ГЛАВА 4

Свет в своей комнате я заметила ещё из коридора. Странно - я точно помнила, что выключала всё перед уходом. Надежда на то, что это не мама снова заявилась с очередной порцией нравоучений, таяла с каждым шагом.

Я осторожно приоткрыла дверь, заглянула внутрь и замерла.

- Егор! - вырвалось у меня, и я бросилась к кровати.

Развалившись на моём покрывале, сидел старший брат - мой самый близкий человек, с которым мы с пелёнок были не разлей вода. Он смотрел на меня с ленивой улыбкой, и от одного его вида на душе потеплело.

- О, пришла, малявка, - протянул он, раскрывая объятия.

Я рухнула в них, прижимаясь здоровой щекой к его груди. Даже при своём росте я едва доставала до его подбородка - он просто кабан. Хоккей с трёх лет, бесконечные силовые тренировки, и за три месяца разлуки он, кажется, стал ещё массивнее.

Брат потрепал меня по макушке, и от этого простого жеста у меня защипало в глазах.

- Ну ты как? Как выживаешь без меня? Ты, кстати, будто ещё худее стала, - заметил он, окинув меня внимательным взглядом.

Я шлёпнула его по плечу.

- Мне положено, я фигуристка, а не хоккеистка, - фыркнула я, наконец отстраняясь, чтобы рассмотреть его получше. - Плохо без тебя, Его-о-ор. Не хватает ни тебя, ни парней.

С детства он таскал меня на свои тренировки. Команда «Феникс» стала моей второй семьёй - все эти здоровенные дядьки видели, как я росла из карапуза в девчонку, и относились ко мне как к младшей сестрёнке. Я скучала по их громкому рёву, по запаху раздевалки, по тому, как они подкидывали меня в воздух, когда я была совсем мелкой.

- А ты тут как вообще? - спросила я, усаживаясь рядом.

- К сестре любимой приехал, уже нельзя?

- У вас же игры, а ты ко мне сорвался? - фыркнула я. - Как тебя Палыч отпустил вообще?

- Секрет, не скажу, - подмигнул он и кивнул в сторону стола. - Я тебе, кстати, подгон привёз.

Я обернулась. На столе лежала моя любимая большая шоколадка и пачка сигарет.

- Сигареты тоже мне? - хихикнула я.

- Обойдёшься, это моё. Тебе шоколадка, - фыркнул он.

- Да мне нельзя такое, я худею! - закатила я глаза, сунула шоколадку обратно ему в руку. - Забери, пока меня соблазн не взял.

- Тебе? Худеть? Ты сколько весишь? 50 дай бог?

- 48.

- Тем более! Какой худеть? Ты и так дрищ, - возмутился он.

Я чмокнула его в щеку, надеясь, что эта маленькая ласка его разжалобит.

- Всё, угомонись, - пробормотала я, но улыбнулась.

В этот момент в дверь постучали, а затем она распахнулась без разрешения. На пороге стоял Розанов - с чехлами для коньков в руке и с каменным лицом.

- Ань, ты чехлы забыла, - только успел сказать он, а потом его взгляд упал на Егора, развалившегося на моей кровати.

Бровь Сергея неодобрительно поползла вверх, верхняя губа едва заметно дёрнулась.

- На, - сухо протянул он чехлы, а затем перевёл холодный взгляд на брата. - Власова, ты правила общежития совсем не знаешь? Находиться здесь имеют право только близкие родственники.

Я чуть не фыркнула. Он что, принял Егора за моего парня? Ему же двадцать семь! Взрослый мужик с щетиной и плечами шире дверного проёма - и Розанов решил, что это какой-то кавалер?

Хотя я понимала, почему он так подумал. Мы с братом совсем не похожи - ни внешне, ни по характеру. Он пошёл в маму, я в папу. Со стороны нас и правда трудно было назвать родственниками.

- Заканчивай кавалеров своих водить, - фыркнул Розанов, сверля меня взглядом.

- Я... Да, хорошо, извините, - выпалила я и сама не поняла, почему не стала оправдываться.

Я просто растерялась от его внезапной смены настроения - пять секунд назад он был обычным, а теперь будто ледяной стеной отгородился.

- Молодой человек, на выход, - рявкнул Сергей, указывая в сторону двери.

Это выглядело почти комично - Серёжа всего на четыре года старше моего брата, а вёл себя так, будто выгонял нашкодившего подростка.

Я прыснула, прикрыв рот ладонью. Егор наигранно вздохнул и поднялся с кровати, растянув губы в насмешливой улыбке.

- Пока, Анечка. Видишь, прогоняют, - подмигнул он мне и направился к выходу.

Но едва он шагнул за порог, как Розанов заметил на столе сигареты.

- Молодой человек, и сигареты свои заберите, - ледяным тоном добавил он.

Мне стало смешно - у него даже мысли не возникло, что это могут быть мои. Он сразу обвинил во всём Егора. И почему-то это было приятно. Неужели я произвожу впечатление такой правильной девочки?

- А это не мои, это Анькины, - подколол брат, оборачиваясь. - Худеет же, вот так аппетит притупляет.

- Егор, охренел?! - возмутилась я.

- Язык за зубами держи, - шикнул на меня Розанов.

Он проводил Егора взглядом до самого конца коридора и только потом с громким хлопком закрыл дверь, оставляя нас вдвоём.

- Власова, что за ночные похождения? Ты страх совсем потеряла? - его голос звенел металлом.

- Подождите, послушайте... - начала я, но он перебил.

- Мне не нужны твои оправдания. Если я ещё раз увижу этого парня - или любого другого - у тебя в комнате, будешь отбывать наказание в спортзале, - пригрозил он.

- Да брат это мой! - выкрикнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Розанов замер. Его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь уловить ложь, и я в эти секунды молчания уже успела надумать себе бог знает чего.

- Я могу паспорт показать, у меня фотография есть, - добавила я, стараясь звучать убедительнее.

- Не надо, - сказал он после паузы, и голос его неожиданно смягчился. - Я верю. И не хочу, чтобы ты считала меня тираном.

Он помедлил, глядя на меня сверху вниз.

- Отдыхай, завтра утром тренировка.

Он развернулся и вышел, а в комнате остался только терпкий шлейф его парфюма - запах кофе и мяты, горьковатый и свежий. Я втянула носом воздух и почему-то улыбнулась.

---

Всю следующую неделю я работала с Розановым почти безвылазно. Именно он ставил программы, именно он проводил со мной часы на льду, именно он согласовывал костюмы, вникая в каждую деталь. Я привыкла к его голосу, к его присутствию, к тому, как он поправляет мне руки, касаясь запястий.

Утро перед очередной тренировкой началось привычно - с пустоты в желудке. Я скинула вес до сорока четырёх, что было нижней границей нормы. Ещё килограмм - и медкомиссия просто не допустит меня до соревнований. Но я ловила себя на странном мазохизме: виднеющиеся рёбра приносили какое-то извращённое удовольствие, как и гулкий голод, даривший иллюзию лёгкости.

Взвешиваний больше не было, и это, наверное, к лучшему - сильный недовес карался так же строго, как и перевес.

- Аня-я-я! - протянула Сашка на тренировке, подъезжая ко мне.

- Ась? - отозвалась я, выныривая из мыслей.

- Там, кажется, Розанов и Плющенко о тебе болтают.

- Да ну, нужна я им, - закатила я глаза, хотя внутри кольнуло любопытство. - Погнали лучше тулуп со мной отработаешь.

- Я только за! - улыбнулась подруга, и мы покатили в центр льда.

Но пока я разминалась, краем уха уловила обрывки разговора у тренерского столика.

- Евгений Викторович, если вы опять о четверном тулупе в произвольной - я не согласен, - жёстко сказал Розанов.

- Серёж, да ладно! Она его прыгает. Да, нестабильно, да, криво, но прыгает! Это добавит ей баллов! - горячился Плющенко, размахивая руками.

- Жень... Лебедева, руки где? Риппон сделает мне нормальный! - рявкнул вдруг Розанов в сторону, и я вздрогнула. Он перевёл дух и снова заговорил с Плющенко: - Так вот, я не вижу смысла ставить тулуп на контрольные прокаты. Мы успеем его выставить на Гран-при, а сейчас только нервы себе и ей помотаем.

Я проезжала мимо тренерского стола на невысокой скорости, делая вид, что отрабатываю дугу, но слух ловил каждое слово.

- Лебедева, с тобой что сегодня? Хорошо же катала! - вновь раздался голос Розанова, и я увидела, как он, махнув рукой на Плющенко, вышел на лёд.

Он ловко схватил Полину Лебедеву за руку, второй ладонью прошёлся по её бедру, поправляя положение корпуса.

- Натяжение должно быть, на-тя-же-ни-е, - объяснял он, наклонившись к её уху. - Когда приземляешься, нога должна сводить здесь. Тогда она у тебя не будет кривой.

Лебедева стояла покорно, слегка покраснев, когда его ладонь задержалась на её бедре чуть дольше необходимого. От этого простого движения у неё вспыхнули щёки, и она опустила глаза с преувеличенной скромностью.

- Вот шлюха малолетняя, - буркнула Сашка мне в ухо, подъехав сзади.

- А что такое? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

За последние две недели с графиком тренировок и учёбы я выпала из жизни академии - перестала следить за сплетнями, реже гуляла с Сашкой, почти не появлялась на общей растяжке.

- Да ты бы видела, как она перед ним жопой крутит, - зашептала подруга. - На растяжке особенно. Пока ты в облаках витаешь, она его в оборот берёт. То у неё шпагат недотянут, то ножку потянула. В общем, запала она на Розанова серьёзно.

- Я не удивлена, - пожала я плечами. - То у неё пацан из парного катания, то из группы Мишина...

Я хотела усмехнуться, но в груди вдруг неприятно кольнуло. Ей нормально вообще так на тренера заглядываться? Ведь Розанов взрослый мужчина, а она ещё совсем девчонка.

- Трусова, Власова! Вы там языками мелете или занимаетесь?! - рявкнул Сергей с другого конца льда, и я вздрогнула.

- Занимаемся, Сергей Александрович! - бодро откликнулась Сашка, подмигнула мне и покатила в сторону, оставляя меня одну с этим странным чувством, которое никак не получалось назвать.