ГЛАВА 3
- Трусова, Власова! Вы сегодня борзеете! Хватит баловаться! - рявкнула медсестра, пока мы, стоя в очереди на взвешивание, оживлённо перешёптывались.
На самом деле мне было жутко. Я вкалывала на тренировках до седьмого пота, и мысль о том, что стрелка весов может не сдвинуться, вгоняла в панику.
- Мне подождать тебя? - спросила Саша, натягивая кроссовки. Её вес стабильно держался на отметке 43,5 - для её роста это был идеал. Она выглядела лёгкой, почти невесомой.
- Нет, иди... - буркнула я себе под нос, провожая её взглядом.
Сашка выпорхнула из медкабинета, но не успела я стянуть футболку, как услышала её звонкий голос в коридоре:
- Ой, Сергей Александрович!..
- Саш, ты чего тут? Марш на тренировку.
- А я... Да, я уже...
Я обернулась к дверям и увидела его - Розанов стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Ничего нового, он опять тут, вечно маячит где-то рядом.
- О, Власова, ты ещё здесь? - заметил он, переведя взгляд на меня.
- Вот, встала последняя, трясётся как осиновый лист, - прокомментировала Ирина Викторовна, не поднимая головы от журнала.
- Давай, становись на весы, легче не станешь за пару секунд, - буркнул Сергей и отошёл к шкафчику с медикаментами, принявшись что-то перебирать на полках.
- Сергей Александрович, вам что-то нужно?
Пока медсестра отвлеклась на него, я шагнула на платформу весов. Цифры запрыгали и замерли: 47,900. Всего килограмм за неделю... Отвратительный результат. Я почувствовала, как к горлу подступает комок разочарования.
- Да там, у мелюзги опять мазоли на ногах, капризничают. Пластыри хотел взять, - небрежно бросил Розанов.
Ирина Викторовна протянула ему коробку и снова уставилась на мои показатели.
- 47,9, - записала она, тихо комментируя себе под нос.
- Хорошо идёшь, Власова, - неожиданно подал голос Сергей, и я вздрогнула. - В таком духе продолжишь - четверной тулуп стабильно прыгать начнёшь.
- Да это просто вода ушла... - выпалила я, быстро натягивая футболку, лишь бы скрыть смущение. - Чай выпью с утра - и вес вернётся обратно...
- Тогда меняй ужин. Вместо салата - лёгкий бульон.
- Я и так на ужин не хожу...
Я сама не понимала, зачем лезу на рожон. Наверное, просто хотелось, чтобы кто-то обратил на меня внимание, а Розанов подвернулся под руку - и я не удержалась.
Он замер, медленно развернулся ко мне, и в его глазах мелькнула жёсткая искра.
- Что ты делаешь? - спросил он тихо, но от этого голоса по спине пробежал холодок.
- Ужин пропускаю... - уже почти шёпотом ответила я, будто не понимая, в чём проблема.
- С ума сошла?! - рявкнул он так, что медсестра вздрогнула. - Ты поэтому и худеешь плохо! Организму не хватает калорий - он начинает запасать всё, что получает, как белка перед зимой! Тело думает, что ты голодаешь, и тормозит обмен!
- Но я...
- Власова, ты доведешь меня до инфаркта! - прорычал он, делая шаг в мою сторону. - На ужине проверю твоё присутствие лично. Хоть что-нибудь, но съешь! Два приёма пищи в день - это верный способ угробить желудок и заработать гастрит к восемнадцати годам!
- Я поняла... - выдавила я, пряча глаза.
Розанов ещё несколько секунд сверлил меня взглядом, словно проверял, дошло ли до меня или я просто отмалчиваюсь, чтобы он отстал.
- Вот и умница. А теперь бегом на лёд.
---
На ужин я всё-таки пришла. Взяла кружку горячего чая и уселась за дальний столик, стараясь быть незаметной. Но не прошло и пяти минут, как напротив меня отодвинули стул, и перед глазами возникла тёмная водолазка Розанова.
Он молча забрал мой чай и поставил на стол тарелку с дымящимся супом.
- Ты вообще меня не слышала сегодня? - спросил он устало. - В чае калорий столько же, сколько в воде. Это не еда.
Его пальцы ловко подвинули ко мне тарелку и ложку.
- Слышала я... - пробормотала я, уставившись в бульон. - Просто не хотела набивать желудок перед тренировкой.
- У нас сегодня постановка программы, - напомнил он, садясь напротив и скрещивая руки на груди. - Так что поешь нормально, пожалуйста. Без истерик.
Ложка застыла на полпути к моему рту.
- Программы? - переспросила я, и в голосе невольно проскользнуло оживление.
- Ну надо же тебе что-то катать, - пожал он плечами с лёгкой усмешкой. - Через неделю контрольные прокаты, да и костюм нам ещё согласовывать. Ешь и не отвлекайся.
Я послушно опустила ложку в суп - горячий, наваристый, с кусочками курицы и зеленью. Запах разбудил аппетит, о котором я уже и забыла.
---
На льду Сергей был удивительно спокойным и даже довольным. Я поймала себя на мысли, что в обычные дни он орёт на каждой секунде, а сегодня будто подменили человека. То ли ему на постановках просто нравится работать, то ли я сегодня не раздражала его своим присутствием.
Мы провели на льду три часа подряд. Короткая программа ставилась под песню "Real in Rio" из мультфильма про голубого попугая - быстрая, энергичная, с бешеным ритмом. Я, привыкшая к плавным мелодичным постановкам, задыхалась уже к середине первой минуты.
- Попробуй вместо двойного риттбергера вставить тройной. Как думаешь, потянешь? - спросил Розанов, когда мы остановились передохнуть у бортика.
Я пожала плечами, вытирая пот со лба. Каскад лутц - риттбергер всегда был моим коронным элементом, на тренировках он смотрелся эффектно, но я делала его в вариации 3-2, не больше.
Заход на тройной лутц - мощный толчок, вращение в воздухе, приземление на наружное ребро, и тут же отрыв для риттбергера. Но в этот раз я недокрутила. Не успев раскрыться, я врезалась зубцами в лёд, меня повело в сторону, и с глухим ударом я влетела в борт головой.
- Аня! - услышала я крик Розанова за секунду до того, как перед глазами вспыхнули белые искры, а в ушах зазвенело.
Я попыталась встать, но ноги подкашивались. Сергей уже был рядом - он подлетел ко мне мгновенно, опустился на корточки и ухватил меня за подбородок, заставляя поднять голову.
- Смотри на меня, - скомандовал он жёстко, но в голосе звучала тревога.
Я с трудом раскрыла глаза. Хотелось отвести взгляд, спрятаться, но его тёмные глаза словно гипнотизировали. Я ждала гнева - но в них не было злости. Только беспокойство, такое явное, что у меня перехватило дыхание.
- Зрачки одинаковые. Сотрясения нет, - выдохнул он и помог мне подняться, придерживая за локоть.
Может, он не такой уж и тиран?
- Да я не так сильно стукнулась, чтобы сотрясение... - попыталась я отмахнуться, но голос дрогнул.
- Звук был такой, будто ты череп проломила, - буркнул он, осторожно наклоняя мою голову вниз. Его пальцы коснулись затылка, нащупывая ушибленное место. Я зашипела сквозь зубы - боль была острой, пульсирующей. Сергей несколько раз провёл по коже, проверяя, нет ли крови, и только потом убрал руку.
- Голова кружится? Тошнота есть?
- Да нет! Нормально! - не выдержала я, резко отстранившись. И что с ним такое? То орёт, как унтер, то нянчится, будто я маленькая.
- Ладно. Перерыв, - сказал он уже спокойнее. - Сядь, отдохни. Минут через десять продолжим. Погоняешь в полсилы.
- Я могу в полную.
- Я сказал - в полсилы, - повторил он, и в голосе снова сталь. Я фыркнула, но послушно съехала к трибунам и опустилась на скамейку.
Пока я сидела, прижимая ладонь к затылку, Розанов переслушивал музыку, помечая на планшете перестановки. Он сам вышел на лёд, чтобы проверить связки шагов, и я невольно залюбовалась - скользил он легко, почти воздушно, будто родился с коньками на ногах. А тройной риттбергер он выпрыгнул так чисто, что я почувствовала укол зависти.
- Ань, - окликнул он меня, подъезжая ближе, когда заметил, что я уже минут пять сижу неподвижно, уставившись в одну точку.
- А? - вздрогнула я.
- Отдохнула? Легче стало?
Я кивнула, вставая и разминая затёкшие ноги.
- Щека как? - неожиданно спросил он.
Я машинально коснулась щеки - там всё ещё горело после удара, но не от падения, а от недавней ссоры с матерью. От её прощального удара перед тем, как она хлопнула дверью.
- Нормально...
- Опять замазала тональником в сто слоёв? - нахмурился Розанов. - Только раздражение заработаешь.
Он помолчал, а потом голос его смягчился:
- У меня есть хорошая мазь от синяков и отёков. Напомни мне в конце - дам тебе.
- Да не надо, у меня есть, - буркнула я слишком поспешно, и сама поняла, как неуверенно это прозвучало.
- Тогда почему не мажешься? - прищурился он.
Я закусила губу. Мази не было уже неделю - я выдавила последнюю банку на ушибы на бёдрах, когда неудачно прыгала аксель.
- То-то же, - усмехнулся он, угадав мою заминку. - Кончай геройствовать.
---
Под конец тренировки мы доработали короткую, а затем он достал удочку и без лишних слов протянул её мне.
- Нет... - заныла я, отступая на шаг. - Только не это.
- Да, Аня, да, - сказал он терпеливо, но настойчиво. - Не прыгаешь сама - я помогу.
Я замотала головой и покатила назад по дуге, подальше от этого жуткого приспособления. Ненавидела удочку с детства - чувствовала себя на ней первоклашкой, которую водят за ручку.
- Иди сюда, - поманил он меня пальцем.
Я снова мотнула головой и ускорилась, теперь пятясь задом.
- Аня! - рыкнул он и поехал следом.
Следующие пять минут он откровенно играл со мной - то догонял, наступая на пятки, то давал шанс вырваться, будто дразнил. Я визжала, выписывала дуги, пыталась ускользнуть, но в конце концов он поймал меня за талию и развернул к себе.
- Всё, попались, - выдохнул он, и я почувствовала тепло его ладони через тонкую ткань футболки.
Полчаса мы возились на удочке - Сергей поправлял мне позицию, иногда придерживал за плечи, но в основном просто заставлял повторять прыжок снова и снова, пока движение не начало выходить автоматически.
- На удочке он у тебя неплохо выходит, - заметил он почти одобрительно. - Ещё пару дней потренируешь - и будет зачёт.
- Сергей Александрович... - начала я, подкатив к нему после прогона короткой.
- Мне не нравится твой тон, - заявил он, прищурив глаза.
- А с произвольной что? - спросила я тихо.
Он удивлённо посмотрел на меня:
- Произвольную тебе тоже не поставили?
Я покачала головой, и он тяжело выдохнул, откинувшись на спинку скамьи и прикрыв глаза.
- Вот блядство... - буркнул он себе под нос.
Я удивлённо моргнула. Так Сергей Розанов, образец дисциплины и железной выдержки, умеет ругаться?
Он помолчал, потом открыл глаза и посмотрел на меня уже спокойно:
- Так, ты этого не слышала, ясно?
Я подняла руки в примирительном жесте, давая понять, что язык за зубами.
- Произвольную мы ставить не успеем, - сказал он устало. - Будешь катать прошлогоднюю. Прогоним её сейчас - я посмотрю и решу, что можно переделать.
Его реакция на старую программу была предсказуемой - он кривился, качал головой, делал пометки и снова заставлял меня повторять.
- Ладно, всё, - сказал он под конец, устало растирая переносицу. - Пересплю с мыслями, завтра продолжим.
Перед тем как я выскользнула за борт, он сунул мне в руки маленькую тубу с мазью.
- На ночь намажешь. Пару дней - и не будет так болеть. По-хорошему надо и утром, и вечером... И без макияжа, пока не заживёт, - наставительно добавил он.
- Спасибо... - выдавила я, сжимая тюбик в ладони.
- Иди, - кивнул он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала почти отеческая теплота.
Я вышла с катка, и холодный вечерний воздух ударил в лицо. В голове всё ещё кружились отголоски музыки, а на губах застыла глупая улыбка. И почему раньше я считала его просто злым деспотом?