14 ГЛАВА

От лица Винсента.

Я не хотел в это ввязываться.

Честно. Мне было плевать на артефакты, предателей и судьбу этого мира, который в любую минуту мог рухнуть в тартарары. Я хотел пить кровь, спать в своём гробу и иногда дразнить одну упрямую оборотень, которая пахла так, что у меня сводило челюсть.

Но нет. Судьба решила иначе. Судьба решила, что сегодня я буду героем. Или трупом. Посмотрим.

— Ты с нами, Винсент? — спросил Кассиэль. — Или будешь отсиживаться в своей комнате, как трусливая летучая мышь?

— Летучие мыши не трусливые, — ответил я, не открывая глаз. — Они умные. И знают, когда не стоит соваться в пасть к Пустотному Зверю. Например, прямо сейчас.

— Гхаррок не зверь, — поправил Скайл. — Он тварь. И он нас ждёт.

— Отлично. Тварь, которая нас ждёт. Моя мать будет в восторге, когда узнает, что её единственный сын отправился на свидание с монстром вместо того, чтобы жениться на приличной вампирше из хорошей семьи.

Я открыл глаза.

В комнате собрались все. Аурелия — бледная, но решительная. Аарегон — с каменным лицом и горящими глазами. Серафина — дрожащая, но держащаяся. Кассиэль — с рукой на её плече, собственнически, будто уже приклеил её к себе магией. Кассандра — со Скором, который доставал ей уже до груди. И этот волк всё рос. Скоро ему понадобится отдельная комната.

И она.

Брианна. Моя вишенка.

Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Боевые браслеты туго стягивали предплечья. Волосы собраны в хвост — практично, по-боевому. Никакой косметики. Никаких украшений. Только сила и сдержанность, но я всё равно улавливал страх по тому, как переливалась её кровь.

Сейчас она оценивала меня.

Как всегда.

— И сколько нас? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Аурелия, её принц, Кассиэль со своим ангелочком, оборотень с проблемами гнева, младенец на искусственном вскармливании и я — красавчик, который всё это записывает в блокнот как самую глупую идею тысячелетия.

— Я не младенец! — возмутилась Кассандра.

— Я про волка.

— Скор не младенец, он просто быстро растёт!

— Как и твоя любовь к нему. Серьёзно, Кассандра, тебе нужно найти парня своего вида. Или хотя бы того, кто не будет метить твою кровать.

Скор вильнул хвостом и довольно рыкнул.

— Заткнись, Винсент, — сказала Кассандра, но беззлобно.

— Не могу. Это моё единственное развлечение, кроме питья крови и страданий от отсутствия вишенки.

— Винсент, — Аурелия посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Ты всегда такой?

— Только когда не сплю. А я не спал три дня. Хотите узнать, что мне снилось?

— Нет, — хором ответили Серафина и Кассандра.

— А вы бы хотели, — усмехнулся я, стрельнув взглядом в вишенку. Как же мне нравилось её дразнить.

Она не покраснела. Не отвела взгляд. Просто скрестила руки плотнее и сказала:

— Ещё одно слово, кровосос — и ты пойдёшь к Гхарроку без ног.

— Обещаешь? — я прижал руку к сердцу. — Потому что без ног я буду ближе к земле и, следовательно, к тебе, вишенка.

Она зарычала.

Настоящий рык — низкий, горловой, с вибрацией, от которой у меня внутри всё перевернулось. А потом перевернулось ещё раз, потому что её глаза засветились золотом.

«О боги, — подумал я. — Я сейчас умру от возбуждения. Или от её когтей. И то, и другое звучит неплохо».

— Винсент, — Аарегон предупреждающе положил руку мне на плечо. — Ты нужен нам живым. Хотя бы до возвращения.

— Ты портишь мне свидание с моей вишенкой.

— Я спасаю тебе жизнь.

— Я не просил.

Брианна развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

— Идиот, — сказал Скайл.

— Знаю, — ответил я, глядя на дверь. — Но она улыбнулась. Я видел. На секунду.

— Она не улыбалась.

— Если вы не видели, это не значит, что она не улыбалась. И вы кроме своих девочек никого не видите.

Аарегон покачал головой.

— Ты безнадёжен.

— Я одержим, — поправил я, вставая. — Это разные вещи. Одержимость — это красиво. Безнадёжность — это когда тебе уже не помочь. Мне ещё можно помочь.

— И как же? — спросил Кассиэль.

— Вишенка.

Они переглянулись.

— Полетели уже, — сказал я, направляясь к выходу. — А то моя вишенка уйдёт одна, и тогда я точно кого-нибудь убью.

Мы вылетели на рассвете.

Астрагор и Скайракс шли впереди — два силуэта на фоне багрового неба. Летели так близко, что их крылья почти касались. Пара. Настоящая. Аурелия сидела на Скайракс, вцепившись в шипы. Аарегон смотрел на неё так, будто она была единственным источником света.

«Счастливые идиоты, — подумал я. — Хотя кто я такой, чтобы судить? Я лечу на задание, потому что моя оборотень пошла вперёд, а я не могу отстать. Это называется "здоровые отношения"? Нет. Это называется "я ебанутый"».

Я летел в облике летучей мыши — так быстрее, незаметнее, и не нужно ни с кем разговаривать. Но когда мы приземлились на берегу Мёртвого Озера, я вернулся в обычную нефилимскую форму. Первое, что я увидел, была она.

Брианна стояла на пепле, вглядываясь в чёрную воду. Её профиль — острый, хищный, прекрасный. Никакой милоты. Только сила и контроль. Но для меня она всё равно была миленькой.

— Вода не кусается, вишенка, — сказал я, подходя. — Можешь подойти ближе.

— А ты кусаешься, кровосос.

— Только если попросишь.

Она резко повернулась.

— Я никогда тебя ни о чём не попрошу.

— Уже попросила, — я поднял палец. — Ты попросила меня заткнуться. А я всё ещё говорю. Значит, ты просишь недостаточно убедительно.

— Винсент.

— Брианна.

Она шагнула ко мне. Я не отступил. Расстояние между нами сократилось до вытянутой руки. Я чувствовал её запах — лес, сталь и что-то тёплое, почти домашнее. И кровь. Кровь под кожей, которая билась в такт моему сердцу.

— Ещё одно слово, — прошипела она, — и я вцеплюсь тебе в горло.

— Я это раньше уже говорил, но...Обещаешь?

Она занесла кулак.

— ЭЙ, ВЫ, ПРЕКРАТИТЕ! — крикнула Аурелия с расстояния в двадцать метров. — У НАС ЗАДАНИЕ!

— Она начала первая, — сказал я, отступая.

— Врёт, — сказала Брианна.

— И не собираюсь останавливаться.

— Убью.

— После задания, хорошо? У тебя будут чистые руки, и никто не скажет, что ты воспользовалась моментом.

Скайл, стоявший в стороне, закрыл лицо ладонью.

— Почему я вообще с вами связался?

— Потому что без нас ты бы умер от скуки, — ответил я. — И потому что тебе нравится Кассандра, но ты боишься признаться.

Скайл замер.

Кассандра, возившаяся со Скором, подняла голову.

— Что?

— Ничего, — быстро сказал Скайл. — Винсент шутит, я тебя ненавижу.

— Нет, это я тебя ненавижу! И сделай мне одолжение, иди и вскрой себе голову, хотя даже так ты в ней ничего не найдёшь! — отвечала Кассандра.

Клянусь, если она будет так издеваться над Скайлом, мы точно подружимся. Эта девочка нравиться мне всё больше и больше. Но, как я уже говорил, никто не заметит мою вишенку.

— Ты что, совсем в край?

— Да блядь, вас вчетвером на минуту нельзя одних оставить?! — перебил Скайла Кассиэль. — Такими темпами вы убьёте друг друга раньше, чем мы доберёмся до камня. Так что только попробуйте пересечься!

— Как скажешь, папочка! — крикнул я ему в ответ, на что тот закатил глаза, а все остальные усмехнулись.

— Ты просто невыносим, — сказала вишенка.

— А ты красивая, когда злишься. И когда не злишься. И когда спишь. И когда...

Она ударила меня в плечо. Больно. Но не настолько, чтобы причинить мне такую уж боль. У неё была тяжёлая рука.

— Спасибо, — сказал я, потирая ушиб. — Я воспринимаю это как комплимент.

— Воспринимай как предупреждение.

— Уже записал. В блокнот. Которого у меня нет. Но если бы был, я бы записал.

Аурелия вздохнула.

— Идём.

Мёртвое Озеро зашевелилось, когда мы прошли половину пути к острову.

Но не Гхаррок.

Сначала появились они.

Отбросы.

Десять. Нет, больше. Пятнадцать существ в чёрных плащах, с капюшонами, скрывающими лица. В руках — камни Истязания. Маленькие, но зелёные, пульсирующие, как гнилые сердца.

— Драконы! — крикнул кто-то из них. — Берите драконов!

— О, как мило, — сказал я, глядя, как они рассыпаются по берегу. — У них есть план. А у нас есть клыки, когти и плохое настроение. Кто кого?

— Винсент, — рявкнул Аарегон, — заткнись и дерись.

— Как скажешь.

Я бросился вперёд.

Первый Отброс даже не понял, что умер. Я вцепился ему в горло — быстрым, резким движением, как учили в детстве. Кровь брызнула на пепел, горячая, солёная, живая. Время без нормальной крови дало о себе знать, я чуть не зарычал от удовольствия.

— Не отвлекайся! — крикнула Брианна, проносясь мимо.

Она дралась как зверь. Когти, зубы, удары ногами. Один Отброс попытался зайти со спины, но она развернулась, вцепилась ему в лицо, и он упал с разорванной щекой, завывая.

«Красиво» — подумал я, уворачиваясь от чужого кинжала.

Серафина и Кассиэль работали в паре — она светила, он добивал. Их крылья белые и огромные, мелькали надо мной, и иногда я ловил отблеск золотых перьев.

Кассандра превратилась в летучую мышь и кружила над головами врагов, дезориентируя их. Скор был с ней — огромный, чёрный, с серебристым подпалом. Он рвал глотки с такой лёгкостью, будто тренировался всю жизнь.

А потом появился Гхаррок.

Озеро взорвалось.

Чёрная вода поднялась стеной, и из неё вышло Оно. Пустотный Зверь. Не просто большой, неправильный. Его тело переливалось, как будто состояло из дыма и костей. Глаз не было, только впадины, из которых сочилась тьма. И пасть. Огромная пасть с рядами зубов, которые росли прямо на глазах.

— Астрагор! — крикнул Аарегон.

Дракон спикировал сверху, выпуская струю синего пламени. Пламя прошло сквозь Гхаррока, не причинив вреда. Зверь даже не пошевелился.

— Он питается магией! — вспомнила Аурелия. — Обычное пламя не работает!

— Тогда что? — зарычала Брианна, отбиваясь от очередного Отброса.

— Наша связь! — Аурелия посмотрела на Аарегона. — Он не чувствует её!

Драконы взлетели. Астрагор и Скайракс начали кружить вокруг Гхаррока, выпуская огонь — не для атаки, для отвлечения. Зверь поворачивался то в одну сторону, то в другую, пытаясь понять, откуда исходит угроза.

— Бежим к храму! — скомандовал Кассиэль.

Мы рванули.

Но Отбросы не отставали.

Один из них — здоровенный, с топором и зелёным камнем на шее бросился на вишенку. Она увернулась, но второй зашёл сбоку. Я видел, как кинжал сверкнул в воздухе. Ну нет, не в мою смену.

— Брианна! — я прыгнул, сбивая её с ног.

Клинок прошёлся по моему плечу. Больно. Горячо. Хлынула кровь.

— Ты... — она смотрела на мою рану.

— Не благодари, — прошипел я. — Потом.

Я встал, вырвал кинжал из руки Отброса и вонзил ему в горло. Хруст. Хрип. Тело упало.

— Бежим! — вишенка схватила меня за руку и потащила к храму.

Храм Забытых Теней.

Мы вбежали внутрь.

Остальные были уже там — запыхавшиеся, в крови, но живые.

Брианна шла впереди, я сзади.

— Не дыши мне в затылок, — бросила она через плечо.

— Я и так не дышу, — на данный момент это могло быть правдой — я выпил кровь Отброса, и сердце билось редко и тяжело.

— Тогда не смотри мне в затылок!

— И куда же мне тогда смотреть? — мой голос звучал с ноткой иронии. — Обстановка вокруг не впечатляет.

Она вдруг резко обернулась. И я уткнулся носом в её шею. Это было самое приятное, что со мной могло приключиться за годы моей жизни. Её запах — лес, шоколад, мята и что-то тёплое, почти живое — ударил в голову сильнее любого вампирского зелья.

— Ты что, специально!? — она отшатнулась, но поздно. Я уже всё запомнил.

— Абсолютно.

Брианна обернулась обратно и зашагала быстрее.

— А ещё твои волосы пахнут шоколадом и мятой, — сказал я ей в спину. — И я теперь буду ассоциировать этот запах с желанием жить.

Вишенка лишь закатила глаза, но я заметил, как дрогнули уголки её губ.

— Гхаррок... — начала Аурелия, когда мы собрались в центре храма.

— Пока держится, — ответил Аарегон. — Но надолго его не хватит. Артефакт?

Я достал камень из кармана. Он пульсировал серебряным светом. Тёплый.

— Это он? — спросила Кассандра.

— Похож на камень, который заставляет говорить правду, — я повертел его в руке. — Хотя, может быть, это просто очень красивый булыжник. Проверим на Скайле?

— Проверим на тебе, — рыкнул Скайл. — Скажи что-нибудь.

— Я люблю Брианну.

Тишина.

Камень вспыхнул ярко-белым.

— Ну, — сказал я, пряча артефакт обратно в карман, — по крайней мере, он работает.

Брианна смотрела на меня с открытым ртом. Это было так мило, что я чуть не поцеловал её прямо там.

— Винсент, ты... — начала она.

— Позже — я сунул камень глубже. — Сначала нужно выбраться отсюда.

Мы выбежали из храма.

Гхаррок всё ещё кружил над озером, а Отбросы те, кто выжил, перегруппировывались на берегу. Их осталось человек шесть. Глаза горели зелёным камни Истязания делали своё дело, превращая их в марионеток.

— Аарегон! — крикнула Аурелия. — Прикрой!

Драконы спикировали, выпуская огонь. Скайракс — золотисто-оранжевый, Астрагор — синий, почти белый. Пламя смешалось, и Отбросы отступили, но ненадолго.

Один из них — тощий, с безумными глазами наставил на меня камень. Я почувствовал, как силы начали утекать, словно вода сквозь пальцы.

— Ах ты мелкая...

Я не договорил. Скор прыгнул на Отброса, сбил его с ног, и камень откатился в сторону. Сила вернулась — резко, почти болезненно.

— Хороший пёсик, — сказал я волку. Скор рыкнул довольно.

Но Гхаррок...

Гхаррок повернулся к нам.

Я увидел его впадины — пустые, бесконечные. И понял: он не охотился. Он ждал.

Щупальце чёрное, скользкое, с костяными наростами вылетело из воды. Оно обвило Брианну за талию и рвануло вниз.

— НЕТ! — заорал я.

Я прыгнул. Я даже не думал о том что могло произойти дальше. Сейчас она. И только она.

Схватил её за руку. Вцепился мёртвой хваткой. Но щупальце было сильнее. Нас обоих потащило к воде.

— Винсент, отпусти! — крикнула она.

— НЕ ДОЖДЁШЬСЯ!

Чёрная вода сомкнулась над нами.

Мы были под водой.

Я не боялся воды. Я боялся другого — того, что Брианна не умела плавать.

Она билась в щупальце, вырывалась, но под водой её сила была бесполезна. Пустотный Зверь тащил нас вниз, в темноту, где не было света, не было воздуха, только холод, тишина и давящая со всех сторон тьма.

Я вцепился в щупальце зубами.

Вампирские клыки — хорошее оружие даже против монстров. Чёрная слизь брызнула в рот — отвратительно, горько, она обжигала губы, как кислота. Но щупальце дёрнулось. Ослабило хватку.

Брианна вырвалась.

Я схватил её за талию и потащил вверх. Она не сопротивлялась — не могла. Вода заливала лёгкие, и я видел, как её глаза начинают стекленеть, как золото тускнеет, уступая место пустоте.

«Пожалуйста, — подумал я. — Только не сейчас. Только не её».

Я ударил ногой по щупальцу, которое тянулось за нами. Оно отдёрнулось. Ещё удар. Ещё. Моя нога прошла сквозь костяной нарост — острая боль, кровь в воде, но мы уже не останавливались.

Свет.

Поверхность.

Я вынырнул, таща Брианну за собой. Воздух ударил в лёгкие, как пощёчина. Она не дышала.

— Брианна! — я перевернул её на спину, нажал на грудную клетку. — Дыши, чёрт возьми! ДЫШИ!

Она закашлялась. Вода хлынула изо рта. Она вдохнула — хрипло, судорожно, с мокрым всхлипом, но вдохнула.

— Ты... — прошептала она, глядя на меня мутными глазами.

— Живая, — закончил я и обнял её. — Умная, красивая, живая. И больше никогда не лезь в воду, поняла?

Она слабо ударила меня в плечо.

— Это... ты... полез.

— Потому что ты моя пара, вишенка, — сказал я, всё ещё не веря, что она дышит, что её сердце бьётся под моей ладонью. — И я не умею отпускать.

Она посмотрела на меня. В её глазах золото, вода и что-то новое. Что-то тёплое, что не имело ничего общего ни с битвой, ни со смертью.

— Ты псих — прошептала она.

— Твой псих — поправил я. — И не спорь.

На берегу нас уже ждали. Астрагор и Скайракс разогнали последних Отбросов, те удирали, оставляя за собой кровавые следы. Кассиэль и Серафина помогли нам выбраться. Ну точнее Кассиэль.

— Артефакт? — спросил Аарегон, спрыгивая с дракона.

Я похлопал по карману. Камень был на месте — тёплый, пульсирующий.

— Цел.

— А вы?

— Почти, — я посмотрел на Брианну. Она сидела на пепле, обхватив себя руками, мокрая, бледная, дрожащая. — Она не умеет плавать. Запомните.

— Я умею, — возразила она слабо.

— Ты тонула.

— Я справлялась.

— Ты не дышала.

— Я собиралась.

— Вишенка, — я взял её лицо в ладони, заглянул в глаза. — Заткнись. Ты жива. Это главное.

Она не оттолкнула меня.

Не ударила.

Просто смотрела.

— Полетели домой, — сказала она наконец.

Я кивнул.

Мы летели обратно.

Артефакт лежал в моём кармане, тёплый, пульсирующий. Скоро мы узнаем, кто предатель. Скоро начнётся настоящая война.

Но сегодня я смотрел на вишенку.

Она сидела на Скайракс вместе с Аурелией, мокрая, бледная, но живая. Аурелия что-то говорила ей, укутывая в свой плащ, а Брианна слушала, изредка кивая.

И я знал — я не отпущу её.

Никогда.

— Винсент, — сказал Скайл, сидевший рядом на Астрагоре. — Ты чего улыбаешься, как идиот?

— Я люблю её, — ответил я. — И она теперь знает.

— Она тебя когда-нибудь убьёт.

— Возможно. Но сначала она меня поцелует. Я чувствую.

Скайл закатил глаза.

— Вы все сумасшедшие.

— Это комплимент?

— Нет. Констатация факта.

Я усмехнулся и закрыл глаза. Ветер свистел в ушах, где-то внизу проплывали леса и озёра, а в груди пульсировало нечто тёплое и живое, что не имело никакого отношения ни к вампирской сути, ни к жажде крови.

В голове — её голос. Её запах. Её взгляд.

И чёрная нить, тянущаяся от меня к ней. Тонкая, почти невидимая, но прочная, как сталь.

И это было только начало.