16 ГЛАВА

От лица Кассиэля.

Я не должен был влюбляться.

Ангелам Небесной Цитадели с детства внушают: ты — воин. Ты — свет. Твоя пара найдётся сама, когда придёт время. Не ищи. Не торопи. Не требуй.

Но никто не учил, что делать, если она смотрит на тебя своими огромными глазами, а сердце останавливается. Никто не объяснял, как дышать, когда она рядом. Никто не предупреждал, что тихая, застенчивая девочка с крыльями цвета первого снега может свести с ума сильнее любого демона.

Серафина.

Мой ангелочек.

Она стояла у окна в нашей гостиной, читала книгу и улыбалась чему-то своему. Свет падал на её волосы — белокурые, почти золотые на солнце. Крылья были слегка расправлены, она расслабилась, забыла, что её могут видеть. Белые перья с золотыми кончиками мерцали в лучах заката.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

— Кассиэль, ты пялишься, — сказал Винсент, проходя мимо с чашкой крови.

— Я любуюсь.

— Это называется «пялиться», когда это длится больше пяти минут.

— Иди нахуй.

— Не груби. Я тебе завтрак принёс.

Он поставил передо мной поднос — тосты, джем, чай. И маленькую вазу с полевыми цветами. Серафина любила цветы. Винсент знал. Винсент всё знал про всех, этот вездесущий кровосос.

— Спасибо, — буркнул я.

— Скажи ей уже.

— Что?

— Что ты её любишь. Что она — твоя пара. Что ты готов убить любого, кто посмотрит на неё не так.

Я посмотрел на него.

— Я уже говорил. В храме. При всех. При Артефакте. И тогда, когда только увидел её.

— Она думает, что ты просто пошутил. Или что камень глючил.

— Артефакт не глючит.

— А она не верит, что кто-то может любить её просто так.

Я замолчал.

Потому что он был прав. Моя девочка не верила, что достойна любви. Она боялась. Всегда боялась — крови, темноты, замкнутых пространств, себя. Своей силы. Своей важности.

Она не знала, что для меня она — центр вселенной.

— Кассиэль, — тихий голос прервал мои мысли.

Я опустил голову.

Серафина стояла передо мной, заложив пальцем страницу книги. На её щеках лёгкий румянец.

— Ты... ты хотел со мной поговорить? Ты так смотрел...

— Да, — сказал я, вставая. — Хотел.

Винсент мгновенно исчез. Правильно Винсент, иди нахуй.

Я взял её за руку. Она не отдернула. Это был прогресс.

— Пойдём, — сказал я. — Покажу тебе одно место.

Я привёл её в один из потайных ходов, куда никто не совался. В основном. Да и никто об этом не знал. Я обставил его мебелью и добавил уюта. Да, думаю, это правильное описание.

Здесь даже имелся диван и кровать, а так же вся прочая остальная мебель. Но самое главное — стеллажи для книг моего ангелочка.

Я часто проводил с ней время в библиотеке, и наследники этому очень удивлялись — ведь все знают, насколько я не люблю читать. И как я уже говорил ранее, до сих пор не люблю. Но после того как мы пришли к компромиссу, я буду слушать, как она мне читает, я стал слишком любить чтение.

Мы часами напролёт обсуждали перясонажей, книги и то, какие она хотела бы прочесть. Некоторые ещё не вышли в продажу, и если и были, то только в единичных изданиях.

И что же я сделал? Естественно, я купил все книги.

Они были расставлены по полочкам.

— Что это за место? — спросила меня ангелочек, когда мы зашли.

— Это будет нашим местом, ангелочек.

Она посмотрела на меня с явным непониманием. Я усмехнулся. Ну какая же она милая.

— Мы будем проводить здесь время вместе, и нам никто не помешает. А ещё я приказал принести сюда для тебя стеллаж с книгами, которые ты хотела.

— Но эти книги ещё даже не в продаже... откуда ты?.. О боже мой, Кассиэль, это слишком дорогой подарок, тебе не стоило...

Я не дал ей договорить.

— Ангелочек, сколько можно тебе повторять, что все эти вещи — ничто по сравнению с тобой. Тебе понравилась какая-то вещь? Книга? Сегодня же она будет у тебя. Тебе не нравится еда? Хорошо, в этот же день для тебя приготовят все твои любимые блюда. Тебя кто-то посмел обидеть? Этого нефилима уже не будет в живых...

Не успел я договорить, как почувствовал, как маленькие руки обхватывают мой торс. Ангелочек прижалась ко мне всем телом.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — быстро протараторила она. — Ты самый лучший...

Я улыбнулся и крепко обнял её за талию. Сейчас она была такой милой, живой и радостной. И я понял, что не хочу видеть её другой. Я убрал большим пальцем слёзы, которые скопились у её глаз, но ещё не успели политься.

— Почитаешь мне?

— Конечно! — Она быстро схватила с полки книгу и села на диван. — Итак, в одном королевстве...

Ангелочек начала читать. Я внимательно слушал и рассматривал каждую эмоцию на её лице. Видимо, ей это и вправду нравилось. Прошло около двух часов, как мы сидели в нашем укромном месте, предаваясь чтению.

Ангелочек уже устала и, видимо, сама не заметила, как склонилась ко мне всем телом и положила голову на плечо, продолжая читать как ни в чем не бывало. А вот я забыл, как дышать.

Это было так естественно, будто она и должна была находиться здесь.

Затем она начала зевать, и её глаза начали закрываться. Она сказала сонным голосом:

— Касс... это... это всё ещё слишком дорогой подарок...

Я замер.

Она только что назвала меня Касс. Не Кассиэль, а именно Касс.

— Повтори.

— Что? — она не понимала.

— Ты назвала меня Касс.

Она покраснела так, что её крылья порозовели.

— Я... я не...

— Повтори, — я взял её за руки, почти умоляя. — Пожалуйста.

Она посмотрела в пол, потом подняла глаза.

— ...Касс.

Я поцеловал её. Не выдержал этого напряжения.

— Теперь я твой навсегда. Ты меня назвала.

Она залилась румянцем. Этот румянец тоже сводил меня с ума. Она ни капельки не умела скрывать свои эмоции. Боже, чем же я заслужил такую милашку? Впрочем, это уже не важно. Важно то, как я буду её добиваться.

— Ты ведь знаешь, что твой срок уже давно истёк.

— Ты про ту неделю? Ну, может, мы просто подождём, пока точно не узнаем, что мы пара? День моего совершения уже совсем скоро...

— Да, через две недели и три дня, — договорил я за неё.

— Откуда ты?.. Впрочем, неважно. Может, просто ещё немного подождёшь?

— Боюсь, что я не в силах ждать, но и отказать тебе не могу. И к тому же ты хочешь спать. Думаю, пора бы тебя отвести обратно. Что думаешь?

Ангелочек лишь кивнула.

— Касс...

— М-м-м?

— Ты не мог бы...

— Мог, — сказал я, даже не дослушав.

— Ты даже не дослушал!

— Это не имеет значения. Я согласен на всё, что ты скажешь.

Она лишь закатила глаза. Боже мой, с каждым днём я влюбляюсь всё больше и больше.

— Я хочу научиться управлять своей уникальной способностью.

— Ты уверена?

— Да, если ты будешь рядом. И, может, попробуем на простых ушибах? Пока что... То есть я не в том смысле, что я хочу сделать тебе больно или...

Я видел, как тяжело ей это давалось. Моя сильная девочка пыталась побороть свои страхи со мной. Умничка моя.

— Хорошо, ангелочек. Сможешь прийти сюда завтра? И не только завтра, но и когда ты захочешь почитать или поговорить со мной. И вообще приходи сюда всегда, не стесняясь.

— Это будет немного трудно, ведь мне уже неловко, но я постараюсь.

Я чмокнул её в висок. Её белокурые, шелковистые волосы делали со мной нечто иное. Я так хотел провести по ним руками. Этот оттенок золота сводил меня с ума.

Я проводил ангелочка до её корпуса и отдал Кассандре, которая не спала.

— Как провели время? — спросила она нас.

— Всё было превосходно.

— Что ж, тогда теперь я надеюсь, ты отдашь нам Серафину?

— К сожалению, она хочет спать, так что да.

Обнявшись напоследок и увидев, что они обе зашли в комнату, я направился к себе. Нужно было думать, что нам делать с артефактом и что мы будем делать дальше.

В комнате сидели наследники.

— О, наш Ромео вернулся. Ну как ночка? — спросил меня Винсент, пока я снимал с себя верхнюю одежду, оставаясь с голым торсом.

— Прекрасно.

— Кто-то сегодня был со своим ангелочком... — прошептал Винсент.

— Винсент.

— Да?

— Иди нахуй.

— Ты ужасно груб, Кассиэль и я говорил это уже не один раз. Как она тебя только терпит?

— Точно так же, как и тебя — твоя вишенка.

— Не смей называть её вишенкой! Это только я могу её так называть!

— И ты не зови моего ангелочка «ангелочком». Понял? Это только моя функция.

— Блядь, вы оба, успокойтесь! — зарычал на нас Скайл, который, видимо, проснулся от шума. — Разорались тут! Всем спать, ясно вам? И чтобы я не слышал ни единого писка с вашей стороны! Услышу — сожру, несмотря ни на что, понятно?

Мы с Винсентом ухмыльнулись. Да, теперь мы нашли, над кем издеваться.

— Скайл... — начал было я.

— Завали ебало, Кассиэль, — перебил он.

— Ладно, ты ещё не груб Касс, есть кое-кто гораздо грубее тебя. ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КТО ЭТО МОГ БЫТЬ, — громко, делая вид, что ни на что не намекает, прокричал Винсент, очень заметно косясь на Скайла.

— Ну всё! — сказал Скайл и встал с кровати. Нам пиздец! — Вам пиздец, ублюдки.

— Это всё, конечно, мило, но ты не мог бы придержать своих демонов? Мне ещё нужно потрепать нервишки вам всем с утра, — лениво сказал Винсент.

— Ладно, ты будешь первым, — ответил ему Скайл.

Я наблюдал за этим со смехом.

— Спасибо, Винсент, — сказал я, пока тот убегал от Скайла. Как вампир он двигался быстро, и это всё больше раздражало оборотня.

— Пошёл ты, ублюдок! Друзей так не бросают! — ворчал Винсент.

— Ой, да брось, ты вполне себе хорошо справляешься.

Винсент слился с моей тенью, видимо, ему это всё надоело, и он решил воспользоваться своей уникальной силой. Если быть точнее, он — повелитель теней. Может сливаться с тенями и создавать теневых слуг, влиять на сознание слабых нефилимов, внушать мысли и превращаться в кроваво-красный туман, неуязвимый для оружия. Но над этим он пока работает.

— Отлично, надеюсь, в этой форме ты побудешь, пока я не засну, — пробормотал Скайл и лёг обратно. Видимо, мы его утомили.

Зато Аарегону было абсолютно насрать на то, что здесь происходит. Он лежал с закрытыми глазами, но я знал, что он не спит — слишком ровно дышал для спящего. Думал о своём дракончике.

Спустя время мы все легли спать. Но до этого Винсент минут двадцать показывал нам своё тело и расспрашивал, повелись бы мы на него, не будь мы мужиками. Я лишь закатил глаза и перевернулся на бок к стене. Мельком слышал споры этих двоих. Скайла и Винсента — они оба стояли рядом и спорили, у кого лучше пресс.

Вот как дети малые, честное слово. Неужели они не знают, что лучше всех — мой пресс?

Перед тем как уснуть, я думал об ангелочке и о том, как она попытается побороть свой страх.

Ночь.

Я проснулся от какого-то нового ощущения в груди.

Такого раньше со мной не было. Я начал чаще дышать, а затем почувствовал страх. Мимолётный, но даже мне стало страшно. Я не понял, из-за чего это всё.

Затем, в один момент, я увидел нить.

Белую.

Сияющую, пульсирующую, тянущуюся откуда-то изнутри меня — туда, где спала она.

Блядь. Наконец-то.

Так стоп.

Её момент совершеннолетия же не наступил. Что это тогда может быть?

Заглянув поглубже в себя, я услышал мысли.

«Нет, пожалуйста, только не это. Только не снова. Так, соберись, Серафина, нельзя, чтобы они проснулись».

Её голос. Испуганный. Одинокий.

Я выдохнул. Значит, это всё же мой ангелочек. Моя милая, маленькая, хрупкая девочка, которую я люблю, стала моей парой. Пусть и раньше, чем это положено. Но ведь об этом закон не писан, верно?

Я вновь ощутил себя не в своей тарелке.

Так, блядь, всё! Я иду к ней. Не могу это больше терпеть.

Но для начала поговорю с Аарегоном.

Я встал над его кроватью и терпеливо ждал. Затем позвал его.

Он открыл глаза и дёрнулся за ножом. Хорошая реакция.

— Блядь, ты что, бессмертный?! Совсем мозги отшибло?! — прошипел он на меня.

— Почему моя нить с ангелочком появилась сейчас, если она ещё не в том возрасте?

— Твою мать, ты сейчас серьёзно будишь меня ради этого? Кассиэль, тебе мозги совсем отшибло?! Откуда, блядь, мне знать?

— То есть ты считаешь это нормальным?

— Я не знаю. Разберёмся завтра, ладно? Я ужасно хочу спать. Ты не представляешь, как это трудно, засыпать со всеми моими мыслями о дракончике с этими вечно спорящими придурками. Но если тебе интересно моё мнение... Я думаю, что это нормально. Ты ведь не дал другим даже шанса. И к тому же совершеннолетие — не обязательный пункт, верно?

— Да, я тоже так считаю. Спасибо, — я развернулся. — А теперь я пойду.

— Куда это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— К ангелочку. Ей плохо. Я скоро вернусь.

Он ничего не ответил — только отвернулся к стене. Одобрение.

Её комната

Я постучал к ней в спальню. Надеюсь, меня не спалит Инструктор Гром.

И только сейчас я заметил, что выбежал в одних штанах. Гениально. Теперь я докатился до того, что стою с открытым на всю Академию торсом.

Впрочем, мне было всё равно.

Страх в груди усилился. Её страх.

— Ангелочек, это я. Открой, пожалуйста, — прошептал я.

Дверь приоткрылась. И ко мне вышла она.

Снова в слезах.

Блядь. Как же мне не нравятся её слёзы. Но, полагаю, для ангелов это нормально — быть чувствительными.

— Касс... я... ты... что ты здесь делаешь?

Её взгляд упал на мой торс, и она покраснела.

Я ухмыльнулся. Да, милая, это всё твоё.

Она покраснела ещё сильнее.

— Не говори так!

— Я ничего не говорил.

— О боже! Я что, умею читать твои мысли? Всё, я точно сошла с ума. И мой кошмар просто продолжается...

— Ангелочек, это не сон. Ты моя пара. Неужели ничего не чувствуешь? Загляни в себя.

— Нет, не может быть. Я же... мне же...

— Ш-ш-ш, — я притянул её к себе. — Я знаю. Но, как я и говорил, мы справимся. В этом нет ничего страшного.

Несмотря на всё, она уткнулась мне в грудь. Я почувствовал что-то мокрое в районе груди — она снова плакала. Кому-то, может, и надоело бы, что она так часто плачет. Но, видимо, не мне. Хоть это мне и не нравилось, всё, что она ни делает, прекрасно. Поэтому я просто её успокаивал.

— Мне приснился кошмар, — всхлипнула она. — Моя мама... то, как она... она...

— Всё хорошо, ангелочек. Я с тобой. Расслабься.

Я подхватил её на руки — и даже не ощутил веса. Боже мой, мне нужно больше её кормить. Отнёс нас в нашу тайную комнату, расправил кровать и уложил её туда.

— Кассиэль, что ты делаешь? — спросила ангелочек, уже успокоившись и начиная осознавать происходящее.

— Не волнуйся, я не лягу с тобой, пока ты сама этого не захочешь. Могу полежать и на диване.

Я хотел было уйти, но услышал её мысли у себя в голове.

«Не уходи, — шептал её внутренний голос. — Мне страшно. Очень страшно».

Моя ж ты маленькая.

Она залилась густым румянцем — видимо, поняла, что я слышу.

— Можешь лечь со мной? Пожалуйста? — прошептала она. — Но если ты вдруг не...

— Я хочу, — перебил я. — Хочу всего. Но только с тобой.

Я лёг рядом и притянул её к себе, обхватив руками её за талию. Прижал к себе так, что она охнула.

Блядь. Я испытал кожный и душевный оргазм. Такого со мной ещё не было.

— Это твои мысли я слышу? — спросила она тихо.

— Да, милая. Мои. И ничьи больше.

— Это так и должно быть?

— Да. Так и должно быть.

Я уткнулся в её волосы, вдыхая её аромат — солнце, клубнику и что-то неуловимо родное. Она казалась такой маленькой в моих руках. Я буквально мог её раздавить, если бы не сдерживался.

Одно её крыло свесилось с кровати, как это часто бывало, когда я замечал её в читальном зале. Видимо, ей так было удобнее.

Я очень редко хотел кого-то обнять. И почти никогда — девушку. Но ангелочек пробуждала во мне что-то первобытное. Я бы даже сказал — пещерное.

Как такой недоступный ублюдок, как я, мог влюбиться в такое прекрасное создание?

— Касс! — возмутилась она, прочитав мои мысли. — Даже не думай о таких вещах! Ты говоришь так, будто я какая-то падшая. Но это не так. И ты вовсе не ублюдок.

— Ага, спроси у Скайла, — усмехнулся я.

Она посмотрела на меня с укором. Я чмокнул её в щёчку, потом в носик, потом в макушку.

— Как скажешь, ангелочек. Я тебя очень люблю.

При этих словах белая нить между нами вспыхнула ярче, прогоняя остатки страха. А ангелочек уткнулась мне в шею, пытаясь скрыть свой румянец.

«Вовсе нет, — услышал я её мысли. — Ну, может, немножко. И почему вечно краснею я одна?»

«Потому что ты моя, — ответил я мысленно. — Теперь уже навсегда».

— Касс! — вдруг взволнованно воскликнула она и села на кровати. Я испугался такой резкой перемены.

— Что случилось?!

— Ничего. Просто мы забыли о том, что я хотела побороть свои страхи. А ещё — что мы завтра скажем ребятам, когда они проснутся без нас? Я никого не предупредила и...

— Полегче, ангелочек. Не так быстро, — я мягко усадил её обратно. — Во-первых, нет ничего серьёзного в том, что нас не найдут утром. Я всё рассказал Аарегону, он поймёт. Во-вторых, насчёт твоих страхов... Можем поработать и сейчас, если ты готова. Я не стану на тебя давить.

— Я... готова, — выдохнула она.

— Отлично. Начнём с лёгкого ушиба.

Я специально ударил локтем по стене — не со всей силы, чтобы не хлынула кровь. Осталась лишь царапина.

Она принялась залечивать рану. Кончики её крыльев засветились мягким золотом, и она использовала луч луны, проникающий через маленькое окно. Рана зажила мгновенно.

Моя ж ты девочка. Молодец. Умничка. Мой ангелочек.

— Ты готова попробовать с кровью? — спросил я осторожно.

— Я не знаю... — её голос дрогнул.

— Давай, ангелочек. Я рядом.

Я сжал её ладонь в своей, взял маленький нож (в тайной комнате был целый арсенал — на всякий случай) и сделал небольшой порез на пальце. Кровь выступила каплей — алая, яркая на белой простыне.

Я чувствовал всё, что она испытывала. Страх, панику, желание отвернуться. И слава богам, я смог послать ей успокаивающие импульсы через нашу новую связь. Силой, теплом, уверенностью: «Ты сможешь. Я верю в тебя».

Она прикрыла глаза. Её пальцы зависли над моей рукой, дрожа.

А потом — коснулись.

Свет. Тёплый, живой, текучий. Он полился из её пальцев, затягивая порез, стирая кровь, заживляя кожу.

— Получилось... — прошептала она.

А потом разрыдалась.

Я мгновенно притянул её в свои объятия. Прижал к груди, гладя по волосам, по крыльям, по спине.

— У тебя получилось, ангелочек, — сказал я тихо. — Умничка. Я так горжусь тобой.

Она плакала, уткнувшись мне в грудь, и её слёзы текли сами, без остановки.

Я начал покачивать её вперёд-назад, как успокаивают маленьких детей.

— Моя любимая... Самая любимая ангелочек на свете... Чего ж ты такая милая и красивая? Я тебя жутко люблю, моя умничка.

Постепенно она успокоилась. Всхлипывания стали реже, тело расслабилось.

— Ложимся спать? — спросил я.

— Да, — прошептала она.

Я помог ей лечь, сам лёг рядом. Она сама придвинулась ко мне — впервые без моей просьбы. Я обхватил её за талию, прижал к себе, окутал своими крыльями — белыми, огромными, с золотыми кончиками. Как коконом.

— Спи, ангелочек, — прошептал я.

— А ты? — сонно спросила она.

— Я тоже.

Она закрыла глаза.

Я смотрел на неё — на её ресницы, на лёгкий румянец, на безмятежное лицо. И чувствовал, как белая нить между нами пульсирует — спокойно, ровно, как сердцебиение.

«Моя пара, — подумал я. — Моя жизнь».

И заснул с улыбкой.