46

— Я не могу позволить тебе убить нашего ребенка.
Ее глаза были полны безумия, когда я выпрямился и вышел из комнаты. Я закрыл дверь с тихим щелчком. Саша, спотыкаясь, поднялся на ноги, но я добрался до него прежде, чем он успел убежать. Я приковал его наручниками к батарее, а потом заклеил рот скотчем. Мы поговорим позже.
Сделав глубокий вдох, я проверил свою одежду на наличие крови, затем сменил рубашку, прежде чем спуститься вниз. По дороге я написал Диме, что ему нужно приехать с доктором, который сможет позаботиться о Вале. Я проигнорировал его следующие вопросы.
Миша завис в центре гостиной, все ещё держа планшет в руке. На его маленьком лице отразилось замешательство. Я улыбнулся, несмотря на темноту, клубящуюся у меня внутри.
— Ты был прав. Твоя мама и дядя Саша играли вместе.
— Я слышал крики.
Я усмехнулся, хотя мое горло сжалось.
— Да. Они гонялись друг за другом, и мама испугалась, — подойдя к нему, я погладил его по голове. — Сейчас я уложу тебя в постель. Ты можешь продолжать играть, если хочешь.
Он кивнул. Я поднял его на руки и понес  наверх, наслаждаясь ощущением его теплого тела. Он взывал к хорошей части меня, той части, которую Саша сегодня не увидит. Уложив Сина в постель, я вышел и запер за ним дверь.
Я вернулся в спальню Вали. Прежде чем разобраться с Сашей, я ещё раз проверил ее. Она все ещё лежала там, где я ее оставил. Ее глаза умоляли меня пощадить Сашу — мужчину, с которым она трахалась за моей спиной в течение восьми лет.
Я повернулся к ней спиной, не в силах вынести ее взгляда, и подошел к Саше. Расстегнув наручники, я схватил его за запястье и потащил за собой, наслаждаясь звуком его приглушенных криков. Он бился как сумасшедший. Я потянул его вниз по лестнице, когда Дима вошел в коридор со своими ключами, наш самый надежный доктор следовал за ним.
Глаза Дими опустились на окровавленную фигуру Саши расширились, а затем снова поднялись, встречаясь со мной взглядом. Лицо доктора оставалось неподвижным — он знал правила игры. Ничто из того, что он видел, никогда не покинет этот дом.
— Валя наверху, — сказал я. — Позаботься о ней, убедись, что с ней и ребенком все в порядке. И не упускай ее из виду ни на одну ебаную секунду. Она угрожала причинить вред ребенку.
Я не стал дожидаться ответа. Вместо этого потащил етого ебаря к двери в подвал и столкнул его вниз по лестнице. Звук его падения оборвался приглушенным криком, когда он приземлился на пол. Я последовал за ним. Позади меня раздались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Дима.
Саша лежал, скорчившись, у подножия лестницы и стонал. Я снова схватил его и потащил в звуко не проницаемую комнату, где усадил на стул.
Дима настороженно посмотрел на меня.
— Он крыса?
— Возможно, — сказал я. — Но он мужчина, который трахает свою сестру.
Глаза Дими широко распахнулись, оглядывая обнаженное тело Саши
— Егор...
— Не надо... — прорычал я. Мне не нужно было сострадание. Оно стоило меньше, чем грязь под моими ботинками. Сострадание для слабых и глупых. Может, я и был вторым, но уж точно не первым.
— Блядь, — сказал Дима, качая головой. Он знал, что должно произойти, что мне нужно — хотелось сделать.
Я подошел поближе к Саше и сорвал скотч.
— Теперь мы поговорим.
Он плюнул мне в грудь.
— Здесь не о чем говорить.
— Ох, так и есть, — я схватил его за горло. — Как давно ты трахаешь мою жену?
Он мрачно улыбнулся.
— Она была моей ещё до того, как стала твоей.
— Что это значит? — я сильно встряхнул его.
Его глаза на мгновение закатились, прежде чем встретиться с моими. Он потерял много крови и с каждой секундой терял все больше. Он не покинет этот подвал живым.
— Мы вместе с тех пор, как Вале исполнилось пятнадцать. Мы трахаемся с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.
Ярость вскипела во мне, как неудержимая волна.
— Ты врешь.
— Почему? Потому что она кровоточила в первый раз, когда вы спали вместе? — он злобно рассмеялся. — Врачи есть на все случаи жизни.
Почти восемь лет. Вот как долго она изменяла мне. Я был верен ей даже тогда, когда она почти не выносила моего присутствия и спала со мной только раз или два в месяц. Но мне было все равно. Я сдержал свои брачные клятвы, а она попрала их с самого первого дня. Я доверял ей и Саше, позволил ему стать ее единственным телохранителем, потому что она попросила меня об этом. Мне было наплевать на то, что произошло до нашей первой брачной ночи, была ли она девственницей или нет, но каждое предательство с тех пор резало меня, как нож, покрытый кислотой.
Мои руки сжались в кулаки.
— Вспомни байкеров, — сказал Дима, но я его почти не слышал. — Нам необходима информация.
Саша судорожно сглотнул.
— Если ты хочешь иметь наследника, тебе нужно сохранить жизнь Вали, потому что Миша и Маша не твои. Они мои.
Статические помехи ударили мне в уши. Я бросился на него, осыпая ударами его лицо, грудь, живот. Я бил каждый сантиметр его тела, до которого мог дотянуться.
— Егор, остановись! — Дима схватил меня за плечи, но я с ревом оттолкнул его, скорее звериным, чем человеческим. Он врезался в стену и рухнул на пол.
Затем я снова повернулся к Саше. Его взгляд говорил, что он знал, что умрет.
Мои кулаки горели с каждым новым ударом. В своей слепящей ярости я ударил по плоти и костям, даже по полу под нами. Бил и бил до тех пор, пока не перестал дышать, пока костяшки пальцев не запульсировали от боли, пока грудная клетка не заболела под невидимой тяжестью. Оттолкнувшись от трупа, я прислонился к стене, тяжело дыша. От удара о каменный пол у меня раскололись костяшки пальцев.
Я судорожно вдохнул и закрыл глаза. Когда я снова открыл их, то был совершенно спокоен. Саша превратился в кровавое месиво. Мне не нужно было проверять пульс, чтобы понять, что он мертв. Я убил многих людей ножом, пистолетом, молотком, бритвой, но никогда голыми руками. Я не позволял гневу диктовать свои действия. А сегодня позволил.
Дима сидел напротив, настороженно глядя на меня.
— С тобой все в порядке?
Я вытянул свои окровавленные руки. Моя рубашка и брюки промокли насквозь. Мои пальцы болели, шевеля ими. Я криво усмехнулся.
— Моя жена трахалась со своим сводным братом весь наш брак... Миша.... — мои слова замерли во рту, в горле пересохло.
Поморщившись, Дима встал. Он перешагнул через труп и чуть не поскользнулся на крови.
— Блядь, — прорычал он, прежде чем остановиться передо мной. Он протянул мне руку.
Я взял его и позволил ему поднять меня, даже когда острая боль пронзила мои пальцы.
Он тронул меня за плечо.
— Саша мог сказать это, чтобы спровоцировать тебя, Егор. Ты не знаешь, сказал ли он правду. Миша и ребенок могут быть твоими. Неужели ты действительно думаешь, что Валя рискнула бы положить кукушкины яйца в твое гнездо?
— Не называй их так, — прохрипел я.
Дима смотрел на меня с такой пронзительной напряженностью, что у меня заскрипели зубы.
— Саша знал, что его ждет. Медленная смерть, долгие часы жестоких пыток, пока он не выдаст все свои секреты. Провоцируя тебя, он заработал быструю смерть.
Я посмотрел на кровавое месиво на полу.
— Сомневаюсь, что это был безболезненный конец, на который он надеялся.
— Нет, не безболезненный, — ответил он, проследив за моим взглядом. — Но довольно быстрый. Лучше, чем он того заслуживал, если спросишь меня.
Я прислонился спиной к стене, не зная, куда дальше идти. Моя жена предала меня, призналась, что предпочла бы увидеть меня мертвым, пригрозила убить нашего ребенка... если он вообще был нашим.