7 ГЛАВА

От лица Аарегона.

Отец не спал третьи сутки.

Я видел это по картам, разложенным на столе, по пеплу в камине, который никто не убирал, по его глазам — красным, воспалённым, но всё ещё горящим тем самым драконьим огнём, который делал его великим правителем.

— Они идут не с юга, — сказал он, не поднимая головы. — И не с севера. Они везде. Как крысы.

— Пап, думаю, тебе нужно отдохнуть. Я сам разберусь с этим.

— Нет, — ответил тот сухо.

— Отец...

— Он прав, Тиберий. — В дверях появилась мама, я даже не заметил, как она зашла. — Милый, тебе не помешал бы отдых.

— Я не могу отдыхать, пока империя в опасности...

— А я не могу смотреть в твои красные глаза, — пригрозила ему мама.

Эти двое любили друг друга до безумия. Они были истинной парой.

Свою пару имел каждый нефилим. Они определялись по совершеннолетию — в лет так 18-21, в человеческом исчислении. Если пара была старше, ей приходилось ждать, и она должна была найтись в скорейшем времени. Так и мои родители нашли друг друга.

Они, конечно, пытались найти мне мою пару — выбирали принцесс из знатных родов, приглашали на смотрины. Но это была не моя пара. Я чувствовал это — холодную пустоту там, где должна была гореть нить. И спустя несколько попыток они успокоились. Как они мне сказали: если нефилимы найдут свою пару, они будут связаны, будто нитью, и у всех она разная. А ещё благодаря этому можно читать мысли пары, чувствовать её переживания, боль и отдавать друг другу свои силы.

Но отец не придерживается этой мысли с моей сестрой. Ему всё равно, найдёт она пару или нет. И я его понимаю — ведь никто её не достоин. На это мама нам читает лекции о том, что она уже взрослая и ей можно самой это решать.

— Мам, пап, вы идите, я разберусь.

— Не забудь отправить письма. И ты готов к завтрашнему отъезду в Эклипс? — спросил меня отец.

— Да.

Мама обняла и чмокнула меня на прощание.

Я остался один в кабинете. Карты шевелились от сквозняка, свечи догорали. Я смотрел на южные границы — там, по словам оборотней, скапливалось больше всего отбросов. Почему именно там? Что они ищут? Или кого?

Мысли о войне смешивались с другими — теми, что приходили без спроса, по ночам, когда никто не видел моего лица. Её волосы цвета снега и фиалки. Её глаза.

Я не знал, что со мной происходит. Раньше я мог взять и трахнуть любую девушку, провести с ней ночь и забыть наутро. Это было легко. Просто. Без обязательств, без этой странной тяжести в груди, которая появлялась каждый раз, когда я думал о ней.

Но с Аурелией всё было иначе. Стоило представить её — и все мысли о политике, о войне, о долге рассыпались, как карточный домик. Это пугало. И одновременно тянуло с такой силой, что я не мог сопротивляться.

Я сидел за картами ещё какое-то время. Отец оставил мне донесения: больше всего отбросов сейчас на южной стороне. Так написали сами оборотни, чьи земли граничат с южными лесами. Странно. Обычно они держались северных болот.

Спустя несколько часов я закончил, разослал письма и пошёл проверить Астрагора.

Я резко почувствовал такую злость, что меня начало разъедать изнутри. А потом это перешло в... ревность? Что с ним?

Дойдя до питомника, я увидел красного дракона, который был намного меньше Астрагора. Самец. Яркий, наглый, с вызывающе расправленными крыльями. И он кружил вокруг Скайракс. Что было странно,ведь она должна была быть с Аурелией,разве нет? Эти два чёртовых дракона сведут меня с ума.

— Астрагор, что происходит? — спросил я, хотя уже понимал.

В моей голове пронеслась картина от Астрагора. Сначала — Скайракс, прекрасная, серебристая, сверкающая на солнце. Затем — Аурелия, её смех, её ямочки. Это было уже моё. А потом — красный дракон, который посмел приблизиться к его самке. Астрагор представил, как вцепляется ему в глотку, как рвёт крылья, как поджаривает в своём пламени так, что чешуя плавится. Всё в красных оттенках ярости и крови.

— Я не думаю, что это хорошая идея... — начал я, но не успел договорить.

Астрагор взлетел. Красный дракон, почуяв опасность, попытался уйти вверх, но куда ему было тягаться с моим зверем.

Дальше всё произошло за считанные секунды. Астрагор вцепился ему в загривок, рванул крыло, и красный рухнул на землю с жутким хрустом. А потом - пламя. Синее, почти белое, такое горячее, что воздух зашипел.

Астрагор спустился ко мне, весь в чужой крови, с довольным рыком.

— И вообще, если ты не покалечил себя серьёзно, то потерпишь, — проворчал я, осматривая его. Несколько царапин, пара содранных чешуек — мелочи.

Скайракс, которая всё это время наблюдала с камня, лениво приоткрыла один глаз, посмотрела на поверженного соперника, потом на Астрагора. И — я готов поклясться в её взгляде промелькнуло что-то вроде одобрения. Она перевернулась на другой бок и продолжила греться на солнце.

— Ты идиот, — сказал я Астрагору. — Но я бы сделал то же самое.

Он довольно рыкнул.

Утро наступило быстро. Я потренировался в зале, потом собрал Астрагора в путь. Попрощался с мамой и Лили — сестра обняла меня так крепко, что хрустнули рёбра.

— Привези мне что-нибудь из Академии, — потребовала она. — Что-нибудь красивое.

— Привезу.

Мы взлетели, когда солнце только начинало подниматься. Драконфел остался внизу — его башни, его кузницы, его гнёзда. Я смотрел на него, пока он не превратился в точку, и чувствовал странную пустоту. Но мысль о том, что я скоро увижу её, заполняла эту пустоту чем-то новым, неизведанным.

Я не знаю, чем она меня так зацепила. Но она зацепила. И никак не вылезает из головы. Сложнее ещё то, что Астрагор, похоже, влюблён в Скайракс. И это не помогает. Я не знаю, что это, ведь обычно с девушками у меня был только секс и никакого иного контакта. Но здесь нет ничего такого. Здесь всё такое невинное и чистое, что секс сюда не вписывается. Это странно. Это пугает. Это... притягивает.

Я узнал о ней всё. От места рождения до её болезней. Узнал своими способами — да, когда ты наследный принц, тебе вряд ли в чём-то откажут. Её зовут Аурелия. Ей девятнадцать(по человеческим меркам). Она любит бисквиты, её любимый фрукт — манго, любимый цвет — фиолетовый. Что комично, ведь её глаза того же цвета и в волосах есть несколько фиолетовых прядей. У неё есть брат, Аарон, старше на восемь лет. Он служит в королевской армии, и, кажется, не в последних чинах. Её родители погибли во время Раскола, когда ей было десять. И мне её жаль, она не заслужила этого.

Ещё я узнал про её друзей. Ангел, вампирша, оборотень, эльфийка из забытой долины. И двое полукровок. По законам Драконфела ей было запрещено с ними общаться, но ей было всё равно. Эти законы сняли недавно, в связи с обстоятельствами. Но я знаю, что она встречалась с ними и до того.

А ещё она пахнет так вкусно. Я бы её съел целиком. Какие-то цветы, смешанные с её естественным запахом, — это будоражит во мне всю кровь, заставляет драконью сущность выть от желания.

Из моих мыслей меня вывел Астрагор. Он зарычал — предупреждающе, низко.

Я оглянулся.

Внизу, на пустынном плато, расположился лагерь. Отбросы. Но не только. Рядом с ними стояли драконы — не наши, не из Драконфела. Дикие? Или те, кто предал свой род?

А потом я увидел всадника. На нём были не драконьи доспехи — его спину украшали ангельские крылья. Полукровка. Дракон и ангел в одном теле.

— Вот значит, кто теперь с отбросами, — прорычал я.

Не успел я закончить фразу, как всадник заметил нас. Его дракон — огромный, жёлтый, с красными прожилками на крыльях — развернулся и выпустил струю пламени.

Астрагор метнулся вправо, пламя обожгло воздух там, где мы были секунду назад.

Ярость накрыла меня с головой. Моя, Астрагора — не разобрать.

— Убить! — приказал я.

Астрагор оскалился. Я чувствовал его удовлетворение, его жажду крови, его желание доказать, кто здесь сильнейший.

Он набросился на жёлтого дракона, вцепился в глотку, перекрывая воздух. Жёлтый бился, пытался вырваться, но Астрагор был тяжелее, сильнее, злее.

Я использовал свой телекинез — сдавил всадника, не давая ему двинуться. Он застонал, попытался поднять руку для заклинания, но я сжимал всё сильнее. Кости хрустнули. Всадник обмяк.

Жёлтый дракон, почуяв смерть всадника, ослабил хватку. Астрагор добил его одним ударом.

Внизу засуетились отбросы. Я видел, как они достают Рубин Истязания, как наводят его на нас.

— Поджарь их, — велел я.

Астрагор разинул пасть, и из неё вырвалось пламя. Голубое, почти синее. Оно накрыло лагерь, и я смотрел, как отбросы мечутся, кричат, пытаются потушить огонь. Бесполезно.

Я не чувствовал жалости. Только холодную, спокойную ярость. Они знали, на что шли. Они выбрали эту войну.

Когда всё было кончено, я похлопал Астрагора по шее:
— Молодец. А теперь — в Академию.

По прибытии в Эклипс я встретил друзей. Первым был Кассиэль — он стоял у входа, разглядывая толпу с лёгкой брезгливостью.

— Здесь слишком многолюдно, не так ли? — спросил я.

— Да, — ответил он. — И сверху мне они нравились больше.

— Нас заселят в башню Ветров, — сообщил Скайл, подходя сзади. — Там наша комната. И, насколько мне известно, она более презентабельна, чем все остальные.

— Отлично. И чего мы стоим? — проворчал Винсент. — Я уже устал и мне нужно прилечь. А ещё мне нужна кровь, иначе я вашу высосу.

— Забавно, ты ещё ничего не делал, но уже будто всю мою кровь высосал! — огрызнулся Скайл.

— Давайте мы просто успокоимся и пойдём для начала в общий зал, куда все идут? А после — спать. Ну, ты может быть и нет, — добавил Кассиэль, глядя на Винсента. — Смотря чью кровь выпьешь.

Хоть он и был ангелом, я до сих пор не понимал, как ему удалось вписаться в нашу компанию. Но что-то ангельское в нём, конечно, есть: крылья, например, или то, что он иногда бывает нашим ангелом хранителем, отговаривая от всего дерьма. Ещё он справедливый. Почти никогда добрый, что странно для ангела. А ещё он самый кровожадный из нас. Скайл любит пытать нефилимов, потом их убивать или добивать, но в этом с ним может посоревноваться только Кассиэль. Он как затишье перед бурей — от него никогда не знаешь, чего ожидать.

В зале нас распределили.

И там я увидел её.

Дракончик стояла в центре группы подруг — Кассандра, Брианна и Серафина.(да я узнал их имена)Она что-то говорила, улыбалась, и ямочки на её щеках появлялись и исчезали.

Она была красива. Не той холодной, статуарной красотой, к которой я привык во дворцах. Другой. Живой. Настоящей.

Она почувствовала мой взгляд, обернулась — и наши глаза встретились. Щёки её порозовели, она быстро отвернулась.

Такая милая. Такая невинная. Я ведь всего лишь посмотрел на неё — что же будет, когда мы зайдём дальше?

Стоп. Тебя понесло не туда, Аарегон. Тебе нужно успокоиться и не думать о ней.

Но как мне это сделать, если она стоит прямо передо мной? Если каждый раз, когда я смотрю на неё, в груди разгорается пламя, которого я не чувствовал никогда раньше?

Блядь. Может, мне просто трахнуть её, и это пройдёт?

Нет. Не с ней.

Я тяжело выдохнул. Этот год будет нелёгким.

Наша комната оказалась на четвёртом этаже башни Ветров. Четыре кровати, шкафы, тумбочки - ничего особенного. Но пространства было много, а из окна открывался вид на драконьи питомники и дальние королевства.

— Уютненько, — промямлил Скайл, плюхаясь на кровать.

— Сойдёт, — бросил Винсент, падая на свою.

Мы разобрали вещи ближе к ночи. Я стоял у окна и смотрел на питомники. Астрагор и Скайракс лежали рядом, соприкасаясь боками. Он что-то урчал ей, она лениво приоткрывала глаз и снова закрывала.

— Ого, Астрагор нашёл себе подружку? — раздался голос Винсента. — Как мило. Ну что, готов уже к мини-дракончикам?

— Винсент, ты вроде хотел спать, — прорычал я.

— Ага.

— Тогда будь добр, завали ебало, — сказал Скайл, который, как я думал, уже спал, но просто лежал с закрытыми глазами.

Винсент хмыкнул, но замолчал.

Я смотрел на двух драконов внизу и думал. Может, они и правда подходят друг другу. По крайней мере, выглядят гармонично.

На следующее утро я встретил Кассиэля в коридоре. Он выглядел немного... взволнованным.

— Что случилось? — спросил я.

Он вышел из омута своих мыслей, но ответил не сразу:

— Да так... Сбил ангелочка, пока летел.

Серьёзно? Ангелочка? Я никогда не слышал, чтобы он так говорил о ком-то не близком. Меня это зацепило, и он заметил.

— Случайно вырвалось, — добавил он.

— Ага, заметил. Ну и кто же эта ангелочек? И как ты мог её не заметить? Вас, ангелов, за километр видно из-за ваших крыльев.

Он указал в сторону. Я посмотрел и сначала не понял, кого он имеет в виду. А потом она немного повернулась, и из-за её крыльев я увидел знакомый силуэт.

Аурелия стояла рядом с маленькой ангелицей, что-то говорила, улыбалась. Моя девочка.

Значит, эта ангелочек — её подруга.

— Да, — сказал Кассиэль, — её трудно заметить. Она весьма...

— Маленькая? — подытожил я.

— Именно это я и хотел сказать.

Мы помолчали, глядя, как девушки смеются над чем-то. Потом Кассиэль хлопнул меня по плечу и ушёл.

А я стоял и смотрел, как Дракончик поправляет волосы, как щурится на солнце, как поворачивается к подруге, и профиль её чётко вырисовывается на фоне светлого неба.

Мне нужно было отвлечься. Я пошёл в питомники проверить Астрагора.

День прошёл незаметно. Я бродил по Академии, запоминал коридоры, отмечал, кто где находится. Следил. Слушал. Как и приказывал отец.

Но всё равно мысли возвращались к ней.

К её смеху. К её ямочкам. К тому, как она покраснела, встретившись со мной взглядом.

К завтрашнему дню, когда начнутся занятия. И мы будем на одном факультете. Огня.

Я лёг в кровать, глядя в потолок.

— Завтра, — прошептал я в темноту.

Астрагор в питомнике довольно урчал — Скайракс наконец подвинулась, позволяя ему лечь ближе.

Похоже, мы оба пропали.