ГЛАВА 12

Утром меня разбудило не ласковое солнышко, а собачий холод - кто-то резко сдёрнул с меня одеяло.

- Вставай, Ань.

Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Сергей? Сергей! Я постаралась незаметно поправить короткие шорты, которые за ночь задрались до неприличия. А что вчера было-то? Ну выпила я бокал... А потом?

Глянув на часы в комнате, я отчаянно застонала.

- Время шесть утра, вы издеваетесь?

- Нет, Анечка, - произнёс он слишком слащавым голосом, наклоняясь надо мной и опираясь одной рукой о матрас. - Это ты вчера над моими нервами издевалась. Так что сегодня я буду трепать твои мышцы.

- Чего? - не поняла я.

- Того, - усмехнулся он. - В два ночи забирал тебя из стрип-клуба.

Я закусила губу. Так вот как я до дома добралась. Ну теперь всё ясно. Мне жопа.

- Пятнадцать минут на сборы. Жду внизу, на поле.

После этих слов Сергей не стал дожидаться моего нытья - только хлопнул дверью.

- Да ну к чёрту, - выдохнула я, падая обратно на подушку.

Может, плюнуть на него и на всех вообще? Нет, нельзя. Я же не Лебедева, тварью не буду. Хотя тварь ли я, если откажусь тренироваться в свой единственный выходной? Нет. Не тварь. Просто уставшая.

Стукнув кулаком по подушке, я вскочила и начала лихорадочно искать спортивную форму. На кровать полетели футболка, толстовка, шорты по середину бедра. Волосы я собрала в нечто, отдалённо напоминающее пучок. Зубы чистила уже почти бегом - на телефон вдруг пришло сообщение:

«2 минуты, Аня. За каждую минуту опоздания - 10 отжиманий допом».

Да он издевается!

---

- Молодец, не опоздала, - похвалил Сергей, попивая кофе из бумажного стаканчика.

- А мне кофе? - фыркнула я шутливо.

- А тебе - по губе, - ответил он, кивнув в сторону фонтанчика за территорией поля. - Воды попей лучше. А лучше - сразу начинай с разминки.

Мерно идя по кругу, я разминала каждую мышцу. Чувствовала, что он меня загоняет, так что размяться надо до конца.

- Десять кругов. Потом пять с ускорением, - скомандовал он.

И я побежала. Первые десять дались легко, остальные пять были ужасными. Я терпеть не могла быстрый бег.

- Быстрее! Быстрее! Ты не на школьном поле! - кричал Сергей, и я ускорялась, стискивая зубы до боли в челюсти.

Дальше был гусиный шаг - на нём хотелось плакать от боли в коленях. Потом бег с поднятием ног. Потом скакалка. Сто двойных, о которых он мне напомнил, были не шуткой. Я делала их в три захода, а то и больше - после десяти считать перестала.

Самым издевательским было отсутствие музыки.

- С музыкой ты отвлечёшься, - спокойно пояснил он, когда я попросила наушники. - А мне нужно, чтобы ты думала и страдала.

- Тиран, - фыркнула я под нос.

- Десять штрафных кругов в конце тренировки.

- Да вы издеваетесь!

- Двадцать! Будешь пререкаться - будешь делать берпи до посинения и пропустишь обед.

- Да пожалуйста! - взмахнула я руками. - Потом из-за вас на мне будут костюм подшивать за минуту до выступления!

---

Всё это напомнило мне первые тренировки с Розановым - когда он гонял меня до потери пульса и последних нервов.

Закончилось всё в спортзале, где Сергей заставил меня ходить на дорожке час, каждые десять минут увеличивая скорость, а сам в это время занимался с малышнёй.

- Увижу, что халтуришь - по заднице надаю, - предупредил он.

- Ого, угрозы посерьёзнее пошли, - надула я губы, но сама прибавила скорость.

Он лишь покачал головой на мою колкость и ушёл к младшим - тем, кому было от пяти до семи лет. Я в этом возрасте уже двойной аксель прыгала. И вот на десять лет на нём и застряла. Четверные научилась, а треклятый тройной аксель так и не покорился. Хотя сейчас дело шло лучше - Сергей грозился опять взять удочку и учить меня как дошколёнка, а я на стрессе почти выкручивала тройной.

В середине занятия он снова подошёл, чтобы выкрутить мне скорость на дорожке. Я уже перешла на бег - последние минуты. Розанов довольно оглядел своё творение, повернулся к малышке и сказал:

- Вот. Слушать не будете - станете как она.

- А что это я плоха, Сергей Александрович? - фыркнула я.

- Характером дряным! - бросил он через плечо.

На самом деле Розанов и мелких не щадил. Вопросы из глупых пресекал сразу, гонял хуже старшей группы, растягивал так, что они плакали все до одного.

- Вы жестокий, Сергей Александрович, - буркнула я, когда дорожка наконец выключилась.

Я тут же рухнула на пол, закрыв глаза. Пот капал со лба на линолеум, грудь вздымалась нервно и тяжело.

- Не лежи, - скомандовал он. - Походи по залу. Нельзя так быстро сбрасывать нагрузку - сердце остановится.

В этот раз Сергей не просто подал мне руку - он зашёл дальше. Поднял меня за подмышки и поставил на ноги. Я зарычала что-то невнятное, но послушно стала расхаживать по залу.

- И я не жестокий, - сказал он, глядя на меня сверху вниз. - Я добрый и пушистый. Просто ты меня выбесила вчера, и я дал нагрузку и тебе, и мелким заодно. А то они мне на шею сели.

---

Всю оставшуюся часть дня я тупо провалялась на кровати, чувствуя каждую мышцу. Ноги болели, руки болели, пресс болел. Что за зверь такой? Вчера насиловал, сегодня насиловал. Гроб ещё обещал заказать - спасибо, пока умирать не собираюсь.

Я отмахнулась от гнетущей мысли и открыла телефон.

Несколько новых сообщений. Привлекли два - от Сашки и от брата.

Саша:

«Представляешь, нас с тобой на разные этапы Гран-при поставили! Розанов сказал, что если бы нас в один - мы бы другим шанса не оставили. Ну оно и правильно. В общем, встретимся ещё на финале!»

Этапы Гран-при уже выложили? Блин, почему я так отстаю от цивилизации? Чувствую себя пещерным человеком.

Брат:

«Мелочь, ты на какой этап попала? Буду знать, куда билеты покупать».

Первой я поставила реакцию сердечком на сообщение Сашки. Всё равно мы завтра на тренировке обсудим. Брату я пока не ответила - расписание не смотрела.

Заглянув в группу, увидела, что федерация отправила меня в Лас-Вегас, а Сашку - в Оттаву. Недалеко друг от друга разъехались.

Написала брату дату и место. Он поставил дизлайк, а потом напечатал:

«У нас выездная серия в эти даты. Приеду на финал к тебе».

«Что ж вы все так уверены, что я буду в финале?»

«Потому что я в тебя верю. Первые этапы буду смотреть по трансляции».

«Я ваши игры тоже. Удачи».

Посмотрев списки конкуренток, я заметила пару стоящих имён - Эмбер Гленн, Аня Щербакова. Остальные попали на другие этапы, и в целом расклад был неплохим.

---

- Это называется «жопа», Ань, - прокомментировала Сашка, осмотрев мою спину в раздевалке.

- Не преувеличивай, - фыркнула я.

На сегодняшней тренировке я сильно отбила и без того больную сколиозом спину. А мне ведь нельзя - спина основная часть, а следующий сезон олимпийский. Сейчас надо зарабатывать авторитет, а не выпадать.

- Я не преувеличиваю, - упёрлась подруга. - У тебя синяки на всю спину будут, хрен знает что внутри. Может, к массажисту сходишь? Легче будет.

- Мг, - передразнила я. - Чтобы он доложил Плющенко или Розанову, а те сняли с половины соревнований и заставили лечиться? Я ещё физиотерапию, которую полгода назад назначили, не прошла.

Закрыв глаза, я поймала себя на мысли: «А лучше б я тогда умерла. Не мучилась бы сейчас с этими травмами». Воспоминания тех дней нахлынули - больница, операция, неудача, вторая операция. Я быстро отогнала флэшбеки. Не хватало ещё грустить. У меня нет времени - нужно готовиться к Гран-при.

- Ань, правда, - пыталась образумить меня Сашка. - Ты до олимпиады не доживёшь, если так продолжится.

- Да ладно тебе, не будет ничего, - отмахнулась я, натягивая футболку.

---

Спустя неделю это «не будет ничего» переросло в невероятную боль, которую я заливала обезболивающим стабильно трижды в день: перед первой тренировкой, в обед и перед сном.

Сергей злился - злился, потому что не понимал, что со мной творится. Столько времени на меня убивает, а у меня регресс перед стартами.

После одной из таких тренировок Розанов оставил меня, якобы поговорить.

- Ань, с тобой что? - спросил он устало, сжимая губы. - У тебя все прыжки валятся, программы катаешь плохо, ось теряешь с завидной регулярностью. - Он запнулся, и лицо его вдруг стало человечнее. - Может, я и правда загонял тебя слишком сильно? Могу дать меньше нагрузки, немного отдыха перед этапом Гран-при.

С момента начала моего регресса Розанов и правда гонял меня как козу - добавил два часа льда к основному, больше ОФП, убрал все выходные. Я жаловалась брату - не чтобы он исправил, а чтобы просто поныть. Егор лишь цокал в трубку и говорил: если гоняет, значит, видит потенциал.

- Не надо, Сергей Александрович, - ответила я. - Я просто не высыпаюсь в последнее время...

- Опять по клубам шляешься? - фыркнул он, но глаза оставались серьёзными.

Я помотала головой.

- Бессонница, - соврала я. - Волнуюсь перед началом сезона. У меня всегда так.

Я нагло врала ему в лицо. Спала я как сурок, меня и танком не разбудишь. Но не говорить же ему о травме, которую успешно скрывала целую неделю.

- У меня знакомый есть - хороший психотерапевт, - сказал он, что-то пометив в телефоне. - Попрошу, чтобы выписал тебе слабое снотворное и успокоительное. - Он сунул телефон в карман. - Но давай, режим восстанавливай. На таблетках тоже долго сидеть не вариант.

Я кивнула, чувствуя себя последней сволочью за эту ложь.

---

Физиотерапию я всё-таки решила пройти. Записалась в частную клинику - так и шансов, что поможет, больше, и в медкарту не запишут. Не нужно мне, чтобы тренеры узнали о спине.

- Серьёзной травмы нет, - сказал ортопед, водя ручкой по костяшкам на моей спине, пока я стояла полураздетая и нервно вздрагивала от щекотки. - Скорее всего, удар пришёлся на смещённые позвонки. Из-за этого и была сильная боль. Но там ничего критичного. Лучше, конечно, со спортом повременить - пару недель до полного заживления. Корсет на вашем этапе сколиоза пока не нужен. Из активностей - лечебная физкультура, растяжка, но со спиной аккуратно.

Врач убрал руки и махнул - одевайся. Я быстро пролезла в ворот однотонной футболки.

- Я выпишу справку об освобождении, - добавил он.

Ну вот. И не так всё страшно, как Сашка внушала.

- А кататься я смогу в ближайшие пару недель? - спросила я, плюхаясь на стул. - У меня этапы Гран-при на носу.

- Я бы не рекомендовал, - покачал он головой, выписывая бумагу. - Но вам, спортсменам, на слова врачей всегда всё равно. Так что могу сказать: без особых усилий, пара прогонов программ и сами выступления. Больше - спина не скажет спасибо.

Он протянул мне справку с максимально непонятным врачебным почерком.

Первым порывом, когда я оказалась за дверью, было выбросить её и разорвать. Всё равно мне её некуда нести - Розанову я точно не скажу, Плющенко знает о сколиозе по медкарте, но не о новой травме. В школу учителю физкультуры? Увольте.

Но почему-то я просто запихнула справку в сумку и пошла в общежитие.

---

Сергей оказался в моей комнате внезапно. Я только вернулась и кинула сумку на стол, как он уже стоял в дверях.

- В общем, - сказал он, ставя на стол пакет из аптеки, - самые лёгкие снотворные уже второй год в допинговом списке. Так что тебе: корвалол, валерьянка и мятные леденцы.

- Какие снотворные? - недоумённо спросила я, а потом мысленно ударила себя по лицу. Плохо врешь, Аня. Свою же легенду забываешь. - А, да... Спасибо большое.

Я невинно улыбнулась, будто ничего не было, и потянулась к пакету. Но мою руку накрыла его ладонь - тёплая, сухая.

- Ань, - сказал он тихо, - что происходит? Ты странная в последнее время. Я переживаю.

- Да ничего, нормально всё, - попыталась отмазаться я.

- Ты врушка, Ань, - наклонился он чуть ниже, заглядывая в глаза, которые я упрямо прятала. - И очень плохая врушка. Ну что ты натворила такого, за что я могу тебя убить?

- Да ничего я не натворила! - воскликнула я, чувствуя, как голос срывается. - Всё хорошо, Сергей Александрович.

Он смотрел на меня ещё секунду, будто взвешивая каждое слово, потом выдохнул.

- Хорошо. Но знай: я узнаю в любом случае.

Он улыбнулся - слишком сладко, слишком уверенно - и вышел, громко хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке пакет с лекарствами, которые не имели ко мне никакого отношения. И внутри нарастало неприятное чувство - он не отступится. Он придёт снова. И тогда мне придётся либо врать ещё лучше, либо впервые за долгое время сказать правду. И я не знала, что из этого страшнее.