49

Мое дыхание замедлилось, прочитав ее письмо которое было написано мне. Я не мог пошевелиться, мог только смотреть вниз на ее последние слова. Я не горевал, потеряв ее. С самого начала у меня ее никогда не было. Она принадлежала Саше, даже после его смерти. Я чувствовал глубокую печаль по поводу того, что это означало для детей, и неистовое безумие по отношению к людям, ответственных за этот беспорядок. К ее родителям, вынудивших ее выйти за меня замуж, хотя и знали правду. Это был инцест. Их любовь была обречена, как и наша, но ее родители позволили мне напороться на открытый нож, не предупредили меня, позволив Саше проводить каждый день наедине с моей женой.
Раздался стук в дверь, но я никак не отреагировал. И тут дверь открылась. Дима проскользнул внутрь и оказался рядом со мной. Он что-то сказал, но его слова звучали приглушенно. Он взял у меня письмо. Я ему позволил. И не важно, что он его читал.
— Егор! — он сильно встряхнул меня, и наконец, мое внимание переключилось на него. Позади него мой отец тяжело опирался на трость и с разъяренным видом просматривал письмо.
— Не смей чувствовать себя виноватым, Егор. — пробормотал он. — Именно этого она и хотела. Она изменяла тебе, возможно, помогала своему брату сливать информацию байкерам, пыталась убить твоих детей. Она не стоит и тени твоей вины.
Дима встретился со мной взглядом.
— Ты ведь тоже не собирался на ней жениться. Вы оба были брошены в этот брак из тактических соображений. Ты ничуть не виноват в этом больше, чем она.
И все же я это чувствовал.
— Я не знаю, сколько из этого увидел Миша.
Отец поморщился.
— Он все равно ничего не поймет.
— Я запер эту чертову собаку в кладовке. Она была вся в крови, — сказал Дима.
Я рассеянно кивнул, но мой взгляд вернулся к Вале. Моя жена покончила с собой из-за меня. Я был последним гвоздем в ее гроб, но ее родители сколотили эту чертову штуку.
— Позаботься обо всем, — сказал я. — Мне нужно кое с чем разобраться.
Отец схватил меня за руку.
— Сынок, скажи мне, что не сделаешь ничего глупого?
Я редко видел страх в его глазах, но сейчас он присутствовал.
— Это не та глупость, которой ты боишься. Это акт трусости и преступление по отношению к тем, кто остался позади, — я вырвался из его хватки и зашагал прочь. Дима поспешил за мной.
— Тебе необходима моя помощь?
— Нет.
Я сел в машину. Через двадцать минут я постучал в дом своих родственников. Когда они открыли дверь, я направил на них пистолет.
— Давайте поговорим об Саше и Вале
На следующий день горничная нашла их мертвыми в спальне. Они застрелились, не в силах вынести смерть сына и дочери. Это было официальное заявление.

Настоящее

Я медленно отвернулся от камина и посмотрел на свою молодую жену. Она была бледна, ее губы приоткрылись от ужаса после моего рассказа.
— Когда я женился на Вале, она была влюблена в своего сводного брата. Тогда я этого ещё не знал. Ее родители были в курсе, но предпочли не разглашать эту информацию. Возможно, теперь ты понимаешь, почему я остерегался Коли.
София прикрыла рот ладонью и уставилась в пол, будто ей было невыносимо смотреть на меня. Я не мог винить ее за это. Эта история потрясла даже моего отца и Диму.
— О Боже мой!
Я поморщился. Я ненавидел вспоминать и ещё хуже говорить о том, что произошло, но ещё хуже было выражение лица Софии, когда она узнала правду.
— После того как я женился на Вале, она спросила меня, может ли ее сводный брат стать одним из ее телохранителей. Я согласился, потому что она была несчастна вдали от дома, и думал, что это поможет. Я хотел, чтобы она нашла счастье в нашем браке.
Она кивнула, не поднимая головы.
— Ее родители? Ты их убил.
— Да. Они предали меня. Их ложь стоила жизни их дочери и ее любовника.
Она резко втянула воздух, охваченная ужасом. София была хорошей девочкой. Доброй и позитивной, готовая видеть свет даже в темноте. Я втянул одну женщину в пропасть. И отчаянно надеялся, что ее не постигнет та же участь.
— Валя практически просила тебя убить их в своем последнем письме.
— Она хорошо меня знала.
Иногда я делился с ней подробностями своей работы, когда меня особенно трясло или когда она интересовалась, что случалось нечасто.
София отрицательно покачала головой. Она сказала, что наш брак будет обречен, если я не расскажу ей правду, но у меня было такое чувство, что данная правда только что положила конец тому, что расцвело между нами. Потеря Вали не причинила боли. Во-первых, потому что она предала меня, и во-вторых, потому что я никогда не любил ее. Потерять Софию — я бы этого не пережил. Мы были вместе недолго, но за несколько недель нашего брака она скрасила мои дни больше, чем я мог себе представить.
— Я никогда не поднимал руку на Валю, даже тогда. Я бы никогда ее не убил. Что бы ты ни решила, тебе не нужно беспокоиться о своей безопасности, София. Я не причиню тебе вреда.

София

Я не могла дышать. Услышав, как Егор рассказывает о случившемся грубым, горьким голосом, я глубоко встревожилась. Все оказалось гораздо хуже, чем я ожидала. Мысль о том, чтобы обнаружить его с другой женщиной, терзала меня. Насколько хуже это должно было быть для него? Найти свою беременную жену с ее сводным братом, человеком, которому он доверял, и узнать, что его дети, возможно, даже не его. Это было слишком ужасно, чтобы даже думать об этом. Даже я не была уверена, как бы поступила в подобной ситуации. Возможно, он и не убил кого-то, но я не была человеком, воспитанная, чтобы выжить в мафии.
Увидев выражение моего лица, он мрачно улыбнулся.
— Это тот мужчина, за которого ты вышла замуж, София. Пойму, если ты сейчас боишься меня. Я не стану мешать тебе переехать в другую спальню, но ты, конечно, понимаешь, что нам придется остаться женатыми ради Маши и Миши. Они не могут потерять и тебя тоже.
Я вскочила на ноги, забралась на колени к Егору и обхватила его руками, даже когда он напрягся. Я крепко поцеловала его. Боже, это было ужасно. Всё. Конечно, нехорошо, что он убил человека в приступе ревности, но он был убийцей, и он, как и все мужчины в нашем мире, убивал и за меньшее. Часть меня это понимала.
В глазах Егора смущение смешалось с неуверенной надеждой.
— Что... что ты делаешь?
Я прижалась лицом к его горлу. Он легонько обнял меня за плечи.
— София? Скажи что-нибудь.
— Я вовсе не боюсь тебя.
Я не боялась. Может, мне и следовало бы бояться, но я всегда знала, что Егор способен на жестокость ради таких пустяков, как власть и деньги. То, что он убил, потому что кто-то причинил ему боль, только доказывало, что он не был бесчувственным убийцей.
Егор просунул палец мне под подбородок и приподнял мое лицо.
— Ты слышала, что я сказал.
— Слышала. Ты защищал своих детей. Сохранил жизнь Вали, несмотря на то, что она сделала. Я знаю, что многие мужчины так бы не поступили. Это больше, чем я ожидала, зная истории о тебе.
Рот Егора цинично скривился.
— Полагаю, это хорошо, что твоё впечатление обо мне было уже плохим с самого начала.
Я закатила глаза, надеясь разрядить обстановку.
Егор погладил меня по щеке.
— Только ты заставляешь меня чувствовать себя лучше, оскорбляя простым взглядом.
Я схватила его за плечи, приблизив наши лица.
— Ты хотел оставить прошлое в покое, и я хочу тебе помочь. Перестань думать, что я собираюсь сделать то, что сделала Валя.Я не она, и определенно не окажусь в постели со своим братом. Даже от одной мысли об этом меня тошнит. И не буду изменять тебе ни с кем другим. Я хочу тебя, и верна тебе. Можешь протащить эту информацию через свой толстый череп?