ГЛАВА 15
Тренировка шла с переменным успехом. Разминка, кружочки, скобы, перебежки - всё было хорошо, пока я не начала прыгать. Нога сегодня дрожала, как собака на морозе. Поставлю прыжок или нет - загадка даже для меня самой. Тройной риттбергер, который я вроде стабилизировала, вдруг сегодня потеряла и, упав, чуть не врезалась в соперницу, с которой мы тренировались на одном льду. Двойной аксель я стала сильно перекручивать и из-за этого тоже падать. Зато каскад лутц-ритт я ставила с завидной регулярностью. Фигурное катание вообще очень странный спорт: в каскаде прыжок может получаться, а как одиночный - нет.
От организаторов я услышала свою фамилию, а потом слова "Short Program". Ну... прогон, так прогон.
- Ань, прыжки делаем все, движения тоже, - говорил Сергей, когда я подъехала, чтобы снять кофту и остаться в одной футболке с открытой спиной. - На дорожке и хореографии можешь схалтурить. Сделай мне с артистизмом. Как завтра катать будешь.
Я кивнула. В голову полезли мысли, начинающиеся на привычное «а что если». Я постаралась отогнать их до начала программы, чтобы не отвлекаться.
Музыка, начинающаяся с птичьего лепета, заставила меня стартовать с места. Начало более артистическое, хореографическое, чтобы дать войти в музыку и набраться сил.
Первый прыжок - двойной аксель - вышел на удивление хорошо. Ну как хорошо... Для сегодняшнего дня степаут - вполне неплохо. Скоба, хук, потом волчок. Заход на второй прыжок - каскад тулуп-ойлер-сальхов. На третьем прыжке что-то случилось, и я вышла в бабочку, сделав не тройной сальхов, а одинарный. На секунду застопорилась на выезде, не осознав, что произошло. Из этих непоняток меня вывел голос Розанова:
- Работай, Аня!
И я поехала дальше, вывозя программу. После этого провала я как-то разозлилась. Эмоции не то чтобы пропали - просто стали более агрессивными, злыми. На хореографии и шагах я халтурила, экономя силы.
Дальше прыжки шли более-менее. Кроме одного - несчастный одиночный тройной флип с захода из другого элемента вдруг подвёл настолько, что я глухо ударилась об лёд. Сила удара отдалась в больную спину.
Вставай... Пожалуйста, вставай.
Я умоляла себя встать, докатать программу. И, сжав зубы, на трясущихся ногах довела все вращения.
Спина буквально горела огнём.
Самым раздражающим фактором были фотографы, сидевшие на трибунах, которые засняли этот момент. Позорище какое...
Сергей не дал мне закончить тренировку до конца. Подозвал к себе, потребовал выйти со льда.
- К врачу идём, - поставил перед фактом он.
Нет-нет! А если скажут, что кататься нельзя сегодня? Если скажут, что кататься нельзя вообще? Если там всё серьёзно?
- Сергей Александрович, - попыталась вставить слово я.
- Цыц, - рыкнул он мне в ухо.
---
- По-хорошему, спину нужно лечить, - объяснял доктор. - Сначала бы сколиоз выровнять, потом уже начать кататься. Когда она падает, удар отдаёт в смещённые позвонки. Отсюда и большая нагрузка на спину, отсюда и риск травмы похуже...
Я что-то невнятно застонала и плюхнулась на стул, натягивая на тело кофту.
Розанов вздохнул, закрыл глаза, переваривая информацию.
- Хорошо, поняли.
- Я выпишу анальгетики, чтобы до конца соревнований было легче, если сняться не решите. Но дальше настоятельно рекомендую пропустить сезон и лечиться.
Быстро черкая что-то на бумажке, врач выписал рецепт и отдал его тренеру.
- Мы не будем сниматься, - сходу предупредила я Розанова, только выйдя вместе с ним из кабинета.
- Власова, головой своей деревянной подумай, - раздражённо сказал он. - Этап Гран-при - это не финал. Это хрень, которая вообще ничего не значит. Если ты пропустишь этап - ничего страшного не случится. Тебе можно восстановиться полгода до чемпионата России, а там отобраться на Европу.
Я опустилась на лавочку, нервно и печально глядя в пол. Ну что за наказание?
- За что мне это? Лучше б я умерла тогда...
Я всей кожей почувствовала, как Розанов напрягся.
---
12 лет назад. 5 лет Анне.
- Мам, у меня живот болит, - канючила девочка с двумя смешными худенькими косичками. - Можно я не пойду на тренировку?
- Не придумывай, - завелась Елена. - Тебе лишь бы тренировку пропустить! Марш одеваться! Через 15 минут жду тебя у входа.
Живот у маленькой Ани болел невероятно - будто его резали ножом изнутри. В машине Елена Сергеевна ещё накричала на дочь за то, что та заплакала от боли.
Аня, только зайдя в ледовый дворец, убежала не в своё крыло, к раздевалкам, а в тренерскую хоккеистов. Она знала, что тренер брата прикроет, поможет.
- Виктор Павлович... - смущённо произнесла она, заходя в комнату.
Мужчина, занимавшийся до этого перебиранием личных дел своих подопечных, обернулся.
- О, Анютка, - улыбнулся тридцатилетний Виктор. - Ты чего не на тренировке?
- У меня живот болит сильно, - прохныкала девчонка. - Мама заставила идти.
Палыч лишь вздохнул, улыбнулся девочке и кивнул на стул около тренерского стола. Девчушка запрыгнула на него и поджала коленки к груди.
- Ты не заболела? Странная какая-то...
Он потянулся к её лбу.
- Ань, ты горишь!
- Виктор Павлович... - устало пробормотала она.
- Это ненормально, - покачал он головой. - Посиди тут, я скоро вернусь.
А «скоро» за стеной она услышала вой медицинских сирен.
---
- Вы не имеете права! У неё тренировка, она просто откалывается! - кричала Елена на забирающих ребёнка медиков.
- Женщина, послушайте, - мужчина в синем костюме встал перед ней. - У девочки острый аппендицит. Её нужно оперировать как можно скорее. Если не сделать этого - она умрёт от заражения крови.
Не став слушать истерику женщины, медик запрыгнул в машину, которая почти тут же сорвалась с места.
- Мам, а что с Аней? - спросил уже смышлёный пятнадцатилетний Егор, выходя из ледового после своей тренировки.
- Врушка твоя сестра, вот что, - бросила мать.
---
Первая операция прошла успешно. На первый взгляд. Воспалившийся аппендицит разорвался в руках медсестры. Хирург вроде промыл всё от гноя, от загрязнений... Вроде. Но когда через день после прихода в себя состояние пациентки лишь ухудшилось, её повезли на повторную операцию. Другой хирург, увидев творение коллеги, ахнул - слипшиеся органы, застывший гной...
Вторая операция закончилась успехом.
---
Дни в реанимации смешались в один большой ком для Ани. Те же стены, тот же пищащий над головой аппарат, та же медсестра. Из развлечений - только считание трещин на потолке.
- Спать хочу, - как-то пробормотала она медсестре, пришедшей сменить капельницу.
- А ночью тогда что делать будешь?
- А сейчас не ночь?
Удивление маленькой девочки было таким искренним, что медсестра взглянула на неё с грустью.
- Спи, раз так хочется, - улыбнулась она.
Аня понятия не имела, как плакала за стенами вроде бы бесчувственная для неё мама. Как переживал брат. Не знала, что бабушка приносила ей подарочки. Она была отделена от мира.
Она не знала, что именно тогда умер её любимый папа.
В один день после выписки её просто привели на кладбище. Свежая могила с крестом и кучей цветов была усыпана землёй, а на кресте с фотографией отца красовалась надпись: «Власов Алексей Юрьевич. 12.10.1981 - 04.06.2010».
---
- Власова, ты меня слышишь?! - рявкнул Сергей, вырывая меня из воспоминаний.
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
- Что? - невинно улыбнулась я.
- Говорю, брось мне такие мысли, - повторил он. - Это ненормально. Я надеюсь, ты это понимаешь. Ань, я уже не первый раз слышу что-то подобное. В следующий раз к психологу потащу.
Я закатила глаза.
- Да задумалась я просто, - сказала я, вставая со скамейки. - Не собираюсь я выпиливаться.
Я пошла по коридору к выходу, а потом с игривой улыбкой добавила:
- Пока что.
- Власова! - услышала я рык сзади. - Я поседею с тобой в тридцать лет...
---
Я упёрлась и шла до конца. Произвольную откатала без ошибок - такой вот подарок Розанову устроила.
Кстати, о подарке. Голову я ломала недолго - просто времени не было. В день перед короткой Эмбер пригласила погулять. Это был хороший шанс спросить совет, что подарить тридцатилетнему мужчине.
Мы знатно нагулялись, и я купила наконец подарок - кожаный кошелёк и ремень. Кошелёк - классика, ремень - скорее шутка. Ко всем его «я тебе по заднице надаю».
Когда я вручала ему коробку, он невольно улыбнулся, засмеялся, покачал головой:
- Уже прямые намёки мне даёшь, что тебя выпороть пора?
- Эй, нет! - взвизгнула я, сама смеясь. - Это просто подарок.
- Верю, - сказал он. - Ладно, иди сюда.
В следующую секунду я упала в его крепкие объятия.
Но это не главное. Произвольную я выкатала хорошо. Получила похвалу и от Розанова, и от Плющенко. Первое место с отрывом в один балл от Эмбер с её тремя идеальными тройными акселями и два - от Щербаковой на третьем месте.
Эмбер поздравляла меня несколько раз, как и я её. Американка пообещала, что на финале переиграет, хотя это больше звучало как повод увидеться. Раньше я бы разозлилась на такую наглость, но она смеялась, и я чувствовала тепло. Так у меня появилась подруга на международной арене.
С Тутберидзе я так и не поговорила - то у неё, то у меня не было времени. Значит, не судьба.
---
По приезде в город Сергей сразу потащил меня к врачу, несмотря на все мои препирательства.
- Ань, никаких нагрузок два месяца, - ругался он, расхаживая по моей комнате. - Тебе это врач сказал! Ты инвалидкой стать хочешь?
- Нет... - ответила я тихо. - Но я не могу без льда, поймите.
Он тяжело вздохнул, прикрыл лицо руками - поза, означавшая, что он снова будет ругаться. Однако голос его звучал неожиданно ласково. Он сел на корточки перед кроватью, взял мои руки в свои, перебирая косточки.
- Анют, я понимаю, - сказал он, глядя мне в глаза. - Я понимаю твою любовь к спорту, твоё трудолюбие. Но и ты пойми меня. Два месяца - не приговор. К чемпионату мира, Европы ты успеешь восстановиться. У нас впереди зимние каникулы, а там только в феврале начинаются серьёзные соревнования. Я не хочу, чтобы ты зарывала себя и карьеру из-за упрямства. Спину восстановить нужно.
Информация переваривалась не больше пяти секунд. В глазах Розанова промелькнуло всё - от надежды до мыслей, как заставить, если я буду противиться.
- Что вы делаете со мной, Сергей Александрович... - пробормотала я, закрыв глаза.
Он приподнял бровь в удивлении.
- Почему я вам верю? - отчаянно произнесла я. - Почему хочу слушаться?
У меня никогда такого не было. Я всегда спорила с тренерами, доказывала свою точку зрения. А тут просто хотелось поверить, кивнуть и сделать так, как просит Розанов.
Вместо привычной шутки вроде «Неужели послушной стала, Власова?» я почувствовала, как его руки перетекли на мои колени, легко сжали, заставляя открыть глаза.
- Спасибо, - только произнёс он.
---
Я написала брату, который после моей поездки так и трубил вопросами про спину - дошли фотки до СМИ, называется.
«Ань, со спиной что?» - вновь спросил он.
«Да нормально всё. Сказали лечить два месяца. Лечу».
«Ты слушаешься врачей?» - написал брат.
Я хихикнула. Брат в шоке - и понятно. Прежде я слушалась врачей только после операции, а потом влюбилась в фигурное катание и перестала обращать внимание на предостережения.
«Я слушаюсь тренера. И, если честно, сама в шоке», - ответила я.
«У-у-у, началось. Первая влюблённость, розовые сопли. Бе-бе-бе».
Я фыркнула.
- Егор, блин. Какие сопли? - пробормотала я себе под нос.
«Егор! Он мой тренер!» - написала я.
«И че? Тебе контакт Коваля дать, чтобы ты обсудила с ним эту тему? Он тоже думал, что Ольга Сергеевна - тренер».
Я закатила глаза.
«Ну ты тоже сравнил. 22 и 26, 17 и 30».
«Душно-о-о. Тем более тебе через пару месяцев 18», - написал брат.
Я закрыла диалог, зло опустив телефон экраном вниз в подушку. Но где-то глубоко внутри его слова засели, оставив после себя смутное беспокойство.
__________________________________________
Примечания: это уже середина, к слову! Осталось не так много до конца, а я сама начинаю написание продолжения про дочь Сергея и Ани. Какой бы сеттинг вы вообще хотели в этой истории в плане любовной линии: разница в возрасте, предполователь-учентца, из друзей во влюблённых? Ваще предлагайте свои варианты, пожалуйста.