54

София

— Папа плохой человек?
Я чуть не упала с лестницы, у меня перехватило дыхание. За две недели, прошедшие со дня его рождения, Миша успел сказать самое большее одно-два слова, и теперь он выбрал утро перед сочельником для такого напряженного вопроса. Я подождала, пока пройдет мой первый шок, прежде чем повесить еще одно украшение на нашу рождественскую елку. Затем я медленно спустилась вниз.
Он сидел среди коробок с рождественскими украшениями, которые я купила, потому что боялась, что старые вещи Вали вызовут слишком много болезненных воспоминаний, в то время как Маша разрывала серебряную мишуру, которую обнаружила в одной из них.
Я села рядом с Мишей, изучая его лицо. Он вертел на полу красную фигурку, наблюдая за ней, слегка нахмурившись. Лулу умчалась в тот самый момент, когда Артур принес елку в гостиную сегодня утром, и отказалась даже приближаться к ней.
— Кто тебе такое сказал?
Это не могло быть тем, что он решил для себя сам. Он был слишком мал.
— Мама.
Его голос был трепещущим шепотом, и мое сердце болезненно сжалось, услышав его. Он по-прежнему не смотрел на меня, только на украшение.
— Что она сказала?
— Что папа плохой. Что он причинил боль Саше, и это расстроило маму.
Я прикусила губу, пытаясь решить, что сказать. Я не торопилась, вынимая кусочек мишуры изо рта Маши что привело к сердитому крику, но я была слишком отвлечена для реакции. Обескураженная моим отсутствием реакции, она замолчала.
Миша поднял глаза и встретился со мной взглядом в лоб. Он достаточно доверял мне, задавая этот вопрос, который, должно быть, тяжело давил на его худые плечи все эти месяцы. О правде не могло быть и речи. И если быть честной, то я не знала, как честно ответить на его вопрос. Все, что я знала, это то, что Миша заслужил счастливое детство после всего, что он пережил. Ложь была скользким склоном, который в конце концов заставлял вас спотыкаться.
— Твой дядя предал твоего отца. Он сбежал, потому что не хотел быть наказанным за свою ошибку. Это очень ранило твою маму. Она была сама не своя после того, как твой дядя бросил ее. Вот почему она не знала, что говорит, Миш. Твой отец делает все, чтобы защитить тебя и Машу потому что он любит тебя. Он никогда не причинит вреда ни тебе, ни твоей сестре.
— Он не причинил маме вреда?
— Нет, — прошептала я. Это была правда и одновременно ложь. Ложь, которая поможет нашей семье исцелиться. Некоторую ложь мы говорили другим, защищая их или самих себя; другую говорили себе по той же самой причине. Сегодняшняя ложь это всего понемногу.
— А тебе?
— Он тоже не причиняет мне вреда.
Маша подползла к дереву и сделала движение, будто хотела подняться на ноги с помощью ветки. Я вскочила на ноги и быстро схватила ее, а затем отнесла к Мише.
— Ты будешь присматривать за ней?
Он кивнул, и я посадила ее к нему на колени. Он прижал ее к себе, и на мгновение она казалась довольной.
— Видишь, — тихо сказала я. — Ты хочешь защитить Машу, и я хочу защитить тебя, и твой отец хочет защитить всех нас.

***

После того как я закончила все украшать, мы с детьми отправились в мою комнату для рисования. Как обычно в течение последних двух недель, у обоих детей были кисти, акварели и бумага, чтобы они могли развлечься, пока я не закончу картину, которую начала для Егора.⠀⠀⠀
Дело было почти сделано. Я была не совсем довольна брызгами на волнах, накатывающих на пляж. Им нужно было казаться более живыми. Я хотела, чтобы Егор почувствовал запах океанского воздуха и освежающий бриз, когда увидит картину. У него висела точно такая же картина в нашей спальне, но я надеялась, что ему понравится мой холст.
Лулу обнюхала дверь, но продолжала бегать по бумаге и по баночкам с краской, оставляя повсюду разноцветные отпечатки лап, так что ее больше не пускали внутрь. Миша водил кистью по листу, создавая синие линии, будто он тоже рисовал океан.
Я отложила кисть и подошла к нему. Он даже не взглянул на меня, когда я опустилась рядом с ним. Маша снова и снова ударяла по полу своей собственной кистью, разбрызгивая краску повсюду. Мой комбинезон и босые ноги уже были покрыты мириадами цветов. Миша вернулся к своему спокойному состоянию после нашего утреннего разговора, обдумывая то, что я сказала. Мне очень хотелось заглянуть ему в голову.
— Твоему отцу очень понравится картина с изображением океана на Рождество. Почему бы тебе не подарить ее ему?
Он обмакнул кисть в синюю краску и продолжил рисовать отрывистые линии.
— Хорошо, — мягко ответил он.
— Ничто не сделает твоего отца счастливее, чем проводить время с тобой и снова слышать твой голос.
Поцеловав его в висок, я поднялась на ноги и вернулась к своему полотну.

***

Мы устроили рождественский ужин для всей семьи. К счастью, большую часть ужина готовила Мария. Даже Маруся и ее муж приехали с детьми. Кира все еще была тяжело беременна. У меня было предчувствие, что она родит ребенка на Рождество, и могла сказать, что она отчаянно хотела этого. Дети Кири и Маруси были более шумными, чем Миша, но они хорошо ладили, несмотря на избирательную немоту Миши. Когда мы уселись за стол для ужина, одна тема была определенно запрещена: Валя.Но я не возражала. Слишком много ее присутствия все еще оставалось в этих стенах. Владимир следил за нами с Егором как ястреб. Он явно защищал своего сына.
— Когда вы благословите нас еще одним внуком?
Я подавилась кусочком жареной спаржи. Миша переводил взгляд с отца на меня. Я не была уверена, что он меня понял. По крайней мере, Маша была занята хлюпаньем маленьких морковок в руках.
— Я со дня на день благословлю тебя внуком, — многозначительно сказала Кира, похлопывая себя по круглому животику. Владимир отмахнулся от нее.
— Я очень рад твоему сыну, но что насчёт тебя, син?
Егор медленно положил вилку и нож. На его горле пульсировала вена. Я дотронулась до его ноги под столом. Я не хотела ссориться за рождественским ужином.
— У меня двое маленьких детей. Этого достаточно.
— Ты должен помнить о своей молодой жене.
Это было не из-за меня. Возможно, отец Егора беспокоился, что отцом действительно являлся Саша а не Егор.Продолжение рода было чем-то глубоко укоренившимся в каждом мафиози, поэтому было удивительно, что Егор не сделал тест на отцовство в тот момент, когда нашел Валю мертвой.
— Я довольна тем, что у нас есть, — быстро сказала я.
Егор нежно коснулся моей руки, и в его глазах вспыхнула благодарность.
— Сейчас, но что будет через несколько лет?
— Отец, — резко сказал Егор. — Это не твое дело.
Кира  повернулась ко мне.
— Слышала, ты рисуешь?
Я могла бы обнять ее и с радостью поддержать разговор о смене темы, даже если Владимир явно не собирался в ближайшее время оставлять эту тему в покое.

Егор

Во время ужина мне было трудно подавить раздражение, поэтому я почувствовал облегчение, когда все наконец ушли. Отец постоянно уговаривал меня пройти тест на отцовство. Это был еще один тонкий намек на то, что у меня, возможно, ещё нет наследника. Уложив Машу в постель, я обнаружил Софию в дверях комнаты Миши.
— Миша хочет, чтобы ты уложил его спать сегодня ночью.
Я не был уверен, что правильно ее расслышал. Это был наш ритуал, который я лелеял и по которому скучал всякий раз, возвращаясь домой слишком поздно — это было в прошлом. Я подошел к Софии и посмотрел мимо нее на кровать. Миша уже был в пижаме и сидел на своем одеяле, поглаживая Лулу. Собакам не место в постели. Это было мое мнение, но у меня не хватило духу вышвырнуть ее вон.