17 ГЛАВА

От лица Скайла.

Я оборотень. Альфа. Это значит, что я чувствую всё, что происходит в моей стае. Даже тех, кто не считает себя её частью. Даже тех, кто никогда не встанет рядом со мной в боевом круге.

Например, её.

Кассандра.

Я слышу её сердце.

Вампирское сердце бьётся медленнее нефилимского — тик-так, как часы. Но у неё оно иногда сбивается. Когда она злится. Когда смеётся. Когда я смотрю на неё слишком долго.

Она думает, я не замечаю.

Я замечаю всё.

Утром мы проснулись и не обнаружили Кассиэля.

— И куда же наш одержимый ушёл с утра пораньше? — лениво протянул Винсент, потягиваясь.

— Он ушёл ещё вчера ночью, с Серафиной. Куда — не знаю точно, — ответил Аарегон, не открывая глаз.

— Что ж, это его проблемы, — пробормотал я, натягивая одеяло обратно.

Спустя минут десять я услышал крик Кассандры.

Блядь. Мои уши. Совсем забыл отключить свои инстинкты. Видимо, девочки увидели пропажу.

— Похоже, моя вишенка заметила, что Серафины нет, — усмехнулся Винсент, вставая. — Нужно пойти и успокоить её.

Спустя минуту его уже не было в комнате. Мы поплелись за ним.

Аарегон — из-за Аурелии, я — так, за компанию. Наконец-то эти ублюдки добились своих пар, и я надеюсь, что они не будут делать мне мозги. Хотя с этим очень хорошо справляется одна вампирша.

И да, я про Кассандру.

Как только она мне не выносила мозги! Казалось бы — маленькая и невинная нефилимка. Но как же она не может заткнуться вовремя! Клянусь, очень скоро моё терпение когда-нибудь лопнет. Ещё никто так со мной не разговаривал — с наследным принцем оборотней. Но ей, видимо, было плевать.

Я начал ненавидеть её с того дня, когда та облила меня водой.

Меня! Водой! При всех, блядь, нефилимах! И с тех пор мы ссоримся и ссоримся. И она действительно умеет выводить из себя.

Но в то же время я начал ощущать и другое чувство... я даже не знаю, что это. Такого раньше не было.

Так, блядь, нет. Тебя занесло, Скайл! Только ненависть и всё!

Пока все разбирались, где могут быть Серафина и Кассиэль, эта ненормальная решила куда-то пойти.

И вдруг Кассандра не замечает ступеньку. Спотыкается. Летит.

Я ловлю её за секунду до падения — за талию, прижимая к себе.

— Осторожнее, летучая крыска.

— УБЕРИ ЛАПЫ! — кричит она.

Ну что за очаровашка.

— Упала бы — разбила свой хорошенький носик.

— Мой носик — не твоя забота!

— Носик у тебя и правда... — я наклоняюсь ближе. — Острый. Как и язык.

— Отпусти, или я вцеплюсь тебе в горло.

Я нехотя отпускаю её. Она отшатывается.

— Не прикасайся ко мне больше никогда.

— Не могу обещать. Ты всё время падаешь рядом со мной.

Она замахивается. Но я тоже не промах — уворачиваюсь от удара. Не сегодня, милая.

— Промах! — говорит Винсент, дразня ее.

— В следующий раз не промахнусь!

Она уходит, сжимая кулаки. Я смотрю ей вслед и тихо, сам себе:

— Хороша, когда злится... Чёрт.

Когда мы все вошли в столовую, Аурелия уже сидела за столом. Аарегон — рядом. А ещё я заметил Винсента, который всё накладывал и накладывал еду в тарелку Брианны.

— Сколько можно, кровосос? — рыкнула Брианна.

— Пока ты не начнёшь нормально есть, вишенка.

— Я ем нормально!

— Ты ешь как воробей.

— А ты жрёшь как конь!

— Это комплимент?

— Это диагноз! — отвечает Брианна, да она мне нравится хоть кто-то ставит этого идиота на место, за что я благодарен.

После чего в столовую зашли Кассиэль с Серафиной.

— Вы прям светитесь, — сказал я, усмехнувшись.

— Вы опоздали, — заметила Аурелия, поднимая голову.

— Мы... задержались, — сказала Серафина, садясь как можно дальше от Кассиэля.

Он сел рядом. Естественно. Как будто всегда так сидел.

— Ты вчера не вернулась в комнату, — сказала Аурелия. — Мы волновались.

— Я... мы...

— Она была со мной, — сказал Кассиэль.

— Всю ночь? — Винсент оторвался от Брианны.

— Да.

— И чем вы занимались? Мы ужасно волновались, когда тебя не нашли в постели, — начала Кассандра, сверля Серафину взглядом.

— Читали, — ответила Серафина, краснея.

— Всю ночь? — переспросил Винсент с той же интонацией.

— Есть книги, от которых невозможно оторваться, — серьёзно сказал Кассиэль.

Винсент посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Я не лезу.

— Ты уже влез, — сказал Аарегон.

— Я просто сказал, что они светятся.

— Кто светится? — спросил Винсент.

— Они оба.

Серафина уткнулась лицом в ладони. Кассиэль приобнял её.

— Отвалите от неё, — сказал он. — Если вам так интересно... мы стали парой.

На минуту все остолбенели.

Тишина.

А потом девочки улыбнулись.

— Я знала, — сказала Брианна.

— Знала? — Серафина уставилась на неё.

— Ты смотрела на него так, будто он — единственный источник света. Это было очевидно.

— Мне... очевидно? — Серафина покраснела до корней волос.

— И ему, — добавил Аарегон, кивая на Кассиэля.

— Я не...

— Очень милая пара. Сейчас блевану прям, — сказал Винсент.

Кассиэль запустил в него ложкой. Винсент поймал.

— Брось, — сказал Аарегон. — Дай им хотя бы позавтракать спокойно.

— Они уже ужинали, обедали и завтракали, — сказал я. — Всю ночь.

— Скайл! — рявкнули они оба.

Я поднял руки.

— Молчу.

Но не удержался и усмехнулся.

Кассандра, сидевшая рядом, покосилась на меня.

— Ты сегодня в хорошем настроении.

— Просто рад, что они наконец-то перестали мучить друг друга, — ответил я.

— Да ну? Ты в самом деле так думаешь? — она картинно закатила глаза. — Знаешь что? Выкуси!

— Это вряд ли, — я обвёл её взглядом. — Думаю, из тебя не вышла бы даже закуска.

— Если ты не заткнёшься, я...

— Что? Что ты собираешься сделать своими мини-размерами? — я растягивал слова с трудом сдерживая терпение.

— Что вы уже не поделили? — спросил, вздыхая, Аарегон.

— Рост не показатель, здоровяк, — ответила она мне, игнорируя Аарегона. Тот закатил глаза. Я почувствовал, как её сердце начало биться быстрее. Ага, значит показатель. И ещё какой.

— Показатель, если я могу раздавить тебя, как муравья, который мешается у меня под ногами, — ответил я ей, не пряча удовольствия. Серьёзно, как же мне нравится её раздражать. Моё любимое занятие.

— Что ж, тогда давай, нападай.

— Ты упадёшь замертво, прежде чем я доберусь до тебя, — хмыкнул я.

— Так, никто ни с кем не будет драться. Прекратите вы оба. Мы тут пытаемся разобраться с этими двумя, не добавляйте ещё и вы! — сказала Брианна.

Кассандра смотрит на меня с ненавистью. Боже, это смотрится весьма мило с моего ракурса.

Так стоп! Какое «мило», блядь?! Я никогда не употреблял в своём лексиконе такие слова. Что это со мной?

Так, Скайл, тебе нужно сосредоточиться на пытках.

Да. Точно. Пытки.

После уроков и столовки мы направились в Драконфел.

Наследников собрали в Драконфеле — впервые после Раскола. Стены помнили древние битвы, драконьи знамёна свисали с потолка, воздух пах серой и магией.

Но девушек не было.

Только мы четверо.

Аарегон сидел во главе стола, как и подобает принцу Драконфела. Его лицо было каменным, но я знал — он думает о ней. О своей Аурелии. Я чувствовал, как жёлтая нить между ними пульсировала даже на расстоянии — я видел, как иногда его пальцы сжимаются, будто он хочет коснуться той, кого здесь нет.

Кассиэль стоял у окна и смотрел на облака. Ангел — он всегда рвался в небо. Но сейчас его мысли были не о полётах. Я слышал, как он вздыхает, когда думает о Серафине. О ком же ещё ему думать? Её имя у него на губах, даже когда он молчит.

Винсент сидел в кресле, положив ноги на стол. Делал вид, что ему всё равно. Но его красные глаза смотрели на дверь каждые пять минут. Он ждал её. Брианну. Свою вишенку.

Мда, им уже ничего не поможет. Хорошо, что я таким не болею.

Правда, я тоже немного... совсем НЕМНОГО думал о Кассандре, этой маленькой летучей крыске. Но это было чисто из ненависти. И только.

— Расслабьтесь, — сказал я. — Их здесь нет.

— Я и так расслаблен, — ответил Винсент.

— У тебя вены на лбу вздулись.

— Это от жары.

— В Драконфеле всегда жарко.

— Вот именно.

Кассиэль повернулся от окна.

— Ты сегодня особенно колючий, Скайл. Не выспался?

— Я оборотень. Я всегда высыпаюсь.

— Тогда что с тобой?

Я промолчал.

Потому что не мог сказать им правду. Не мог сказать, что уже несколько ночей подряд я просыпаюсь за минуту до того, как Скор выходит из комнаты Кассандры. Что я стою у окна и слушаю, как его лапы стучат по коридору. Что я знаю: волк уходит в лес. Туда, где алтарь. Туда, где руны светятся в темноте.

И что Кассандра не знает об этом. Потому что она спит. А я — нет.

— Скайл, — Аарегон вывел меня из мыслей. — Ты слышал, что я сказал?

— Что?

— Вулкан ведёт себя странно. Его графики патрулей не совпадают с реальными. Я думаю, он что-то скрывает.

— Вулкан? — переспросил Винсент. — Старый дракон, который учил вас летать?

— Он самый.

— Не может быть.

— Может, — ответил я. — Драконы живут долго. Долгая жизнь — много тайн.

— Ты циничен, — заметил Кассиэль.

— Я реалист.

Ночь. Коридор.

Я вернулся в Академию поздно. Зашёл в свою комнату — Винсент и Кассиэль уже спали. Аарегон остался в Драконфеле — разбирался с отчётами.

Я лёг.

И не мог уснуть.

Потому что сердце Кассандры — этажом выше, через три стены — билось неровно.

Она не спала.

Я встал. Вышел в коридор.

Она сидела на подоконнике в конце коридора, поджав колени к груди.

— Ты чего не спишь? — спросил я.

— А ты? — ответила она, не оборачиваясь.

— Я оборотень. Мне много спать не нужно.

— Врёшь.

— А ты специалист по правде?

Она повернула голову. В её глазах — усталость. И что-то ещё. Тревога.

— Скор опять уходил, — сказала она.

— С чего ты это решила?

— У него лапы грязные. И он пахнет лесом.

Я подошёл ближе.

— Ты поэтому не спишь? Ждёшь, когда он вернётся?

— Я поэтому не сплю, что он уходит. И я не знаю, куда.

— Он вернётся.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он твой. А свои всегда возвращаются.

Она посмотрела на меня. Долго. Пристально.

— Ты странный сегодня, Скайл.

— Я всегда странный.

— Нет. Сегодня — особенно.

— Может, я просто устал.

— Может, ты просто не хочешь говорить правду.

Я промолчал.

Её сердце — тик-так, тик-так — сбилось. Я услышал.

— Скор, — сказала она. — Когда он был маленьким... когда я только несла его из леса... он открыл глаза и первым увидел не меня.

— А кого?

— Брианну.

Я замер.

— Он посмотрел на неё. И замер. Как будто... узнал. Не знаю, может, это смешно?

— Что ты хочешь сказать?

— Я не знаю, — она вздохнула. — Может, ничего. Может, всё.

Мы сидели в темноте.

— Брианна в опасности? — спросил я.

— Я не знаю, — повторила она. — Но если что-то случится... я не прощу себе.

— Не случится, — сказал я. — Мы не дадим.

Она посмотрела на меня.

— Ты обещаешь?

— Я не даю обещаний, которые не могу выполнить.

— Тогда не обещай. Просто будь рядом.

Я кивнул.

Артефакт Истины лежал на столе в малом зале. Мы стояли вокруг — четверо наследников.

Вулкан вошёл, гремя чешуёй. Старый дракон выглядел уставшим, его глаза потускнели.

— Вы знаете, зачем вы здесь, — сказал Аарегон.

— Знаю, — ответил Вулкан, держа в руке артефакт.

— Вы предатель?

— Да.

Камень Истины вспыхнул красным.

— Зачем? — спросил Винсент.

— У меня дочь. И внучка. Они в нейтральных землях. Полукровка пообещал, что не тронет их, если я помогу.

— И вы поверили? — усмехнулся Кассиэль.

— Я должен был, — Вулкан поднял голову. — Она маленькая. Пять лет. Ничего не знает о войне. Я не мог рисковать.

— Вы рисковали всеми, — сказал я.

— Я знаю.

Тишина.

— Что теперь? — спросил Вулкан.

— Вы пойдёте под стражу, — ответил Аарегон. — Будете ждать решения Совета.

Вулкан кивнул. Его увели.

Следующими мне доверили фей. Тех самых, которых мы поймали недавно. Да, наконец-то я дождался хоть каких-то пыток.

Феи сидели в углу. Маленькие, хрупкие, с крыльями, похожими на стрекозиные. Их крылья были сломаны — мы не стали их чинить. Зачем врагу крылья?

Старшая подняла голову. Её глаза горели синим.

— Зверь, — сказала она. — Мы ничего тебе не скажем.

— Зверь? — я шагнул ближе. — Ты хоть знаешь, кто я?

— Оборотень.

— Альфа, — поправил я. — Это значит, что я чувствую твой страх за километр. Слышу, как бьётся твоё сердце. Знаю, когда ты врёшь — по запаху.

Она усмехнулась.

— И что тебе это даст?

— Всё.

Я схватил её за крыло.

Она закричала.

Не от боли — от неожиданности. А потом от боли, потому что я начал выворачивать его.

— Где полукровка?

— Не скажу...

Хруст.

Синяя кровь брызнула на стену.

— Где его база?

— Не... знаю...

Я сжал сильнее. Кость сломалась окончательно. Крыло повисло тряпкой.

— Что вы знаете о Стражах?

Фея вздрогнула. Совсем чуть-чуть. Но я почувствовал.

— Я... не...

— Ты знаешь. Говори.

Она замерла. Потом посмотрела на своих сестёр — младшая плакала, вторая смотрела в стену.

— Стражи, — прошептала фея. — Древние. Те, кто охраняют врата.

— Какие врата?

— В убежище. Где спрятан артефакт.

— Какой артефакт?

— Тот, что может уничтожить полукровку.

Я отпустил её крыло. Она упала на пол.

— Где эти Стражи?

— Здесь, — прошептала фея. — В Академии.

Я замер.

— Двое. Один спит у ног вампирши. Второй ждёт в тени эльфийки.

— Скор? Гул?

— Они — последние. Хранители.

— А Брианна? Зачем она полукровке?

Фея подняла голову. Улыбнулась — страшно, обнажив маленькие острые зубы.

— Оборотень — ключ. Её кровь откроет врата. Её связь со Стражами... он знает. Он всё знает.

— Что ещё он знает?

— Всё, — прошептала фея. — Про тебя. Про неё. Про...

Она замолчала.

— Про что?

Она не ответила. Её глаза остекленели. Она умерла. Не от моих рук — от яда, который был у неё во рту.

— Нет! — я схватил её за плечи. — Ты не можешь...

Она была мертва.

Я повернулся к остальным. Младшая плакала. Вторая смотрела на меня с ненавистью.

— Вы тоже умрёте, — сказала она. — Полукровка придёт. И никто не остановит его.

— Посмотрим, — сказал я.

Я взял серебряный кинжал. Феи закричали.

Серебро не оставляет шансов. Даже таким маленьким.

Аарегон стоял у входа.

— Ты убил их.

— Они сами себя убили. Старшая — ядом. Остальных... у них не было выбора.

— Ты мог их отпустить.

— Чтобы они вернулись к полукровке? Чтобы рассказали ему, что мы знаем?

Аарегон промолчал.

— Я защищаю своих, — сказал я. — Это моя работа.

— Твоя работа — быть хотя бы немного добродушным. Иногда.

Я посмотрел на него.

— Я оборотень. Мы не добродушны. И никогда ими не были.

Он кивнул. И ушёл.

А я остался стоять в подземелье, сжимая окровавленный кинжал.

Я пошёл в тренировочный зал, чтобы сбавить свой гнев. Но не успел я туда дойти, как учуял аромат цветов и граната. Потом я заметил её.

Кассандра тренировалась. Одна. Без Скора, без подруг. Она кружила по залу, нанося удары по манекенам — быстрые, точные, злые.

Я стоял у входа и смотрел.

— Подсматриваешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Наблюдаю.

— Это одно и то же.

— Нет. Подсматривают за тем, что скрывают. А ты не скрываешь. Ты просто злая.

Она остановилась.

— Я не злая. Я раздражённая.

— Из-за чего?

Она повернулась ко мне. Пот с её лба, растрёпанные волосы, горящие глаза — она выглядела так, будто готова была наброситься на меня. И чёрт возьми, почему меня это заводит? Я, видимо, схожу с ума.

— Из-за тебя, — сказала она.

— Из-за меня?

— Ты постоянно рядом. Везде. В столовой, в коридорах, на крыше.

— Мы учимся в одной Академии.

— Ты мог бы не сидеть напротив меня за каждым приёмом пищи.

— А где мне сидеть?

— Где угодно. Только не там.

Я подошёл ближе.

— А если я не хочу?

— Не хочешь чего?

— Сидеть в другом месте.

Она замерла. Её сердце сбилось.

— Ты... — начала она.

— Я что?

— Ты сводишь меня с ума.

— Это взаимно, — сказал я.

— Это не в хорошем смысле!

Мы смотрели друг на друга. Я чувствовал её запах. Она была так близко, что я мог её коснуться.

— Ты не отойдёшь? — спросила она.

— Нет.

— Тогда я отойду.

Она сделала шаг назад. Я — шаг вперёд.

— Скайл.

— Кассандра.

— Это не смешно.

— Я и не смеюсь.

Она ударила меня в плечо. Больно — наверное, но я ничего не ощутил и не сдвинулся.

— Не подходи.

— Не подхожу.

— Ты стоишь в двух сантиметрах!

— Это расстояние, — сказал я. — Ты не уточнила, какое.

Она зарычала. По-настоящему — низко, с вибрацией. Я впервые слышал, чтобы вампир рычал как оборотень.

— Ты... — прошипела она.

— Я, — согласился я.

Она развернулась и выбежала из зала.

А я остался стоять и чувствовать тепло на плече — там, где она ударила. Было больно.

Но почему-то приятно.

А ведь и правда — я никогда не задумывался над тем, что я всегда там, где она. Может, это случайность? Но почему меня так к ней тянет? И не только физически. Неужели наша ненависть вышла на новый уровень?

Я сидел с парнями, и мы раздумывали над тем, что сейчас происходит.

— Что думаешь? — спросил меня Аарегон.

— Я думаю, что Вулкан просто хотел защитить семью.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываю. Просто понимаю.

Кассиэль покачал головой.

— Ты слишком мягок для оборотня.

— А ты слишком суров для ангела.

— Я ангел, — ответил он. — У нас свои методы.

— Убивать?

— Если нужно.

— Тише, — сказал Винсент. — Я кое-что чувствую.

Мы замерли.

— Что? — спросил Аарегон.

— Не знаю. Но что-то не так.

Я прислушался. Сердце Кассандры — этажом выше, через три стены — билось ровно. Слишком ровно. Как будто...

Винсент побледнел.

— Я не чувствую её.

— Кого?

— Брианну.

— Как это — не чувствуешь?

— Совсем. Ничего. Как будто её нет.

Он выбежал в коридор. Мы — за ним.

Мы ворвались в комнату девушек.

Пусто.

Кровать Брианны была смята. Простыни — холодные. Следов борьбы — никаких. Только тишина.

Я прислушался и понял, что они в лесу. С ними была и Фрея.

— Они в лесу, но я не чувствую Брианну, — сказал я, и мы ушли в лес.

В лесу я наткнулся на какой-то запах. Я даже не знаю, что бы это могло быть, но от него меня выворачивало. Я старался это игнорировать. Потом мы заметили девочек.

Они были, мягко говоря, разбиты. Но не только — ещё и ранены.

— Что здесь, мать вашу, произошло?! — спросил Винсент. Я нечасто слышал его таким. Он был зол. Его глаза покраснели.

— Она... её... — Кассандра не могла связать слова воедино. Я впервые видел её такой. И это мне не нравилось. Пусть лучше она будет меня бесить и дразнить, чем эти слёзы.

— Брианну забрали... — всхлипнула Серафина. Кассиэль подошёл к ней, пытаясь успокоить, но это было тщетно.

У Аурелии было ранено плечо. Серебром. Да уж, оно будет долго заживать.

— Кто её забрал и куда?

— С ними ещё и Скор. Мы смогли оставить Гула, но их забрали, — прошептала Кассандра. — И мы не знаем куда. Это... это всё из-за меня... если бы я не...

— Прекрати, — прорычал я. — Здесь нет твоей вины!

Не хватало ещё, чтобы она себя в этом винила. Да, мне тоже очень жаль, что Брианну забрали. Но я уверен, здесь было что-то другое. И нам нужно сложить пазл воедино. Но мы пока не знаем как.

А потом я сделал то, чего не ожидал никто. И даже я.

Я подошёл и обнял Кассандру.

— Прекрати. Мне не нравятся твои слёзы.

Она не прекратила плакать. Лишь уткнулась в меня. Сейчас она выглядела такой беспомощной, что я не мог её дразнить. Все мои инстинкты кричали о том, чтобы я её успокоил.

— Мы найдём её, — сказал я тихо. — Слышишь? Найдём.

Она кивнула, не поднимая головы. Её сердце — тик-так, тик-так — постепенно успокаивалось.

Я чувствовал её запах. Вишню. И слёзы.

И понял, что ненависть, которую я так долго носил в себе, куда-то исчезла.

Осталось что-то другое.

Что-то, чего я боялся.

В комнате они уже рассказали о том, что там произошло.

— Я найду её, — сказал Винсент. Его голос был спокоен. Слишком спокоен. Это пугало больше, чем крик.

— Мы найдём, — поправил его Аарегон. — Все вместе.

Я посмотрел на Кассандру. Она сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Серафина и Аурелия были рядом.

— Скор был с ней, — тихо сказала Кассандра. — Он не бросит её. Он... он её Страж. Я теперь это знаю.

— Мы вернём их обоих, — сказал я.

Она подняла на меня глаза. Красные, опухшие от слёз.

— Обещаешь?

Я помолчал.

— Обещаю.

В первый раз я сказал это слово. И знал, что должен его выполнить.