16.

Я положил трубку и горько усмехнулся.
Ноа. Позвонила. Сама.

Но она не рассталась с ним.
Я проиграл бой — но не войну.

Иногда таким, как эта девушка, особенно тяжело уйти из абьюзивных отношений. Тем, кто умеет любить по-настоящему. Кто дорожит чувствами, надеется, верит в счастливый конец и каждый раз убеждает себя, что «ещё немного — и всё наладится».
Но самое тяжёлое — видеть, как один из партнёров отдаёт больше, чем требуется, и всё время делает шаги вперёд. Один. Всегда один.

Она не рассказывала мне, что именно происходит между ней и этим ублюдком. Но я чувствовал её. Будто умел читать мысли — причём только её.
Он не ценил Ноа.
Она унижалась, плакала, просила не уходить при каждой ссоре, терпела холод, игнор, молчание. А ему — нарциссу и садисту — нравилось смотреть, как она ломается. Как плачет.
Ублюдок.

Такая, как Ноа, не должна стоять на коленях.
И если нужно — я подниму её с них.
Если потребуется — встану рядом, тоже на колени, и помогу подняться.
Но никогда — никогда — не позволю ей снова опуститься.

Моя вишнёвая девочка.

Я произнёс это слово вслух — моя — будто пробуя его на вкус.
Смогу ли я когда-нибудь назвать её так по-настоящему?
Смогу ли задать вопрос:
— Моя?
И ответит ли она:
— Твоя.

Но она позвонила.
Она сделала шаг.

Теперь моя очередь. Пусть десять шагов. Сто. Тысяча.
Если расстояние между нами станет меньше — я готов.

Она заслуживает большего. Лучшего. Любви.
Даже если этим «лучшим» буду не я — я всё равно научу её, как с ней должны обращаться.
Она будет ходить с гордо поднятой головой. Не сгибаясь.
И больше никогда — не сломается.