Глава 23

– Даже не знаю, о чем я думала, – говорила я Рианнон, сидя со скрещенными ногами у нее на постели и глядя, как она набивает свою сумку учебниками.
След на моей спине отчаянно жег – словно напоминая, что теперь я могу транслировать, и я разминала плечи, чтобы ослабить это ощущение. Но оно не уходило. Избавиться от него было невозможно. Для меня теперь пошел обратный отсчет.
– Не могу поверить, что ты мне сразу все не рассказала, – она перекинула ремень сумки через голову и обернулась, опершись на стол. – Но я не осуждаю. Вообще ни разу. Я обеими руками за то, чтобы ты исследовала… ну, что там хочешь исследовать.
– Этим утром, с той самой секунды, как я ступила за дверь, со мной был Лиам, а вчера ночью, уж прости, я слишком ошалела, чтобы перекладывать это в слова. – Из-за узла между лопатками я разминала шею в поисках хоть какого-то облегчения. После летных занятий и силовых тренировок с Имоджен – чтобы укрепить мышцы в надежде, что подвывихи будут пореже, хотя полностью это не спасало, – я стала комком боли и натянутых связок. – Не считая того, что Тэйрн наконец транслирует, а потом – всего остального, просто ночь как ночь.
– Тоже верно. – Улыбка растянула ее губы, карие глаза сверкнули. – Здорово же было? Скажи, что да. Судя по его виду, он отлично знает, что делать.
– Да просто целовались. – На моих щеках вспыхнул жар, напоминая, какая это наглая ложь. – Но да. Он отлично знает, что делать.
Тут я почувствовала, как лоб перечеркивают морщины, – воображение с самого утра без передышки прогоняло тысячу разных последствий того, что случилось ночью.
– Сомневаешься? – Она склонила голову, приглядываясь ко мне. – Судя по твоему виду, ты не только сомневаешься, но и представляешь… всякое.
– Нет, – я покачала головой. – Ну, может, немножко? Но только если между нами все будет странно.
– Ага. Потому что теперь тебе от него не отделаться до конца карьеры. Да и жизни. Вы хоть говорили о том, что будет, когда он выпустится? – она подняла брови. – О, тебе наверняка можно будет выбрать место службы. Командирам крыльев дается выбор.
– Это он выберет, – проворчала я, теребя нитку, торчавшую из шва сумки. – А мне придется послушно следовать. Тэйрн и Сгаэль не разлучались много лет. Ее последний всадник умер почти пять десятилетий назад, и, насколько я знаю, она все равно летала куда угодно и когда угодно, чтобы не разлучаться с Тэйрном, пока Наолин – его последний всадник – не погиб в Тиррендоре. До той части границы два дня полета – смотря где он будет служить, – ну и что нам делать следующие два года?
Она поджала губы:
– Не знаю. Фэйге говорит, вы не сможете расставаться больше чем на пару дней, – выходит, кому-то из вас всегда придется следовать за другим?
– Понятия не имею. Наверное, поэтому большинство брачных драконьих пар связываются в один год, чтобы таких проблем не возникало. Как мне не отстать на следующий год, если придется то и дело мотаться с Тэйрном на фронт? Как Ксейдену эффективно действовать на поле боя, если ему придется то и дело прилетать сюда? – я скорчила печальную мину. – Он ведь лучший всадник нашего поколения. Он нужен на фронте, а не здесь.
– Пока. – Рианнон пристально смотрела на меня, подняв брови. – Лучший всадник нашего поколения – пока.
– Что…
Три удара в дверь отвлекли нас.
– Ри? – спросил Лиам с очевидной паникой в голосе. – Сорренгейл там с тобой? А то…
Рианнон открыла, и Лиам ввалился в комнату и, кое-как восстановив равновесие, принялся обшаривать ее взглядом, пока не увидел меня.
– Вот ты где! Я выхожу из туалета – а тебя нет!
– Никто не убьет ее в моей спальне, Майри. – Рианнон закатила глаза. – Тебе необязательно быть рядом с ней каждую секунду каждого гребаного дня. А теперь оставь нас на пять минут – и потом мы пойдем в класс.
Она толкала его к выходу, пока он – открывая и закрывая рот, будто пытался придумать ответ, но никак не мог, – не оказался в коридоре, и захлопнула дверь.
– Он… – я вздохнула. – Предан своему делу.
– Можно сказать и так, – пробормотала она. – А еще можно подумать, будто он Риорсону не меньше чем жизнью обязан, настолько сильно к тебе приклеился.
В принципе, он мне и сказал, что обязан, но эту тайну я оставила при себе. Да уж. Сборища Ксейдена, остановка времени и возраст Андарны – многовато тайн у меня накопилось.
– А! – У Рианнон вдруг загорелись глаза, и она села рядом со мной на кровати. – Вчера ночью и со мной кое-что случилось.
– Да? – Я развернулась к ней лицом. – Ну-ка.
– Так, – она сделала глубокий вдох. – Я это делала только три раза. Два – вчера ночью, и один – сегодня утром, так что потерпи.
– Конечно, – кивнула я.
– Смотри на книгу на столе.
– Смотрю.
Я вперилась взглядом в учебник истории на левой стороне стола. Прошла минута, но я все не отворачивалась…
И тут он пропал.
– Какого, Ри? – я вскочила и развернулась к ней. – Что это сейчас… – у меня отпала челюсть.
Она держала книгу и смотрела на меня с победоносной ухмылкой.
– Это та же книга? – Я придвинулась.
Да, она самая.
– Видать, я могу призывать, – улыбка Рианнон стала еще шире.
– Твою налево! – Я возбужденно схватила ее за плечи. – Это же здорово! Это… невероятно! У меня даже слов нет!
Передвигать предметы и запирать двери – малая магия, основа основ применения силы, питающаяся от постоянной связи с драконами, когда они начинают транслировать. Но сделать так, чтобы предмет пропал и перенесся к тебе? Такого, как я читала, не встречалось больше века. Потрясающая сила.
– Ну как? – Рианнон прижала книжку к груди. – Правда, только на расстоянии в несколько футов и не через стены.
– Это пока, – поправила я ее, чувствуя, как меня распирает от радости. – Это пока ты не можешь переносить их сквозь стены. Ри. Да такая редкая печать тебе карьеру сделает!
– Уж я надеюсь. – Она встала и вернула учебник на стол. – Надо только разрабатывать ее.
– Разработаешь, – сказала я, ощущая непоколебимую уверенность в своих словах.
Спустя несколько минут мы шли к учебному крылу вместе с Сойером и Ридоком, только что вышедшим из библиотеки.
– Это тебе, – сказал Лиам, протянув мне фигурку, пока мы поднимались по широкой винтовой лестнице на третий этаж.
Это был Тэйрн. Лиам даже оскал сумел передать.
– Просто… невероятно. Спасибо.
– Тебе спасибо. – Лиам широко улыбнулся, демонстрируя ямочку на подбородке. – Сперва хотел вырезать Андарну, но я ее редко вижу, сама понимаешь.
– Она держится в стороне. – Мы отделились от толпы, направлявшейся на четвертый этаж, и я убрала дракончика в сумку, а потом обняла Лиама. – Правда, мне очень нравится. Спасибо.
В коридорах было людно, но чем ближе к кабинету профессора Карра, тем меньше встречалось кадетов.
– Не за что, – он повернулся к Рианнон. – Дальше сделаю Фэйге.
Рианнон пошутила, что Лиам должен запечатлеть всю крутизну ее дракона, но я уже не слышала разговора, потому что бросила взгляд на окно во всю стену перед входом в башню инструктажа – и у меня перехватило дыхание.
Ксейден стоял с остальными командирами крыльев и, судя по всему, жарко спорил, скрестив руки на груди. Спустя всего пять минут после казни Эмбер комендант уже назначил командиром Третьего крыла Ламани Зохар, и с тех пор казалось, что так всегда и было.
Никогда не привыкну, как быстро люди тут забывают прошлое, как черство заметают смерть под коврик и спокойно топчут ее уже минуты спустя.
Боги, но как прекрасно выглядел в тот день Ксейден – с нахмуренным лбом и сосредоточенным лицом. Он внимательно выслушал Ламани, затем кивнул. В голове не укладывалось, что только вчера ночью эти губы прижимались к моим, эти руки обнимали меня. Какие там сомнения. Я хотела еще.
Словно почувствовав мой огненный взгляд, Ксейден поднял голову и встретился со мной глазами – и это породило те же ощущения, что и прикосновения. У меня участился пульс, приоткрылись губы.
– Опоздаем, – напомнила Ри, оглянувшись через плечо.
Ксейден всмотрелся за меня и ощутимо напрягся.
– Ви, можем поговорить? – спросил сзади Даин, слегка запыхавшись, словно догонял нас бегом.
– Сейчас? – Я оторвала глаза от Ксейдена и повернулась к человеку, которого когда-то считала лучшим другом.
Даин скривился, с неловким видом потирая рукой шею под затылком, кивнул.
– Я пытался подловить тебя после построения, но ты быстро скрылась, а после того, что было вчера вечером, я думаю, лучше раньше, чем позже.
– Может, тебе и удобно поговорить именно сейчас после долгих недель, что ты меня игнорировал, но, знаешь ли, у меня урок.
Я сжала ремень сумки.
– Пара минут еще есть. – Мольба в его глазах была такой тяжелой, что я почувствовала ее вес в груди. – Пожалуйста.
Я бросила взгляд на Рианнон, сверлившую Даина взглядом, – хоть раз для разнообразия там сквозили истинные чувства вместо почтения к командиру отряда.
– Я догоню.
Она взглянула на меня и кивнула, направившись с остальными в аудиторию Карра.
Я же последовала за Даином к стене, чтобы не мешать проходящим людям.
– Ты поделилась воспоминанием со всеми вместо того, чтобы показать мне, – выпалил он, уронив руки.
– Прости? – Какого вэйнина он несет?
– Когда начался скандал из-за Эмбер, я попросил тебя показать, что случилось, и ты отказалась… – Он переминался с ноги на ногу – один из признаков его нервозности, и это меня отчасти обезоружило.
В конце концов, он мой самый давний друг, хоть и придурок.
– Я тебе не поверил. Это моя вина, – он прижал руку к сердцу. – Должен был поверить, но у меня в голове никак не соотносилась женщина, которую я знал, с тем, что ты говорила, и ты мне ничего не рассказала после нападения. – В его голосе звучала обида. – Мне пришлось все узнавать на построении, Ви. Хоть мы и поссорились на летном поле, ты же для меня все еще… ты. И на моего лучшего друга жестоко напали, чуть не убили, а ты и слова не сказала.
– Ты не спросил, – тихо ответила я. – Ты потянулся к моей голове, будто имеешь право на мои воспоминания, и это после того, как открыто заявил, что не веришь мне, и потребовал показать.
Требовались все силы, чтобы голос звучал ровно.
Между его бровями пролегли две морщины.
– Я не спросил?
– Не спросил, – я покачала головой. – И после того, как я тысячу раз выслушала, что слишком слабая для этого места… ну то, что случилось на летном поле, должно было случиться еще раньше. А хуже всего – я знала, что ты мне не поверишь. Поэтому же я сперва не хотела говорить Ксейдену, кто это был, – думала, и он не поверит.
– А он поверил, – голос Даина надломился, подбородок задрожал. – И это он убил их в твоей спальне.
– Потому что Тэйрн позвал Сгаэль, – я сложила руки на груди. – Не потому, что он уже там был, ничего такого. Я знаю, ты его ненавидишь…
– У тебя тоже хватает причин его ненавидеть, – напомнил он, потянувшись ко мне, но передумал и убрал руку.
– Я-то знаю, – парировала я. – Это его отец, согласно донесениям с поля боя, всадил стрелу в грудь Бреннана. Я живу с этим знанием каждый день. Но ты не задумывался, что он тоже видит меня – и вспоминает, как моя мать казнила его отца? Всё… – правильные слова не находились. – Между нами все сложно.
В голову ворвались картины вчерашней ночи – от первой улыбки Ксейдена до последнего касания его губ, – и я с усилием их отодвинула.
Даин отшатнулся:
– Ему ты доверяешь больше, чем мне.
Это было не обвинение, но ранило не меньше.
– Нет. – Внутри все скрутило. Стоп. Или это правда? – Просто… Я должна ему доверять, Даин. Не во всем, конечно. – Нет, да я тут себя сейчас просто в узел завяжу, пытаясь не сказать лишнего. – Мы оба ничего не можем поделать с тем, что Сгаэль и Тэйрн пара, и, поверь, нам обоим это не нравится, но делать что-то надо. Выбора-то нет.
Даин шепотом выругался, но спорить не стал.
– Я знаю, ты просто хочешь меня защитить, Даин, – прошептала я. – Но если меня только оберегать, я и расти не буду. – Он моргнул, и что-то между нами сдвинулось. Может быть – пока только «может быть», – теперь он наконец готов был меня услышать. – Когда ты сказал, что здесь с человека срывают все и обнажают суть, я боялась. Что, если внутри – только хрупкие кости да тонкие связки, лишь слабость? Но в этот раз я не смогу винить только свое тело.
– Я никогда не считал тебя слабой, Ви… – начал Даин, но я покачала головой.
– Ты так и не понял? – перебила я. – Неважно, что ты думаешь. Важно, что думаю я. И ты был прав. Но квадрант всадников сорвал с меня страх и даже гнев из-за того, что я сюда попала, и разоблачил меня настоящую. И в душе, Даин, я всадница. Это знал Тэйрн. Это знала Андарна. Поэтому они выбрали меня. И пока ты не перестанешь придумывать, как удержать меня в стеклянной клетке, мы далеко не уедем, несмотря на все годы дружбы.
Он взглянул куда-то над моим плечом:
– А что, Риорсону его контролирующие замашки прощаются? Потому что, если я ничего не путаю, Лиама перевели в наш отряд специально, чтобы присматривать за тобой.
Прекрасное замечание.
– Лиам с нами, потому что даже самый сильный всадник не может уследить за тридцатью с лишним бездраконными кадетами. А если умру я, умрет и Ксейден. Теперь что скажешь?
Даин сначала оцепенел и стоял как статуя, подергивался только мускул у его подбородка, но наконец он наклонился и прошептал:
– Слушай, ты не знаешь всего о Ксейдене, Ви. У меня высокий доступ благодаря печати – и просто будь осторожней. У Ксейдена есть секреты, есть причины не прощать твою мать, и я не хочу, чтобы он воспользовался для мести тобой.
Я ощетинилась. В его словах имелась доля истины, но сейчас мне не хватало времени разбираться в клубке чувств, которым для меня стал Ксейден. Проблемы этих безумных отношений я собиралась решать по мере поступления.
С растущим подозрением в груди я прищурилась, глядя, как Даин снова переминается с ноги на ногу.
– Погоди, ты умолял меня уйти из Басгиата потому, что боялся, что я здесь не выживу, или чтобы я держалась подальше от Ксейдена?
Не успел он ответить, как я покачала головой.
– А знаешь что? Неважно. – И это я говорила искренне. – Ты желаешь мне добра. Я это ценю. Но хватит уже, Даин. Ксейден ко мне привязан из-за Сгаэль. Не более того. Мне не нужна защита, а если и будет нужна, за мной приглядывают аж два охрененных дракона. Можешь ты это понять?
Он поднял руку к моей щеке, но я смотрела ему в глаза, твердо давая понять, что либо он начнет уважать мои решения, либо мы никогда не восстановим дружбу.
– Ладно, Ви. – В уголках его глаз появились морщинки, а на губах – полуулыбка. – Как тут спорить с тем, у кого есть два охрененных дракона?
Гора упала с плеч, и я вдруг снова задышала. Лукаво улыбнулась старому другу:
– Вот именно.
– Прости, что не попросил воспоминания. – Он опустил руку мне на плечо, хотя сначала, кажется, хотел погладить по щеке. – Теперь тебе пора на учебу.
И он мягко сжал плечо, а затем развернулся и ушел.
Я сделала рваный выдох и направилась в класс Карра. В коридоре было уже пусто.
Я вошла в класс – огромный и длинный зал с мягкими стенами и без окон. Его освещали увесистые люстры с такими яркими магическими огнями, что их можно было принять и за дневной свет, а под ними на полу рядами расселись три десятка студентов из Третьего и Четвертого крыла – так, чтобы всем хватало места.
Рианнон и Лиам встретили меня у дверей, а профессор Карр поднял кустистые белые брови. Он стоял перед залом, просто стоял – и даже так заполнял собой все пространство. Он был не просто внушительным, а охренительно устрашающим.
Я сглотнула, вспоминая, как он сломал шею Джереми.
– Наконец готовы к нам присоединиться, кадет Сорренгейл? – В его глазах не было тепла, лишь проницательная клиническая наблюдательность.
– Да, сэр, – кивнула я.
Он рассматривал меня как жука, приколотого булавкой в классе биологии.
– Печать проявилась?
– Еще нет.
Я покачала головой, приберегая ту штуку с остановкой времени для себя, как и советовал Ксейден. «Ему ты доверяешь больше, чем мне». В этом Даин был прав, и на меня обрушилось чувство вины.
– Понятно. – Карр поцокал языком, косясь на меня. – Знаешь, твои брат и сестра обладали выдающимися печатями. Способность Миры создавать вокруг себя и своего отряда чары стала важнейшим орудием для ее крыла, и ее наградили за доблесть, проявленную в тылу врага.
– Да. Мира вдохновляет, – я выдавила улыбку, получше других зная о способностях своей сестры на поле боя.
– А Бреннан… – Он отвернулся. – Целители очень редки, и потерять одного таким молодым – большая трагедия.
– Для меня потерять Бреннана тоже трагедия. – Я поправила сумку на плече. – Но потеря его печати – это и вправду удар для крыльев.
– Хм? – Карр дважды моргнул и вновь посмотрел на меня холодным, даже ледяным взором. – Что ж, похоже, династия Сорренгейлов благословлена даже в лице такого… хрупкого всадника, как ты. Раз тебя выбрал Тэйрн, мы ждем от тебя не менее чем потрясающей печати. Садись. Ты уже хотя бы можешь приступить к малой магии.
И отпустил меня, махнув рукой.
– И никакого давления, – пробормотала я, пока мы проходили очевидно пустые места по пути к остальным ребятам нашего отряда.
– Не стрессуй, – сказала Рианнон, когда мы устроились на мягком полу. – Об этом я и пыталась тебе напомнить. Ты – всадница Тэйрна.
– И что? – Я поставила сумку рядом.
– Ты переживаешь за крыло, потому что Риорсону придется к тебе прилетать, чтобы его дракон был доволен, но, Вайолет, это не он самый сильный всадник поколения. А ты.
Она выдержала мой взгляд, чтобы подчеркнуть: это не просто утешения.
У меня в горле встал ком.
– А теперь начнем! – объявил Карр.
* * *
Декабрь перешел в январь.
Заземляться. Закрываться. Представлять, как запираешь дверь. Строить стену. Чувствовать, кто и что вокруг имеет доступ к силе. Прослеживать привязку к дракону. В моем случае – драконам. Создать второй вход – окно – в библиотеку своих сил для золотой энергии Андарны. Блокировать эти связи, насколько возможно.
Представлять.
Представлять перед собой узел энергии – не слишком запутанный (к этому ты еще не готова), – затем распутывать. Отпирать дверь.
Представлять.
Одной ногой твердо стоять на земле, всегда. Ты никчемна, если не подключена к своей силе, и опасна, если не можешь ее контролировать. Только золотая середина делает человека великим всадником.
Рисовать в воображении силу в виде руки, что берет вон тот карандаш и приносит его тебе. Взять его. Нет. Не так. Еще раз. Нет, еще раз.
ПРЕДСТАВЛЯТЬ.
Я зубрила материалы для контрольных. Готовилась к полетам. Тягала железо с Имоджен. Гадала, сколько еще часов Ксейден заставит меня проводить на мате с Рианнон. Я прошла первый вызов, выиграв клинок у девушки из Второго крыла. Но самым утомительным заданием были бесконечные часы в библиотеке моего разума, изучение, за какой дверью – Тэйрн, а за какой – Андарна, а потом усердные попытки отличить их друг от друга.
Оказалось, хоть сила и течет от драконов, способность ею управлять зависит только от моих усилий, и некоторыми ночами я падала в постель не снимая сапог и проваливалась в сон.
К концу второй недели января я не только злилась, что Ксейден так и не удосужился поговорить со мной о том поцелуе, но и вымоталась, – и это еще без проявившейся печати, требующей сил на ее контроль.
Ридок владел льдом – довольно распространенная печать, но все же впечатляющая.
С каждым днем росли способности к управлению металлами Сойера.
Лиам мог разглядеть дерево за мили.
Я, пожалуй, могла бы останавливать время, но не собиралась лишать Андарну сил ради новых попыток, если на восстановление ей требовалась целая неделя сна. А без печати у меня оставалась только малая магия. Я наконец могла нормально пользоваться чернильной ручкой, запирать и отпирать дверь. Прямо дрессированная собачка.
К третьей неделе января я выиграла еще один кинжал, у парня из Третьего крыла, – уже второй раз без помощи ядов. Запястье потом болело, но суставы остались целы.
А на четвертой неделе, в самый жуткий холод, что я переживала в Басгиате, я выбралась посреди ночи посмотреть на доску вызовов.
Джеку наконец дали шанс прикончить меня на матах.
«Он меня убьет». Это все, о чем я могла думать, одеваясь поутру и пряча кинжалы по самым удобным местам.
«Он точно попытается». Тэйрну тоже не спалось.
«Что посоветуешь?»
Я знала, что Лиам ждет меня для похода в библиотеку перед завтраком.
«Не позволяй ему тебя убить».
Я хмыкнула. Как у него просто получается, а?
Мы уже возвращались из библиотеки, когда я наконец набралась смелости заговорить об этом с Лиамом.
– Если я кое в чем признаюсь, ты донесешь Ксейдену?
Он резко повернул ко мне голову, по инерции продолжая толкать тележку по мосту между квадрантами. Потом замер на месте:
– С чего ты взяла…
– Да брось ты, – я закатила глаза. – Мы оба знаем, что ты рассказываешь о каждом моем чихе. Я же не дурочка.
За окнами глухо шелестел снег.
– Он волнуется. Я успокаиваю. – Он снова бросил на меня взгляд и сдвинулся с места. – Понимаю, что так нельзя. Понимаю, что это нарушение твоего личного пространства. Но это ерунда в сравнении с тем, чем я ему обязан.
– Ага. Уж это я поняла. – Я поспешила вперед, открыть перед ним толстую тяжелую дверь в цитадель. – Спрошу иначе. Если бы я тебе кое-что рассказала и конкретно попросила сохранить это между нами, ты бы согласился? Мы друзья – или я для тебя просто задание?
Он помолчал, пока я закрывала дверь, и по тому, как он барабанит пальцами по ручке тележки, я видела, что он всерьез задумался.
– То, что я сохраню это между нами, повлияет на твою безопасность?
– Нет, – я догнала его, и мы продолжили путь вверх, пока не дошли до развилки – коридора к спальням и общим комнатам. – Ты ничего не можешь поделать, о том и будет разговор.
– Мы друзья. Рассказывай, – он нахмурился. – А я оставлю это при себе.
– Сегодня Джеку Барлоу разрешат бросить мне вызов.
Он остановился, и я тоже.
– Откуда знаешь?
– Поэтому я и прошу тебя не рассказывать, – я поморщилась. – Просто… попытайся поверить, что я знаю.
– Инструкторы этого не допустят. – Он покачал головой, в его глазах была паника.
– Допустят, – я пожала плечами с натянутой улыбкой. – Он просил их с первого дня, поэтому ничего удивительного тут нет. Главное, что Джек сегодня бросит мне вызов, и тогда ты уже ничего не сможешь сделать, что бы ни случилось.
Его голубые глаза распахнулись.
– Ви, если мы расскажем Риорсону, он это остановит.
– Нет. – Я положила на его ладонь свою. – Не сможет. – Внутри меня все скручивалось узлами, но меня хотя бы не мутило, как когда я только узнала о грядущем вызове. – Ксейден не может защищать меня на каждом шагу и здесь, и на фронте. Мы с тобой оба знаем: если он это остановит, в квадранте начнется скандал – в свете того, что уже случилось с Эмбер.
– И ты думаешь, я буду просто стоять и смотреть, как происходит то, что происходит? – спросил он в изумлении.
– Как и на последних двух вызовах. – Я снова выдавила улыбку. – Не переживай. Я воспользуюсь всеми своими преимуществами.
И все мои преимущества находились в одном флаконе, спрятанном в кармашке на поясе.
– Мне это не нравится, – он покачал головой.
– Ну, не тебе одному.
Сегодня полетов не было – драконы решили, что в последнюю неделю слишком похолодало, – и значит, после построения мы направлялись прямиком в спортзал. Я пропустила завтрак, но, проходя мимо, внимательно присмотрелась ко всему на подносе Джека, отмечая, что там есть… и чего нет.
Когда восемьдесят один из выживших первогодков собрались в зале, мое сердце выбивало хаотичный тошнотворный ритм.
Профессор Эметтерио вызывал на маты одного участника за другим. Хотя бы драться будут все одновременно, а значит, на меня будут смотреть не все всадники.
И рядом не было Ксейдена – значит, Лиам сдержал слово.
– Семнадцатый мат, Джек Барлоу из Первого крыла против… – его брови вскинулись, он сделал глубокий вдох. – Вайолет Сорренгейл.
Слава богам, Рианнон была уже на другом конце зала, готовая к бою с девушкой из Третьего крыла, поэтому она не увидела, как кровь отлила у Лиама от лица. Она вообще ничего не должна видеть. Сойера тоже поблизости не было, стоял на девятом мате.
– Охренеть можно, – пробормотал Ридок, качая головой.
– Ну наконец-то! – Джек вскинул кулаки, будто уже победил.
– Погнали. – Я размяла плечи и двинулась к мату.
Ни Лиама, ни Ридока сегодня не вызвали, поэтому они пошли по бокам от меня.
– Разреши нарушить слово, – заклинал Лиам, и мольба в его глазах говорила, в какое же хреновое положение я его поставила.
– У третьекурсников сейчас их третьекурсные дела, – ответила я, ступив на мат. – Ты не успеешь его вовремя притащить, но я понимаю, что для тебя значит сдержать слово. Особенно в его случае. Так что иди.
Он перевел взгляд с меня на Ридока.
– Охраняй ее так, будто ты – я.
– То есть будто я на голову выше и сложен как шкаф? – Ридок показал большие пальцы. – Легко. Справлюсь. А ты пока поторапливайся.
Лиам посмотрел мне в глаза:
– Не умирай.
– Постараюсь, и не только ради себя, – я ответила улыбкой. – Спасибо за то, что ты такая хорошая тень.
На долю секунды его глаза округлились, а затем он бросился прочь из зала.
– Барлоу и Сорренгейл, – окликнул с другой стороны мата Эметтерио. – Оружие?
Джек просто не мог устоять на месте, как мальчишка, получивший подарок.
– Что угодно, что она удержит в своих крошечных лапках.
От взгляда в его глазах у меня по спине пробежал холодок.
Я вышла на мат, затем Джек, и наконец мы встретились посередине, лицом к лицу.
– Без сил, – напомнил Эметтерио. – Капитуляция или нокаут приносят победу.
Практически все собравшиеся вокруг мата знали, что Джека не устраивает ни один из этих вариантов. Если он доберется до моей шеи, мне конец.
«А это самое "Если умру я, то умрет и Ксейден" – на самом деле только гипотеза, правильно?» – спросила я, извлекая кинжалы, которые труднее всего достать в бою – засапожные.
«Не хотелось бы ее проверять», – пророкотал Тэйрн.
Я встала, сжимая рукоятки кинжалов, против Джека с единственным ножом.
– Издеваешься? Только один?
– Больше и не надо, – ухмыльнулся он с ужасающим возбуждением.
«Бей в глотку», – посоветовал Тэйрн.
«У меня сейчас нет сил тебя блокировать, поэтому я просто вежливо попрошу примолкнуть на пару минут».
Единственным ответом стал короткий рев.
– Деритесь честно, – предупредил Эметтерио. – Вперед.
Сердце билось так громко, что отдавалось в ушах, когда мы начали кружить друг напротив друга.
«Нападение. Сейчас. Бей первая!» – рявкнул Тэйрн.
«Не подсказывай!»
Джек сделал выпад ножом, и я резанула кинжалом по тыльной стороне его ладони, пустив первую кровь.
– Твою мать! – Он отскочил. Лицо его пошло пятнами.
Этого я и хотела, на это рассчитывала, чтобы победить, – так разозлить его, что он будет действовать сгоряча и совершит ошибку.
Он подскочил и ударил ногой, целясь мне в живот, но я отпрянула в последний момент.
– Жалеешь, что не можешь метнуть ножик, а? – он издевался, зная, что я не нарушу правило, раз нож мог ранить кого-нибудь в матчах вокруг.
– Жалеешь, что уже знаешь, каково это – вытаскивать из себя мои ножи? – парировала я.
Его губы сжались в тонкую линию, а затем он налетел с серией ударов кулаками и ножом. Я не могла отражать их – он был слишком силен, что и доказал, легко выбив у меня из рук один клинок, – и я положилась на скорость, уклоняясь и подныривая, а потом нанесла очередной порез – теперь на предплечье.
– Проклятье! – бешено прорычал он, изворачиваясь, чтобы достать меня.
И застиг меня врасплох, схватив за руку и перебросив через спину на мат.
Я приземлилась на плечо и поморщилась, но не услышала, чтобы что-то сломалось или порвалось. Первым делом, если выживу, надо отблагодарить Имоджен.
Не выпуская мою руку, Джек ударил ножом прямо мне в грудь, но тот отскочил от моего жилета – скользнул по ребрам и воткнулся в мат.
– Смертельные удары! – крикнул Ридок. – Это запрещено!
– Назад, Барлоу! – проревел Эметтерио.
– Что скажешь, Сорренгейл? – шепнул мне на ухо Джек, заломив мне руку за спину. – Признайся. Мы с тобой оба знали, как все будет. Быстро. Позорно просто. Смертельно. Твой драгоценный командир крыла тебя не спасет.
Нет, но если Джек добьется своего, то Ксейден пострадает… если не хуже. Эта мысль привела меня в чувство. Превозмогая боль, я перекатилась, вывихнув плечо, но освободившись из его хватки, а он запутался в моих ногах.
И тогда я врезала ему прямо по яйцам.
Он рухнул на колени с распахнутым в беззвучном крике ртом, а я вскочила на ноги.
– Сдавайся, – приказала я, поднимая оброненный кинжал. – Я могу тебя зарезать в любую секунду. Мы с тобой оба знаем, что в реальном бою ты уже был бы мертв.
– В реальном бою я прикончил бы тебя, как только ты ступила на мат, – прошипел он сквозь стиснутые зубы.
– Сдавайся.
– Иди в жопу! – Он метнул кинжал.
Я вскинула руки, и кинжал вошел мне в левое, сука, предплечье. Хлынула кровь, боль пугающе резко обожгла нервы по всей руке, но я знала, что доставать его нельзя. Сейчас оставалось только зажать рану, как получится.
– Не метать оружие! – крикнул откуда-то сбоку Эметтерио, но Джек уже наступал, мчался на меня с серией ударов, к которым я не была готова.
Его кулак врезался мне в щеку, и я почувствовала, как рассекло кожу.
Его колено выдавило из меня воздух, врезавшись в живот.
Но я оставалась на ногах, пока его руки не вцепились мне в лицо. Боль наполнила каждую клеточку моего тела, когда жестокая, вибрирующая энергия прорвалась через меня с такой силой, словно он отрывал связки от костей, мышцы от жил.
Я закричала, потрясенная внутренней мощью, которой не понимала, словно он вливал в меня свою силу, атакуя тысячей игл гудящей энергии.
Сейчас. Если я не сделаю это сейчас, он меня убьет. В глазах уже темнело.
Я сунула дрожащую руку в карман и большим пальцем вытолкнула пробку из флакона.
Его садистская улыбка и красный ободок вокруг глаз – все, что я видела, пока он вливал в меня все больше и больше силы, – но его руки были заняты, а он слишком поверил в победу, чтобы слышать, что я уже не кричу, и видеть, что я уже действую.
– Он применяет силы! – заорал Ридок, и краем глаз я разобрала по сторонам движение.
А потом с такой силой сунула флакон в улыбку Джека, что почувствовала, как сломала ему зуб.
К нам обоим потянулись руки, я слышала крики Ридока и Эмметерио, которых отбросило в сторону. Что бы ни делал Джек, после прикосновения оно ударило и по ним.
Зубы стучали, боль накрывала меня с головой, тело боролось изо всех сил, чтобы не отключиться, избежав невыносимой пытки, но я отказывалась погружаться во тьму, пока Джек не захрипел.
Его глаза распахнулись невозможно широко, и он уронил руки, схватившись за шею, когда перекрылись его дыхательные пути.
У меня подломились ноги, и, все еще содрогаясь, я повалилась на мат – вместе с Джеком, который, побагровев лицом, хватал ртом воздух и царапал шею.
Надо мной тут же показалось лицо Ридока.
– Дыши, Сорренгейл. Просто дыши.
– Какого хрена с ним случилось? – спросил кто-то над корчащимся Джеком.
– Апельсины, – шепнула я Ридоку, когда мое тело наконец сдалось. – У него аллергия на апельсины.
И я провалилась в пустоту.
* * *
Очнулась я уже не на мате, а по тьме за окнами квадранта целителей поняла, что наступила ночь. Я провалялась без сознания несколько часов.
И не Ридок сидел в кресле рядом с моей койкой, прожигая взглядом так, словно готовился добить меня самолично.
А Ксейден. Волосы растрепаны, словно он их на себе рвал. Он подбрасывал кинжал, причем ловил каждый раз за кончик, даже не глядя. Потом наконец он убрал его в ножны и спросил:
– Апельсины? Серьезно?