Глава 24

Я попыталась сдвинуться на кровати, чтобы сесть, но боль в руке напомнила, что не так давно в ней засел кинжал. Теперь она была перебинтована.
– Сколько швов?
– Одиннадцать с одной стороны и девятнадцать – с другой, – он выгнул темную бровь и подался вперед, облокотившись на колени. – Ты превратила в оружие апельсины, Вайоленс?
Я с трудом переползла в сидячее положение и пожала плечами.
– Работала с тем, что есть.
– Раз уж ты выжила – мы выжили, – не могу ругать тебя за это и не стану спрашивать, откуда ты всегда знаешь, с кем будешь сражаться на вызовах. – В его взгляде явно читался гнев, но была и нотка облегчения. – Благодаря тому что ты сказала Ридоку, Эметтерио успел доставить Джека сюда вовремя. К сожалению, он в пяти койках от тебя – и выживет, в отличие от второкурсника в ряду от вас. Могла бы его добить и избавить нас от драмы.
– Я не хотела его убивать. – Я попробовала размять плечо. Болит, но не вывихнуто. И на лице все еще пульсировали отдельные участки. – Я просто хотела не дать ему убить меня.
– Надо было сказать мне, – сорвалось с его губ обвинение.
– А ты бы не мог сделать ничего, только выставил бы меня слабачкой, – я прищурилась. – Да и что-то уже несколько недель тебя попробуй еще найди. Если бы я не знала, подумала бы, что поцелуй тебя напугал.
Проклятье. Вот это я говорить вроде не собиралась.
– Оставим это в прошлом.
В его глазах что-то сверкнуло, но на лице тут же снова воцарилась холодная маска безразличия.
– Серьезно? – Надо думать, раз он так долго этого избегал.
– Это была ошибка. Мы с тобой будем служить вместе до конца жизни, никуда друг от друга не денемся. Связь – пусть даже только физическая – будет колоссальной оплошностью. Об этом нечего и говорить.
Я с трудом удержалась, чтобы не вцепиться себе в грудь – проверить, на месте ли органы, раз меня только что выпотрошили всего за четыре фразы. Но ведь ему понравилось не меньше, чем мне. Я была там, я бы ни с чем не спутала этот… энтузиазм. Но может, все дело в чураме.
– А если я хочу поговорить?
– Тогда милости прошу, но это еще не значит, что я обязан участвовать в этом разговоре. У нас обоих есть свои границы, и это будет моя, – от его тона, который не предполагал споров, у меня все внутри перевернулось. – Я соглашусь, что у меня плохо получилось поддерживать дистанцию, и если сегодняшней выходкой ты намеревалась привлечь мое внимание, то поздравляю. У тебя получилось.
– Не понимаю, о чем ты. – Я скинула ноги с койки.
Нужно было найти сапоги и убраться отсюда, пока я не выставила себя еще большей дурой.
– Оказывается, я не могу доверять Лиаму, который не сообщил о смертельной опасности, и не могу доверять Рианнон, которая недостаточно хорошо тренировала тебя, раз Барлоу так легко положил тебя на лопатки, и с этого момента я все беру на себя.
– Что берешь на себя? – я прищурилась.
– Все, что касается тебя.
На следующий день, в часы, когда мы бы занимались полетами, если бы не завывающие ледяные ветра, Ксейден вызвал меня на мат. К счастью, на этот раз в рубашке, поэтому меня не отвлекало то, что под ней. Нет, мало того что он надел боевую защиту и сапоги, он и вооружился до зубов – не меньше, чем десятком кинжалов в десятке ножен.
Это же токсично, что меня так притягивает этот его вид? Наверняка. Но сто́ит только взглянуть – и температура сама так и подскакивает.
– Не бери свои кинжалы, – велел он, и почти десяток всадников оглянулось на нас с других матов.
Хотя бы Лиам тренировался в паре матов от нас, с Даином. Большинство отрядов тоже собралось здесь, пользуясь внезапным свободным временем, поэтому, к счастью, все были заняты тренировками, вместо того чтобы пялиться на нас.
– Но ты же вооружен, – я выразительно показала глазами на его многочисленные ножны.
– Либо ты мне доверяешь, либо нет, – он слегка закинул голову, еще больше обнажая метку, вьющуюся по его шее.
Той самой, что я ласкала рукой, пока он прижимал меня к крепостной стене больше месяца назад.
Так, все. Не думать об этом.
Но мое тело вспоминало без труда.
Я сделала долгий выдох, отошла к краю мата, достала все свои кинжалы и все выигранные и выложила их на полу.
– Разоружилась. Теперь доволен? – Я повернулась к нему и подняла руки. Длинный рукав скрывал бинт на руке, но рана напоминала о себе. – Хотя можно было бы и подождать пару дней, пока у меня рука не восстановится.
Швы тянули, но вообще бывало и хуже.
– Нет, – он покачал головой, обнажил один из кинжалов и двинулся на меня. – Врагам насрать, ранена ты или нет. Они будут этим пользоваться. Если не знаешь, как сражаться через боль, погубишь нас обоих.
– Ну ладно, – я раздраженно сменила стойку. Откуда ему знать, что мне всегда больно. Это уже моя зона комфорта. – Здесь ты прав, признаю.
– Ну, спасибо за великодушие, – хмыкнул он, и я постаралась подавить волну тепла внизу живота. Он поднял руку ладонью вверх, показывая мне клинок с удивительно коротким лезвием. – Проблема не в том, как ты дерешься. Ты быстрая и с августа стала весьма устойчивой. Проблема в том, что у тебя слишком легко отнять кинжалы. Тебе нужно оружие под твое телосложение.
Хотя бы не сказал «под твои слабости».
Я рассмотрела кинжал в его руке. Красивый, с прочной черной рукояткой, гравированной тирскими узлами, старинными мифическими рунами, состоящими из запутанных спиралей и переплетений. Этот клинок явно довели до смертельного совершенства.
– Впечатляет.
– Он твой.
Я вскинула голову. Но в ониксовых глазах не было ни намека на ложь или шутку.
– Я добыл его для тебя. – Уголки его губ слегка изогнулись.
– Что? – У меня раскрылся рот и сжалась грудь.
Он потратил время, чтобы добыть для меня нож? Блин. О таких чувствах я правда не просила. Теплых, сбивающих с толку чувствах.
– Ты слышала. Бери.
Сглотнув неожиданный комок в горле, я взяла у него клинок.
– Кто его сделал?
– Знаю нужного человека.
– В квадранте? – у меня вскинулись брови.
– Ты удивишься, кого только не узнаешь здесь за три года. – Улыбка все подергивала уголок его рта, и я открыто пялилась на нее, не сразу вспомнив, где мы.
– Невероятно. – Я покачала головой и вернула клинок ему. – Но ты же знаешь, я не могу его принять. Нам разрешено иметь только то оружие, которое мы выиграем.
Разрешались только вызовы или соревнования. Я уже давно приглядывалась к одному арбалету, но пока плохо им владела.
– Вот именно. – Он улыбнулся на долю секунды, а потом налетел быстрее, чем я представляла возможным.
Он был даже быстрее Имоджен, когда выбил из-под меня ноги одним ударом, ловко уложив на мат.
Легкость, с которой он положил меня на лопатки, одновременно ужасала и… невероятно заводила, особенно если учесть вес его бедер на моих. Потребовалась вся сила воли, чтобы не поднять руку и не убрать выбившийся локон с его лба. Это была ошибка.
Что ж, это воспоминание меня хотя бы остужает.
– И чего ты пытаешься доказать своими приемчиками? – спросила я, прекрасно понимая, что он намеренно не стал выбивать из меня дух.
– На мне сейчас десяток таких клинков, так что начинай меня разоружать, – он саркастически поднял бровь. – Если только не знаешь, что делать с противником, когда он на тебе, но это уже совсем другой вопрос.
– Я знаю, что делать с тобой на мне, – тихо огрызнулась я.
Он опустился к моему уху:
– Тебе не понравится, что будет, если попробуешь меня столкнуть.
– А может, понравится. – Я повернулась так, чтобы только чуть задеть губами его ухо.
Он отдернулся, и жар в его глазах сказал мне, что он отлично знает, в какой позе мы находимся.
– Обезоружь меня раньше, чем я проверю эту гипотезу на глазах у всего зала.
– Интересно. Никогда не принимала тебя за эксгибициониста.
– А ты толкни – и узнаешь. – Его взгляд опустился на мои губы.
– Ты же вроде бы сказал, что поцелуй был ошибкой.
Мне было плевать, пусть на нас смотрит хоть весь квадрант, если он поцелует меня вновь.
– Он и был, – Ксейден усмехнулся. – Я просто учу тебя, что ножи еще не единственный способ обезоружить противника. Скажи, Вайоленс, ты обезоружена?
Вот же наглый засранец.
Я фыркнула и начала вырывать ножи из ножен, отбрасывая через мат, а он наблюдал с нетерпеливой иронией. Затем я сомкнула ноги на его бедрах и с силой перекатилась влево, положив его на спину. Естественно, он поддался – вряд ли я так легко устроилась бы сверху, если бы он сам этого не хотел, – но я все равно сделала вид, что прижала его к полу, и продолжила вынимать остальные кинжалы.
– И наконец, – сказала я с улыбкой, прижавшись вплотную к нему, и выхватила кинжал из его руки. – Спасибо.
Когда я завладела последним ножом, Ксейден уперся руками в мат и оттолкнулся с нереальной силой, так, что я взлетела и снова впечаталась спиной в мат.
– Это… – Я пыталась отдышаться – этот прием поразил меня до глубины души, а Ксейден оказался между моими ногами. Я всеми силами старалась не прижаться к нему, чтобы убедиться, правда ли он считает тот поцелуй ошибкой. – Нечестно применять свои силы на мате.
Магические. Сексуальные. Неважно. Все равно нечестно.
– Это разные вещи. – Он вскочил на ноги и протянул руку. Я приняла ее и поднялась, чувствуя, как кружится голова. Не сейчас. Потом будешь терять голову. – Эметтерио не разрешает пользоваться силами, чтобы уравнять шансы на вызовах. Но в жизни? Шансы совершенно неравны, и тебе надо учиться пользоваться всем, что есть.
– Я мало что могу, кроме как заземляться, закрываться и переносить по воздуху клочок пергамента.
Я убрала один из новых кинжалов в ножны, потом собрала остальные. Все были замечательные и помечены разными рунами. Какая жалость, что так много от тирской культуры кануло в небытие во время объединения, включая большинство рун. Я даже не знала, что они значат.
– Что ж, похоже, придется поработать и над этим, – он вздохнул и принял боевую стойку. – А теперь оправдай свое прозвище и постарайся меня убить.
* * *
Февраль пролетел, слившись в единое пятно усталости. Ксейден занимал каждое свободное мгновение моего дня, и Даин не раз скрежетал зубами, когда командир крыла забирал меня с тренировок, потому что у него были планы бесконечно важнее.
Обычно кончавшиеся тем, что меня раз за разом уделывали на мате.
Но надо сказать, он со мной хотя бы не нянчился, как Даин, и не подыгрывал, как Рианнон. Он доводил меня до абсолютного предела на каждой встрече – но не дальше, обычно оставляя задыхаться бесхребетной лужицей пота на полу спортзала.
Тут-то обычно Имоджен и напоминала, что мне пора качать мышцы.
Я ненавидела их обоих.
Как бы.
Трудно поспорить с результатами, когда учишься побеждать сильнейшего бойца квадранта. Я пока с ним не справлялась, но меня это не волновало. Это зато значило, что он не поддается.
Еще он меня больше не целовал, даже когда я подталкивала его к этому.
Март пришел вместе с бессчетными футами снега, которые приходилось убирать с плаца перед каждым утренним построением.
А минуты, когда горел след на спине и казалось, что я выползу из собственной кожи, если поток энергии не уймется, напоминали, что у меня до сих пор нет печати. Прошло почти три месяца.
Каждое утро я просыпалась с мыслью, не сегодня ли наконец спонтанно возгорюсь.
– Шарла Гюнтер, – зачитывал капитан Фитцгиббонс, а руки его привычно скользили по замерзшему пергаменту. На этой неделе потеплело, но ненамного. – И Мушин Веди. Мы передаем их души Малеку.
– Веди? – подняв брови, переспросила я Рианнон, уже после построения.
Я плохо его знала, потому что он состоял во Втором крыле, но имя все равно вызвало шок, – по слухам, он был одним из лучших.
– А ты не слышала? – она затянула на шее плащ с меховым подбоем. – Вчера его печать манифестировалась посреди урока Карра, и он сгорел.
– Он… сжег сам себя дотла?
Она кивнула:
– Тара говорит, Карр считал, что он выдержит огонь, но тот пересилил его и…
– Вспыхнул как спичка, – добавил Ридок. – Небось, радуешься, что твоя печать еще скрывается, а?
– «Скрывается» – еще мягко сказано.
Не считая способности, о которой мне даже пошептаться было нельзя, я оказалась ровно тем, что так ненавидела моя мать: посредственностью. Даже Тэйрн или Андарна не могли мне помочь. Печать зависела только от меня, и я, очевидно, не справлялась, о чем постоянно напоминал горящий след на спине.
Крошечная, потайная частичка меня надеялась, что способность еще не проявилась, потому что слишком отличается от остальных – не просто полезная, но и… значительная, как у Бреннана.
– Мне что-то очень сильно захотелось пропустить сегодня уроки, – пробормотала Рианнон, дуя в ладони, чтобы согреться.
– Не прогуливаем, – упрекнул Даин, пронзив нас взглядом. – Остались считаные недели до Битвы отрядов, и чтобы победить, нам нужен каждый из вас.
Имоджен фыркнула:
– Брось, Аэтос, все знают, что у Второго крыла есть отряд в секции Хвоста, который сделает всех нас. Ни разу, что ли, не видел, как они проходят Полосу? Не сомневаюсь, они даже сейчас там, хоть все заледенело.
– Мы победим, – с решительным кивком объявила Сианна, наш старший офицер. – Может, Сорренгейл и замедлит нас на Полосе… – она поморщила нос с горбинкой, – да и по части способностей, с ее-то темпами…
– Ну спасибо. – Я сложила руки на груди.
Зато закрываться я наверняка умела лучше их всех вместе взятых.
– Зато навыки Рианнон все это компенсируют с лихвой, – продолжила Сианна. – И все мы знаем, что Лиам и Хитон истребят на матах любого. Остаются только летные маневры и то задание, которое придумают в этом году командиры крыльев.
– О, всего-то? А я-то думал, будет сложно. – Сарказм Ридока заслужил тяжелый взгляд от Даина.
– Вас осталось десять, – сказал Даин, оглядывая собравшихся. – Вместе с нами всего двенадцать, а значит, мы уже отстаем от пары других отрядов, но думаю, мы потянем.
На прошлой неделе мы потеряли двоих новеньких, когда на инструктаже у одного манифестировалась печать, и оба в секунды замерзли насмерть, чуть не утянув за собой Ридока. Его лечили от обморожения, но хотя бы инвалидом он не стал. Теперь от группы, которую перевели к нам после Молотьбы, остались только Надин и Лиам.
– Но, чтобы справиться, вы должны учиться, – Даин поднял бровь, глядя на меня. – А ты – особенно. Печать бы совсем не помешала, знаешь ли. Ты уж задумайся.
Он словно не мог решить в последнее время, как ко мне относиться: как к отстающему первогодку или как к девочке, с которой вместе рос.
Я ненавидела это подвешенное состояние между нами – какое-то неприятное, типа как после душа одеться до того, как вытрешься, – но все-таки это Даин. Он хотя бы наконец начал меня поддерживать.
– Сегодня она пропустит урок Карра, – перебил Ксейден, появившись за Сойером, который тут же поспешно убрался с дороги.
– Нет, не пропущу, – покачала я головой и постаралась не обращать внимания на всплеск адреналина при его виде.
– Она должна пойти на занятия, – возразил Даин, стиснув зубы. – Послушайте, если у крыла нет важных дел для кадета Сорренгейл, ей же на пользу будет развивать свои навыки владения силой.
– Думаю, мы оба знаем, что на том уроке она ничего не покажет. Уже бы показала, если бы дело было только в этом.
Взгляд, которым Ксейден смерил Даина, я бы не пожелала и худшему врагу. Не гневный и даже не возмущенный. Он выглядел… раздраженным, словно жалобы Даина были ниже его сапог – хотя, согласно нашей иерархии, так и считалось.
– И да, у нашего крыла есть дела поважнее для нее.
– Сэр, мне просто не хотелось бы, чтобы она даже один раз не попрактиковала силу и, как командир отряда…
Он не знал, что Ксейден вдобавок к спаррингам давал мне и уроки владения силой.
– Во славу Данн, – вздохнул Ксейден, поминая богиню войны. Он достал из кармана плаща часы и протянул мне на ладони. – Возьми, Сорренгейл.
Я покосилась на обоих и пожалела, что они не могут все уладить между собой как-нибудь без меня, но на это можно было и не надеяться. Чтобы сэкономить время, я мысленно уперлась ногами в пол библиотеки. Вокруг заструилась раскаленная добела сила, поднимая мурашки на руках и волосы на затылке.
Вскинув правую руку, я представила, как сила сплетается между пальцами. На коже распускались маленькие разряды, пока я придавала энергии форму, создавая из нее отдельную руку, которую и попробовала протянуть через несколько футов, отделявших меня от Ксейдена.
Резкая задержка – будто щупальца моей чистой магии уперлись в стену, но потом та поддалась, а я надавила, удерживая пылающую руку под строгим контролем. В голове затрещало и зашипело, словно там тлели умирающие в костре угли, когда сила коснулась ладони Ксейдена, но я все-таки сомкнула мысленный кулак на часах и потянула на себя.
Какие же они были тяжелые.
– Ты справишься, – подбадривала Рианнон.
– Не мешай ей сосредоточиться, – упрекнул ее Сойер.
Часы было нырнули к земле, но я снова их подхватила, потянула за энергию, как за веревку, и они полетели ко мне. И я поймала их левой ладонью раньше, чем они треснули мне по носу.
Рианнон и Ридок захлопали.
Ксейден подошел и взял часы у меня из пальцев, сунув обратно в карман.
– Вот видишь? Потренировалась. А теперь нас ждут дела. – Он положил руку мне на поясницу и повел прочь.
– Куда мы? – Я ненавидела свое тело за то, как оно требовало прижаться к нему в ответ, но стоило руке пропасть, как ее сразу же стало не хватать.
– Предполагаю, под плащом у тебя не летный костюм. – Он открыл мне дверь в общежитие, и я вошла.
Его движение было таким простым, не просто заученным, а словно частью натуры, что совершенно противоречило ну… всему, что я о нем узнала.
Я остановилась, глядя на него как впервые в жизни.
– Что? – спросил он, закрывая за нами дверь, чтобы спасти от жгучего холода.
– Ты открыл передо мной дверь.
– От привычек отучиться трудно, – он пожал плечами. – Отец говорил, что…
Он резко осекся, отвел глаза, все мышцы в его теле напряглись, как перед нападением.
При виде выражения его лица у меня заныло сердце – это выражение я хорошо знала. Скорбь.
– Не думаешь, что сегодня как-то прохладно для полетов? – спросила я, пытаясь помочь со сменой темы.
В его глазах стояла такая боль, что не умрет никогда, такая, что накрывает непредсказуемой волной и затопляет побережье без пощады.
Он моргнул – и ее как не было.
– Я тебя подожду.
Я кивнула и поспешила переодеться в кожу с мехом, выданную нам для зимних полетов. Когда я вернулась, на лице у него была непроницаемая маска, и я поняла, что сегодня мне двери больше придерживать никто не будет.
Мы прошли по пустеющему двору – кадеты спешили на уроки.
– Ты мне не ответил.
– О чем? – Он не отводил глаз от ворот, ведущих к дороге на летное поле, и мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы успевать за его широкими шагами.
– О нелетной погоде.
– Третьекурсники сегодня летают. Каори и другие профессора вас просто жалеют, потому что на носу Битва отрядов и вам нужно упражняться с силами.
Он толкнул ворота, и я поспешила за ним.
– А мне будто не нужно? – мой голос гулко отозвался в туннеле.
– Выиграть Битву отрядов – мелочь в общем плане, а общий план – сохранить тебе жизнь. В следующем году ты попадешь на фронт раньше остальных.
Магические огни играли на чеканных чертах его лица, отбрасывая зловещие тени.
– Так вот что будет в следующем году, – повторила я, когда мы вышли на ту сторону и меня тут же ослепил снег. Сугробы по бокам от тропинки стояли выше человеческого роста. – Я попаду на фронт?
– Неизбежно. Неизвестно, сколько Сгаэль и Тэйрн выдержат друг без друга. Насколько я понимаю, нам обоим придется пойти на жертвы, чтобы угодить им.
Самому ему это явно не угождало, но я это прекрасно понимала. После трех лет в квадранте и мне бы хотелось убраться отсюда подальше. У меня рухнуло сердце – я вдруг поняла, что скоро буду на его месте: выпускаться, не имея власти над тем, что связь наших драконов определяет будущие назначения.
Я кивнула, не зная, что еще сказать, и мы подошли к Полосе препятствий в дружеском молчании.
– Второе крыло, – отметила я, глядя, как по ней носится отряд из отделения Хвоста. – Уверен, что не хочешь потренировать тут свои отряды?
У него поднялся уголок рта – безэмоциональный фасад дал трещину.
– Когда я был первогодком, тоже думал, что победа здесь – это пик всего. Но на третий год все видишь иначе… – его челюсть напряглась. – Просто скажем, что сами игры куда смертоноснее.
Мы направились к лестнице, выходящей на летное поле, но по ней уже спускались люди, и я шагнула в сторону, уступая им дорогу.
Когда же они приблизились, сердце словно подскочило к горлу, и я вытянулась по стойке смирно. Комендант Панчек и полковник Аэтос.
Спустившись первым, отец Даина улыбнулся мне.
– Вольно. Неплохо выглядишь, Вайолет. Вижу летные линии, – он показал на свои на скулах – те самые полоски, остающиеся от летных очков. – Должно быть, много времени проводишь в воздухе.
– Благодарю, сэр. Да, – я расслабилась, но не до конца. – У Даина тоже все хорошо. В этом году он командир моего отряда.
– Он рассказывал, – усмехнулся полковник с взглядом таким же теплым, как и у Даина. – Мира о тебе справлялась, когда мы были проездом у Южного крыла в прошлом месяце. Не переживай, на второй год ты получишь право переписки и сможешь поддерживать с ней связь. Уверен, ты по ней скучаешь.
– Каждый день, – кивнула я, подавляя нарастающие чувства, вызванные этим признанием.
Куда проще притворяться, что за стенами никто не ждет, чем страдать без сестры.
Ксейден напрягся, когда с лестницы сошла мама. Вот проклятье.
– Мама, – вырвалось у меня – она обернулась, и мы столкнулись взглядами.
Прошло больше пяти месяцев с нашей последней встречи, и хоть мне хотелось быть такой же сдержанной, как она, так же держать чувства в узде, я просто не могла. Я не такая, как она, как Мира. Я дочь своего отца.
Оценивающим взглядом она смерила меня с ног до головы – взглядом и генерала, и бывшего кадета Басгиата, – и по завершении осмотра тепла в ее глазах не появилось.
– Слышала, у тебя не получается должным образом овладеть силами.
Я моргнула и машинально отступила, словно расстояние спасло бы меня от этого ледяного укора. Впервые я была даже рада, что не манифестировала печать – не дала ей повода хвастаться.
– С таким драконом, как Тэйрн, я ожидала большего, – она выгнула бровь. – Иначе вся эта невероятная и заветная сила будет… – ее вздох стал клубом пара. – Растрачена впустую.
Я изо всех сил боролась с растущим комом в горле.
– Так точно, генерал.
– Впрочем, недавно ты стала темой для разговоров. – Теперь ее взгляд скользнул по моей макушке, и я поняла, что она смотрит на тронутую серебром косу, которую считала меткой проклятия и советовала мне срезать.
– Да?
Она правда меня обсуждает?
– Мы тут все гадаем, какие силы ты получила – если получила – от золотого дракона? – Ее губы сложились в улыбку, которую она-то наверняка считала доброй, но я слишком хорошо ее знала, чтобы поверить.
«Нет, – по всему телу прокатился рык Тэйрна. – Не говори».
– Пока ничего, – я провела языком по растрескавшейся нижней губе. Зима во время полетов не щадит. – Андарна говорит, что перьехвосты известны неспособностью транслировать силу всаднику.
Только передавать напрямую – но об этом я умолчала.
– Вот почему они редко связываются с людьми.
– Даже никогда, – вклинился отец Даина. – Мы, к слову, надеялись, ты попросишь у своего дракона разрешение исследовать ее. Из чисто академического интереса, разумеется.
Мне на мгновение стало дурно. Целая толпа будет тыкать и щупать Андарну боги знают как долго, чтобы насытить свой академический интерес, и они того гляди наткнутся на неизведанную силу молодых драконов. Нет уж, спасибо.
– К сожалению, не думаю, что ее это устроит. Она довольно отстраненная, даже со мной.
– Жаль, – сказал полковник Аэтос. – Мы велели писцам изучить вопрос сразу после Молотьбы, но все, что они нашли в библиотеке о силах перьехвостов, – многовековой давности, что странно, потому что я помню, как твой отец занимался вторым Кровланским восстанием и что-то упоминал о перьехвостых, но я никак не могу найти нужный том.
Он почесал лоб. Мать смотрела на меня с ожиданием, словно спрашивала не спрашивая.
– Сомневаюсь, что он успел закончить исследования конкретно этой темы до смерти, полковник Аэтос. Я даже не знаю, где его записи.
Я сочиняла на ходу. Я-то отлично знала, где его записи, – в единственном месте, где он проводил часы после отбоя. Но что-то в предостережении Тэйрна не давало в этом признаться.
– Какая жалость, – мама выдавила очередную улыбку. – Но рада, что вы живы, кадет Сорренгейл. – Она покосилась в сторону, и ее взгляд тут же обратился сталью. – Пусть даже вы водитесь с более чем сомнительным обществом.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
Я не могла заступаться за Ксейдена и выставлять его слабаком. Не могла даже посмотреть на него, не выдав матери, кому на самом деле верна… не выдав это самой себе.
– Мне казалось, что эти вопросы мы уладили годы назад, – сказал Ксейден тихо, но я чувствовала, что он натянут как струна.
– Хм, – мама повернулась к цитадели, не скрывая чистейшего пренебрежения. – Постарайтесь освоить хоть какую-нибудь печать, кадет Сорренгейл. Не позорьте свой род.
– Так точно, генерал. – Ее неформальная фразочка ощущалась тяжелее, чем я готова признать, подкашивала уверенность, которую я выстраивала почти восемь месяцев со скрупулезными стараниями.
– Рад был тебя видеть, Вайолет! – Отец Даина на прощание одарил меня сочувствующей улыбкой, а Панчек вообще не обратил внимания, стараясь угнаться за мамой.
Поднимаясь по лестнице, я не сказала Ксейдену ни слова, но с каждой ступенькой злость нарастала, пока наверху утеса я не стала уже просто комком гнева.
– Ты не рассказала ей, как пережила нападение в спальне. – Он не спрашивал, а утверждал. – И это я не о своем победоносном явлении.
Я отлично знала, что он имеет в виду.
– Я с ней и не вижусь. И ты сам велел никому не рассказывать.
– Не думал, что у вас такие отношения, – произнес Ксейден удивительно мягко, когда мы направились по каньону к летному полю.
– А, ерунда, – бросила я, стараясь звучать как можно небрежнее. – Когда умер папа, она почти целый год не обращала на меня внимания. – С губ сорвался самоуничижительный смешок. – Почти не отличалось от всех тех лет, когда она с трудом меня терпела, потому что я не такая идеальная, как Бреннан, и не такая воительница, как Мира.
Не стоило все это вываливать. Такие мысли о семье держат за закрытыми дверями, чтобы на публику выходить с сияющей и идеальной репутацией, как в доспехах.
– Значит, она плохо тебя знает, – заметил Ксейден, ускоряясь, чтобы поспеть за моими яростно быстрыми шагами.
Я фыркнула:
– Или видит меня насквозь. Проблема в том, что я и сама не знаю. Слишком стараюсь достать до невозможной планки, которую она ставит для себя, хоть мне на эту планку и насрать. – Я пронзила его взглядом, прищурившись. – О чем ты говорил? Что за вопросы, решенные много лет назад?
– Просто напомнил, что я уже заплатил за свою верность. – Его лоб нахмурился, но смотрел Ксейден вперед, куда-то далеко.
– Какую цену? – вопрос выскользнул раньше, чем я успела заткнуть свой болтливый рот.
Тут же вспомнились слова Даина, что у Ксейдена хватает причин не прощать мою мать.
– Границы, Вайоленс. – На миг он склонил голову, а когда поднял взгляд, на лице уже была непрошибаемая маска пофигизма, которую он довел до совершенства.
К счастью для нас, напряжение уже ушло – а в поле впереди приземлились Тэйрн и Сгаэль в сопровождении маленького блестящего дракона, при виде которого я тут же расплылась в улыбке.
– Сегодня мы летаем все вместе? – спросила я, следуя за ним к троице.
– Сегодня мы все учимся. Тебе надо научиться оставаться в седле, а мне – понять, почему для тебя это так трудно, – ответил он. – Андарне надо научиться не отставать. Тэйрну – работать в сплоченном строе, когда все драконы, кроме Сгаэль, боятся к нему приблизиться.
Тэйрн согласно фыркнул.
– А чему учится Сгаэль? – спросила я, разглядывая большую синюю драконицу.
Ксейден ухмыльнулся:
– Она ведет уже почти три года. Теперь ей пора научиться следовать. Или хотя бы попрактиковаться в этом.
Теперь фырканье Тэйрна подозрительно напоминало смех, и Сгаэль клацнула зубами в паре дюймов от его горла.
– Отношения драконов уму непостижимы, – пробормотала я.
– Да? Ты попробуй в человеческих разберись. Такие же жестокие, но поменьше огня. – Он вскочил в седло с такой легкостью, что я обзавидовалась. – А теперь – вперед.