4 ГЛАВА

От лица Аарегона

Астрагор чувствовал моё состояние, как и я его.

Дракон ворчал во сне, дёргал крылом, и мне приходилось каждый раз успокаивать его через связь, хотя сам я не находил покоя. Третья ночь. Третья ночь без нормального сна, и виной всему — она.

С самого первого момента нашей встречи, ещё тогда, когда её дракониха Скайракс попала в сети отбросов, она стояла там — такая маленькая и беззащитная, но в то же время такая смелая.

Блядь. Тебя опять понесло, Аарегон.

Я переворачивался в своей мягкой постели, сжимал челюсть до скрежета зубов, приказывал себе думать о чём угодно: о завтрашнем Совете, о передвижениях отбросов, о краже проклятого свитка. Бесполезно. Стоило закрыть глаза и память услужливо подбрасывала картинку: её силуэт на фоне утреннего озера, волосы цвета снега и фиалки, разметавшиеся по плечам, глаза — фиолетовые с голубым отливом, как предрассветное небо перед грозой.

Я никогда не позволял себе слабости. Никогда. Принц Драконфела не имеет права сомневаться, тосковать, хотеть того, что не вписано в династические планы. Но в этой комнате, в темноте, когда даже Астрагор не видит моего лица я мог признаться хотя бы себе: я хочу её.

Она была маленькой. Когда я стоял на том берегу, глядя на неё сквозь водяную гладь, эта мысль ударила неожиданно и остро. Хрупкая. Тонкая. Такая, что, кажется, можно обхватить ладонями и спрятать от всего мира. Но в этой хрупкости прятался стальной стержень я видел, как она сжимала кулаки, защищая свою дракониху, как вскидывала подбородок, бросая мне вызов. Маленькая, но опасная.

Я просыпался с ощущением её взгляда на себе — того самого, дерзкого, с вызовом, когда она спросила: «Принц, который играет в героя?» и вместо злости чувствовал странное, неуместное тепло.

Она была красива. Не той холодной, статуарной красотой, к которой я привык во дворцах. Другой. Живой. Когда она улыбнулась мельком, почти неуверенно, благодаря за помощь, у меня внутри что-то ёкнуло. По-дурацки, по-мальчишески. Аарегон, принц Драконфела, будущий правитель, и ёкает от улыбки девчонки, которую видел два раза в жизни.

Моя драконья кровь бурлила, требуя полёта, битвы, обладания. А я не знал даже, увижу ли её снова. И от этого бессилия хотелось рычать.

Астрагор согласно рыкнул во сне, поджимая лапы. Дракон тоже её запомнил точнее, Скайракс. И теперь, когда мы летали над границей, Астрагор каждый раз замедлялся, вглядываясь в горизонт туда, где, по его расчётам, могла появиться серебристая тень.

Я не одёргивал его.

Потому что сам смотрел туда же.

Она въелась мне в мозг как заноза и никак не хотела выходить. Но что самое страшное: я и не хотел этого. Я ловил себя на том, что замираю посреди разговора с советниками, потому что ветер донёс запах озера и память услужливо подкидывала её образ. И эта её привычка вскидывать подбородок — будто она готова драться с самим миром, даже если мир в десять раз больше неё. И ямочки. Это просто нечто они такие милые и яркие, как и она сама.

Маленькая. Смешная. Прекрасная.

И моя. Да, она будет моей. И мне плевать, что она не принцесса по крови — её дракониха чистокровна, а это значит, что у меня есть все шансы сделать так, чтобы и отец её принял. Драконы ценят силу крови превыше титулов.

Я потёр лицо ладонью, отгоняя все мысли о ней. Не получалось. Потом я почувствовал прилив любви от Астрагора.

— Заткнись, — прошипел я в подушку, чувствуя, как Астрагор посылает мне волну тёплого, почти отеческого снисхождения. — Ты вообще на чьей стороне?

Дракон фыркнул в моём сознании и вдруг подкинул образ: серебристая тень, летящая рядом с ним. Скайракс. Он показывал мне их полёт тот самый, над озером. Как она отвечала на каждый его вираж, как доверяла, как их крылья находили общий ритм.

— Знаю, — буркнул я. — Она тоже его запомнила. И что?

Астрагор лизнул меня образом горячим, как свежая лава: «Ты дурак, Аарегон. Самка выбирает раз. И она уже выбрала».

— Астрагор, прекрати! Я и так не могу заснуть! — прорычал я.

В ответ мне прорычал и он. Что-то вроде: «Сам виноват, выбрал себе самку — теперь терпи».

Да, характерами мы были схожи и оттого часто ссорились, несмотря на то, что он дракон. Но сейчас я был ему благодарен даже за это ворчание. Оно отвлекало.

Я кое-как заснул и мне всё это время снилась она. Эта маленькая незнакомка с фиалковыми глазами. Аурелия.

Утром я проснулся и первым делом сел на Астрагора. Сначала направился к Кассиэлю, поднялся почти к самым небесам, туда, где ангелы живут на облаках. Приземлился, передал свиток с официальным вызовом в Академию. Ангелы насторожились, как всегда, но я лишь ухмыльнулся и улетел.

А потом я направил Астрагора в нейтральные земли. Туда, где высокие скалы смыкались кольцом, скрывая от чужих глаз маленькую долину. Наше место. Место, где мы, четверо принцев, наследников, встречались, когда мир становился слишком тесным.

Астрагор приземлился мягко, почти бесшумно. Я спрыгнул и увидел их.

Кассиэль уже сидел на камне, жевал травинку и рассматривал облака. Его крылья были расслабленно расправлены — он грелся на солнце, как ящерица. Увидев меня, лениво махнул рукой.

— Долго ты, —бросил он.

— Летел как мог.

Я плюхнулся рядом на траву, вытянул ноги. Скала была тёплой, небо — ясным. Хорошо.

Из-за валуна бесшумно появился Винсент. Вампир двигался так, что даже трава под его ногами не шелестела. В руках он держал флягу.

— О, уже двое, — он уселся напротив, отпил из фляги и скривился. — Гадость. Какая-то трава настоянная, Кассиэль, твоя работа?

— Моя. Полезно для здоровья, - ангел усмехнулся. — Тебе, бледному, вообще солнце полезно.

— Я не бледный, я аристократичный.

— Ты синий уже от холода, — раздался низкий голос, и из-за скалы вышел Скайл. Оборотень нёс в лапах охапку хвороста. — Костерок хотя бы разведём? Не звери же.

— Я зверь, — напомнил Винсент.

— Ты кровосос, это другое.

Винсент запустил в него флягой. Скайл ловко поймал, отпил и тоже скривился:

— Фу. Кассиэль, это точно отрава.

— Это мята и мелисса, идиоты.

Я слушал их перепалку и чувствовал, как внутри отпускает. Вот оно — наше. Без масок, без титулов, без «ваше высочество». Просто парни, которые знают друг друга сто лет.

— И что мы делаем? — спросил Кассиэль, когда перепалка утихла.

— Ничего, пока что, — ответил я. — Если наши отцы не будут справляться — разберёмся сами. А пока просто будем учиться в Академии.

— Может, ты и прав, — задумчиво протянул Винсент. — Но что мы будем делать с остальными?

— Ничего. Пока они не будут трогать нас.

— Скоро полнолуние, — вдруг сказал Скайл, поднимаясь. — Мне уже пора, если не хотите, чтобы я озверел прямо при вас.

— Будто мы этого не видели, — закатил глаза Винсент.

Скайл лишь отмахнулся и растворился в лесу.

Мы посидели ещё немного. Винсент допил «отраву», Кассиэль мечтательно смотрел в небо. Потом разошлись.

Я не спешил возвращаться в Драконфел. Астрагор тоже не торопился он чувствовал, что мне нужно проветрить голову.

Мы летели низко, над самыми кронами, и вдруг Астрагор дёрнулся. В его сознание ворвался образ - серебристая тень, мелькнувшая где-то среди скал.

Дракончик.

Я хотел было развернуться, но Астрагор уже сам менял курс. Предатель.

— Ты специально? — рыкнул я.

В ответ — довольное урчание.

Мы приземлились на вершине утёса. Внизу, на поляне, сидела Аурелия обхватив колени руками, она смотрела, как Скайракс и Астрагор кружат друг вокруг друга, соприкасаясь крыльями, издавая низкие гортанные звуки. Драконий язык, понятный только им.

Я направился к ней. Она обернулась на звук шагов.

— Опять ты? — в её голосе не было страха. Только усталость и лёгкое удивление.

— Опять я, — ответил я, садясь рядом на некотором расстоянии.

Она была ещё более... живой вблизи. Волосы растрепались от ветра, на щеке - мелкие веснушки, которых я раньше не замечал. Ямочки, которые я запомнил, сейчас не появлялись - она была серьёзна.

— Твоя дракониха в порядке? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать.

— Да. Спасибо тебе. За ту ночь. — Она покосилась на меня. — Ты так и не сказал, зачем помог.

— А ты так и не спросила правильно.

Она хмыкнула. Почти улыбнулась. И у меня внутри снова ёкнуло.

Внизу драконы продолжали свой танец. Астрагор описывал круги вокруг Скайракс, та отвечала ему то ли вызовом, то ли приглашением. Они явно находили общий язык лучше, чем мы с ней.

— Они словно знают друг друга сто лет, — тихо сказала Аурелия.

— Может, драконы помнят то, что мы забыли, — ответил я. — Единство. Мир. Когда не надо было делить небо на своё и чужое.

Она посмотрела на меня долго, изучающе.

— Ты странный, — сказала она наконец. — Для принца драконов.

— Это комплимент?

— Не знаю. Решай сам.

Мы замолчали. Ветер свистел в ушах. Внизу драконы наконец угомонились легли рядом, соприкасаясь боками, как старые друзья.

— Ты едешь в Академию? — спросил я.

— Да. Брат сказал, что выбора нет.

— Я тоже.

Она вздохнула:-Значит, увидимся.

— Увидимся.

Я поднялся. Пора было уходить. Но перед тем, как позвать Астрагора, я обернулся:

— Аурелия.

Она вскинула голову.

— Будь осторожна в Академии. Там не все будут рады тебя видеть.

Она усмехнулась и ямочки наконец появились

— Я привыкла.

Астрагор взлетел, я вскочил ему на спину. В последний момент я посмотрел вниз, она всё ещё сидела на камне, маленькая и хрупкая, но такая сильная. И смотрела на меня.

Скоро. Совсем скоро мы встретимся снова. В Академии.

И тогда я не отступлю.