66

Юра кивнул, потому что ревнивый гнев был чем-то, что он понимал слишком хорошо.
— Ты убил Валю?
— Нет. Даже не думал об этом, — сказал я. — Она покончила с собой, как я уже говорил. Она слишком сильно скучала по нему.
На этот раз боль прошлого не пришла. Валя осталась в прошлом. София была моим настоящим и будущим. Она показала мне, что значит любить женщину так же сильно, как я люблю своих детей.
Юра убрал пистолет в ножны.
— Я жду правды от своих людей.
— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что Валя изменяла мне. Некоторые люди, конечно, говорили об этом, и их реакция была достаточно плохой.
Мне очень не хотелось признаваться в этом, но Юра должен был понять. Я поклялся Софие, что вернусь к ней, и твердо намеревался сдержать свое обещание.
— Понимаю, — просто сказал он. — Я прослежу, чтобы Марк держал свой ебаный рот на замке, если ты не хочешь, чтобы правда вышла наружу.
Правду о твоих детях, об их крови и о том, почему они не похожи на меня.
— Миша и Маша мои дети во всех важных отношениях. Они никогда не смогут узнать правду.
— Они не узнают. — Юра поднял трубку телефона.
— Я сам должен с этим справиться.
Он криво усмехнулся.
— Твоя жена может не обрадоваться, если ты убьешь ее отца, и Марк может рассчитывать на это. Однако он знает, что я без колебаний покончу с его жалкой жизнью.
Я склонил голову набок. Юра и раньше убивал членов семьи, так что Марк определенно не мог надеяться на милосердие.
Юра прижал трубку к уху.
— Ах, Марк, слышал, ты раздобыл какую-то интересную информацию. Ты уже кому-нибудь рассказал? — он ждал. — Так оно и останется. Понятно? Думаю, было бы лучше обсудить этот вопрос лично, просто чтобы я действительно мог донести до тебя свое послание, — пауза. — Нет, ты встретишься со мной в Москве завтра в четыре часа дня, не заставляй меня ждать, — он повесил трубку.
Я кивнул в знак благодарности, потому что настоящие слова никогда не слетят с моих губ.
— Теперь тебе надо возвращаться к своей жене.
Я повернулся и направился к двери, но прежде чем успел открыть ее, Юра снова заговорил:
— Это было твое последнее упущение, Егор. Даже трое детей не защитят тебя в следующий раз, когда ты будешь лгать мне.
— Знаю.
Я ушел. Дима все ещё ждал в коридоре и чуть не обмяк от облегчения, заметив меня. Он подождал, пока двери лифта закроются, и только потом сказал:
— Думал, больше не увижу тебя.
— Юра знает, что живой я стою больше, чем мертвый.
Он покачал головой.
— Ну, если ты так говоришь, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты хочешь поговорить?
Я поморщился.
— Я не нуждаюсь в разговоре.

***

Как только я вошёл в наш дом, София бросилась ко мне и обняла так крепко, что я испугался, как бы она не ушибла свой живот. Глаза у нее были красные.
Миша вошел в коридор следом за ней. В свои двенадцать лет он был почти такого же роста, как София. Я все ещё помнил, как он цеплялся за мои брюки.
— Разве ты не должен быть в постели? У тебя завтра занятия в школе.
— Я понял, что что-то не так, когда мама вернулась домой в слезах. Она не хотела говорить мне, что происходит.
Его голос уже превратился из мальчишеского в мужской. Я воспитывал его, много лет подозревал, что он не мой, а теперь обрел уверенность. Но это ничего не меняло. София любила Мишу и Машу, как своих собственных детей, и я тоже.
— У меня был разговор с Юрой.
Он подошел ближе, на его лице был написан страх.
— У тебя неприятности, папа?
Это слово, слетевшее с его губ, все ещё наполняло меня гордостью. Это никогда не изменится.
София отступила назад, предоставляя нам место.
Я обхватил ладонями затылок Сина и притянул его к своей груди.
— Я все прояснил. Это было недоразумение.
Он коротко обнял меня. Теперь, когда он уже не был маленьким мальчиком, таких проявлений привязанности стало меньше.
— А теперь иди спать.
Он отстранился и направился наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Я обнял жену за плечи.
— Ничего не изменилось, — твердо сказала она.
— Ничего не изменилось, — подтвердил я. — Миша хороший мальчик, мой мальчик, и он будет хорошим Младшим Боссом.
Она широко улыбнулась.
— Я знаю, что так оно и будет. Совсем как его отец, — она переплела наши пальцы. — Пойдем спать.
По тому, как она это сказала, я понял, что ей нужно больше, чем просто поспать, и после всего занятие любовью с моей женой казалось мне идеальным бальзамом.
После того как она уснула, я направился в лаундж.
Лулу поспешила за мной. Большую часть ночей она проводила в постели Миши или Маши, но мои шаги, должно быть, заставили ее последовать за мной.
Налив себе выпить, я опустился в широкое кресло и сделал глоток. В комнате было темно, если не считать лунного света, льющегося через окна, и тлеющих углей в камине.
Лулу пристально посмотрела на меня.
Я похлопал себя по бедру, и она легко вскочила, а потом свернулась калачиком у меня на коленях.
За эти годы мы с ней пришли к взаимопониманию. Она по-прежнему предпочитала Софию или детей но когда я проводил бессонную ночь в гостиной, она всегда составляла мне компанию.
Я со вздохом погладил ее по мягким кудрям.
У секретов был свой способ выйти наружу. Сегодняшний день это доказал. Я должен был догадаться, что отец сделал тест на отцовство, как только узнал об Саше. Он был не из тех людей, которые оставляют в покое то, что его беспокоит. Я был зол за то, что он пренебрег моими желаниями, и совершенно взбешен тем, что он так сильно хотел узнать правду, что рассказал ее кому-то вроде Марка. Они оба хотели видеть своего не рожденного внука Младшим Боссом. Этого было достаточно, чтобы превратить людей, которые едва терпели друг друга, в союзников. Я не хотел даже думать о том, что случилось бы с детьми, если бы они узнали. Наше окружение не стало бы смотреть на них доброжелательно. Результат измены и кровосмешения. Как бы жестоко я ни реагировал на людские сплетни, сомневаюсь, что мне удалось бы убедить своих людей однажды принять Мишу в качестве их Босса. Я не был уверен, что хочу снова встретиться с отцом. Он рисковал будущим Сина и дочери Это не то, что я мог бы простить. Юра, должно быть, звонил ему сегодня, потому что отец пытался дозвониться до меня, но я переключил телефон в беззвучный режим. Я не хотел с ним разговаривать. Как будто мои мысли вызвали его, мой телефон вспыхнул, но это была Кира. То, что она не спала в это время ночи, уже было плохим знаком.
Я поднял трубку.
— Ты должен приехать в больницу. Папа умирает. Он не переживет эту ночь.
Я молчал, находясь где-то между шоком и жгучим гневом.
— Егор?
— Скоро буду, — я повесил трубку.
Лулу спрыгнула с моих колен, и я поспешил наверх, чтобы разбудить Софию.
— Я поеду с тобой, — немедленно сказала она.
⠀Мы не стали будить детей. Я не хотел, чтобы они видели своего умирающего дедушку, особенно если он мог открыть правду в свои последние минуты. Артур будет следить за домом, пока нас не будет. София бросала на меня обеспокоенные взгляды, пока я ехал в больницу.
— Ты в порядке?
— Нет.
— Ты ведь любишь своего отца, верно?
Я нахмурился.
Сейчас моя злость была доминирующей эмоцией по отношению к нему, но я все ещё любил его.
— Он был достойным отцом, лучше многих мужчин в нашем мире. У него были свои недостатки, но и у меня тоже.
— Тогда не позволяй своему гневу испортить прощание. То, что он сделал, было неправильным. Он уже давно болен. Это могло повлиять на его суждения.