8.

Она не выходила у меня из головы.
Не день и не два — недели две подряд.

Я снова и снова прокручивал одни и те же моменты, будто надеялся, что со временем они потеряют остроту. Поцелуй. Дорога домой. Её пение. Объятия на прощание. Та самая последняя улыбка — перед тем, как она исчезла.

Дни шли, а ничего не менялось. Я пытался загрузить себя делами, разговорами, шумом. Но стоило остаться одному — она возвращалась. Не образом даже, а ощущением. Спокойным и навязчивым одновременно.

Я слишком часто спрашивал о ней у Шедоу.
Сначала осторожно, будто между делом.
Потом — чаще, чем следовало.

— Как там Ноа? — бросал я, делая вид, что мне просто любопытно. — Вы общаетесь?
— Она как обычно? — будто это не имело значения. — Всё нормально у неё?

Я старался держать голос ровным, не задерживаться на имени, не задавать лишних вопросов. Делал вид, что это просто разговор. Что меня это не касается.

Но, кажется, я переоценил свои способности.

Шедоу ничего не говорил прямо. Не подшучивал, не поддевал. Он просто смотрел. Дольше, чем нужно. Внимательнее, чем обычно. Так, будто видел больше, чем я хотел показать.

Я понимал: по глазам это было слишком заметно.
Иногда не нужно слов, чтобы всё стало ясно.

И от этого становилось только хуже.
Потому что признаться — значило переступить черту.
А продолжать делать вид, что ничего не происходит, становилось всё труднее.

В конце концов Шедоу не выдержал.
Он не спрашивал — скорее констатировал.

— Тебе нравится Ноа.

Я усмехнулся слишком быстро.
— С чего ты взял?

— С того, как ты на неё смотришь. И с того, как спрашиваешь о ней уже вторую неделю.

Я отмахнулся.
— Да брось. Просто интерес. Ты же знаешь, мне скучно.

Он помолчал пару секунд, будто давая мне последний шанс не врать хотя бы себе, а потом сказал спокойно:

— Ты же понимаешь, что у неё есть парень? И как это будет выглядеть со стороны?

Я кивнул.
Молча. Потому что возражать было нечем.

— И ещё, — продолжил он. — Я, конечно, могу ошибаться... но она изменилась. С того дня. Не сильно, почти незаметно. Но я это уловил.

Вот тут я не выдержал.

— Вас с Ноа связывает что-то большее, чем дружба?

Я сказал это слишком резко. Слишком эмоционально. Слишком... ревниво.
Перебор.

Шедоу посмотрел на меня удивлённо. Потом медленно улыбнулся.

— Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, — сказал он. — Рано или поздно это заканчивается отношениями...

Он сделал паузу.

Я занервничал. Начал шарить по карманам, вытащил сигарету, стал искать зажигалку, будто от этого зависело моё спокойствие.

— ...но Ноа, — продолжил он, — мой первый и единственный друг. Девушка, которая показала мне, что дружба всё-таки возможна. Она очень хорошая. И я люблю её как друга. Как и она меня. Так что остынь, братик.

Я мысленно выдохнул.
И что это вообще было?

Когда это я — холодный, собранный, контролирующий себя Сэм — не смог сдержать наплыв чувств? Что со мной происходит?

Будто услышав мои мысли, Шедоу усмехнулся и добил:

— Ты влюбился, малыш Сэмми. И как бы ты ни старался это скрыть — у тебя не получится.

Я промолчал.
Потому что впервые за долгое время не знал, что ответить.