ГЛАВА 24

Сергей.

Он каждый чёртов день чувствовал, что его невероятно тянет к Ане. К его ангелу. К его демону. И это искушение сводило его с ума. Он не мог думать о тренировках, не мог думать ни о чём вообще. Сергея тянуло к ней. Безвозвратно и неотвратимо. И сам он почти принял это. Ну, по крайней мере, после того, как возбуждать стали не девушки с обложек журналов, а Аня.

---

Первая неделя прошла... взъерошенно. Он носился по тренировкам, пока Аня болталась рядом, ссылаясь на то, что ей скучно. После Нового года ей хоть и увеличили нагрузку, она всё равно находила время, чтобы путаться у него под ногами и спрашивать: «А может, вам нужна помощь?», «А может, мелким провести разминку?».

И на самом деле она порой и правда помогала. То ли тренировать ей так нравилось, то ли просто обращать на себя внимание Сергея, но эта помощь с младшей группой ему окупалась. Розанов не знал, как там Аня их дрессирует, но они вдруг перестали капризничать и спорить. А ведь с ним они такими не были.

- У тебя мелкие тихие подозрительно, - однажды усмехнулся хореограф младшей группы. - Ты их кнутом воспитываешь?

Сергей, потягивая кофе из стаканчика, не сразу отреагировал - два часа сна после мыслей о ней отдавались ужасным состоянием. И вот опять.

- Да не я это. Они спокойные стали после того, как я их Аньке дал на пару раз, - ответил он, наблюдая за подопечными. - Сам не понимаю, что она с ними делает.

Коллега что-то протянул, а потом пошёл поправлять позиции в танце у мелких.

---

А ещё Аня всегда была... слишком на марафете. Нравилось ли это Сергею? Ему было без разницы. По его мнению, Анечка что без косметики, что с ней была хороша. Черты лица хорошие, глаза эти огромные, немного опушённые вниз, волосы мягкие. А она начала губы докрашивать, румяна наносить, которые почти сразу стирались на льду.

Но это ведь не всё. Мини-юбки, кофты с открытой спиной - больше положенного, короткие топы. Сергей не раз засматривался на открытые участки кожи. Почти желал коснуться, ущипнуть, что ли. Лишь бы какой-нибудь контакт.

На этот контакт Аня, кстати, шла сама. То пальчиками заденет, то случайно голову уронит на его плечо после тяжёлого дня, то подойдёт слишком близко. Слишком близко, слишком неправильно. И слишком правильно.

Неправильно, потому что... да потому что всё! Возраст, статусы - всё тут неправильно. Однако в руках Сергея Аня смотрелась так гармонично, что отпускать её совсем не хотелось.

---

Аня.

Я выводила его. Я дразнила. Я заставляла обратить внимание.

После простого и лояльного, по моему мнению, начала я стала напоминать о себе везде. И правда стала чаще косячить даже у него на тренировках, вновь завалила контрольную по химии - лишь бы его вызвали в школу. Но ему просто позвонили, а меня отправили на пересдачу в тот же день. На льду я вела себя более вызывающе: отворачивалась, фыркала, делала всё по-своему.

Я злила его. Ну а что? Вдруг у меня серьёзные намерения. Мне нужно знать, как Сергей ведёт себя в гневе. Вдруг он... Да чёрт один знает, что Розанов должен сделать, чтобы я перестала засматриваться на него. Бога ради, я хуже Лебедевой, которая, к слову, стала тише - нашла себе одиночника какого-то и отстала от Розанова.

- Воу, подруга, ты бы притормозила. Розанов уже вон злится, - подъехала Сашка, смеясь.

- А я хочу вытянуть этот гнев из него, - хитро сощурилась я.

- Анют, ты головой ударилась? - неуверенно спросила подруга. - Тебе в начале ваших отношений его гнева было недостаточно?

- Ну... Тогда было другое, - закатила глаза я.

- Трусова, Власова! Вы языками мелете или работаете? - рыкнул Розанов с другого конца катка.

Мы разъехались по разным сторонам и начали работать.

Последней каплей терпения тренера стало то, что я стала с ним огрызаться по поводу тройного акселя.

- Ты только поставила его. Он нестабилен. Я не буду вставлять его тебе в программу. В показательных - пожалуйста. Но не в короткую, - отрезал он.

Я лишь хмыкнула:

- Заявляйте, что хотите. Я прыгну тройной.

Я собралась отъехать, как вдруг он резво ухватил меня за локоть и буквально прорычал в ухо:

- Останься после тренировки.

Ой.

---

- Аня, я что сказал? - услышала я голос тренера, когда я собиралась сбежать со всей группой с катка.

Я остановилась на полпути, вздохнула и развернулась. Хотела внимания - получи. Хоть и... такого.

Он поманил меня пальцами к себе. В животе что-то глухо отдалось от такого жеста. Я подошла ближе. Но ровно настолько, чтобы он до меня не дотянулся.

Розанов сощурился, рывком приподнялся, притянул меня к себе за локоть, а потом... А потом мой живот упёрся в бортик, а по заднице прилетел шлепок.

С губ даже не вырвался стон. Я просто озренела и опешила.

- Сергей Александрович! - воскликнула я и попыталась вырваться, но Розанов придавил меня к борту своей ладонью.

- Помнишь, я говорил, что обязательно тебе по попе надаю? - прошептал он на ухо и вдруг шлепнул ещё раз.

Сейчас я уже взвизгнула и вновь попыталась встать. Положение было унизительным, но... но так тянуло у меня в животе от его прикосновений.

- Ты хотела внимания? Так вот получи.

Ещё шлепок.

- Хотела капризничать? Будь готова к последствиям.

Ещё шлепок. Не сказать, что наказал он больно. Скорее поучительно, требовательно, но явно не со всей силой.

- Я не понимаю, Анют. Тебе делать нечего? - спросил он, наклоняясь ко мне. - В таком случае вечером идёшь на дополнительную тренировку. Чтобы ни сил, ни времени на пререкания не было.

После этого он наконец выпустил меня. Я же не смотрела на Сергея - глаза в пол, щёки красные. Розанов смотрел прямо в глаза. Или пытался их найти, по крайней мере.

- Аня... - вдруг начал он мягче, будто сожалел о том, что натворил.

- Я пойду, Сергей Александрович, - тут же выпалила я. - У меня растяжка ещё.

И убежала с арены слишком быстро.

---

Я лежала в своей комнате и думала. Какой ужас. Сергей буквально отшлёпал меня. Как маленькую девочку. Как... котёнка какого-то несмышлёного.

И это чувство было непривычным. Я ругалась с родителями, но до такого они не доходили. И что странно - мне... понравилось? Не то чтобы я прям желала повтора, но и особо не отпиралась. Да, когда пощипывало, но это было скорее приятно, нежели больно. А воспоминания того, что делал это именно Сергей... почти возбуждали. Какой-то садомазохизм.

Я постаралась откинуть все мысли, глянула в окно. Снег валил хлопьями, покрывая землю. И бегать ведь не пойдёшь в такую погоду, а от всех мыслей хотелось сбежать почти буквально.

---

Сергей.

Идиот. Что сделал-то? Взял, отшлёпал как малолетку. Ну так а что было ещё делать - Аня борзая, не слушается. Ну ведь и до такого нельзя было доходить.

Два голоса буквально боролись на кулаках в голове. Вроде бы и правильно сделал, что наказал, а вроде бы и перегнул. Он лишь надеялся, что у Ани мозги на место встанут, и она послушнее станет. Распоясалась, видимо, с его поблажками.

А если... А если Аня перестанет доверять ему после такой выходки? Если больше не будет идти на этот контакт с ним? И вроде бы он радоваться должен - проблема его бессонниц ушла сама, отдалилась. Но нет, на душе стало хуже лишь от мысли об этом. Сергею придётся как-то... ну без неё. Совсем. А эти мимолётные касания придавали ему сил, что ли.

Расклеился, Серёж, ты расклеился. Мысль отрезвила его. Расклеился. Позволил... почувствовать нечто большее, что сам принимать не желает.

Розанов застонал под нос себе. Он влюбился. И это прозвучало как диагноз.

---

Аня.

Вечером я убежала в зал, что оказался свободным. Долго, конечно, канючила Евгению Викторовичу, что мне просто надо набрать форму после каникул. Тот сначала упирался, мол, не положено давать ключи в зал детям. Ну а что мне - на улицу идти тренироваться? Я ему, к слову, такой ультиматум и поставила: либо ключи, либо улица. Он сначала фыркнул, а потом, видно, вспомнив, что я вообще-то и тройной аксель поставила, и программу усложнила, то есть могу ему ближайшие старты выиграть, - пустил в зал, чтобы я не слегла с бронхитом.

Тренировка начиналась стабильно. Разминка, кардио, немного физухи. Потом пошли отработки. Тройной аксель, с которого я вдруг стала падать. Четверной тулуп, шедший на удивление хорошо. Такой же хороший 4-3 лутц-ритт на земле. В целом всё, за исключением тройного акселя, шло идеально.

Поставив телефон на пол у зеркала, я записала несколько неудачных попыток. Вот хоть убейся, но ошибки тут не вижу. Я несколько раз пересмотрела видео. Как в школе, ей-богу - гляжу в книгу, вижу фигу. Только тут в телефон.

Отправив видео Эмбер, с которой мы до сих пор очень хорошо общались, я попросила её разобрать, если будет время. Гленн ответила почти незамедлительно.

«Ты перекручиваешь. Раскрываться раньше надо», - написала она.

Я нахмурилась. Перекручиваю? Да я его едва докручивала недавно, а тут перекручиваю?

Видя мою заминку в сообщениях, Эмбер написала следующее:

«Привыкла к четверным, наверное, и три с половиной тебе прыгать непривычно».

Я закусила губу. И что? Теперь у меня опять тройного акселя не будет?

«Спасибо большое! Я тебя обожаю», - улыбнулась я, когда писала это.

«Пожалуйста, котёнок. Завтра, кстати, пришлю тебе код, чтобы ты мой подарок забрала с почты».

Я вновь улыбнулась. Про подарок этот я уже и забыла. Так приятно, на самом деле. Она думает, заботится. Точно мама, бога ради. Не зря её где-то на просторах американского интернета нарекли «мама сборной».

Я хихикнула себе под нос от этой мысли и щёлкнула кнопкой выключения. Ладно, нужно снова долбиться с этим несчастным акселем.

Я снова и снова делала его. Старалась открываться раньше, крутку делать легче, прыжок ниже. А когда я в очередной раз больно приземлилась на копчик после попытки и чуть не влетела в один из тренажёров, дверь в зал открылась.

- Анют? Ты чего тут? - услышала я знакомый голос.

Сергей Александрович стоял в дверях с недоумением, глядя на меня. Захотелось фыркнуть на него, отвернуться, показать свою обиду, которой по факту-то и не было. Ну а как по-другому? Сразу собачкой к нему побежать после того, как он... отшлёпал меня?

- Ну вы же сказали ещё одну вечернюю тренировку поставить, - ответила я и, как ни в чём не бывало, поднялась и снова отошла к стене, чтобы зайти на аксель.

- Я сказал тренировку, а не убиваться в кровь, - поправил он, поморщившись, когда я снова упала.

Розанов тяжело вздохнул, будто ему приходится возиться с ребёнком, который слушать не умеет.

- Ну-ка, ещё раз, - потребовал он, садясь на один из тренажёров.

Инцидент сегодняшний, я так понимаю, мы забываем? Своей же мысли я фыркнула. Розанов смотрел так пристально и... глубоко, будто заползал в мысли. Я дёрнулась и отошла к стене.

Очередная попытка оказалась неудачной.

- Перекручиваешь, Анечка, - подсказал Сергей.

- Да знаю я, - рыкнула я.

Желая снова зайти на несчастный прыжок, я отошла в сторону. Но Розанов поймал меня за локоть:

- Стой.

Он вдруг встал, прижался сзади так, что я раскрыла глаза и поджала губы. Его руки легли на мои, тело придалось сильнее.

- Вот так группируйся.

Он буквально сам встал в позицию, подтягивая и меня.

- Или в риппон, - добавил он.

Я кивнула, стараясь быстро отдалиться, чтобы не дай бог больше не чувствовать это тепло его кожи... Это... Боже.

Розанов от моего такого поведения немного приподнял бровь. Потом нервно облизнул губы. Сергей сел на последнее место, кивнув мне - мол, начинай.

Я действительно в такой группировке аксель вышел. Хоть и с помаркой, но вышел.

- Ну вот и умница, - улыбнулся он. - Давай. Заминку, растяжку и в кровать. У тебя лёд завтра в девять.

Уходя, взгляд Серёжи задержался на мне больно долго. Будто что-то хотел сказать, но в итоге передумал и ушёл, кинув напоследок «спокойной ночи».

Значит, всё-таки обсуждать не будем.