3

— Он намного старше меня, — сказала я наконец.
— На семь лет, София. Он мужчина в расцвете сил, — предостерегла мама.
— Почему он выбрал меня?
Я даже не виделась с ним. Он меня не знал. И что ещё хуже: я понятия не имела, как воспитывать и растить детей.
— Ты Иванова. Объединение двух важных семей всегда желательно, — сказала мама.
Я взглянула на папу, но он смотрел на свой бокал с вином. Последнее, что он сказал мне о Кораблене, было то, что Юрий Николаевич сделал его Младшим Боссом, потому что они оба были похожи — оба бесповоротно жестокие, безжалостные и сложены как быки. А теперь он отдает меня такому человеку.
— Когда? — спросила я.
Учитывая волнение мамы, все детали, должно быть, уже были решены.
— Через день после твоего дня рождения, — сказала мама.
— Удивлена, что вы дождались, когда я... достигну совершеннолетия. Мы в целом не законопослушное общество.
Мама поджала губы.
— Надеюсь, ты избавишься от этого раздражения до встречи с Егором. Такой мужчина, как он, не потерпит твоей дерзости.
Мои руки под столом сжались в кулаки. Мама, вероятно, была движущей силой этого брака. Она всегда старалась улучшить наше положение в Фамильи. Она улыбнулась и встала.
— Я лучше начну подыскивать место. Это будет событием года.
Она погладила меня по щеке, будто я была милым маленьким пуделем, выигравший ей приз на собачьей выставке. Заметив мое кислое выражение лица, она нахмурилась.
— Не уверена, что твой будущий муж одобрит твою угрюмость... или челку.
— Она прекрасно выглядит, Натали — твердо сказал папа.
— Она выглядит красивой и молодой, а не изысканной и женственной, как леди.
— Если етот петух  хочет леди, он должен прекратить совращать малолетних, — пробормотала я.
Мама ахнула, прижимая руку к сердцу, будто я собственноручно отправила ее в могилу раньше времени. Папа попытался скрыть смех кашлем.
Маму провести не удалось. Она предостерегающе ткнула в него пальцем.
— Образумь свою дочь. Ты же знаешь Егора. Я всегда говорила тебе быть с ней строже.
Она повернулась и ушла, взмахнув длинной юбкой.
Папа вздохнул. Он устало улыбнулся мне.
— Твоя мать желает тебе только добра.
— Она хочет того, что лучше для нашего положения. А как мне выходить замуж за жестокого старика, папа?
— Пойдём, — сказал отец, вставая. — Давай прогуляемся по саду.
Я последовала за ним. Он протянул мне руку, и я приняла ее. Воздух был теплым и влажным и ударил меня, как разрушительный шар.
— Егор не так уж стар, Соф. Ему всего двадцать пять лет.
Я пыталась думать о мужчинах его возраста, но никогда не обращала на них внимания. Разве Юрий не его ровесник? Мысли о моем кузине не утешали; он пугал меня до безумия. Если Кораблин был таким...
Что, если он был отвратительным жирным животным? Я взглянула на папу. Его карие глаза смягчились.
— Не смотри на меня так, будто я тебя предал. Стать женой Кораблина не так уж плохо, как ты думаешь.
— Бесповоротно жестокий. Вот как ты его назвал. Помнишь?
Папа виновато кивнул.
— По отношению к его людям и врагам, а не к тебе.
— Как ты можешь быть в этом уверен? Почему его жена умерла? Как? Что, если он убил ее? Или издевался над ней так ужасно, что она покончила с собой? — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
Папа убрал челку с моего лица.
— Я никогда не видел тебя такой испуганной, — он вздохнул. — Юра заверил меня, что Егор не причастен к смерти своей жены.
— Ты доверяешь Юре? Разве не ты говорил мне, что он пытается установить свою власть?
— Мне не следовало так много тебе рассказывать.
— Как Юрий может быть уверен в том, что случилось с миссис Карнауховой? Ты же знаешь, как это бывает. Даже он не вмешивается в семейные дела.
Папа схватил меня за плечи.
— Егор и пальцем тебя не тронет, если знает, что для него хорошо.
Мы оба знали, что папа ничего не сможет сделать, когда я выйду замуж за Кораблина. И если быть честной, он не был тем, кто рискнёт ввязаться в конфликт, который проиграет. Юрий представил Кораблина моему отцу. Если бы ему пришлось выбирать между ними, папа бы быстро нашел выход.
— Завтра он приедет, чтобы познакомиться с тобой.
Потрясённая, я сделала шаг назад.
— Завтра?

  ***

Мама ясно дала понять, что я не встречусь с Егором до официального знакомства за ужином. Я должна была оставаться в своей комнате весь день, пока мои родители и мой будущий муж обсуждали мое будущее, будто я была двухлетним ребенком, не имеющего собственного мнения.
Надев свой любимый джинсовый сарафан, а под него белый топ с подсолнухами, я тихонько вышла из комнаты, услышав звонок в дверь. Босиком бесшумно я пробиралась на цыпочках к лестнице, избегая каждого скрипа доски.
Я опустилась на колени, чтобы стать меньше, и заглянула сквозь перила. Судя по голосам, мои родители обменивались любезностями с двумя мужчинами. Папа появился в поле зрения, улыбаясь своей официальной улыбкой, а за ним и мама излучавшая восторг. Затем в зоне видимости оказались двое мужчин.
Нетрудно было догадаться, кто из них Кораблин. Он возвышался над папой и вторым мужчиной. Теперь я поняла, почему они сравнивали его с Юрой. Он был широкоплеч и высок, а темно-синий костюм-тройка делал его ещё более внушительным. Выражение его лица было стальным. Даже хлопанье ресниц моей матери не заставило его улыбнуться. По крайней мере, его напарник выглядел так, словно хотел здесь находиться. Егор не выглядел старым — и уж точно не толстым. Его мускулы проступали даже сквозь слои ткани, в которую он был одет. Его лицо сплошь было покрыто острыми углами и темной щетиной. Это была намеренная щетина, а не та, что кричала о нехватке времени или заботы.
Кораблин был не таким уж и взрослым мужчиной, очень внушительным и сильным, а я только окончила среднюю школу. О чем мы с ним должны были говорить?
Я любила современное искусство, рисование и пилатес. Сомневаюсь, что все это имеет значение для такого человека, как он. Пытки и отмывание денег были, скорее всего, его любимым времяпрепровождением — и, возможно, время от времени шлюхи. Тревога сжала мои внутренности. Меньше чем через четыре месяца мне придется спать с этим мужчиной, с этим незнакомцем. С мужчиной, который смог довести свою жену до смерти.
Вспышка вины наполнила меня. Я строила предположения. Кораблин потерял жену, и ему пришлось самому заботиться о детях. Что если он был мужчиной носящий траур? Но не похоже, что так.
Тем не менее, учитывая, что мужчины в нашем мире научились скрывать свои истинные чувства с юных лет, его отсутствие эмоций ничего не значило.
— Почему бы нам не пройти в мой кабинет, выпить по стаканчику моего лучшего коньяка и не поговорить о свадьбе? — папа махнул рукой в сторону коридора.
Кораблин склонил голову на бок.
— Я прослежу, чтобы на кухне все прошло гладко. Наш шеф-повар готовит сегодня пир, — с энтузиазмом сказала мама.
Егор и его напарник одарили мою мать натянутой улыбкой.
Этот мужчина когда-нибудь улыбался глазами и сердцем?
Я подождала, пока все они скроются из виду, а затем поспешила вниз и проскользнула в библиотеку, которая находилась рядом с кабинетом. Прижала ухо к двери, ведущей в соседнюю комнату, подслушивая разговор.
— Этот союз пойдет на пользу нам обоим, — сказал папа.
— Ты уже рассказал Софии о связи?
Впервые услышав свое имя в глубоком голосе етого петуха, мое сердце забилось быстрее. Я буду слышать это от него всю оставшуюся жизнь.
Папа откашлялся. Даже не видя его, я знала, что он чувствует себя неловко.
— Да, вчера вечером.

Прода на три звёзди.