, чтобы подхватить меня под задницу, я обвила ноги вокруг его талии и держалась так, словно вся моя жизнь зависела от того, чтобы этот поцелуй не кончался. Никогда.
Камни стены впивались в спину, но мне было плевать. Я – наконец-то – запустила руки в его волосы, и они оказались такие мягкие, как я и представляла. Он целовал, пока не поглотил и не исследовал всю меня, и тогда он всосал мой язык, чтобы я сделала так же.
Это полнейшее безумие – но я не могла остановиться. Не могла насытиться. Я могла бы вечно жить в этом крошечном мгновении безумия, если его губы вечно будут у моих, если весь мир сузится до жара его тела и опытных движений его языка.
Его бедра давили на мои, и я вздыхала от этого восхитительного трения. Он прервал поцелуй, заскользил губами вниз по подбородку, шее – и я знала, что сделала бы все, лишь бы он остался со мной здесь и сейчас. Я хотела ощутить его губы везде.
Мы превратились в сплетение языков, странствующих губ и рук, а вокруг падал снег, и поцелуй поглощал меня так же, как только что поглощала сила, так всеохватно, что я чувствовала его каждой клеточкой тела. Между ног пульсировало желание, и я вздрогнула от простого знания, что буду рада всему, что он сделает. Я хотела его.
Только его. Здесь. Сейчас. Где угодно. Когда угодно.
Никогда я еще так не сходила с ума от простого поцелуя. Никогда не хотела кого-либо так, как его. Это было одновременно восхитительно и ужасающе, потому что в тот момент я поняла: он мог бы меня с легкостью уничтожить.
А я бы ему позволила.
Я целиком сдалась, слилась с ним, мое тело стало податливым, я теряла ту мысленную опору, которую он назвал заземлением. Перед моими закрытыми веками полыхнула вспышка света, за ней – раскат грома. Снежные грозы в здешних краях дело обычное, но, проклятье, как удачно она подчеркнула эти чувства – бешеные, неуправляемые.
Но тут Ксейден с резким вдохом прервал поцелуй. Нахмурился, лицо его дернулось, словно в панике, и он зажмурился.
Я все еще пыталась отдышаться, когда он резко отшатнулся от стены и снова поставил меня на землю. Убедившись, что я стою на ногах, отошел на несколько шагов, словно расстояние могло спасти ему жизнь.
– Тебе пора. – Его слова были отрывисты и противоречили огню в его глазах, рваному дыханию.
– Почему? – Без тепла его тела мне стало внезапно холодно.
– Потому что я не могу. – Он с силой провел обеими руками по волосам и заложил ладони за голову. – И я отказываюсь подчиняться желанию, если оно не принадлежит тебе. Поэтому ты должна подняться обратно. Сейчас же.
Я покачала головой:
– Но я хочу…
Всего.
– Этого хочешь не ты, – он закинул голову к небу. – В этом, сука, вся беда. А я не могу оставить тебя здесь одну, так что пожалей меня, уйди.
Между нами заледенело молчание, и я взяла себя в руки. Он сказал нет.
И самое паршивое – не холод рыцарского отказа. А то, что он прав. Это и началось потому, что я не могла отличить чувства Тэйрна от своих. Но теперь те чувства ушли, правильно? Моя дверь открыта нараспашку, а я не чувствую со стороны Тэйрна ничего.
Меня хватило на кивок, а затем я сбежала второй раз за сегодня, взметнулась по ступенькам как можно быстрее, обратно в цитадель. Мои щиты были опущены, но я не потрудилась задержаться и запереть мысленную дверь – ведь Тэйрн уже ко мне не рвался.
К верхней ступеньке здравый смысл взял верх. Ноги горели от усилий. Ксейден спас нас от страшной ошибки.
А я – нет.
Какого хрена со мной не так? И почему я была в секунде от того, чтобы сорвать с себя одежду, лишь бы стать еще ближе к тому, кто мне не нравится, даже хуже – кому я не могу доверять до конца?
Плестись в сторону своей спальни оказалось труднее, чем что бы то ни было в мире, ведь все, чего я хотела, – спуститься по этой дурацкой лестнице обратно.
Как же завтра будет хреново.