5

— Не называй меня «сэр», — я зарычал. Она вздрогнула, ошеломленная.
— А как мне тебя называть?
— Как насчет Егор? Скоро я стану твоим мужем.
Она прерывисто вздохнула.
— В Ноябре.
— Да. Как только тебе исполнится восемнадцать.
— Разве это имеет значение? Как ещё несколько дополнительных месяцев сделают меня жизнеспособной женой, если сейчас я не такая?
— В любом случае ты слишком молода, но мне будет спокойнее жениться на тебе, когда ты официально достигнешь совершеннолетия.
Она поджала губы и покачала головой.
— У меня двое маленьких детей, о которых нужно заботиться. Мише два, почти три года, а Маше будет десять месяцев, когда мы поженимся.
— Можешь показать мне их фотографии? — спросила она, удивив меня.
Я достал телефон и показал ей фотографию, сделанную незадолго до смерти Вали, но она на фото не присутствовала. Син держал на руках свою четырехмесячную сестру.
Я наблюдал за лицом Софии Выражение ее лица смягчилось, и она улыбнулась — неосторожной, честной улыбкой. Не той, к которым я привык от женщин в наших кругах. Это тоже показывало, насколько она молода. Ещё не измучена и не насторожена.
— Они очаровательны. И как мило он ее держит, — она улыбнулась мне, а потом посерьезнела. — Сожалею о твоей потере.
— Я не хочу говорить о своей покойной жене, — отрезал я.
Она быстро кивнула и закусила губу. Блядь, почему она должна выглядеть такой милой и невинной? Было так много девушек-подростков, которые наносили достаточного количества косметики, чтобы выглядеть на десять лет старше их истинного возраста — но она. На вид ей было лет семнадцать, и чудесным образом она не будет выглядеть старше через четыре месяца, когда ей исполнится восемнадцать. Мне придется попросить ее мать наложить побольше косметики на ее лицо в день свадьбы.
Она заправила волосы за ухо, обнажив сережку в форме подсолнуха.
— Ты всегда так одеваешься? — я указал на ее наряд.
Она посмотрела вниз на свое тело и слегка нахмурилась.
— Мне нравятся платья.
Румянец на ее щеках стал более насыщенным, когда она посмотрела на меня.
— Мне тоже нравятся платья, — сказал я. — Элегантные платья, подходящие для женщины. Я ожидаю, что в будущем ты будешь одеваться более элегантно. Ты должна передать определенный образ в обществе. Если ты предоставишь мне свои мерки, я пошлю кого-нибудь обновить тебе гардероб.
Она вытаращила глаза.
— Понятно? — спросил я, когда она ничего не ответила
Она моргнула и кивнула.
— Хорошо, — сказал я. — Официального празднования помолвки не будет. У меня нет на это времени, и не хочу, чтобы нас увидели вместе на публике, пока ты не достигнешь совершеннолетия.
— Я познакомлюсь с твоими детьми, прежде чем мы поженимся? Или твой особняк?
— Нет. Мы не увидимся до ноября, и ты познакомишься с моими детьми на следующий день после нашей свадьбы.
— Тебе не кажется, что было бы неплохо  лучше узнать друг друга, прежде чем мы поженимся?
— Не понимаю, какое это имеет значение, — резко ответь я.
Она отвела взгляд.
— Ты ожидаешь от меня чего-нибудь ещё, кроме смены гардероба?
Я подумывал попросить ее начать принимать таблетки, потому что не хотел больше иметь детей, но не мог заставить себя говорить об этом с девушкой ее возраста, что было нелепо, учитывая, что мне придется переспать с ней в нашу первую брачную ночь.
Я встал.
— Нет. А теперь тебе лучше уйти, пока твои родители не поняли, что мы были наедине.
Она поднялась и посмотрела на меня, обхватив локти ладонями. Она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Когда она ушла, вошёл Дима.
Он поднял брови.
— Что ты ей сказал? Девушка выглядела так, словно вот-вот расплачется.
Мои брови сошлись на переносице.
— Ничего.
— Сомневаюсь, но если ты так говоришь.

София

Я все ещё дрожала, когда вошла в свою спальню после первой встречи с Кораблинм. Он был напряжен и холоден, не говоря уже о доминировании. Приказать мне сменить гардероб? Как он посмел?
— Вот ты где! Где ты пропадала? — спросила мама, подводя меня к моей гардеробной.
— Нам нужно подготовить тебя. Ради Бога, Соф, что на тебе надето? — она дергала меня за одежду, пока я не начала раздеваться, все ещё находясь в трансе. Мама с любопытством посмотрела на меня.
— Да что с тобой такое?
— Ничего, — тихо ответила я.
Мама вернулась к выбору платьев, которые она, должно быть, разложила на скамейке перед моим приходом.
— Не могу поверить, что у тебя нет ни одного приличного платья.
Я всегда избегала ходить на официальные мероприятия, так как ненавидела не искреннюю болтовню и, всаживающих нож в спину, тех, кто их посещал.
— Что плохого в платьях, которые у меня есть?
Мама выбрала три наименее причудливых платья из моей коллекции. Все они были в моем любимом ретро стиле Одри Хепберн. Мама взяла небесно-голубое платье в белый горошек.
— У тебя нет ничего однотонного?
— Нет, — ответила я.
Неужели она никогда не обращала внимания на мою одежду? Я должна была благодарить отца за свободу носить то, что мне нравится. Хотя он был консервативен, и ему было трудно сказать мне «нет». Маме ничего не оставалось, как подчиниться его приказу.
Мама вздохнула и протянула мне голубое платье.
— Оно подходит к твоим глазам. Будем надеяться, что Егор не испугается этого нелепого стиля.
Я молча надела платье, вспомнив слова парня о моей одежде и челке.
— Накрасься, Соф. Тебе нужно выглядеть старше.
Я бросила на нее раздраженный взгляд, но она уже собиралась уходить.
— И надень каблуки!
Сделав глубокий вдох, я моргнула, останавливая слезы. До сих пор мне везло. Я предпочитала закрывать глаза на реалии жизни мафии, но знала, что происходит за закрытыми дверями. Наш мир был жесток. Папа был добр ко мне, но я видела, как многие мои кузены подвергались насилию со стороны своих отцов, как мои дяди обращались со своими женами.
Мой последний жених был практически моего возраста, тихий, почти застенчивый мальчик, которого выбрал папа ради моей защиты. Я могла бы противостоять ему в браке. С Кораблиним это будет непросто. Я не любила поддаваться негативным эмоциям, но мой страх был острой болью в груди.
Схватив синие туфли на каблуках, я направилась к туалетному столику. Мои глаза остекленели, когда я посмотрела на свое отражение. Я наложила больше косметики, чем обычно, но все же гораздо меньше, чем мама и Егор, вероятно, ожидали.
Когда я спустилась вниз для официального представления, мне удалось успокоиться. Мои глаза все ещё горели от слез, но улыбка не дрогнула, пока я спускалась по лестнице к папе, и нашим гостям.
Папа взял меня за руку, сжал ее и повел к моему будущему мужу. Выражение лица Егора было шедевром сдержанной вежливости, когда он смотрел на меня. Глаза у него были темно-синие, как глубина океана, и создавалось впечатление, что они могут поглотить тебя так же легко, как бездонное море. Неодобрение промелькнуло на его лице, увидев мое платье.
— Егор, познакомься с моей дочерью Софией.
В папином голосе прозвучало предостережение, отразившееся на стоическом поведении Кораблина.
— Очень приятно познакомиться, София, — его губы растянулись в почти несуществующей улыбке, когда он взял мою руку и поцеловал ее. Я задрожала.
Темно-синие глаза сверкнули на меня, и я выпрямилась.
— Очень приятно, сэ... Егор.
Отец с беспокойством переводил взгляд с нево на меня. Возможно, он, наконец, понял, что бросил меня в лапы волку. Папа пытался запугать моего будущего мужа мрачным взглядом, но овца не становится хищником, если носит волчий мех, а папа никогда не был более чем добычей среди кровожадных монстров в наших кругах. Парень выпрямился, не обращая внимания на отца, и дал знак своему напарнику.

На сегодня все! Сладких снов💗