7.

Я остался у Шедоу.
Лёг спать на полу, как в старые добрые времена — вдвоём, на матрасе. Просто и по-настоящему.

Мы болтали обо всём подряд. О прошлом, о глупостях, о вещах, которые не имеют веса — пока я, будто между делом, невзначай, спросил о Ноа. Сделал вид, что вопрос от скуки, случайный.

Шедоу в тот вечер был на удивление добрый. Не задумываясь, рассказал.

Ноа Рудди была старше меня на два года. Ровесница Шедоу. И они были хорошими друзьями.
Она — либерал. Он — консерватор. Казалось бы, несовместимо. Но именно поэтому они и сходились.

Ни один либерал на свете не мог найти с моим братцем общий язык. У него традиционные взгляды на жизнь, он любит поумничать и поболтать. Вступить с ним в спор — ошибка. Вступить в спор на тему истории или политики — фатальная ошибка. Нет, он интересный человек и собеседник, но иногда, увлёкшись, легко превращает диалог в монолог.

Ноа его дополняла.
Как инь и ян.

Она умела слушать — не из вежливости, а по-настоящему. Никогда не навязывала свои взгляды, не спорила ради спора. Напротив, уважала убеждения моего братца-консерватора и всегда могла поддержать разговор, мягко, спокойно, будто сглаживая острые углы.

Я лежал, глядя в темноту, и слушал, делая вид, что мне всё равно.
Хотя внутри что-то медленно, но уверенно вставало на свои места.

Шедоу уснул быстро.
Я понял это по дыханию — ровному, тяжёлому, без пауз. Он всегда засыпал так, будто мир выключали кнопкой.

А я лежал и смотрел в потолок.

Мысли шли по кругу, как заевшая плёнка. Я снова и снова прокручивал день на даче — не целиком, а фрагментами. Обрывками. Взгляды. Тишину. Случайные прикосновения, которые не выглядели случайными. Её «я ловлю момент». Мой голос, который звучал не так, как обычно.

Я попытался убедить себя, что всё это — просто совпадение. Что девушка из сна и Ноа — разные образы, разные ощущения, разные истории.
Просто фантазия. Просто усталость. Просто наложилось.

Но память подсовывала детали, от которых было сложно отмахнуться.
Светло-карие глаза. Медовый оттенок на солнце. Спокойствие, которое приходило рядом с ней. Не радость, не эйфория — именно спокойствие. Такое же, как во сне.

Нет, — сказал я себе.
Не она.

Признать это значило слишком многое.
Признать — значит перестать контролировать.

Я перевернулся на бок, чувствуя, как внутри поднимается другое, неприятное чувство. Мысль, которую я не хотел допускать.

А вдруг ей нравится Шедоу?

Логично. Они ровесники. Они друзья. Они понимают друг друга. Она слушает его, принимает, не спорит. Инь и ян. Рядом с ним она выглядит на своём месте.

А я кто?
Младший брат, который заехал на выходные. Случайный фактор. Ошибка в уравнении.

Я вспомнил, как она обнимала его на прощание. Так же тепло, так же просто. Как человека, которому доверяют. Это кольнуло сильнее, чем должно было.

Не лезь, — снова одёрнул я себя.
Это не твоя история.

Я закрыл глаза, надеясь, что сон наконец возьмёт своё.
Но вместо темноты снова возникло поле. Подсолнухи. Белое платье.

И в этот раз лицо было слишком знакомым.

Я открыл глаза, резко, почти испуганно, и уставился в потолок. Сердце билось чаще, чем должно было.

Нет.
Я не был готов это принять.